1363/2023-172362(2) 

 

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-110765/2021

02 ноября 2023 года

г. Санкт-Петербург

/сд.4  Резолютивная часть постановления объявлена 23 октября 2023 года  

Постановление изготовлено в полном объеме 02 ноября 2023 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Серебровой А.Ю. судей Будариной Е.В., Радченко А.В. при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1 при участии: от ФИО2 – представитель ФИО3 (по доверенности от 01.07.2021), 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  (регистрационный номер 13АП-23496/2023) ФИО2  

на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области от 29.05.2023 по делу № А56-110765/2021/сд.4 (судья Грачева И.В.),  принятое по заявлению финансового управляющего ФИО4 о признании сделки недействительной в рамках дела о  несостоятельности (банкротстве) ФИО2  

ответчики: ФИО8, ФИО5, ФИО5, ФИО6  

третье лицо: Отдел опеки и попечительства МО г. Зеленогорска 

об удовлетворении заявления,  

установил:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области (далее – арбитражный суд, суд первой инстанции) от 07.12.2021 по  заявлению публичного акционерного общества Банк «АЛЕКСАНДРОВСКИЙ»  возбуждено производство о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (далее – должник).  

Определением арбитражного суда от 14.03.2022 заявление кредитора  признано обоснованным, в отношении должника введена процедура  реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден  ФИО4.  

Решением арбитражного суда от 04.10.2022 Гринберг А.М. признан  несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации  имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден Кромбель А.С.  

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2  финансовый управляющий должника 28.11.2022 обратился в арбитражный суд с  заявлением о признании недействительными сделками договора дарения от  07.05.2020, заключенного между ФИО2 и ФИО8,  договора дарения от 25.05.2020, заключенного между ФИО7, действующей от имени ФИО8, и ФИО5, ФИО5, ФИО6, применении последствий недействительности сделки в виде  возврата в конкурсную массу ФИО2 земельного участка с жилым домом,  расположенных по адресу: г. Санкт-Петербург, 

<

...>,  лит. А.  

Определением арбитражного суда от 29.05.2023 заявленные финансовым  управляющим должника требования удовлетворены.  

Не согласившись с указанным определением суда первой инстанции,  ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое  определение отменить и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении  заявленных требований.  

Податель жалобы полагает, что судом первой инстанции при разрешении  данного обособленного спора не учтена необходимость соблюдения баланса  интересов членов семьи должника и его кредиторов.  

Апеллянт указывает, что он и члены его семьи с момента приобретения  спорного жилого дома постоянно в нем проживают при том, что квартира по адресу:  

<

...>, лит. А., кв. 84, не являлась местом  жительства семьи должника. При таких обстоятельствах переселение членов семьи  должника из жилого дома в г. Зеленогорске в квартиру по вышеуказанному адресу  ухудшит их жилищные условия и приведет к существенному изменению образа  жизни.  

Податель жалобы считает, что с учетом состава его семьи, а также  характеристик и рыночной стоимости спорных объектов недвижимости реальный  экономический смысл их реализации в рамках процедуры банкротства отсутствует,  в связи с чем на него должен быть распространен исполнительский иммунитет, что  исключает удовлетворение заявленных финансовым управляющим требований.  

Также податель жалобы выражает несогласие с выводом суда первой  инстанции о мнимости спорных сделок, которые направлены на реализацию  правомерного интереса – безвозмездную передачу объекта недвижимости внутри  семьи.  

В судебном заседании Тринадцатого арбитражного апелляционного суда  представитель подателя апелляционной жалобы поддержал ее доводы.  

Иные лица, участвующие в деле о несостоятельности (банкротстве),  надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания в  соответствии со статьей 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации (далее – АПК РФ), явку своих представителей в заседание суда  апелляционной инстанции не обеспечили, в связи с чем на основании части 1  статьи 266, части 3 статьи 156 АПК РФ жалоба рассмотрена в отсутствие  неявившихся участников процесса.  

Проверив в порядке статей 266 - 272 АПК РФ законность и обоснованность  определения суда первой инстанции, правильность применения судом первой  инстанции норм материального и процессуального права, исследовав и оценив  

материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной  инстанции приходит к следующим выводам.  

Дела о банкротстве граждан рассматриваются арбитражным судом по  правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, предусмотренными  Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) (пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 32  Закона о банкротстве, часть 1 статьи 223 АПК РФ), который в системе правового  регулирования несостоятельности (банкротства) участников гражданского  (имущественного) оборота является специальным.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки,  совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть  признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской  Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в  Законе о банкротстве.  

Нормы, содержащиеся в статьях 61.1-61.9 главы III.1 Закона о банкротстве,  содержат специальные основания для признания недействительными  подозрительных сделок должника.  

В подпункте 1 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с  применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее – Постановление № 63) разъяснено, что по правилам главы III.1 Закона о  банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением  гражданско-правовых обязательств (пункт 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве).  

Особенности оспаривания сделки должника-гражданина предусмотрены  статьей 213.32 Закона о банкротстве.  

В силу пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве финансовый  управляющий вправе по своей инициативе обратиться в арбитражный суд с  заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям,  предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.  

Как следует из материалов дела, 07.05.2020 между ФИО9  (даритель) и его матерью ФИО8 (одаряемая) заключен договор дарения  серия 78 АБ № 8182837 земельного участка с жилым домом, в соответствии с  которым должник подарил, а ФИО8 приняла в дар земельный участок,  кадастровый номер 78:38:0022510:25 площадью 1770+/-15 кв.м, жилой дом  площадью 337,9 кв.м, кадастровый номер 78:38:0022510:2014, расположенные по  адресу: Санкт-Петербург, 

<

...>, лит. А (далее –  Объекты).  

Право собственности на Объекты зарегистрировано за ФИО8  14.05.2020.  

Впоследствии ФИО7, действующая от имени  ФИО8 (даритель), 25.05.2020 заключила договор дарения серия 78 АБ №  8819050 в пользу несовершеннолетних детей должника - ФИО5, Гринберга Марка Александровича, ФИО6, по условиям которого каждый из них принял в дар в общую  долевую собственность по 1/3 доле в праве собственности на Объекты.  

Государственная регистрация перехода права собственности на Объекты к  ФИО5, ФИО5, ФИО6 осуществлена 29.05.2020.  

Вышеизложенные обстоятельства послужили основанием для обращения  финансового управляющего должника в арбитражный суд с заявлением об  оспаривании вышеуказанных договоров дарения как недействительных сделок в  силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 ГК РФ, так как  

они совершены в пользу заинтересованных по отношению к должнику лиц в целях  причинения вреда имущественным правам кредиторов при наличии признаков  злоупотребления правом.  

В обоснование заявленных требований финансовый управляющий должника  указывает, что последовательно заключенные договоры дарения в отношении  Объекта в пользу заинтересованных лиц охватываются одной противоправной  целью, направленной на предотвращения угрозы обращения взыскания на  дорогостоящее недвижимое имущество, и являются мнимыми сделками, поскольку  после отчуждения Объекта должник продолжает проживать и пользоваться данным  имуществом, с регистрационного учета не снят.  

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная  должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может  быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была  совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника  банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения  был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона  сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки  (подозрительная сделка); при этом, предполагается, что другая сторона знала об  этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна  была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках  неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается,  если на момент совершения сделки должник отвечал признаку  неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена  безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на  выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику)  должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо  совершена при наличии одного из следующих условий:  

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких  взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или)  обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости  активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов  балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской  отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных  сделки или сделок;  

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без  уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее  совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил  правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной  отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено  законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего  исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской  отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;  

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал  осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать  указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.  

Как разъяснено в пункте 5 Постановления № 63, пункт 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки,  совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам  кредиторов (подозрительная сделка).  

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному  основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие  совокупности всех следующих обстоятельств:  

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам  кредиторов;  

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным  правам кредиторов;  

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели  должника к моменту совершения сделки.  

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд  отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.  

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в  виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним  понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или)  увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные  последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий,  приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности  кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам  должника за счет его имущества.  

Предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с  целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана  заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или  должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о  признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не  доказано другой стороной сделки.  

Заинтересованными лицами по отношению к должнику – гражданину  признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии,  сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и  братья супруга (пункт 3 статьи 19 Закона о банкротстве).  

Датой принятия заявления о признании должника банкротом считается дата  вынесения определения об этом; датой возбуждения дела о банкротстве является  дата принятия судом первого заявления независимо от того, какое заявление  впоследствии будет признано обоснованным (пункт 1 Постановления Пленума  Высшего Арбитражного кодекса Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О  текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», абзац  третий пункта 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных  с рассмотрением дел о банкротстве»).  

Производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника  возбуждено определением арбитражного суда от 07.12.2021.  

Оспариваемые сделки должника от 07.05.2020 и 25.05.2020 с учетом  положений статей 425, 433 и 558 ГК РФ считаются заключенными с даты  государственной регистраций перехода права собственности – 14.05.2020 и  29.05.2020, то есть подпадают под период подозрительности, установленный  пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Как указано выше, при оспаривании сделки по пункту 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве необходимо доказать наличие у должника признаков  неплатежеспособности на момент совершения сделки, наличие цели и фактическое  причинение вреда имущественным правам кредиторов, информированность другой  стороны сделки об указанных обстоятельствах.  

Под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения  должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных  платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом  недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное (абзац  36 статьи 2 Закона о банкротстве).  

В соответствии с пунктом 3 статьи 213.6 Закона о банкротстве под  неплатежеспособностью гражданина понимается его неспособность удовлетворить  в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или)  исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.  

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного  Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40177466/2013 изложена позиция, согласно которой сама по себе недоказанность  признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент  совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения  вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве  подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам  кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях  (статьи 9 и 65 АПК РФ).  

Поскольку спорные договоры дарения заключены в пользу ближайших  родственников должника, по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве их  осведомленность о наличии у должника признаков неплатежеспособности  (недостаточности) и цели причинения вреда имущественным правам кредиторов,  выраженной в исключении ликвидных активов (денежных средств) из  имущественной массы должника, презюмируется.  

Для решения вопроса о том, можно ли квалифицировать дарение как сделку,  направленную на сокрытие активов от обращения взыскания (пункт 10  информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными  судами статьи 10 ГК РФ»), необходимо определить, имелись ли на момент  совершения сделки у ФИО2 кредиторы, о которых он должен был знать, то  есть значение имеет субъективная добросовестность должника при дарении  имущества (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2018 №  305- ЭС17-19849).  

Как указал суд первой инстанции, ФИО2 по состоянию на момент  заключения договора дарения в пользу ФИО8 не мог не знать о своих  обязательствах перед АО «ЮниКредит Банк», возникших на основании договора  поручительства от 27.09.2019 № 002/0675Z/19, заключенного между АО «ЮниКредит  Банк» и должником, из которого возникла задолженность в размере 28 117 293,31  руб. основного долга, 1 369 787,48 руб. неустойки из основного обязательства, а  также 9 841 052,65 руб. неустойки по договору поручительства.  

Установив, что в результате заключения спорных сделок из собственности  должника выбыло ликвидное имущество, подлежащее включению в конкурсную  массу, что привело к невозможности погашения включенных в реестр требований за  счет данного имущества должника, чем причинен вред имущественным правам  кредиторов, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии  совокупности предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве условий  для признания договоров дарения недействительными сделками.  

Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о ничтожности спорных  договоров дарения на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ как мнимых сделок,  совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им  правовые последствия.  

В обоснование данного вывода суд первой инстанции указал, что в  результате совершения последовательных договоров дарения между различными  физическими лицами, был сохранен контроль над спорным имуществом со стороны  должника.  

Апелляционный суд не усматривает также оснований для переоценки  выводов суда первой инстанции относительно мнимости спорных договоров  дарения, так как они сделаны на основе правильного применения норм  материального права, в результате полной и всесторонней оценки совокупности  представленных в материалы дела доказательств.  

Суд первой инстанции посчитал также возможным применить к оспариваемым  договорам положения статей 10, 168 ГК РФ, признав их недействительными  (ничтожными) сделками, совершенными при злоупотреблении правом.  

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских  прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход  закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное  осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).  

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации № 32 от 30.04.2009 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием  сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О  несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что, исходя из недопустимости  злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости  защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию  арбитражного управляющего или кредитора может быть признана  недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве  сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов  кредиторов.  

Как разъяснено в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых  положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»  (далее – Постановление № 25), если совершение сделки нарушает запрет,  установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела  такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи  168 ГК РФ).  

В силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным  имущественным правам кредиторов (о намерении причинения которого необходимо  доказать в соответствии со статьей 10 ГК РФ), понимается уменьшение стоимости  или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных  требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок  или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или  частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих  требований по обязательствам должника за счет его имущества.  

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением  причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и  квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной  степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к  нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в  частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества  должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.  

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок,  предусмотренных статьями 61.2. и 61.3, само по себе не препятствует суду  

квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление  правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ) (пункт 4 Постановления № 63).  

Для признания сделки недействительной по причине злоупотребления правом  обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения  спора и подлежащими установлению, являются: наличие цели совершения сделки,  отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида  сделок; наличие или возможность негативных правовых последствий для прав и  законных интересов иных лиц; наличие у стороны по сделке иных обязательств,  исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем  препятствия.  

В соответствии с правовой позицией, содержащейся в определении  Верховного Суда Российской Федерации, от 11.07.2017 № 305-ЭС17-2110,  совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными  в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно  оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия,  соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся.  

Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости  или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия  документов, представленных кредитором, формальным требованиям,  установленным законом.  

Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя  принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия  фактических отношений по сделке.  

В данном случае стороны спорных сделок ФИО2, как законный  представитель своих несовершеннолетних детей, и ФИО8 действовали со  злоупотреблением правом, что выразилось в намерении вывести ликвидные активы  должника из конкурсной массы путем отчуждения их в пользу заинтересованных лиц  с целью недопущения обращения на него взыскания.  

Отчуждая ликвидные активы, должник не мог не осознавать, что у него  имеются неисполненные обязательства перед АО «ЮниКредит Банк» по кредитным  обязательствам, возникшим из договора поручительства.  

Из материалов дела не следует, что на момент совершения оспариваемых  безвозмездных сделок у должника имелись денежные средства либо иные активы в  размере, достаточном для погашения задолженности перед кредиторами.  

Апелляционная коллегия поддерживает вывод суда первой инстанции о  наличии пороков в оспариваемых сделках. Факт совершения должником-гражданином в преддверии собственного банкротства в условиях своей  неплатежеспособности сделки (совокупности сделок) по отчуждению  принадлежащего ему имущества в пользу заинтересованного лица в достаточной  степени подтверждает факт направленности такой сделки (совокупности сделок) на  причинение вреда имущественным правам и законным интересам его кредиторов  (статьи 10 и 168 ГК РФ). При этом, как обоснованно указал суд первой инстанции,  сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или  недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из  составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность  квалификации оспариваемой сделки должника в качестве подозрительной.  Указанная правовая позиция подлежит применению и при рассмотрении споров о  признании сделки недействительной по общим основаниям статьи 10 ГК РФ.  

Приведенные в апелляционной жалобе доводы, согласно которым на  спорные Объекты распространяется исполнительский иммунитет, что исключает  признание договоров дарения в отношении данных Объектов недействительными,  

отклоняются судом апелляционной инстанции как несостоятельные ввиду  отсутствия в материалах дела доказательств того, что данные Объекты являются  для самого должника и членов его семьи единственным пригодным для постоянного  проживания недвижимым имуществом.  

В пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями  формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан»  разъяснено, что целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является  возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для  удовлетворения требований кредиторов. Поэтому не подлежит признанию  недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого  помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают  совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в  конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446  ГПК РФ).  

Приведенные разъяснения даны применительно к жилым помещениям,  являющимся единственными пригодными для проживания, в первую очередь,  должника, как центральной фигуры в деле о несостоятельности (банкротстве), а при  наличии у него членов семьи, совместно с ним проживающих, – и для указанных  лиц.  

Вопреки доводам апелляционной жалобы возврат спорных Объектов в  конкурсную массу должника в результате применения последствий  недействительности сделки не препятствует разрешению вопроса о наделении  данных Объектов исполнительским иммунитетом в порядке, установленном  Законом о банкротстве. Разрешение подобного вопроса является прерогативой  суда, рассматривающего соответствующий обособленный спор исходя из  конкретных фактических обстоятельств, необходимости как удовлетворения  требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище самого  гражданина-должника и членов его семьи, в том числе находящихся на его  иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, обеспечения указанным  лицам нормальных условий существования и гарантий их социально-экономических  прав.  

В силу правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по  экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2019 №  308-ЭС19-4372, вопрос о том, какое из помещений будет защищено  исполнительским иммунитетом, подлежит разрешению судом только после  рассмотрения всех споров о применении последствий недействительности сделок с  жилыми помещениями и окончательного определения перечня жилья,  возвращенного по реституционным требованиям.  

До наступления данных условий вывод судов о распространении на спорное  жилое помещение исполнительского иммунитета преждевременен (постановление  Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.11.2021 по делу № А56136353/2019).  

Ссылка подателя жалобы на то, что дарение Объектов преследовало  правомерный интерес и направлено на поддержание достойного и привычного  уровня жизни несовершеннолетних детей должника, удовлетворение потребностей  в реализации их права на жилище является необоснованной, поскольку  перераспределение между членами семьи должника имущества, совершено в  условиях возникшей угрозы предъявления значительных финансовых притязаний со  стороны кредиторов, что не может свидетельствовать о типичности и разумности  совершенных действий.  

В силу статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации наследники,  принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно (статья 323).  Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости  перешедшего к нему наследственного имущества. Таким образом, в отсутствие  наследственной массы, принятой кем-либо из наследников, правопреемство по  обязательствам наследодателя не происходит.  

Согласно статье 51 АПК РФ условием привлечения третьих лиц, не  заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, является  то, что судебный акт по делу может повлиять на их права и обязанности.  

Вопреки доводам подателя апелляционной жалобы, привлечение  наследников ФИО8, умершей 27.06.2020, к участию в обособленном споре не  требовалось, поскольку их права и обязанности принятым судебным актом не  затрагиваются, спорное имущество выбыло из собственности ФИО8  25.05.2020, в связи с чем оно не может входить в состав наследственной массы.  

С учетом вышеизложенного, поскольку доводы апелляционной жалобы не  опровергают выводы суда первой инстанции, принимая во внимание, что нарушений  норм материального и процессуального права, являющихся основанием к  безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, суд  апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения  апелляционной жалоб и отмены обжалуемого определения суда первой инстанции.  

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд  

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области от 29.05.2023 по делу № А56-110765/2021/сд.4 оставить без изменения  апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.  

Председательствующий А.Ю. Сереброва  

Судьи Е.В. Бударина  

 А.В. Радченко