383/2024-13296(2) 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД  ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

город Тюмень Дело № А27-22424/2021  

Резолютивная часть постановления объявлена 11 марта 2024 года.  

Постановление изготовлено в полном объёме 12 марта 2024 года. 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Доронина С.А., судей Зюкова В.А.,  ФИО1 - 

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда  от 15.01.2024 (судьи Иванов О.А., Дубовик В.С., Михайлова А.П.) по делу   № А27-22424/2021 Арбитражного суда Кемеровской области о несостоятельности  (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Инвестиционно-строительная  компания «ТС ГРУПП» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество  «ТС ГРУПП», должник), принятое по заявлению конкурсного управляющего  ФИО3 о привлечении ФИО2 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника.  

В заседании приняла участие ФИО4 представитель ФИО2  по доверенности от 19.06.2019.  

Суд установил: 

в рамках дела о банкротстве общества «ТС ГРУПП» конкурсный управляющий обратился  в арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о привлечении  ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  на основании пунктов 2 и 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).  

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 17.07.2023  в удовлетворении заявления отказано.  

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 15.01.2024  определение суда от 17.07.2023 отменено, принят новый судебный акт. ФИО2  привлечён к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ТС ГРУПП»,  с ответчика в пользу должника взыскано 3 224 580,37 руб.  

В кассационной жалобе ФИО2 просит постановление апелляционного  суда от 15.01.2024 отменить.  

Податель кассационной жалобы ссылается на недоказанность конкурсным  

управляющим совершения ответчиком существенно убыточных сделок, приведших  к утрате должником своего имущества; осуществление операций по возврату займов  значительно раньше возникновения у должника неисполненных обязательств; отсутствие  у бывшего руководителя обязанности хранить первичную документацию по  правоотношениям десятилетней давности; отсутствие пояснений конкурсного  управляющего относительно невозможности формирования конкурсной массы ввиду  отсутствия первичной документации; пропуск конкурсным управляющим срока исковой  давности; наличие оснований для снижения размера субсидиарной ответственности  ввиду ненадлежащего осуществления антикризисным менеджером возложенных  на его обязанностей.  

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной  жалобе и отзывах на неё, выслушав объяснения лица, явившегося в судебное заседание,  проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемого  постановления, суд округа не находит оснований для его отмены.  

1. Закон, подлежащий применению. 

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью  ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке  привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения  вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием  для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской  Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).  

Совокупность юридически значимых действий, с которым конкурсный  управляющий связывает наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной  ответственности, совершены в период с 2012 года по 2021 год.  

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих  лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями статьи 10  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее - Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ  и главы III.2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017   № 266-ФЗ (в период действия этих законов совершались действия, приведшие с позиции  управляющего, к банкротству должника).  

Таким образом, применение апелляционным судом положений статьи 10 Закона  о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ является  правомерным, соответствующему общему принципу действия закона во времени  (статья 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).  

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьёй 10 Закона о банкротстве  в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ такое основание  для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника  несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем  отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьями 61.11, 61.12  

Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения  требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», значительный объем  разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах,  связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве» (далее - Постановление № 53), может быть применён к статье 10 Закона о  банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.  

2. Статус лиц, контролирующих должника. 

Согласно прежнему правовому регулированию (абзац тридцать четвёртый статьи 2  Закона о банкротстве в) контролирующим должника лицом признавалось лицо, имеющее  либо имевшее в течение не менее чем за два года до принятия арбитражным судом  заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения  должником указания.  

Названный двухлетний срок был направлен на исключение чрезмерной  неопределённости в вопросе о правовом положении контролирующего лица в условиях,  когда момент инициирования кредитором дела о банкротстве организации-должника,  зависящий, как правило, от воли самого кредитора, значительно отдалён по времени  от момента, в который привлекаемое к ответственности лицо перестало осуществлять  контроль.  

Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные  законодательные акты Российской Федерации» - срок был увеличен до трёх лет.  

Данное положение вступило в силу с 01.09.2016, и, в силу прямого указания  в пункте 9 статьи 13 Закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ, применяется к поданным  после 01.09.2016 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц  к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих  должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.  

При этом период исполнения обязанностей контролирующим должника лицом  до даты банкротства не является пресекательным и не исключает возможность  квалификации субъекта, как лица, контролирующего должника, и за его пределами  в качестве противодействия злоупотреблению правом и искусственному увеличению  данного периода с целью ухода от ответственности. Контролирующее лицо в рамках  законодательно установленных процедур имеет возможность отсрочить возбуждение  судом производства по делу о несостоятельности подконтрольного общества, создав  для кредитора временные препятствия в реализации права на получение удовлетворения  через процедуры банкротства. Такое поведение контролирующего лица не должно  приводить к получению им преимущества за счёт кредитора (определение Верховного  Суда Российской Федерации от 31.08.2020 № 305-ЭС-19-24480).  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления № 53,  по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих  должника лиц является наличие у него фактической возможности давать должнику  

обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.  Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости  от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности  (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое  или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).  

Указанные положения являются конкретизацией подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10  Закона о банкротстве, согласно которым лицо предполагается контролирующим, если оно  являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом  исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной  комиссии.  

В рассматриваемом случае ФИО2 исполнял обязанности ликвидатора  общества «ТС ГРУПП» в период с 08.10.2014 по дату признания должника  несостоятельным (банкротом), соответственно он обладает статусом контролирующего  лица применительно к абзацу тридцать четвёртому статьи 2 Закона о банкротстве  положениям и разъяснениям, изложенным в пункте 3 Постановления № 53.  

3. Исковая давность. 

Действующее гражданское законодательство под исковой давностью понимает срок  для защиты права по иску лица, право которого нарушено (статья 195 ГК РФ).  Институт исковой давности в гражданском праве имеет целью упорядочить гражданский  оборот, создать определённость и устойчивость правовых связей, дисциплинировать  их участников, способствовать соблюдению хозяйственных договоров, обеспечить  своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений,  поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты  нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав  и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть  необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений  и фактов. Применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает  участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно  побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав  (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 03.11.2006 № 445-О).  

В соответствии со статьёй 196, абзацем вторым пункта 2 статьи 199 ГК РФ  общий срок исковой давности установлен в три года. Истечение срока исковой давности,  о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению  судом решения об отказе в иске.  

В то же время для отдельных видов требований законом могут устанавливаться  специальные сроки исковой давности, сокращённые или более длительные по сравнению  с общим сроком (пункт 1 статьи 197 ГК РФ).  

Согласно абзацу четвёртому пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции  Закона № 134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица  к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4  

настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее  это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих  оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трёх лет  со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной  причине он может быть восстановлен судом.  

Указанная норма содержала указание на необходимость применения двух сроков  исковой давности:  

- однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1  статьи 200 ГК РФ;  

- трёхлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом. 

Объективный срок начал течь в любом случае не ранее 23.11.2021 (дата объявления  резолютивной части решения о признании должника банкротом), в связи с чем заявление  предъявлено конкурсным управляющим в пределах трёх лет (02.12.2022) и потому данный  срок не пропущен.  

Течение субъективного срока исковой давности, по правилам статьи 200 ГК РФ,  начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать  о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении права и о том, кто является  надлежащим ответчиком по иску о его защите.  

В абзаце первом пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм  Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено,  что согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется только  по заявлению стороны в споре, которая в силу положений, в том числе,  статьи 65 АПК РФ, несёт бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих  об истечении срока исковой давности.  

Таким образом, на ответчика, заявившего о пропуске конкурсным управляющим  срока исковой давности для обращения в арбитражный суд с настоящим заявлением,  возлагается обязанность по подтверждению обстоятельств осведомлённости  антикризисного менеджера о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной  ответственности, но нереализации им соответствующего права в установленный  законом срок.  

В качестве оснований для применения судами положений статьи 199 ГК РФ  ответчиком указывалось на то, что срок исковой давности начал течь с даты утверждения  конкурсного управляющего в рамках настоящего дела, поскольку по состоянию  на 23.11.2021 антикризисному менеджеру было известно о том, что ФИО2  являлся ликвидатором должника, у последнего отсутствовало имущество за счёт которого  могли быть покрыты расходы по делу о банкротстве, а также сформирована конкурсная  масса.  

При этом каких-либо доказательств, подтверждающих осведомлённость  конкурсного управляющего о совершении ответчиком действий, приведших  

в конечном итоге к банкротству должника, а также его осведомлённость о намерении  у ответчика не передавать первичную документацию по финансово-хозяйственной  деятельности должника, ФИО2 в материалы обособленного спора  не представлено (статья 65 АПК РФ).  

Доказательства надлежащего исполнения бывшим руководителем предусмотренной  пунктом 3 статьи 126 Закона о банкротстве обязанности о передаче конкурсному  управляющему документов бухгалтерского учёта и иных, содержащих необходимую  и достаточную информацию о причинах банкротства должника и, соответственно,  об основаниях субсидиарной ответственности контролирующих его лиц, отсутствуют.  

Суд округа также считает необходимым отметить, что потенциальная  осведомлённость арбитражного управляющего о всех действиях, совершённых  контролирующим лицом в преддверии банкротства, устанавливается с учётом требований  о стандартах поведения, предъявляемых к среднему профессиональному арбитражному  управляющему, действующему разумно и проявляющему требующуюся от него  по условиям оборота осмотрительность в аналогичной ситуации.  

Разумный управляющий, утверждённый при введении процедуры, оперативно  запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию,  в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении подозрительных  сделок и сделок с предпочтением. После чего осуществляет анализ этих сделок,  перспективность их оспаривания. При этом управляющему необходимо ознакомиться  с материалами дела о банкротстве, сделать соответствующие запросы на что требуется  разумный срок, что также подлежит учёту при исчислении срока исковой давности.  

Затем управляющий оценивает реальную возможность фактического восстановления  нарушенных прав должника и его кредиторов в случае удовлетворения судом заявлений  об оспаривании сделок и только после этого приступает к исследованию вопроса  о возможности предъявления требований к контролирующим лицам о взыскании убытков  либо их привлечения к субсидиарной ответственности.  

Более того, контролирующие лица, осуществляющие противоправные действия  в преддверии банкротства подконтрольного им предприятия, как правило,  не заинтересованы в раскрытии действительного содержания всех взаимоотношений  должника с его контрагентами и тем более с иными подконтрольными им предприятиями.  В связи с чем осуществляют действия по искусственному затягиванию не только  процессуальных, но и материальных сроков, что также подлежат учёту при рассмотрении  вопроса о применении срока исковой давности.  

Именно в этой связи срок исковой давности подлежит исчислению с даты, когда  конкурсный управляющий, выступающий полномочным представителем сообщества  кредиторов несостоятельного предприятия и действующий разумно и осмотрительно,  узнал или должен был узнать о наличии оснований для предъявления к контролирующим  лицам требований об их привлечении к субсидиарной ответственности.  

Такой подход соответствует разъяснениям, изложенным в пунктах 1, 2, 3, 8  

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43  «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса  Российской Федерации об исковой давности», а также общим подходам, выработанным  судебной практикой к разрешению вопросов о порядке исчисления сроков исковой  давности (например, пункт 58 Постановления № 53, пункт 32 Постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63  «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона  «О несостоятельности (банкротстве)»).  

В рассматриваемом случае дело о банкротстве рассматривается по упрощённой  процедуре ликвидируемого должника, то есть процедура наблюдения в отношении  общества «ТС ГРУПП» не проводилась, конкурсный управляющий утверждён решением  суда от 26.11.2021 (резолютивная часть судебного акта оглашена 23.11.2021),  соответственно именно с этого момента необходимо исчислять разумный срок,  объективно необходимы антикризисному менеджеру для изучения финансовой-хозяйственной деятельности должника, направления необходимых запросов, получения  на них ответов, исходя из которых возможно разрешить вопрос о наличии (отсутствии)  оснований для подачи заявления о привлечении контролирующего лица к субсидиарной  ответственности.  

Заявление о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности  по обязательствам общества «ТС ГРУПП» подано конкурсным управляющим 02.12.2022,  то есть в пределах годичного срока исковой давности, исчисляемого с даты утверждения  антикризисного менеджера и минимального месячного срока необходимого ему  для анализа первичной документации должника (23.12.2021).  

Разумных мотивов, по которым начало течения исковой давности (момент  осведомлённости конкурсного управлявшего об основаниях субсидиарной  ответственности) необходимо исчислять именно с 23.11.2021, подтверждённым  соответствующими доказательствами, ФИО2 не представлено (статья 65  АПК РФ), в связи с чем суд округа считает выводы суда апелляционной инстанций  об отсутствии оснований для оснований для отказа в иске по мотиву пропуска  конкурсным управляющим срока исковой давности обоснованными, сделанными  при правильном применении норм материального права к фактическим обстоятельствам  обособленного спора.  

4. Привлечение к субсидиарной ответственности контролирующих лиц за признание  должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц (невозможность  полного погашения требований кредиторов вследствие действий контролирующих лиц).  

В качестве оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности  по обязательствам должника конкурсный управляющий указывал на совершение  им сделок, приведших к утрате должником принадлежащих ему активов,  недостоверность первичной документации по финансово-хозяйственной деятельности  общества «ТС ГРУПП».  

В частности, антикризисный менеджер указывал на то, что 

- общество «Сосновка Хилз», являющееся аффилированным по отношению  к обществу «ТС ГРУПП», в 2009 – 2011 годах осуществило кредитование должника  посредством предоставления ему займов на общую сумму 79 261 787,49 руб., в 2013 году  общество «Сосновка Хилз» в качестве вклада на пополнение чистых активов должника  перечисляло на расчётный счёт последнего денежные средств в общей сумме  39 520 000 руб., которые сразу же списывались в счёт погашения кредиторской  задолженности по договорам займа. Впоследствии общество «Сосновка Хилз»  присоединилось к обществу «Галаконтракт», общество «Галаконтракт» присоединилось  к обществу «Эксперт», которое в дальнейшем прекратило сою деятельность  в связи с ликвидацией (все указанные общества являлись подконтрольными одним  и тем же физическим лицам - ФИО5, ФИО2, ФИО6,  ФИО7). Тем самым, собственниками бизнеса в ущерб имущественным правам  кредиторов реализована схема вывода активов из фактически неплатёжеспособного  должника на аффилированным по отношению к нему лиц с последующей их ликвидаций  для невозможности получения неправомерно выведенных активов (далее – первое  основание);  

- в промежуточном ликвидационном балансе общества «ТС ГРУПП» за 2020 год  изложены сведения о том, что кредиторская задолженность составляет 690 000 руб.,  при этом актом инвентаризации расчётов с покупателями, поставщиками, дебиторами,  кредиторами от 07.12.2021 сумма кредиторской задолженности составляет  2 478 132,65 руб. (соответствующая задолженность существовала по состоянию  на 2020 год); в ходе проведения в отношении должника процедуры банкротства  конкурсным управляющим взыскана с общества «СУ № 1 «СК «ТС-СТРОЙ»  задолженность в размере 183 546 руб., сведений о наличии которой в промежуточном  ликвидационном балансе общества «ТС ГРУПП» за 2020 год отсутствовали (далее –  второе основание).  

В отношении первого основания. 

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 4  статьи 10 ранее действующей редакции Закона о банкротстве (пункт 1 статьи 61.11  действующей редакции Закона о банкротстве), по своей сути является ответственностью  данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда  имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий  (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска,  которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели  к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию  их обязательственных прав).  

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой  ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства,  вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица  

- неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник  теряет способность исполнять свои обязательства.  

Так, согласно абзацу третьему пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве   если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или)  бездействия контролирующего должника лица, такое лицо в случае недостаточности  имущества должника несёт субсидиарную ответственность по его обязательствам.  Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным  (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица,  если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо  одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки,  указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинён вред имущественным правам  кредиторов. Аналогичные правила в настоящее время закреплены в пунктах 1 и 2  статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых  к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения  до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно  к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность  и направленность на причинение вреда кредиторам путём не имеющего разумного  экономического обоснования уменьшения (обременения) имущественной массы.  

В рассматриваемом случае такие квалифицирующие признаки судом апелляционной  инстанции установлены. В частности, судом правомерно отмечен существенный размер  денежных перечислений (79 261 787,49 руб. – изначальное кредитование, 39 520 000 руб.  – неправомерно выведенные активы), их совершение  в ущерб кредиторам должника (имелась задолженность перед независимыми  кредиторами) при очевидности объективного банкротства общества «ТС ГРУПП»,  а также последующая ликвидация юридических лиц, через которых конечными  бенефициарами неправомерно приобретены активы должника для невозможности  их в конкурсную массу.  

С учётом этого, выводы апелляционного суда о наличии оснований для привлечения  ФИО2, как лица, непосредственно участвующего в указанной схеме  вывод активов, к субсидиарной ответственности ввиду совершения (одобрения)  им перечислений являются обоснованными, оснований не согласиться с которыми  у суда округа отсутствуют.  

В отношении второго основания. 

Законом о банкротстве (статья 10), а также общими положениями о гражданско-правовой ответственности (статья 401 Гражданского кодекса Российской Федерации)  установлена презумпция виновности лица, не исполнившего обязанность по передаче  документации и имущества должника конкурсному управляющему, в целях защиты прав  и интересов кредиторов. Аналогичная презумпция доведения до банкротства установлена  в случае совершения контролирующим лицом сделок, повлекших причинение вреда  

имущественным правам кредиторов должника.  

Так, в абзаце четвёртом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве содержится  презумпция о наличии причинно-следственной связи между несостоятельностью  должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при искажении  документов бухгалтерского учёта и (или) отчётности, в результате чего существенно  затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе  формирование и реализация конкурсной массы.  

В соответствии с разъяснениями, изложенных в пункте 24 Постановления № 53  лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности,  должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации  (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искажённых  сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое  к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав,  что недостатки представленной управляющему документации не привели  к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав  отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности,  подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей  по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости  и осмотрительности, какая от него требовалась.  

При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства  понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов  должника.  

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной  в определениях от 01.07.2016 № 308-ЭС16-6886, от 21.10.2016 № 306-ЭС16-8660,  для констатации наличия совокупности условий, необходимых для привлечения бывшего  руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании абзаца четвёртого  пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, должно быть доказано, что неисполнение  руководителем обязанности по передаче документации общества конкурсному  управляющему повлекло невозможность формирования конкурсной массы должника  или её формирование не в полном объёме и, как следствие, неудовлетворение  требований кредиторов.  

Обязанность по доказыванию фактов, указывающих на невозможность  формирования конкурсной массы в отсутствие документов должника, в силу положений  статьи 65 АПК РФ возложена на заявителя (определение Верховного Суда Российской  Федерации от 01.07.2016 № 308-ЭС16-6886).  

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию,  доказав, в частности, что недостатки документации должника не привели  к существенному затруднению проведения процедур банкротства, или доказав,  что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению,  хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности,  

какая от него требовалась.  

Таким образом, при рассмотрении обособленных споров о привлечении  контролирующих лиц к субсидиарной ответственности на заявителя возлагается  обязанность по доказыванию невозможности формирования конкурсной массы должника  вследствие неисполнения ответчиком обязанности по передачи ему первичной  документации о финансово-хозяйственной деятельности предприятия-банкрота,  а на ответчика, в свою очередь, возлагается обязанность доказываю обстоятельств  отсутствия у него обязанности по передачи указанной документации и отсутствию  существенных затруднений в проведении процедур банкротстве из-за отсутствия  документов бухгалтерского учёта и (или) отчётности.  

Обстоятельства искажения первичной документации общества «ТС ГРУПП»  подтверждаются материалами обособленного спора и не вызывают сомнений  (конкурсным управляющим не только выявлена, но и частично взыскана дебиторская  задолженность, информации о которой в промежуточном ликвидационном балансе  за 2020 год не содержалось), сумма сокрытой ликвидатором и выявленной конкурсным  управляющим дебиторской задолженности (как минимум 2 478 132,65 руб.) превышает  размер обязательств должника перед реестровыми кредиторами (1 939 409,64 руб.),  а также в целом сопоставима с общим размером текущих и реестровых обязательств  общества «ТС ГРУПП» (3 224 580,37 руб.), что, в свою очередь, с учётом специфики  сокрытого имущества (дебиторская задолженность) очевидно свидетельствует  о существенной затруднительности формирования конкурсной массы должника  (отсутствуют сведения о дебиторах, конкретных суммах задолженности, основания  её возникновения, подтверждающие документы), следствие чего является  неудовлетворение требований кредиторов.  

Таким образом, поскольку фактические обстоятельства дела свидетельствуют  об осуществлении ФИО2 попытки сокрытия активов должника посредством  искажения первичной документации по его финансово-хозяйственной деятельности,  суд апелляционной инстанции правомерно указал на наличие оснований для привлечения  ответчика к субсидиарной ответственности ввиду отсутствия у антикризисного менеджера  достоверных документов, содержащих исчерпывающие сведения о составе  имущественной массы общества «ТС ГРУПП».  

Учитывая изложенное, суд округа считает, что выводы апелляционного суда  о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности  по обязательствам общества «ТС ГРУПП» за невозможность полного погашения  требований кредиторов вследствие действий контролирующих лиц являются  обоснованными, сделанными при правильном применении положений пункта 4 статьи 10  Закона о банкротстве к фактическим обстоятельствам дела.  

5. Размер субсидиарной ответственности. 

Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица за нарушение  обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам  

подконтрольного лица определён в пункте 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4  статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущей редакции) и равен совокупному размеру  требований кредиторов, включённых в реестр требований кредиторов, а также заявленных  после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим  платежам, оставшихся непогашенными по причине недостаточности имущества  должника.  

Таким образом, в размер субсидиарной ответственности включается размер  непогашенных требований кредиторов, что и является предполагаемым объёмом вреда,  который причинён контролирующим должника лицом.  

Апелляционным судом установлено, что в реестр требований кредиторов включены  требования на общую сумму 1 939 409,64 руб., непогашенный размер текущих платежей  составляет 1 285 170,73 руб., все мероприятия по формированию конкурсной массы  завершены. Следовательно, размер субсидиарной ответственности в общей сумме  3 224 580,37руб. определён судом апелляционной инстанции правильно.  

Доводы кассационной жалобы о неправильном определении размера  ответственности подлежат отклонению.  

Вопросы надлежащего (ненадлежащего) исполнения конкурсным управляющим  возложенных на него обязанностей (статья 20.3 Закона о банкротстве), наличии  (отсутствии) в связи с этим оснований для снижения, причитающегося  ему вознаграждения (пункт 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 25.12.2013 № 97 «О некоторых вопросах, связанных  с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве»), не входят в предмет  исследования при рассмотрении вопроса об определении размера субсидиарной  ответственности (пункт 4 статьи 10 (в предыдущей редакции), пункт 11 статьи 61.11  (в действующей редакции) Закона о банкротстве).  

ФИО2 не лишен права обратиться в арбитражный суд с самостоятельной  жалобой на действия (бездействие) конкурсного управляющего (статьи 60 Закона  о банкротстве) в ходе рассмотрения которой будут оценены все доводы и возражения  на них лиц, вовлеченных в процедуру банкротства должника, и, в случае  её удовлетворения, подать заявление о пересмотре постановления апелляционного суда  от 15.01.2024 в части определения размера субсидиарной ответственности по вновь  открывшимся обстоятельствам (глава 37 АПК РФ).  

С учётом изложенного, суд округа считает, что все обстоятельства,  имеющие существенное значение для дела, судом апелляционной инстанций  установлены правильно, доказательства исследованы и оценены в соответствии  с требованиями статьи 71 АПК РФ.  

В целом доводы, приведённые кассатором в жалобе, не могут быть приняты  во внимание на данной стадии процесса, поскольку они направлены на переоценку  доказательств и установление фактических обстоятельств по делу, что находится  за пределами полномочий судебной коллегии (статья 286 АПК РФ).  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4  статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной  инстанции не установлено, в связи с чем кассационная жалоба удовлетворению  не подлежит.  

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьёй 289 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского  округа  

постановил:

постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 15.01.2024 по делу   № А27-22424/2021 Арбитражного суда Кемеровской области оставить без изменения,  кассационную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда  Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия,  в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

Председательствующий С.А. Доронин  

Судьи В.А. Зюков  

 ФИО1