ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-71892/2019

01 марта 2022 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1

 

Резолютивная часть постановления объявлена 21 февраля 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 01 марта 2022 года.

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Герасимовой Е.А.

судей  Морозовой Н.А., Тойвонена И.Ю.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1 

 

при участии:  

от конкурсного управляющего ООО «ИВК»: представителя ФИО2 по доверенности от 11.01.2022; 

от ФИО3: представителя ФИО4 по доверенности от 09.09.2020;

от ФИО5: представителя ФИО6 по доверенности от 07.08.2021; 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер 13АП-44104/2021, 13АП-44106/2021) конкурсного управляющего ФИО7 и ФИО8 Банка (акционерного общества) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.12.2021 по обособленному спору                                                № А56-71892/2019/суб.1 (судья Антипинская М.В.), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО7 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ИВК», 

установил:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – суд первой инстанции), резолютивная часть которого объявлена 21.11.2019, в отношении общества с ограниченной ответственностью «ИВК»             (далее – ООО «ИВК») введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утверждена ФИО7, член НП АУ «Орион». 

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 30.11.2019.

Решением суда первой инстанции от 30.05.2020 ООО «ИВК» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должником утверждена ФИО7, член НП АУ «Орион». 

В суд первой инстанции поступило заявление конкурсного управляющего ФИО7 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, а именно ФИО3 и ФИО5. 

Определением суда первой инстанции от 24.06.2021 к участию в настоящем обособленном споре привлечен финансовый управляющий ФИО3 – ФИО9 в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований.

07.10.2021 в материалы дела от конкурсного управляющего ФИО7 поступили уточнения к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, которые приняты судом первой инстанции в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Определением суда первой инстанции от 07.12.2021 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО7 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц отказано.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий ФИО7, ссылаясь на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просит определение суда первой инстанции от  07.12.2021 отменить, принять по делу новый судебный акт. В обоснование жалобы указывает на следующее:

- суд первой инстанции неправильно применил статью 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве);

- суд первой инстанции применил статью 61.11 Закона о банкротстве, не подлежащую применению в настоящем споре;

- вывод суда первой инстанции об отсутствии аффилированности                  ФИО3 с контрагентами должника, не соответствует обстоятельствам дела;

- суд первой инстанции не дал оценку доводам конкурсного управляющего об отказе в истребовании задолженности с единственного участника должника ФИО3;

- судом первой инстанции не дана оценка доводам о нецелесообразности выдачи займов должником;

- суд первой инстанции не исследовал, на какие цели были израсходованы денежные средства в размере 36 850 000 руб., поступившие на счет должника от ООО «Северный Ветер»;

- сделав вывод об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции отказал в переквалификации заявленного требования в требование о взыскании убытков, не дал оценку представленным конкурсным управляющим доказательствам.

В апелляционной жалобе конкурсный кредитор Таврический Банк (акционерное общество) (далее – Таврический Банк (АО), Банк), ссылаясь на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просит определение суда первой инстанции от 07.12.2021 отменить, принять по делу новый судебный акт. По мнению подателя апелляционной жалобы:

- суд первой инстанции вопреки положениям части 2 пункта 4 статьи 170           АПК РФ не дал оценки доводам конкурсного управляющего, не указал мотивы, по которым отклонил доводы заявителя;

- суд первой инстанции неправильно применил абзац 31 статьи 2 Закона о банкротстве, указав на невозможность привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности ввиду утраты статуса контролирующих должника лиц;

- вывод суда первой инстанции о том, что ФИО3 совершал сделки в пользу не аффилированных лиц, противоречит обстоятельствам дела;

-  выводы суда первой инстанции о том, что в реестре требований кредиторов отсутствуют требования независимых кредиторов, не основаны на материалах дела;

- суд первой инстанции неправильно применил положения статьи 61.11 Закона о банкротстве, исключив требования ФИО8 Банка (АО) из размера ответственности, поскольку данная норма не действовала в рассматриваемый период.

В приобщении отзывов ФИО5 и ФИО3, а также дополнений к апелляционной жалобе конкурсного управляющего ФИО7 апелляционным судом отказано в связи с нарушением срока, установленного частью 2 статьи 262 АПК РФ. 

В судебном заседании представители конкурсного управляющего ФИО7 и ФИО8 Банка (АО) поддержали доводы соответствующих апелляционных жалоб. Представители ФИО5 и ФИО3 возражали против удовлетворения апелляционных жалоб, просили оставить обжалуемый судебный акт без изменения.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. 

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) дело рассмотрено в их отсутствие.

Как следует из материалов дела:

- ФИО3 является единственным учредителем (участником) должника с 02.10.2005, размер доли 100% уставного капитала. В период с 26.08.2016 по 28.05.2020 ФИО3 также занимал должность генерального директора должника, самостоятельно осуществлял функции главного бухгалтера, является единственным бенефициаром должника;

- ФИО5 занимала должность генерального директора должника в период с 17.12.2010 по 26.08.2016, самостоятельно осуществляла функции главного бухгалтера в этот период.

Между ООО «ИВК» и Таврическим Банком (АО) 13.12.2010 был заключен кредитный договор № 

<

***> (далее – кредитный договор), в соответствии с которым должник получил кредит в размере 20 000 000 руб. под 16% годовых со сроком возврата 13.06.2011. 

По данному кредитному договору ответчиком ФИО3, который являлся на момент заключения кредитного договора единственным участником      ООО «ИВК», было предоставлено обеспечение в виде поручительства. 

Согласно доводам конкурсного управляющего должником денежные средства по кредитному договору предоставлялись для приобретения недвижимого имущества, что было отражено в технико-экономическом обосновании кредита, представленном в материалы дела. Возврат денежных средств и процентов за их использования должен был быть осуществлен после реализации недвижимого имущества третьему лицу по более высокой цене. 

В подтверждение данных намерений были представлены предварительные договоры купли-продажи с ООО «АФК» (ИНН 

<

***>), ООО «Северный ветер» (ИНН 

<

***>) и ЗАО «Сансара» (ИНН 

<

***>). 

Во исполнение кредитного договора Банком должнику 13.12.2010 были перечислены денежные средства, которые были направлены на исполнение заключенных должником предварительных договоров с ООО «Северный ветер» и ООО «АФК» о приобретении объектов недвижимого имущества. 

Конкурсный управляющий ФИО7 ссылается на то, что после того, как сделки не состоялись и денежные средства были возвращены продавцом, должник кредит не возвратил, а использовал данные денежные средства на иные цели, погашал другие займы, сам выдавал займы, приобретал программное обеспечение. 

По мнению конкурсного управляющего, данные сделки совершались также с аффилированными с ФИО3 лицами. При этом Банку денежные средства так и не были возвращены, что послужило основанием для включения Банка в реестр требований кредиторов ООО «ИВК». 

Из материалов дела следует, что предварительные договоры были расторгнуты, 15.12.2011 ООО «Северный ветер» и ООО «АФК» вернули должнику ранее полученные денежные средства в размере 20 000 000 руб. 

Судом первой инстанции установлено, что Банк неоднократно пролонгировал ООО «ИВК» срок возврата кредита, в том числе и после расторжения предварительных договоров купли-продажи.

Так, 14.06.2011 Банк и ООО «ИВК» подписали дополнительное соглашение               № 1 о продлении срока возврата кредита до 13.12.2011, при этом Банк сомнений относительно исполнимости бизнес-плана не представлял, требований о досрочном погашении не направлял. 

13.12.2011 Банк и ООО «ИВК» вновь подписали дополнительное соглашение № 2 о продлении срока возврата кредита до 13.12.2012.

13.12.2012 Банк и ООО «ИВК» подписали дополнительное соглашение № 3 о продлении срока возврата кредита до 13.12.2013.

13.12.2013 Банк и ООО «ИВК» подписали дополнительное соглашение № 4 о продлении срока возврата кредита до 01.02.2014.

03.02.2014 Банк и ООО «ИВК» подписали дополнительное соглашение № 5 о продлении срока возврата кредита до 01.02.2015.

Первое требование о возврате денежных средств по кредитному договору было направлено Банком в адрес должника 30.01.2015. 

Как указывает конкурсный управляющий ФИО7, ответчикам ФИО3 и ФИО5 вменяется совершение сделок, которые повлекли невозможность погашения требований кредиторов должника (доведение до банкротства). К таким сделкам конкурсный управляющий, в частности, относит перечисление по возврату займов ООО «Северный ветер» в период с 15.11.2011 по 20.12.2011, перечисление в адрес ООО «Вест-Инвест» по договору займа в размере 12 500 000 руб., выдачу займа ООО «Файв ки эстейт» 21.10.2011; выдачу займа   ЗАО «Технологии процессинга» в период с 16.04.2012 по 20.12.2013, выдачу займов ЗАО «Первая линия» 18.07.2013 и 19.09.2014, выдачу займов ФИО3 18.04.2012 по 22.08.2014, отчуждение исключительных прав должником. 

Суд первой инстанции не согласился с позицией конкурсного управляющего ФИО7 и отказал в удовлетворении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, сделав вывод о том, что указанные сделки являются возмездными. Так, платежи были направлены на возврат задолженности ООО «ИВК» перед ООО «Северный ветер» по договору займа № 21/10 от 21.10.2011, выдача которого подтверждается представленными в материалы дела платежными поручениями. Также в материалы дела представлены документы о выдаче возмездных займов в ООО «Вест-Инвест», ООО «Файв Ки эстейт», ЗАО «Платежные технологии», ФИО3, которые частично были возвращены. Конкурсным управляющим не приведены доказательства, свидетельствующие о том, что перечисления денежных средств в пользу указанных лиц совершались в интересах ФИО3 В материалы дела не представлены доказательства безвозмездности заключения договоров об отчуждении исключительных прав, при этом на момент совершения всех указанных управляющим сделок кредитные отношения были пролонгированы, задолженность перед Банком отсутствовала, а проценты исправно уплачивались должником в установленные договором сроки. Указанные сделки в рамках настоящего дела о банкротстве недействительными не признаны, доказательств наличия у названных сделок признаков недействительности в соответствии с положениями главы III.1 Закона о банкротстве в материалы дела не представлено, о ничтожности указанных сделок не заявлено. С учетом имеющихся в материалах дела документов суд первой инстанции пришел к выводу о том, что совершение сделок между                    ООО «ИВК», ООО «Северный ветер», ООО «АФК», ЗАО «Сансара» не выходило за пределы разумного предпринимательского риска. При этом суд первой инстанции отклонил доводы конкурсного управляющего должником о том, что данные сделки совершались с аффилированными с ответчиком ФИО3 лицами, поскольку ФИО3 и ФИО5 участия в вышеуказанных обществах (ООО «АФК», ЗАО «Сансара», ООО «Северный ветер») не принимали, соответственно, не обладали признаками группы лиц в соответствии со статьей 9 Федерального закона от 26.07.2007 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» как на дату получения кредита должником, так и в период действия кредитного договора. Помимо этого суд первой инстанции констатировал, что Банк является аффилированным по отношению к должнику кредитором, а потому его требования не подлежат учету в размере субсидиарной ответственности.

Исследовав и оценив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив в порядке статей 266–272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223                   АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона                          № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона                        № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В настоящем случае конкурсный управляющий должником привел обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (совершение сделок, приведших к невозможности погашения требований кредиторов), которые имели место в период с 2010 по 2016 годы, следовательно, к спорным правоотношениям подлежат применению нормы в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона                     № 266-ФЗ. 

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств, в частности, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона.

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. 

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, также имеет значение вина субъекта ответственности и причинно-следственная связь между действиями (бездействием) контролирующего должника лица и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

В соответствии с положениями Закона о банкротстве (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", далее – постановление Пленума № 53).

В пункте 23 названного постановления Пленума № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ "Об акционерных обществах", статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Нормы пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в ранее действовавшей редакции и новой нормы пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве с точки зрения материального права не отличаются в отношении ряда презумпций.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. 

Таким образом, заявитель обязан доказать совершение контролирующими должника лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

В уточненном заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности от 07.10.2021 конкурсный управляющий должником указал конкретные сделки должника, приведшие к объективному банкротству и невозможности погашения требований Банка. По мнению конкурсного управляющего, данные сделки являлись для должника невыгодными и убыточными, их совершение не привело к пополнению активов должника и получению прибыли, в случае несовершения названных сделок у должника имелись бы достаточные активы для погашения требований Банка. К таким сделкам конкурсный управляющий относит:

- отчуждение исключительного права на программный продукт «Бриз.Кошелек»;

- выдача займов единственному участнику ФИО3;

- выдача займов аффилированным ФИО3 лицам;

- расходование   денежных    средств,   полученных   по   договорам   займа   от ООО «Северный ветер».

Относительно доводов конкурсного управляющего о причинении должнику вреда в результате отчуждения исключительного права на программный продукт «Бриз.Кошелек».

17.07.2012 между должником и ФИО10 заключен договор № 2 об отчуждении исключительного права на программное обеспечение. По условиям договора должник передал, а ФИО10 принял исключительное право на незарегистрированный программный продукт «Бриз.Кошелек». За приобретаемое исключительное право ФИО10 обязался уплатить должнику 13 343 400 руб. в срок до 31.12.2012.

К отзыву на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности ответчик ФИО5 приложила Отчет об определении рыночной стоимости исключительного права пользования объектом интеллектуальной собственности на программный продукт «Бриз» № 10-08/12, выполненный 01.08.2012 ООО «Эккона-Оценка». Данная оценка была проведена с целью определения стоимости приобретенного ФИО10 у должника программного продукта для последующего его внесения в уставный капитал ООО «Бриз Технологии» (ИНН 

<

***>).

Представленные ответчиком ФИО5 документы позволяют сделать вывод о том, что стоимость программного продукта «Бриз.Кошелек» на дату его отчуждения составляла 22 570 000 руб. притом, что программа продана             ФИО10 по цене 13 343 400 руб., то есть на 40% ниже реальной стоимости.

Как пояснил представитель конкурсного управляющего, документы должника за 2011-2012 годы, в том числе бухгалтерская отчетность за 2011 год и решение об одобрении договора № 2 об отчуждении исключительного права на программное обеспечение, конкурсному управляющему бывшим генеральным директором не переданы. Тем не менее, исходя из данных бухгалтерской отчетности за 2013-2015 годы, конкурсный управляющий сделал вывод о том, что балансовая стоимость активов находилась в пределах 50 млн. руб.

Сделка по отчуждению актива должника стоимостью 22 570 000 руб. превышала 25% стоимости имущества общества, являлась крупной. При этом сделка являлась существенно убыточной, поскольку крупный актив был реализован с дисконтом 40%, а оплата по договору в принципе не произведена.

С 31.12.2012 генеральный директор должника ФИО5 не предпринимала действий по взысканию задолженности с ФИО10, не направляла претензий и не инициировала судебных споров, несмотря на то, что ФИО10 являлся платежеспособным, внес исключительное право стоимостью в 22 570 000 руб. в уставный капитал ООО «Бриз Технологии», являлся участником и руководителем ряда компаний.

Впоследствии 11.04.2015 между должником, ФИО10 и            ФИО3 заключено соглашение о переводе долга. По условиям соглашения ФИО3 принял на себя обязательство ФИО10 по уплате должнику 13 343 400 руб., вытекающее из договора № 2 об отчуждении исключительного права на программное обеспечение от 17.07.2012. Срок исполнения обязательства по оплате был продлен до 01.06.2016.

Конкурсный управляющий ссылается на то, что по состоянию на 11.04.2015 отсутствовали разумные причины для отказа от взыскания задолженности с ФИО10 и перевода долга на ФИО3 с отсрочкой платежа.

Доказательств экономической целесообразности для должника по отказу от взыскания дебиторской задолженности с ФИО10, переводу долга на ФИО3 и продлению срока оплаты до 01.06.2016 (при первоначальном сроке 31.12.2012) ответчиками в материалы настоящего обособленного спора не представлено (часть 1 статьи 65 АПК РФ). 

Далее 11.06.2016 должник в лице генерального директора ФИО5 обратился с заявлением о включении требований по данному договору в реестр требований кредиторов ФИО3

В судебном заседании 25.10.2016 представитель ООО «ИВК» ФИО11 заявил об отказе от заявленных требований в полном объеме. При этом в указанный период должность генерального директора должника занимал уже ФИО3

В результате возможность взыскания долга по договору об отчуждении исключительного права была полностью утрачена.

Как указано в пункте 23 постановления Пленума № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Ответчиками не представлено объективных пояснений относительно целесообразности заключения подобной сделки (продажи имущества рыночной стоимостью 22 570 000 руб. с дисконтом более 40 %; бездействия ФИО5 по взысканию задолженности с ФИО10; заключения договора о переводе долга, которым задолженность была переведена с ФИО10 на                ФИО3; отказа от включения долга в реестр требований кредиторов ФИО3

Совершение вышеуказанных действий привело к тому, что программный продукт «Бриз.Кошелек» стоимостью более 22 млн. руб. был отчужден безвозмездно. 

Доказательств обратного в материалах дела не имеется.

Если сопоставить рыночную стоимость программного обеспечения и сумму кредита, выданную Банком должнику (20 000 000 руб.), то следует вывод о том, что данная сделка является существенной и ее совершение напрямую повлияло на финансовое положение должника в виде выбытия дорогостоящего актива без предоставления равноценного встречного исполнения.

Относительно отказа в истребовании задолженности с единственного участника должника ФИО3

Как указывает конкурсный управляющий, в период с 18.04.2012 по 09.02.2015 должник выдал единственному участнику ФИО3 займы на общую сумму            13 650 000 руб., из которых не возвращено 6 341 655 руб. 27 коп. 

11.06.2016 должник в лице генерального директора ФИО5 обратился с заявлением о включении требований ООО «ИВК» в реестр требований кредиторов ФИО3

В судебном заседании 25.10.2016 представитель ООО «ИВК» ФИО11 заявил об отказе от заявленных требований в полном объеме. При этом в указанный период должность генерального директора занимал уже ФИО3

Следовательно, действуя в своих личных интересах, а именно с целью не допустить включения требований ООО «ИВК» в реестр требований кредиторов в деле о своем личном банкротстве, единоличный исполнительный орган должника, ФИО3, заявил отказ от заявления о включении в реестр требований кредиторов в деле № А56-81157/2015/тр.9, чем лишил должника возможности взыскания дебиторской задолженности.

Совершение данных действий причинило ущерб должнику на сумму                        6 341 655 руб. 27 коп., лишив ООО «ИВК» возможности взыскания дебиторской  задолженности.

Также конкурсный управляющий сослался на нецелесообразность выдачи займов должником по следующим договорам с планируемым получением процентов:

Договор

Сумма процентов к получению

20-10/11 от 20.10.2011

37 534,25 рублей

21-10/11 от 21.10.2011

60 054,80 рублей

16-04/12 от 16.04.2012

270 214,24 рублей

24-05/12 от 24.05.2012

90 097,01 рублей

25-05/12 от 25.05.2012

90 097,68 рублей

29-05/12 от 29.05.2012

270 301,15 рублей

01-06/12 от 01.06.2012

270 307,21 рублей

20 от 20.06.2012

270 345,61 рублей

25-06/12 от 25.06.2012

90 118,57 рублей

27-06/12 от 27.06.2012

108 143,90 рублей

18/07-13/1 от 18.07.2013

483 661,64 рублей

19-09/14 от 19.09.2014

445 380,43 рублей

Конкурсный управляющий указал, что 13.12.2010 у должника имелись обязательства по возврату кредита Банку по кредитному договору № 

<

***> в размере 20 000 000 руб. В период пользования кредитом должник вынужден был ежемесячно уплачивать проценты по ставке 16% годовых. На начало 2012 года у должника имелись денежные средства в достаточном размере для полного исполнения обязательств по возврату кредита Банку. Любой разумный руководитель в подобной ситуации направил бы денежные средства на расчеты с кредиторами, при условии невозможности использовать их более выгодным способом, то есть получить прибыль в размере, превышающем расходы на обслуживание кредита.

Конкурсный управляющий при рассмотрении дела в суде первой инстанции и в апелляционной жалобе привел анализ доходности сделок по выдаче должником займов и пришел к выводу о том, что должник, выдав займы на сумму                                   46 520 000 руб., рассчитывал получить доход в размере 2 486 256 руб. 49 коп. (в случае, если все займы были бы возвращены в срок).

При этом за год пользования кредитом по договору № 

<

***> должник уплачивал проценты в размере 3 208 767 руб. 12 коп. (20 000 000,00 х 366 / 365 х 16%).

То есть возврат кредита Банку был выгоднее для должника, чем использование этих денежных средств для выдачи займов третьим лицам с целью получения прибыли. 

Кроме того, отсутствует разумное объяснение дальнейших пролонгаций сроков возврата займов по всем договорам до 2020 года, бездействие по истребованию дебиторской задолженности.

 По мнению конкурсного управляющего, единственным объяснением совершения подобных сделок являются действия по групповому финансированию взаимосвязанных лиц, что нельзя признать добросовестным и разумным. В результате должнику был причинен вред в размере 18 641 070 руб.

Конкурсный управляющий в суде первой инстанции приводил доводы о том, что контролирующие должника лица совершили сделки, опосредовавшие вывод активов должника в пользу третьих лиц: ЗАО «Первая линия», ООО «Вест-Инвест», ООО «Файв Ки Эстейт», ЗАО «Технологии процессинга». При этом указал, что данные организации были связаны с ФИО3, а денежные средства перечислялись в интересах ФИО3 

В подтверждение доводов конкурсного управляющего представлены следующие доказательства.

На сайте раскрытия информации www.e-disclosure.ru в карточке компании Таврический Банк (АО) в разделе отчетность (сводная консолидированная отчетность) опубликована годовая консолидированная отчетность Банка по международным стандартам за 2013 год. Данная отчетность опубликована 24.06.2014, еще до начала санации Банка, в период, когда ФИО3 являлся акционером Банка и членом совета директоров. На странице 69 в разделе «Операции со связанными сторонами» раскрываются компании, взаимосвязанные с акционерами Банка. Из данного списка следует, что ФИО3 на 31.12.2013 являлся контролирующим лицом ЗАО «Первая Линия» (контролируемая доля              99,5%).

28.10.2021 в материалы обособленного спора поступил ответ АО «Новый регистратор», из которого следует, что ФИО3 с момента образования и до 04.09.2014 являлся акционером ЗАО «Первая линия».

Поскольку ЗАО «Первая Линия» является 100% участником ООО «Вест-Инвест», то следует вывод о подконтрольности ООО «Вест-Инвест» ФИО3 

ООО «Вест-Инвест» в свою очередь являлось единственным акционером                       ЗАО «Сансара», которое владело 20,83% акций ЗАО «Платежные Технологии», которому принадлежало 50% акций ЗАО «Технологии процессинга». 39% акций            ЗАО «Технологии процессинга» принадлежат ООО «Файв Ки Эстейт», которым владеет офшор ФИО12 Холдинг Лимитед совместно с ФИО3

Суд первой инстанции указал, что конкурсным управляющим не приведены доказательства, свидетельствующие о том, что перечисления денежных средств осуществлялись в интересах ФИО3 Однако судом не учтены следующие доказательства, на которые ссылался конкурсный управляющий:

- определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.03.2016 по делу № А56-81157/2015/з.1, которым требования                   ООО «Вест-Инвест» в сумме 39 448 000 руб. были включены в реестр требований кредиторов ФИО3;

- заключение временного управляющего ООО «Файв Ки Эстейт» о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства от 05.11.2019, в котором указывается на безвозмездное перечисление ООО «Файв Ки Эстейт» в пользу ФИО3 3 800 000 руб., в пользу ФИО3 – 700 000 руб., в пользу ФИО13 – 8 726 865 руб. 16 коп.;

- определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.04.2018 по делу № А56-77562/2015/сд.2, из которого следует факт выдачи ФИО3 обществу векселей на сумму 67 585 412 руб. Указанные векселя общество передавало в залог для обеспечения сделки, совершаемой другим взаимосвязанным с ФИО3 лицом — ЗАО «Сансара».

Вопреки выводу суда первой инстанции, данные обстоятельства подтверждают взаимосвязанность ФИО3 с лицами, в адрес которых должник осуществил перевод денежных средств. При этом в период совершения всех сделок ФИО3 был не только фактически, но и юридически аффилирован с контрагентами должника.

Далее конкурсный управляющий сослался на то, что должник получил от      ООО «Северный ветер» заем на сумму 36 850 000 руб., однако доказательств того, на что израсходованы полученные денежные средства, в материалы дела не представлено.

Так, в ходе рассмотрения обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим выявлено, что на счет должника в              ПАО «Банк «Санкт-Петербург» от ООО «Северный ветер» поступали значительные суммы в качестве займов. Ответчик ФИО5 представила копии платежных поручений от 24.10.2011 на сумму 19 150 000 руб. и от 27.10.2011 на сумму                17 700 000 руб. В дальнейшем погашение займов осуществлялось со счета должника, открытого в Таврическом Банке (АО). Сведения о перечислении денежных средств со счета должника в ПАО «Банк «Санкт-Петербург» на счет должника в Таврическом Банке (АО) отсутствуют.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 19.08.2021 по обособленному спору А56-71892/2019/суб.1 у ПАО «Банк «Санкт-Петербург» истребована выписка по расчетному счету ООО «ИВК» за период с 11.10.2011 по 12.11.2012. В материалы дела поступил ответ, согласно которому запрашиваемые сведения отсутствуют, поскольку истек срок хранения.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.10.2021 по обособленному спору А56-71892/2019/суб.1 суд обязал ФИО5 представить копию базы 1-С ООО «ИВК» за период с 01.01.2011 по 26.08.2016, а также выписку по расчетному счету ООО «ИВК»                                                  № 40702810619000005247, открытому в ПАО «Банк «Санкт-Петербург», за период с 11.10.2011 по 12.11.2012.

Наличие данных документов у ФИО5 было установлено, поскольку к отзыву на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности она приложила платежные поручения по операциям по счету должника в ПАО «Банк Санкт-Петербург», не переданные конкурсному управляющему, а также выгрузки из программы 1-С, датированные 2021 годом.

Однако ФИО5 истребуемые документы не предоставила, не пояснила, на какие цели были израсходованы денежные средства, поступившие на счет должника в ПАО «Банк «Санкт-Петербург» в конце 2011 года. При этом ФИО5 занимала должность генерального директора в период с 17.12.2010 по 26.08.2016 и не могла не знать, куда были израсходованы средства в таком значительном размере.

Таким образом, должник, получив от ООО «Северный ветер» заем в размере 36 850 000 руб., мог исполнить свои обязательства перед Банком, возвратив кредит, однако этого не сделал, в то время как ответчики не раскрыли обстоятельства расходования должником денежных средств в столь существенном размере.

Ответчики в своих возражениях ссылаются на то, что оснований для возврата Банку кредита в 2011 году не имелось, поскольку задолженности по кредитному договору у должника не было, а проценты уплачивались исправно. Отчасти данная позиция является правильной, однако апелляционный суд учитывает и иные обстоятельства, а именно должник на протяжении длительного времени после выдачи кредита Банком неоднократно имел возможность погашения кредита в полном объеме (что для должника было бы более выгодным), но этой возможностью не воспользовался, что в итоге привело к банкротству ООО «ИВК», поскольку именно долг перед Банком послужил поводом для возбуждения настоящего дела о банкротстве.

Суд первой инстанции, констатировав отсутствие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в связи с совершением названных сделок, являющихся (по мнению суда) возмездным и заключенными в пределах предпринимательского риска, не указал действительную причину объективного банкротства должника, которая могла бы опровергнуть довод конкурсного управляющего о том, что такой причиной являются именно перечисленные сделки и бездействие контролирующих должника лиц по неистребованию дебиторской задолженности. 

Действительно, сделки, на которые ссылается конкурсный управляющий не были оспорены в процедуре банкротства ООО «ИВК», однако это вызвано лишь тем, что они выходят за пределы подозрительности, определенные статьей 61.2 Закона о банкротстве. Между тем факт неоспаривания сделок по банкротным основаниям не препятствует конкурсному управляющему ссылаться на них как на обстоятельство, вследствие которого наступило объективное банкротство должника, что прямо следует из разъяснений, данных в пункте 23 постановления Пленума              № 53.

При таких условиях апелляционный суд полагает, что конкурсный управляющий в достаточной степени обосновал наличие оснований для привлечения ответчиков ФИО5 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ИВК».

При этом апелляционная инстанция не может согласиться с выводом суда первой инстанции о том, что ответчики ФИО5 и ФИО3 не являются контролирующими должника лицами, поскольку вменяемые им сделки совершены в период с 2010 по 2016 годы, то есть ранее двух лет (статья 2 Закона о банкротстве в соответствующей редакции) до даты возбуждения дела о банкротстве.

Вместе с тем в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.06.2019 № 304-ЭС18-18204 (2,3) разъяснено, что законодательно презюмируемый срок контролируемости должника, действовавший на момент совершения соответствующих противоправных действий и установленный для распределения активного бремени доказывания между сторонами, не может исключать саму возможность привлечения к ответственности при прямом установлении судом наличия обстоятельств, являющихся основаниями для наступления такой ответственности.

Названный в статье 2 Закона о банкротстве двухлетний срок направлен на исключение чрезмерной неопределенности в вопросе о правовом положении контролирующего лица в условиях, когда момент инициирования кредитором дела о банкротстве организации — должника, зависящий, как правило, от воли самого кредитора, значительно отдален по времени от момента, в который привлекаемое к ответственности лицо перестало осуществлять контроль.

Вместе с тем указанный срок не является пресекательным и не исключает возможности квалификации определенного субъекта как лица, контролирующего должника, за его пределами, что, в числе прочего, следует из правовой позиции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 16.05.2018 № 308-ЭС17-21222, от 25.06.2019 № 304-ЭС18-18204, а также в пункте 30 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018, выработанной в качестве противодействия искусственному увеличению этого периода контролирующими лицами с целью ухода от субсидиарной ответственности.

По своему существу данные законоположения представляют собой презумпцию, поскольку предполагается, что в границах определенного срока для лица, контролирующего должника, потенциальное банкротство последнего в связи с ухудшением финансовой стабильности является очевидным, поскольку в силу корпоративной осведомленности контролирующего лица о делах контролируемой компании ему доподлинно известно о том, что грядущая несостоятельность фактически неминуема.

Соответственно, в таком положении добросовестное и разумное контролирующее должника лицо должно предпринять меры по предотвращению несостоятельности либо, во всяком случае, сведению к минимуму ее масштабов. Это, в частности, подразумевает корректировку методов управления с учетом интересов кредиторов, защиту активов должника в целях максимизации их стоимости и предотвращения утраты, отказ от заключения сделок, если только они должным образом не оправданны с коммерческой точки зрения.

Равным образом, предполагается, что принятые в течение этого срока контролирующими лицами управленческие решения напрямую отразились на финансовой состоятельности контролируемой организации, находящейся в кризисе.

Поэтому действия контролирующих лиц, совершенные в пределах этого периода, повлекшие в конечном итоге причинение вреда имущественным правам кредиторов, презюмируют наличие оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед кредиторами, как не соответствующие вышеописанному повышенному стандарту поведения контролирующего лица в кризисной для контролируемой организации ситуации. Бремя опровержения подобной презумпции лежит на контролирующих должника лицах.

Примерность границ указанного периода контролируемости компании определенными лицами для целей потенциального привлечения их к субсидиарной ответственности по ее долгам подтверждается изменениями законодательства о банкротстве. Так, в силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ, вступившей в силу 30.07.2017) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

По смыслу указанной нормы, разъясненному в пункте 4 постановления Пленума № 53, для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (объективное банкротство).

Таким образом, законодатель не только увеличил срок, в течение которого лицо признается контролирующим должника для целей привлечения к субсидиарной ответственности, но и исчислил его не от формального момента возбуждения дела о банкротстве должника (банкротства в юридическом смысле), а от момента наступления фактической несостоятельности должника (банкротства в экономическом смысле).

В рассматриваемом случае конкурсным управляющим на основании имеющихся документов была проанализирована деятельность должника в период с 2011 года до даты признания банкротом, установлены конкретные действия контролирующих лиц, посредством которых был причинен вред должнику, а также приведен расчет, подтверждающий, что в отсутствие данных действий, должник мог избежать банкротства.

Таким образом, тот факт, что противоправные действия контролирующих лиц совершались ранее двух лет до даты принятия заявления о признании должника банкротом, не исключает возможность привлечения к субсидиарной ответственности.

Относительно выводов суда первой инстанции об аффилированности ФИО3 и Банка и отсутствия в связи с этим оснований для включения требований Банка в размер субсидиарной ответственности, апелляционный суд отмечает следующее.

В настоящем споре суд первой инстанции применил статью 61.11 Закона о банкротстве, в силу которой в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица не включаются требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам.

Вместе с тем новые правила, предусмотренные в главе III.2 Закона о банкротстве, применяются только в части процессуальных правоотношений. 

Поскольку вопросы субсидиарной ответственности – это вопросы отношений между кредиторами и контролирующими должника лицами, основания субсидиарной ответственности, даже если они изложены в виде презумпций, относятся к нормам материального гражданского (частного) права, и к ним не может применяться обратная сила, исходя из того, что каждый участник гражданского оборота должен быть осведомлен об объеме и порядке реализации своих частных прав по отношению к другим участникам оборота с учетом действующего в момент возникновения правоотношений правового регулирования.

В настоящем случае конкурсный управляющий привел обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, которые имели место в период с 2010 по 2016 годы, поэтому основания ответственности (материально-правовые нормы) должны применяться те, которые действовали в момент совершения правонарушения.

Статья 10 Закона о банкротстве, которая подлежит применению к спорным правоотношениям, не содержала положений о том, что требования аффилированных кредиторов не подлежат включению в размер субсидиарной ответственности.

Но даже несмотря на это, Таврический Банк (АО) был аффилирован с ФИО3 в период, когда ответчик являлся акционером и входил в состав совета директоров Банка, то есть до июня 2015 года, затем аффилированность была полностью утрачена.

Таврический Банк (АО) никогда управление должником не осуществлял, доказательства контроля должника Банком не представлены. Таврический Банк (АО) и ФИО3 всегда имели разнонаправленные экономические интересы.

Аффилированность Банка и ФИО3 имела место только до июня 2015 года, что косвенно подтверждается тем, что пока ФИО3 являлся акционером Банка и входил в состав его директоров сроки по возврату кредита по кредитному договору № 

<

***> неоднократно переносились и продлевались вплоть до 01.02.2015. 

Впоследствии Банк после смены руководства и проведения мероприятий по финансовому оздоровлению (санации) при подаче заявления о признании                     ООО «ИВК» банкротом действовал как независимый кредитор в защиту своих интересов и интересов своих кредиторов. 

Таким образом, у суда первой инстанции не имелось оснований для применения статьи 61.11 Закона о банкротстве как в силу того, что данная норма не подлежала применению на момент совершения вменяемых ответчикам действий, так и потому, что Таврический Банк (АО) на дату возбуждения настоящего дела о банкротстве и включения требований Банка в реестр требований кредиторов должника не являлся заинтересованным (аффилированным) лицом по отношению к должнику.

Принимая во внимание изложенные выше обстоятельства в своей совокупности и взаимосвязи, апелляционный суд приходит к выводу об обоснованности апелляционных жалоб конкурсного управляющего                 ФИО7 и кредитора ФИО8 Банка (АО) и наличии оснований для отмены обжалуемого судебного акта с принятием нового решения о привлечении           ФИО5 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ИВК».

Производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности подлежит приостановлению до окончания расчетов с кредиторами в соответствии с разъяснениями, данными в пункте 41 постановления Пленума № 53.

Руководствуясь статьями 223, 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.12.2021 по обособленному спору № А56-71892/2019/суб.1 отменить.

Привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «ИВК» солидарно ФИО3 и ФИО5.

Производство по обособленному спору приостановить до окончания расчетов с кредиторами по делу о несостоятельности (банкротстве) № А56-71892/2019.

Вопрос о возобновлении производства по обособленному спору направить на рассмотрение в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в течение одного месяца со дня принятия.

 

Председательствующий

 

Е.А. Герасимова

Судьи

 

Н.А. Морозова

И.Ю. Тойвонен