ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  г. Москва

23.03.2021

                            Дело № А41-1501/19

 

Резолютивная часть постановления объявлена 17 марта 2021 года 

Полный текст постановления изготовлен 23 марта 2021 года  

 

            Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой, 

судей: Н.Я. Мысака, Ю.Е. Холодковой,  

при участии в заседании: 

от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 26.04.2019, срок 3 года,

от конкурсного управляющего ООО «Терминал – Сервис» - ФИО3, лично, паспорт РФ,

рассмотрев 17.03.2021 в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО1 

на определение от 18.08.2020

Арбитражного суда Московской области,  

на постановление от 07.12.2020 

Десятого арбитражного апелляционного суда,

по требованию ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 276 845 150, 68 руб., 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Терминал – Сервис»,  

 

установил:

Решением Арбитражного суда Московской области от 22.10.2019 должник - ООО «Терминал-Сервис» признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО3.

            ФИО1 обратился в Арбитражный суд Московской области с требованием о включении в третью очередь реестра требований кредиторов задолженности в сумме 276 845 150, 68 руб., в том числе сумма основного долга по договорам займа в общем размере 236 000 000 руб. (по Договорам № 4/16 от 23.09.2016 в размере 15 000 000 руб., № 5/16 от 10.10.2016  в размере 20 000 000 руб., № 2/17 от 30.03.2017 в размере 20 000 000 руб., № 3/17 от 10.08.2017 в размере 100 000 000 руб., № 4/17 от 12.09.2017 в размере 11 000 000 руб., № 5/17 от 24.10.2017 в размере 70 000 000 руб.) и проценты за пользование суммами займа в общем размере 40 845 150, 68 руб. 

            Определением Арбитражного суда Московской области от 18.08.2020, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 07.12.2020, во включении требования ФИО1 в размере 236 000 000 руб. основного долга, 40 845 150, 68 руб. процентов в реестр требований кредиторов должника отказано; требования ФИО1 в размере 236 000 000 руб. основного долга, 40 845 150, 68 руб. процентов, признаны обоснованными, подлежащими удовлетворению после удовлетворения требований, включенных в реестр требований кредиторов должника ООО «Терминал – Сервис».

            Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1  обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Московской области от 18.08.2020, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 07.12.2020 отменить и требования ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника в размере 276 845 150, 68 руб. удовлетворить. 

            В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.  

            В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

            В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому конкурсный управляющий ООО «Терминал – Сервис» возражает против доводов кассационной жалобы, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

            В судебном заседании представитель ФИО1 доводы кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней.

            Представитель конкурсного управляющего должником возражал против доводов кассационной жалобы по мотивам, изложенным в отзыве. 

            Изучив доводы кассационной жалобы, исследовав материалы дела, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам. 

            Из содержания обжалуемых судебных актов  усматривается, что судами установлены следующие фактические обстоятельства.

 

            На момент введения в отношении должника процедуры банкротства, ООО «Терминал-Сервис» имеет непогашенную задолженность перед заявителем  в сумме 236 000 000 руб. - основной долг, 40 845 150, 68 руб. - проценты за пользование займом.

            Так судами установлено, что у должника с 24.02.1999 по 31.05.2018 действовал договор аренды транспортно-складского комплекса № 1/А с ООО «Терминал 21», генеральным директором которого при заключении данного договора являлся ФИО1 - один из крупных акционеров компании «ФосАгро», все дополнительные соглашения о пролонгации данного договора подписывал нынешний генеральный директор должника ФИО4. ФИО1 на момент подачи заявления о включении в реестр требований кредиторов своих требований по Договорам займов являлся контролирующим должника лицом. Данный факт подтверждается выписками из ЕГРЮЛ должника, его учредителя ООО «УПРАВЛЯЮЩАЯ КОМПАНИЯ «ДЛ-ХОЛДИНГ». Кроме того, ФИО1 назначен в качестве генерального директора должника 14.04.1998, следовательно на момент совершения спорных договоров займа являлся контролирующим должника лицом.

            Судами также установлено, что аффилированность ФИО1 с должником в период предоставления им займов ООО «Терминал-Сервис» подтверждена также следующими обстоятельствами. Полученная арбитражным управляющим информация от бывшего руководителя должника ФИО5 и собственника ООО «Частноеохранное предприятие (ЧОП) «Правопорядок» ФИО6, осуществляющего охрану должника, о полном контроле ФИО1 финансово-хозяйственной деятельности должника и группы компаний, аффилированных с должником.

            Суды также установили, что ООО «Терминал-сервис» (должник), не является собственником склада временного хранения (СВХ), находящегося по адресу: 141580, 

<

...> километр, а является Арендатором данного складского комплекса у ООО «Терминал XXI», расположенном по тому же юридическому адресу, что и должник, и являющимся собственником складского комплекса;

            ФИО1 является контролирующим лицом ООО «Терминал ХХ1» (Арендодателя), что подтверждается выписками из ЕГРЮЛ ООО «Терминал ХХ1» и ООО «Паллада 21». В соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ 100%-ым собственником ООО «Терминал ХХ1» является ООО «Паллада 21», в свою очередь собственником ООО «Паллада 21» в размере 99% является ФИО1;

            Арендные отношения между ООО «Терминал ХХ1» и ООО «Терминал-Сервис» оформлены Договором аренды транспортно-складского комплекса (ТСК) No 1А от 24 февраля 1999г. (далее -Договор аренды), в котором со стороны Арендодателя стоит подпись ФИО1, на тот момент генерального директора ООО «Терминал ХХ1».

            Все дополнительные Соглашения о пролонгации Договора аренды подписывал в качестве генерального директора ООО «Терминал ХХI» ФИО4, одновременно являющийся генеральным директором учредителя должника -ООО «УПРАВЛЯЮЩАЯ КОМПАНИЯ «ДЛ-ХОЛДИНГ». 

            Кроме того, судами установлено, что ФИО4 как генеральный директор ООО «Терминал ХХ1» также подписывал все договора займов на общую сумму 49 254 880, 0 руб., предоставленные Должником Арендодателю за период 2011-2018гг.

            В процедуре наблюдения ФИО1, как собственник ООО «Терминал ХХ1», освобождает от занимаемой должности генерального директора ООО «Терминал ХХ1» (Арендодателя) ФИО4 и в то же самое время назначает его генеральным директором должника (Арендатора) вместо ФИО5 Вместо ФИО4 на должность генерального директора Арендатора ООО «Терминал ХХ1» назначается совладелец ООО «Кастомс Сервис» ФИО7.

            Всё имущество должника на общую сумму 86 704 633, 39 руб., необходимое для осуществления своей финансово-хозяйственной деятельности, находится в собственности у ООО ««Терминал ХХ1» (Арендатора). Данное имущество предоставлялось должнику по представленным конкурсному управляющему Договорам аренды имущества № 1/А-16И от 01.08.2016 с ежемесячной арендной платой в размере 2478 000,0 руб. и № 1/А -17И от 01.07.2017 с ежемесячной арендной платой в размере 3 068 000,0 руб.

            Суды также установили, что только за аренду транспортно-складского комплекса и имущества Должник перечислил аффилированной с ФИО1 компании ООО «Терминал ХХ1» -605 684 000 руб. (542 328 000,0+63 356 000,0).

            При этом судами установлено, что в соответствии с предоставленными бухгалтерскими отчётами, должник на дату предоставления займа находился в состоянии неплатежеспособности, убытки должника составляли: в 2017г. -353 219,0 тыс. руб.; в 2018г.-408 743,0 тыс. руб.; Анализ банковских выписок должника показал, что из 236 000 000 руб. денежных средств, полученных от ФИО1 в виде займа, сумма в размере 207 672 925 руб. или 88% направлялась:

            -на покупку иностранной валюты -153 500 000, 0 руб. (65,1%);

            -на оплату аренды ТСК, принадлежащей аффилированной с ФИО1 компании ООО «Терминал XXI» -45 556 000,0 руб. (19,3%);

            -на возврат займов и оплату счетов, принадлежащей аффилированной с ФИО1 компании ООО «Кастомс Сервис» -6781 925,0 руб.;

            -на возврат части займов, принадлежащей аффилированной с ФИО1 компании ООО «Паллада 21» -1835000,0 руб.

            Аффилированность ООО «Кастомс Сервис» с ФИО1 доказывается через его совладельца ФИО7, который одновременно является генеральным директором Арендатора -ООО «Терминал XXI».

            С учетом изложенных обстоятельств, суды пришли к выводу, что заявитель и должник являются аффилированными по отношению друг другу лицами.

            Кроме того, судами установлено, что на протяжении всего периода деятельности должника, в том числе убыточного, кредитор предоставлял займы, с процентами за их пользование от 9 до 11% годовых. При этом в соответствии с бухгалтерскими балансами, в   2017г. Убыток должника составил -353 219,0 тыс. руб., в 2018г. -408 743,0 тыс. руб.

            Кроме того, суды приняли во внимание, что со стороны ФИО1 данные займы в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, не истребованы у должника.

             Суды также исходили из того, что сторонами неоднократно продлевались сроки их возврата, что свидетельствует о невозможности со стороны должника исполнить принятые на себя обязательства в установленный договорами срок. Также принято во внимание, что каждый последующий договор займа заключался при отсутствии возврата по предыдущим договорам, после наступления согласованного в договорах срока возврата займов контролирующее должника лицо не принимало мер к их истребованию. Такое поведение было обусловлено тем, что к этому моменту изъятие финансирования повлекло бы возникновение имущественного кризиса на стороне должника, ввиду наличия неисполненных обязательств перед иными кредиторами. Доказательств обратного не представлено.

            Таким образом, признавая требования обоснованным и подлежащими удовлетворению после погашения требования кредиторов, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, суды, руководствовались пунктом 6 статьи 16, пунктами 1-5 статьи 71 Закона о банкротстве, пунктом 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пунктами 3 и 4 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475 и исходили из того, что ФИО1 на момент подачи заявления о включении в реестр требований кредиторов своих требований по договорам займов в сумме 276 845 150, 68 руб. является контролирующим должника лицом, заявитель с позиции норм, закрепленных в статье 19 Закона о банкротстве,  является аффилированным лицом по отношению к должнику, что отношения, возникшие между ФИО1 и ООО «Терминал-Сервис» носят корпоративный характер и не позволяют такому участнику-взыскателю составлять конкуренцию кредиторам по внешним обязательствам должника, возникшим в рамках имущественного оборота.

            Суд кассационной инстанции считает, что, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства, которым дали надлежащую правовую  оценку и пришли к правильным выводам по следующим основаниям.   

            В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

            Согласно пункту 1 статьи 71 Закона о банкротстве требования кредиторов в процедуре наблюдения направляются в арбитражный суд, должнику и временному управляющему с приложением судебного акта или иных документов, подтверждающих обоснованность этих требований.

            В силу пунктов 3 - 5 статьи 71 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

            Обоснованность требований доказывается на основе принципа состязательности. Кредитор, заявивший требования к должнику, как и лица, возражающие против этих требований, обязаны доказать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований или возражений. Законодательство гарантирует им право на предоставление доказательств (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

            В условиях банкротства должника, а значит очевидной недостаточности у последнего денежных средств и иного имущества для расчета по всем долгам, судебным спором об установлении требования конкурсного кредитора затрагивается материальный интерес прочих кредиторов должника, конкурирующих за распределение конкурсной массы в свою пользу.

            Разъяснения о повышенном стандарте доказывания в делах о банкротстве даны в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», согласно которому при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

            Целью такой проверки является установление обоснованности долга и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку включение таких требований приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также интересов должника.

            В круг доказывания по спору об установлении размера требований кредиторов в деле о банкротстве в обязательном порядке входит исследование судом обстоятельств возникновения долга.

            С учетом специфики дел о банкротстве при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только такие требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

            В соответствии с позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

            Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, изложенным в подпункте 3.1 пункта 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, действующее законодательство о банкротстве не содержит положений об автоматическом понижении очередности удовлетворения требования лица, контролирующего должника.

            Вместе с тем внутреннее финансирование должно осуществляться добросовестно и не нарушать права и законные интересы иных лиц.

            Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства.

            Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

            Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

            Принимая во внимание установленные по настоящему спору обстоятельства, суд апелляционной инстанции полагает, что к спорным правоотношениям подлежит применению правовой подход, приведенный в п. 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020).

            Согласно разъяснениям, данным в пункте 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020), требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса. К видам возможного финансирования должника контролирующим лицом данным Обзором отнесены: финансирование, оформленное договором займа, финансирование, осуществляемое путем отказа от принятия мер к истребованию задолженности, финансирование, оформленное договором купли-продажи, подряда, аренды и т.д.

            Как разъяснено в п. 3.1 упомянутого Обзора, невостребование контролирующим лицом займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, равно   как   отказ   от  реализации  права  на  досрочное   истребование   займа, предусмотренного договором или законом (например, п. 2 ст. 811, ст. 813 ГК РФ), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа по существу являются формами финансирования должника. Если такого рода финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, позволяя должнику продолжать предпринимательскую деятельность, отклоняясь от заданного п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве стандарта поведения, то оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства.

            В соответствии с пунктом 3.2 Обзора внутреннее финансирование должно осуществляться добросовестно и не нарушать права и законные интересы иных лиц.

            Как разъяснено в упомянутом пункте, невостребование контролирующим лицом займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, равно как отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (например, п. 2 ст. 811 , ст. 813 ГК РФ), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа по существу являются формами финансирования должника. Если такого рода финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, позволяя должнику продолжать предпринимательскую деятельность, отклоняясь от заданного п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве стандарта поведения, то оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства.

            При этом, согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве при наличии любого из обстоятельств, указанных в этом пункте, считается, что должник находится в трудном экономическом положении и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве.

            В пункте 4 названного Обзора указано, что очередность удовлетворения требования кредитора, аффилированного с лицом, контролирующим должника, может быть понижена, если этот кредитор предоставил компенсационное финансирование под влиянием контролирующего должника лица. Правовые подходы, касающиеся очередности удовлетворения требования контролирующего лица,   изложенные   в   настоящем   Обзоре,   применимы   и   в ситуации, когда финансирование предоставляется несколькими аффилированными по отношению друг к другу лицами, в отдельности не контролирующими должника, но в совокупности имеющими возможность влиять на должника так же, как контролирующее лицо, если только они не докажут, что у каждого из них были собственные разумные экономические причины предоставления финансирования, отличные от мотивов предоставления компенсационного финансирования, т.е. они действовали самостоятельно в отсутствие соглашения между ними, а их поведение не являлось скоординированным (ч. 1 ст. 65 АПК РФ).

            Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

            С учетом изложенного суды, правильно установив фактические обстоятельства дела, пришли к обоснованному выводу о корпоративном характере заявленного требования, в связи с чем правомерно признал его подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, как это разъяснено в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020).

            В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

            Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

            В соответствии с частью 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

            Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

            Опровержения названных установленных судами первой и апелляционной инстанций обстоятельств в материалах дела отсутствуют, в связи с чем суд кассационной инстанции считает, что выводы судов основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства. 

            Таким образом, суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

            Доводы кассационной жалобы изучены судом, однако, они подлежат отклонению, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм права, с учетом установленных судами фактических обстоятельств дела. Кроме того, указанные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения и оценки суда апелляционной инстанции и были им обоснованно отклонены. Доводы заявителя кассационной жалобы направлены на несогласие с выводами судов и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

            Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в том числе в определении от 17.02.2015 №274-О, статей 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, представляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципа состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо. 

            Иная оценка заявителем жалобы установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

            Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований  для удовлетворения кассационной жалобы по заявленным в ней доводам не имеется.   Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 18.08.2020 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда 07.12.2020 по  делу №А41-1501/19 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

            Председательствующий-судья                          Е.Л. Зенькова                       

            Судьи:                                                                     Н.Я. Мысак 

                                                                                       Ю.Е. Холодкова