ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

443070, 

<

...>, тел. 

<

***> 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности судебного акта 

02 октября 2025 года Дело А65-22539/2019 г. Самара 

Резолютивная часть постановления объявлена 22 сентября 2025 года. Полный текст постановления изготовлен 02 октября 2025 года.  

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Гольдштейна Д.К., судей Бондаревой Ю.А., Машьяновой А.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Богуславским Е.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: 

<

...>, апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.05.2025, вынесенное по заявлению конкурсного управляющего ООО «НЗМК-Монтаж» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО2 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «НЗМК-Монтаж»  

при участии в судебном заседании до перерыва: конкурсный управляющий «НЗМК-Монтаж» ФИО3 лично – паспорт; ФИО4 лично – паспорт; 

представитель ФИО1 – ФИО5, доверенность от 16.06.2025.  

при участии в судебном заседании после перерыва: ФИО4 лично – паспорт. 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04.10.2019 общество с ограниченной ответственностью «НЗМК-Монтаж» признано несостоятельным (банкротом) и в отношении его имущества открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.  

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление конкурсного управляющего ООО «НЗМК-Монтаж» ФИО7 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО2  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.05.2025 заявление удовлетворено частично.  

Признано доказанным наличие оснований для привлечения контролирующего должника лица ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «НЗМК-Монтаж» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>).  

Приостановлено производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по  

обязательствам ООО «НЗМК-Монтаж» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.  

В удовлетворении заявления в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «НЗМК- Монтаж» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) отказано.  

Не согласившись с принятым судом первой инстанции судебным актом, ФИО1 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.05.2025 по делу № А65-22539/2019 отменить.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.07.2025 апелляционная жалоба оставлена без движения. Вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2025.  

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

В судебном заседании, открытом 08.09.2025 в соответствии со статьей 163 АПК РФ, объявлялся перерыв до 22.09.2025 до 15 часов 10 минут, информация о котором также размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2025 произведена замена судьи Львова Я.А. на судью Машьянову А.В. в судебном составе, рассматривающем апелляционную жалобу.  

В судебном заседании суда апелляционной инстанции явившиеся представители участников спора представили объяснения относительно заявленных требований и возражений.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).  

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.  

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).  

Обращаясь в суд конкурсный управляющий должника указывал на то, что после признания должника несостоятельным (банкротом) ФИО1 не выполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему документов о финансово-хозяйственной деятельности должника  

Также заявитель указывал, что ФИО2, будучи  

контролирующим должника лицом, осуществлял действия по выводу активов в пользу подконтрольных организаций, путем передачи им векселей ПАО «Сбербанк» на общую сумму 5700000руб. 00коп., безвозмездно осуществил продажу доли в уставном капитале в размере 100% в ООО «НЗМК-М-Кран» за 1670000руб. по договору от 20.02.2019г., с учетом того, что выручка указанной организации по итогам 2018 года составляла 118 978 000 руб. 00 коп.  

Также конкурсный управляющий указывал, что ООО «НЗМК-М-Кран», ООО «НЗМК», ЗАО «ЭГК-Инвест», ФИО2, ФИО1, ФИО8, ФИО9, являются аффилированными лицами, при этом сновным бенефициаром является ФИО2 Конкурсный управляющий ссылался на то, что в условиях финансового кризиса должника, ФИО2 и ФИО1 приняли меры по выводу активов должника, «переводу бизнеса», по перечислению значительных денежных средств должника аффилированным лицам, инициировали ликвидацию и банкротство должника, с целью уклонения от погашения кредиторской задолженности. Указанные лица создали «зеркальную» организацию ООО «НЗМК Монтаж» и осуществили перевод бизнеса, что подтверждается тем, что финансовые показатели должника ухудшались, по сравнению с «зеркальной» организацией, т.к. финансовый поток был направлен в указанную организацию, в том числе перечислялась дебиторская задолженность физических лиц по договорам, заключенным с Должником. Конкурсным управляющим считает, что действиями ООО «ЭКГ-ПРОЕКТ», входящих в единую группу и контролируемых ФИО2, должнику и его кредиторам был причинен вред на сумму 7418880руб. 00коп. (перечисления в пользу ООО «НЗМК Монтаж» по договору № 115 от 11.09.2017г., заключенному между ООО «ЭКГ-Проект» и должником, без соответствующих на то правовых оснований).  

Также конкурсный управляющий должника полагал, что финансовый кризис должника начался в 2017 года, на что указано в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 апреля 2022 г. по настоящему делу. Задолженность перед ООО «ЛифтМонтажСервис» (правопреемник – ООО «Солис Трейд», в последующем правопреемник – ООО «НЗМК-М-Кран») возникла не позднее января 2018 г. (дата решения по делу № А65-32479/2017). Сама задолженность возникла до 17.08.2016г. Задолженность перед ООО «АЗСМ» (правопреемник – ФИО10, затем – ФИО11, затем – ФИО4) возникла не позднее августа 2015. При этом, контролирующие должника лица не обратились в предусмотренные ст. 9 Закона о банкротстве сроки с заявлением о банкротстве должника, что является основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательства Должника в силу ст. 61.12 Закона о банкротстве.  

Возражая против заявленных требований ответчик ФИО2 указывал, что конкурсным управляющим не доказана совокупность факторов, необходимых для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылался на отсутствие вины и причинно-следственной связи между его действиями и доведением должника до несостоятельности, указывал, что с 12.11.2018 не осуществлял управление должником и не принимал решений, повлекших его несостоятельность, тогда как в период его управления, финансовое состояние должника было стабильным. После отстранения от управления должником, обязанности по предоставлению документов конкурсному управляющему у него не имелось, равным образом, как и для подачи заявления о признании должника банкротом, тем более для принятия соответствующего решения.  

ФИО1 ссылался на то, что являлся номинальным руководителем, не принимал управленческих решений в деятельности должника, а управление всей деятельностью группы компаний осуществлял непосредственно ФИО2, им принималось решение о создании «зеркальной» организации и переводе работников на нее, что подтверждает объяснениями бывшего работника должника, а также организационными протоколами.  

Оценивая доводы сторон, суд первой инстанции установил, что ФИО2 в период с 06.10.2006 по 24.04.2018 являлся учредителем должника, в период с 06.10.2006 по 12.11.2018 являлся генеральным директором должника, а ФИО1 в период с 25.04.2018 по настоящее время является участником должника, в период с 13.11.2018 по 04.10.2019 являлся генеральным директором должника.  

Согласно Решению № 5 от 01.11.2018 единственного участника должника полномочия ФИО2 прекращены с 01.11.2018, новым генеральным директор должника назначен ФИО1.  

Оценивая доводы конкурсного управляющего о непередаче ему всех документов о финансово-хозяйственной деятельности должника, суд первой инстанции установил, что ранее им рассматривалось заявление конкурсного управляющего ООО «НЗМК- Монтаж» ФИО7 об истребовании документов у бывшего руководителя должника ФИО1, у арбитражного управляющего ФИО6, ранее исполнявшего обязанности конкурсного управляющего ООО «НЗМК-Монтаж», а также ФИО2  

Как отметил суд первой инстанции, при рассмотрении названного спора судом было установлено, что ФИО1 в своем заявлении о привлечении в качестве соответчика ФИО2 указывал, что учредителем и единоличным исполнительным органом должника в период с 06.10.2006г. по 25.04.2018г. являлся ФИО2 С 25.04.2018г. ФИО2 формально продал ФИО1 100% долю в уставном капитале должника, при этом документы бухгалтерского учета не передавал, все решения принимал ФИО2  

Однако довод ФИО1 о том, что он является номинальным руководителем признан судом не подтвержденным материалами дела. Также судом первой инстанции констатировано, что ФИО1 не представил доказательств принятия мер по истребованию у предыдущих руководителей документов и имущества должника в судебном порядке (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д. Напротив, в период осуществления обязанностей руководителя должника ФИО1 проводились мероприятия по обращению в налоговый орган в целях осуществления добровольной ликвидации, где ФИО1 лично выступал ликвидатором.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.10.2024 в удовлетворении упомянутого заявления отказано. Суд пришел к выводам о том, что обязанность обеспечить передачу временному и в последующем конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, указанной в заявлении конкурсного управляющего, бывшим руководителем должника (ФИО1) исполнена, иной документации у него не имеется. Из представленных в материалы спора документов усматривается, что ФИО1 передал документы конкурсному управляющему ФИО6 что подтверждается почтовыми отправлениями. Арбитражный управляющий ФИО6 передал имеющиеся у него документы новому конкурсному управляющему. В части не передачи оставшихся документов ООО «НЗМК-Монтаж» суд установил, что арбитражный управляющий ФИО6 не удерживает их, готов согласовать порядок их передачи, как лично в г. Рязани, так и путем направления транспортно-экспедиционной компанией, после согласования частичной оплаты доставки. Также арбитражный управляющий ФИО6 подтвердил возможность направления электронных копий документов по запросу. В истребования документов у ФИО2 суд отказал, поскольку не доказано наличие у ФИО2 истребуемых документов.  

Сославшись на положения ч. 2 ст. 69 АПК РФ, суд первой инстанции отметил, что вступившим в законную силу судебным актом по настоящему делу подтверждено,  

что бывший руководитель должника ФИО1 надлежащим образом исполнил обязанность по передаче истребуемой конкурсным управляющим документации, а в истребования документов у ФИО2 отказано, поскольку не доказано наличие у ФИО2 истребуемых документов, в связи с чем пришел к выводу об отсутствии предпосылок для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по данному основанию.  

В части требования о привлечении к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения), судом первой инстанции указано следующее.  

В соответствии с объяснениями конкурсного управляющего объективное банкротство должника наступило в 4 квартале 2017 годом, в связи с возникновением задолженности перед ФИО4 в размере 11 472 343 руб. 50 коп. (правопреемник ФИО10), установленнной вступившим в законную силу апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 18.11.2019 по делу № 33-15033/2019 ( № 2-11/2019).  

Также имелся долг перед заявителем по делу о банкротстве (ООО «Солис Трейд»), чьи требования включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника в размере 809 215 руб. на основании ранее состоявшегося решения Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.01.2018 по делу № А65-32479/2017 о взыскании с должника 1 799 907,08 руб.  

Суд первой инстанции указал, что согласно бухгалтерской отчетности должника, отчету конкурсного управляющего о финансовом состоянии должника, налоговой отчетности должника, а также выписке по движению денежных средств по расчетному счету по состоянию на 31.12.2018г. размер чистых активов должника составляет 29 040 000 руб., тогда как по состоянию на 31.12.2019г. уже 6 944 000 руб., что говорит о существенном ухудшении финансового состояния должника после назначения руководителем ФИО1 (с 13.11.2018 года являлся генеральным директором должника). При этом размер кредиторской задолженности (обязательств) должника на 31.12.2018г. не превышал сумму его чистых активов, что говорит об отсутствии признаков неплатежеспособности на дату назначения ФИО1 генеральным директором должника (13.11.2018).  

С учетом перечисленного, суд первой инстанции пришел к выводу о необоснованности доводов конкурсного управляющего о возникновении признаков объективного банкротства в 4 квартале 2017 года.  

Суд первой инстанции указал, что задолженность перед отдельным кредитором не является основанием для определения у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества и не может рассматриваться как безусловное доказательство начала возникновения у должника какого-либо обязательства для целей определения необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абзацами 2, 6 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2018 по делу № 306-ЭС17-13670(3) изложены правовые позиции о том, что объективное банкротство-это критический момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредитора. Привлекая руководителя должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, надлежит учитывать, что момент возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима  

хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов. Сами по себе кратковременные и устранимые эффективными действиями руководителя затруднения не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.  

Отсутствие обязательств, возникших после истечения срока, предусмотренного частями 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона, исключает привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.  

Суд первой инстанции указал, что в период руководства должником ФИО2 должник осуществлял предпринимательскую деятельность, обладал имуществом, денежными средствами, обязанность по уплате обязательных платежей исполнял своевременно, что подтверждается налоговой отчетностью должника, а также выпиской по движению денежных средств по расчетному счету.  

Исходя из системного анализа общих положений гражданского законодательства и специальных норм Закона о банкротстве, субсидиарная ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве является специальным случаем обязательства вследствие причинения вреда, в связи с чем в предмет доказывания по данной категории споров также включаются следующие обстоятельства: наличие (отсутствие) причинно- следственной связи между невозможностью удовлетворения требований кредиторов и нарушением руководителем обязанности, предусмотренной пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве; вина привлекаемого к ответственности контролирующего должника лица.  

Обязанность по обращению с заявлением о банкротстве должника возникает в тот момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 Постановления № 53, определения Верховного Суда Российской Федерации от 14 июня 2016 года № 309-ЭС16-1553, от 31 марта 2016 года № 309-ЭС15-16713, от 20 июля 2017 года № 309-ЭС17-1801).  

Как указано в п.29 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2018) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 14 ноября 2018 г.) сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя, финансовые затруднения должника не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.  

С учетом перечисленного, суд первой инстанции посчитал, что у ФИО2 отсутствовала обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом, так как в период его управления должником объективное банкротство должника не наступило, что также исключает возможность привлечения его к субсидиарной ответственности в солидарном порядке, по названным основаниям.  

Относительно привлечения к ответственности по данному основанию ФИО1, который являлся единственным участником должника с 25.04.2018 и его руководителем с 13.11.2018, что возлагает на него обязанность по контролю за финансовым состоянием организации, а также принятие решений о ликвидации должника и обращении в арбитражный суд с соответствующим заявлением суд первой инстанции указал, что в соответствии с п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из  

обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.  

Прекратив исполнения своих обязательств перед кредиторами и (или) установив отсутствие возможности погасить требования всех кредиторов руководитель должника обязан был обратиться с заявлением в суд о несостоятельности банкротстве должника.  

Установить данный факт руководитель должника мог при подготовке и сдачи налоговой отчетности.  

Как указал суд первой инстанции, организации сдают декларации не позднее 31 марта года, следующего за истекшим налоговым периодом. За 2018 год они должны отчитаться не позднее 1 апреля 2019 года (31 марта - воскресенье). Соответственно установив факт наступления объективного банкротства, ответчик был обязан обратиться в суд с заявлением не позднее чем через 30 дней, после сдачи годовой бухгалтерской отчетности.  

Соответственно, как отметил суд первой инстанции, ФИО1 знал о несостоятельности должника и должен был обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) в арбитражный суд не позднее 1 мая 2019г.  

Между тем, согласно сведениям из ЕГРЮЛ, решение о ликвидации должника было принято 24.05.2019г. ликвидатором был назначен ФИО1  

В силу п. 3 ст. 9 Закона о банкротстве в случае, если при проведении ликвидации юридическое лицо стало отвечать признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, ликвидационная комиссия должника обязана обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в течение десяти дней с момента выявления каких-либо из указанных признаков.  

Однако, с требованием о признании ликвидируемого должника банкротом обратился кредитор 26.07.2019, а не ликвидатор.  

В то же время, как указал суд первой инстанции, одним из необходимых условий для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве является наличие обязательств должника, возникших после истечения срока наступления обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.  

В настоящем же случае, суд первой инстанции не установил обязательств перед кредиторами, которые возникли после определенно им даты.  

Проанализировав и оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения участвующих в деле лиц по правилам статьи 71 АПК РФ, установив недоказанность признаков объективного банкротства должника на дату принятия им обязательств по договорам, приняв во внимание, что обязательства должника перед кредиторами возникли после даты, когда контролирующие должника лица должны были обратиться в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного им общества, не являются новыми обязательствами, а иные обязательства, возникшие после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, отсутствуют, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности соответствующих оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.  

В части доводов о причинении существенного вреда интересам кредиторов посредством заключения убыточных сделок, судом первой инстанции указано  

следующее.  

Существенное ухудшение финансового положения должника связано с заменой должника в связи с его финансовым кризисом (в том числе по причине нарастающей кредиторской задолженности) новой аффилированной организацией, что подтверждается в том числе постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2022 по настоящему делу (о субординации требований ООО «НЗМК-М-Кран»). Так, в судебном акте отмечено, что начиная с 22.03.2019, ООО «НЗМК» начинает осуществлять оплату должнику по договору № 15/1 от 20.03.2014, при этом поступившие денежные средства должник незамедлительно и в той же самой сумме перечисляет кредитору - ООО «НЗМК Монтаж», иным контрагентам, а именно: 22.03.2019 – 1 204 750 руб. от ООО «НЗМК» (платежное поручение вх. № 194) 22.03.2019 – 1 204 750 руб. в ООО «НЗМК-М-Кран» (поручение исх. № 236), 26.03.2019 – 1 000 000 руб. от ООО «НЗМК» (платежное поручение вх. № 338), 26.03.2019 – 1 000 000 руб. в ООО «НЗМК-М-Кран» (поручение исх. № 237), 27.03.2019 – 1 022 750 руб. от ООО «НЗМК» (платежное поручение вх. № 342), 27.03.2019 – 1 022 750 руб. в ООО «НЗМК-М-Кран» (поручение исх. № 238), 01.04.2019 – 2 000 000 руб. от ООО «НЗМК» (платежное поручение вх. № 369), 01.04.2019 – 1 500 000 руб. в ООО «НЗМК- Логистик» (поручение исх. № 256), 01.04.2019 – 500 000 руб. в ООО «НЗМК-Логистик» (поручение исх. № 257), 09.04.2019 – 999 940 руб. от ООО «НЗМК» (платежное поручение вх. № 409), 09.04.2019 – 999 940 руб. в ООО «НЗМК-М-Кран» (поручение исх. № 297) 11.04.2019 – 1 500 000 рублей от ООО «НЗМК» (платежное поручение вх. № 423), 11.04.2019 – 1 500 000 руб. в ООО «НЗМК-М-Кран» (поручение исх. № 301), 19.04.2019 – 1 500 000 руб. от ООО «НЗМК» (платежное поручение вх. № 57465), 19.04.2019 – 1 500 000 руб. в ООО «НЗМК-М-Кран» (поручение исх. № 68710), 16.05.2019 – 425 300 рублей от ООО «НЗМК» (платежное поручение вх. № 515, 16.05.2019 – 425 300 руб. в ООО «Прямые дороги» (поручение исх. № 336).  

Как установил суд первой инстанции в настоящем споре, указанные действия осуществлялись в период руководства должником ФИО1  

Аналогичным образом, в период руководства ФИО1 было осуществлено отчуждение доли в уставном капитале ООО «НЗМК-М-Кран», приобретены и отчуждены спорные векселя ПАО «Сбербанк», что повлекло уменьшение имущественной массы должника.  

Так, 04.04.2019 и 22.04.2019 должником приобретены векселя ПАО Сбербанк на сумму 4 000 000 руб. и 1 700 000 руб., соответственно. В дальнейшем указанные векселя без подтвержденных экономических оснований передавались юридическим лицам, в отношении которых имеются сведения о недостоверности сведений, включенных в ЕГРЮЛ (ООО «Прямые дороги», ООО «Время перемен», ООО «ТрансКом») и были предъявлены к платежу физическими лицами (ФИО12, ФИО13). В упомянутого результате должник лишился активов в сумму 5 700 000 руб.  

Также, конкурсным управляющим указывалось, что в соответствии с договором от 20.02.2019 должником в пользу аффилированного ему ООО «НЗМК» осуществлена продажа принадлежащей должнику доли в уставном капитале ООО «НЗМК-М-Кран» (100%) за 1 670 000 руб., при этом фактически денежные средства в оплату не поступили. Конкурсный управляющий указывал, что выручка ООО «НЗМК-М-Кран» за 2018 год составляла 118 млн. руб., а размер активов – 43 млн. руб.  

ФИО2 (опосредованно) и ФИО1 являлись участниками ООО «НЗМК», при этом несмотря на незначительную долю ФИО1 в уставном капитале ООО «НЗМК» на дату упомянутого договора (2%), в дальнейшем именно в руках последнего был консолидирован значительный его объем.  

Исходя из упомянутого, суд первой инстанции посчитал, доказанным наличие причинно-следственной связи между виновными действиями ФИО1 и наступившим банкротством должника и пришел к выводу о доказанности совокупности  

условий для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

При этом доводы конкурсного управляющего должника и ФИО1 о том, что ФИО2 является конечным бенефициаром должника суд первой инстанции признал не подтвержденными материалами дела. Как установил суд первой инстанции, в материалах не содержится достаточных доказательств того, что ФИО2 каким-либо образом оказывал определяющее влияние или принуждал ФИО1 должника к принятию решений. Равным образом, суд первой инстанции посчитал, что конкурсным управляющим должника не доказана совокупность факторов, свидетельствующих о том, что между какими-либо виновными действиями/бездействием ФИО2 и несостоятельностью должника имеется причинно-следственная связь, а также то, что он фактически извлекал выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ. В связи с этим, заявление в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника судом первой инстанции признано не подлежащим удовлетворению.  

Поскольку мероприятия процедуры не завершены, установив основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции в соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, приостановил производство по настоящему заявлению конкурсного управляющего в части определения размера ответственности ФИО1 до окончания расчетов с кредиторами.  

Арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.  

Апелляционная жалобы не содержит доводов, которым судом первой инстанции не была дана мотивированная оценка.  

Указанные доводы апелляционной жалобы ФИО1 сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции о недоказанности номинального статуса ФИО1 как руководителя и участника должника и обусловлены попыткой возложить ответственность на ФИО2  

Между тем соответствующие доводы заявителя апелляционной жалобы с учетом исследованных и установленных судом первой инстанции обстоятельств не были поддержаны ни конкурсным управляющим, ни мажоритарным кредитором (ФИО4), которые просили оставить судебный акт без изменения.  

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, содержащему положение, аналогичное ранее закрепленному в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.  

При этом в абзаце 4 пункта 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.  

В подпункте 5 пункта 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что  

недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор, в том числе, знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.  

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 17 Постановления № 53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.  

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.  

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного 06.07.2016 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает лишь тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.  

Поскольку деятельность юридического лица характеризуется совершением многочисленных сделок и иных операций, поэтому, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя, инициированная контролирующим лицом, сделка (операция), которая привела к критическому  

изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.  

Суд должен исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства (абзац 3 пункта 16 Постановления № 53).  

В рассматриваемом случае, как установил суд первой инстанции, отчуждение активов должника в значительном размере повлекла за собой появление признаков объективного банкротства, в связи с чем сделан вывод о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.  

В пункте 6 Постановления № 53 разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Следовательно, номинальный статус руководителя не освобождает последнего от субсидиарной ответственности, но может быть учтен при определении ее размера, исходя из того насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь.  

В том случае, если номинальный руководитель раскрыл информацию, позволившую установить фактического руководителя (конечного бенефициара) и (или) имущество должника, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов, то размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен (но не полностью освобожден от ответственности), исходя из того, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь.  

При этом, сам по себе факт раскрытия информации о конечном бенефициаре должника не является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в привлечении руководителя к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а может лишь способствовать уменьшению размера такой ответственности, при условии, что указанная информация способствовала восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь.  

Таким образом, в случае наличия нескольких контролирующих должника лиц, одно из этих лиц, обвиняющее другое в пользовании соответствующим влиянием во вред должнику, должно, как минимум, раскрыть механизм их взаимодействия, роль каждого в процессе управления должником, что соответствует смыслу разъяснений, приведенных в абзацах 3, 4 пункта 6 постановления № 53.  

Судом первой инстанции установлено, что ФИО1 не представил какие-либо доказательства, свидетельствующие о том, что он не осуществлял управленческие, финансово-распорядительные функции в должнике; не раскрыл информацию, позволившую установить имущество должника, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.  

Суть доводов ФИО1 сводится к констатации своего подчиненного положения и руководящей роли ФИО2, в обоснование чего в материалы дела  

представлены документы о трудовой деятельности в ООО «НЗМК-Монтаж» (трудовой договор с дополнительным соглашением, договор о материальной ответственности, решение единственного участника о назначении руководителя, табели учета рабочего времени и пр.) и документы о его участии в управлении группой компаний (протоколы производственных совещаний).  

Между тем документы о трудовой деятельности лишь подтверждают выводы суда первой инстанции о наличии у ФИО1 признаков контролирующего должника лица, указанные документы подписаны ФИО1 от имени должника даже в случае когда он же являлся второй стороной соответствующих соглашений.  

 Протоколы производственных совещаний сами по себе не раскрывают характер взаимоотношений ФИО1 и ФИО2 Указанные протоколы фактически опосредуют распределение задач по осуществлению работ (строительство, монтаж и пр.) между членами группы. Подписание ФИО2 названных протоколов в качестве руководителя совещания не свидетельствует с очевидностью о том, что ФИО1 как руководителем должника была утрачена самостоятельность в принятии ключевых решений должником. Более того, из упомянутых протоколов следует значительная вовлеченность ФИО1 в процесс управления делами группы лиц, поскольку он участвовал в таких совещаниях от лица различных лиц (ООО «НЗМК-Монтаж», ЗАО «ЭГК-Инвест»), он же, как следует из сведений ЕГРЮЛ, в разное время являлся руководителем либо участником входивших в группу лиц (ООО «ЧОП» «Шарифф», ООО «ЭГК-Механизация», ООО «НЗМК»).  

ФИО1 не раскрыл формы взаимодействия с ФИО2, не представил объяснения и доказательства получения от последнего каких-либо конкретных обязательных указаний, не объяснил причин по которым полагал их необходимыми к исполнению. При этом апелляционным судом предлагалось ему представить соответствующие объяснения, объявлялся перерыв в судебном заседании.  

Как установлено ранее, именно ФИО1, действуя в качестве руководителя должника, непосредственно осуществил отчуждение ряда активов должника без получения встречного предоставления.  

ФИО1 не доказала отсутствие возможности отказаться от подписания соответствующих договоров и их исполнения. При рассмотрении спора о привлечении лиц, контролирующих должника, к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции установил, что ФИО1 не являлся номинальным руководителем, фактически исполнял управленческие, финансовые, экономические, организационные и хозяйственные функции, характерные для руководителя организации, то есть являлся контролирующим должника лицом, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности при наличии к тому оснований, установленных Законом.  

На основании вышеизложенного суд первой инстанции сделал вывод о том, что даже если ФИО1 изначально принял условия осуществления полномочий руководителя должника без реального контроля за производственно-хозяйственной деятельностью должника и без доступа к его документации, а также допустил принятие распорядительных решений от его имени третьими лицами, то эти обстоятельства не могут являться основанием для освобождения его от субсидиарной ответственности.  

Между тем, в рассматриваемом случае именно ФИО1 передавалась конкурсному управляющему ФИО6 документы о финансово-хозяйственной деятельности должника, то есть фактически обладал ими и имел к ним доступ.  

Являясь руководителем должника, ФИО1 обладал всеми полномочиями и фактической возможностью давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, поэтому является контролирующим должника лицом по смыслу норм Закона о банкротстве. ФИО1 обладал информацией о финансовом положении должника и качестве его активов.  

Довод ФИО1 о том, что реальное управление обществом осуществляли иные лица, отклоняется, поскольку даже при доказанности такового в действиях  

ФИО1 имеется признак совместного участия в деятельности общества с иным ответчиком. При разумном и добросовестном поведении ФИО1 мог возразить против совершения сделок по выводу активов общества, повлиять на решения о необходимости уплаты задолженности перед кредиторами либо не давать своего согласия на корпоративное участие в обществе.  

Судом первой инстанции дана подробная и мотивированная оценка доводам заявления, доводы апелляционной жалобы, по существу, повторяют первоначальные доводы заявителя и сводятся к несогласию с их оценкой судом первой инстанции.  

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.  

Доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, основаны на неверном толковании норм права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.  

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.  

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.  

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.05.2025 по делу № А65-22539/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.  

2. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Д.К. Гольдштейн  

Судьи Ю.А. Бондарева  

 А.В. Машьянова