732/2023-67910(2) 

 

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12  

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru 

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 № 09АП-3047/2023 № 09АП-3048/2023  

Москва Дело № А40-171885/14   15 марта 2023 года  

Резолютивная часть постановления объявлена 02 марта 2023 года  Постановление изготовлено в полном объеме 15 марта 2023 года  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи А.С. Маслова, судей Ж.В. Поташовой и М.С. Сафроновой при ведении протокола помощником судьи Е.А. Пузраковой, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ПАО «Т ПЛЮС»,  конкурсного управляющего ОАО «Группа Е4» на определение Арбитражного суда  города Москвы от 23.12.2022 по делу № А40-171885/14, вынесенное судьей  А.А. Пешехоновой в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО «Группа Е4»,  

об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности; 

при участии в судебном заседании:  

от ООО «Нефтесервис» - ФИО1 – по дов. от 27.02.2023  от ПАО «Т ПЛЮС» – ФИО2, ФИО3 по дов. от 22.02.2022,  

от ПАО «ВТОРАЯ ГЕНЕРИРУЮЩАЯ КОМПАНИЯ ОПТОВОГО РЫНКА 

ЭЛЕКРОЭНЕРГИИ» - ФИО4 по дов. от 26.05.2022,  от ФИО5 – ФИО6 по дов. от 31.10.2022,  

от АО «Альфа-Банк» - ФИО7 по дов. от 15.03.2021,  от конкурсного управляющего ОАО «Группа Е4» - ФИО8  

по дов. от 06.06.2022, от ФИО9 – ФИО10 по дов. от 21.05.2021, от ФИО11 – ФИО12 по дов. от 31.01.2022 от Редельяко Холдингс ЛТД. – ФИО13 по дов. 08.09.2021, ФИО14 по дов. от 08.09.2021 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 28.10.2016 (дата оглашения  резолютивной части) должник Открытого акционерного общества «Группа Е4» (ОГРН  

<

***>, ИНН 

<

***>; 123610, 

<

...>,  подъезд 9) признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто  

конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим  утвержден ФИО15.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.06.2022  ФИО15 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного  управляющего АО «Группа Е4».  

Конкурсным управляющим АО «Группа Е4» утверждена ФИО16.  

Протокольным определением от 20.03.2019 объединено рассмотрение заявления  конкурсного кредитора РЕДЕЛЬЯКО ХОЛДИНГС ЛТД (Redeliaco Holdings LTD) о  привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9,  ФИО5 и ФИО11 и заявление  конкурсного кредитора АО «АЛЬФА-БАНК» о привлечении к субсидиарной  ответственности по денежным обязательствам АО «Группа Е4» ФИО9, ФИО5, ФИО11.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019 объединено в  одно производство рассмотрение заявления конкурсного управляющего должника о  привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности с  заявлением ПАО «Т Плюс» о привлечении контролирующих должника лиц к  субсидиарной ответственности, заявлением конкурсного кредитора РЕДЕЛЬЯКО  ХОЛДИНГС ЛТД (Redeliaco Holdings LTD) о привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО9, ФИО5  и ФИО11 и заявлением конкурсного кредитора АО «АЛЬФА- БАНК» о привлечении к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам  АО «Группа Е4» ФИО9, ФИО5,  ФИО11.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.09.2019 объединено в  одно производство рассмотрение заявления ФИО17 о  привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности с  заявлением конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих  должника лиц к субсидиарной ответственности, заявлением ПАО «Т Плюс» о  привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности,  заявлением конкурсного кредитора РЕДЕЛЬЯКО ХОЛДИНГС ЛТД (Redeliaco Holdings  LTD) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9,  ФИО5 и ФИО11 и заявлением  конкурсного кредитора АО «АЛЬФА-БАНК» о привлечении к субсидиарной  ответственности по денежным обязательствам АО «Группа Е4» ФИО9, ФИО5, ФИО11.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.01.2020 объединено в  одно производство рассмотрение заявления ООО «СУПТР-10» о привлечении  контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности с заявлением  ФИО17 о привлечении контролирующих должника лиц к  субсидиарной ответственности, заявлением конкурсного управляющего должника о  привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности,  заявлением ПАО «Т Плюс» о привлечении контролирующих должника лиц к  субсидиарной ответственности, заявлением конкурсного кредитора РЕДЕЛЬЯКО  ХОЛДИНГС ЛТД (Redeliaco Holdings LTD) о привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО9, ФИО5  и ФИО11 и заявлением конкурсного кредитора АО «АЛЬФА- БАНК» о привлечении к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам  АО «Группа Е4» ФИО9, ФИО5,  ФИО11.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.12.2022 отказано в  удовлетворении заявлений АО «Альфа-Банк», РЕДЕЛЬЯКО ХОЛДИНГС ЛТД,  ПАО «Т Плюс», конкурсного управляющего должника, ФИО17, ООО «СУПТР-10» о привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО9, ФИО5, ФИО11 по обязательствам Акционерного общества «Группа Е4».  

Не согласившись с определением суда первой инстанции от 23.12.2022,  ПАО «Т ПЛЮС», конкурсный управляющий ОАО «Группа Е4» обратились с  апелляционными жалобами, в которых просят названное определение Арбитражного  суда города Москвы отменить, принять по спору новый судебный акт.  

В судебном заседании представители ПАО «Т ПЛЮС», конкурсного  управляющего ОАО «Группа Е4» доводы своих апелляционных жалоб поддержали по  мотивам, изложенным в них. По жалобам друг друга высказали разные правовые  позиции.  

Представитель АО «Альфа-Банк» поддержал обе жалобы. Представитель ООО «Нефтесервис» поддержалт жалобу ПАО «Т ПЛЮС». 

Представитель Редельяко Холдингс ЛТД. поддержал жалобу конкурсного  управляющего.  

Представители ответчиков возражали на доводы апелляционных жалоб, указывая  на их необоснованность. Просили определение суда оставить без изменения, а  апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266, 268 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции  не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены или  изменения определения арбитражного суда, принятого в соответствии с действующим  законодательством Российской Федерации.  

Как следует из материалов дела, доводы аявлений АО «Альфа-Банк»,  РЕДЕЛЬЯКО ХОЛДИНГС ЛТД, ПАО «Т Плюс», конкурсного управляющего  должника, ФИО17, ООО «СУПТР-10» сводятся к  следующим обстоятельствам:  

- под влиянием ответчиков должник ввел своих кредиторов в заблуждение  путем манипулирования данными своей отчетности и скрыл от них факт  неплатежеспособности. В частности, заявители считают, что должник в 2013 году  приобрел акции пяти своих дочерних компаний по завышенной цене, в результате чего  добился искусственного увеличения данных о своих активах в бухгалтерской  отчетности, а также недобросовестно получил кредиты, которые не имел возможности  вернуть;  

 - должник предоставлял необоснованные обеспечения и выдавал займы своим  дочерним компаниям по условиям, несопоставимым с условиями заключенных  должником кредитных договоров. В последующем должник не предпринимал действий  по взысканию дебиторской задолженности, что привело к причинению вреда ему и его  кредиторам;  

- должник заключал незаконные сделки, которые причинили вред ему и его  кредиторам;  

- должник нецелевым образом израсходовал кредитные денежные средства,  полученные на основании кредитных соглашений;  

- должник допустил незаконное бездействие, выразившееся в непредъявлении  им исков к подрядчикам, виновным в нарушении обязательств по договору должника с  ОАО «Фортум»;  

- осуществлял незаконную модель хозяйственной деятельности,  выражающуюся в наращивании невозможной к возврату кредиторской задолженности  в условиях ухудшения финансового состояния.  

Конкурсный управляющий в своем заявлении также указывал на не исполнение  ФИО9 обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской  и иной документации.  

Также заявители указывают на не исполнение ответчиками обязанности по  подаче в арбитражный суд заявления о признании АО «Группа Е4» несостоятельным  (банкротом).  

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявлений АО «Альфа- Банк», РЕДЕЛЬЯКО ХОЛДИНГС ЛТД, ПАО «Т Плюс», конкурсного управляющего  должника, ФИО17, ООО «СУПТР-10» о привлечении к  субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО5, ФИО11 по обязательствам Акционерного  общества «Группа Е4», исходил из недоказанности совокупности обязательных  условий, при наличии которых возможно привлечение к субсидиарной ответственности  по обязательствам должника.  

 Суд апелляционной инстанции соглашается с таким выводом Арбитражного  суда города Москвы.  

В отношении доводов ответчиков о пропуске заявителями сроков исковой  давности для подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности суд  приходит к следующим выводам.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу  заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным  статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры,  применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный  управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или  комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника,  работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется  задолженность, или уполномоченные органы.  

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о  привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой,  может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу  такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих  оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со  дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве  либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и  не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие,  являющиеся основанием для привлечения к ответственности.  

Исходя из обстоятельств дела, суд первой инстанции установил следующие  обстоятельства и пришел к следующим выводам.  

Сведения о руководящем составе должника, аффилированных лицах холдинга  должника публиковались как должником, так и его дочерними компаниями в рамках  обязанности по раскрытию информации на сайтах www.edisclosure.ru,  https://egrul.nalog.ru/ и компаний холдинга Должника, т.е. являлись общедоступными.  

Помимо этого, должник, как и временный управляющий, представлили  указанную информацию в материалы банкротного дела в процедуре наблюдения.  Процедура длилась почти полтора года (с 10.06.2015 по 28.10.2016), то есть у  кредиторов должника было достаточно времени для ознакомления с  соответствующими сведениями.  

Используемые заявителями, в частности первым заявителем АО «Альфа-Банк»,  документы - доказательства были получены кредитными организациями Должника еще  до начала его процедуры банкротства во время исполнения Должником своих  информационных обязанностей в рамках кредитных договоров от 2013 г. и 2014 г. В  частности, в материалах кредитного досье Должника в АО «Альфа-Банк» содержалась  

документация (справки и письма), касающаяся бенефициаров группы Должника, на  которых строят свою позицию заявители. Указанное следует из истребованных судом  материалов кредитного досье из АО «Альфа-Банк», а также пояснений самой  кредитной организации от 03.08.2022.  

При доказывании наличия у ФИО11 статуса контролирующего лица  заявители также ссылаются на публикации СМИ. Однако публикации, связывающие  данного ответчика и Должника, имелись в публичном доступе с 2013 года.  

Решение Верховного суда Британских Виргинских островов, на которое  ссылаются заявители как на доказательство наличия у ФИО11 статуса  контролирующего лица, не содержит сведений о признании данным ответчиком за  собой статуса бенефициара компании «Фреско Файненшэл Лтд» и Должника. Так, в  дело представлен допустимый, достоверный, нотариально заверенный перевод  указанного судебного акта, согласно которому п. 3 решения ВС БВО не содержит  формулировок и сведений, на которые ссылается АО «Альфа-Банк».  

Также суд отметил, что указанное решение было изготовлено и опубликовано  10.06.2016.  

Как следует из материалов дела и не опровергнуто заявителями, еще временный  управляющий должника имел в своем распоряжении первичную документацию  банкрота, а также данные его бухгалтерского учета и отчетности. Также в процедуре  наблюдения данная документация представлялась в материалы основного банкротного  дела 01.07.2015 и 26.10.2016, а также в адрес ФНС России 16.02.2016.  

При этом в случае недостаточности переданной информации временный  управляющий имел возможность через суд запросить необходимые сведения от  руководителей должника, а также запросить у банков материалы кредитных досье для  анализа обстоятельств банкротства.  

Также арбитражный управляющий обязан выполнить анализ всех сделок  должника на предмет соответствия их закону.  

Из материалов дела следует, что все сделки должника, вменяемые ответчикам,  были проанализированы и отображены в отчете по результатам анализа финансового  состояния Должника от 20.10.2016, заключениях по итогам анализа сделок Должника с  их перечислением и условиями и признаков преднамеренного и фиктивного  банкротства Должника, справке по дебиторской и кредиторской задолженности  Должника на 30.04.2015, а также в приложениях к указанным документам.  Приведенные документы были представлены кредиторам на собрании кредиторов  Должника от 20.10.2016, а также приобщены в материалы основного банкротного дела.  

Таким образом, с учетом обстоятельств настоящего дела и длительности  процедуры наблюдения (1,5 года) все заявители узнали или должны были узнать о  фактических основаниях своих требований не позднее 20.10.2016 (дата проведения  первого собрания кредиторов должника).  

Первое заявление о субсидиарной ответственности было подано заявителем  АО «Альфа-Банк» 21.12.2018 то есть с пропуском однолетнего срока исковой давности,  отсчитываемого применительно к обстоятельствам настоящего дела с 28.10.2016 (дата  введения конкурсного производства), установленного редакцией 134-ФЗ.  

Согласно правовому подходу Верховного Суда Российской Федерации и иных  судов, запрещается увеличивать срок давности по спорам о субсидиарной  ответственности, если к моменту принятия новой редакции с большим сроком исковая  давность не была пропущена (определения Верховного Суда Российской Федерации  от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412, от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480, от 30.09.2019   № 305-ЭС19-10079, постановления АС Московского округа от 28.04.2021 по делу   № А40-143460/2017, от 21.01.2020 по делу № А40-136190/2015, от 25.06.2020 по делу   № А41-35652/2013, от 14.08.2019 по делу № А41-4716/2011 (определением Верховного  Суда Российской Федерации от 10.12.2019 № 305-ЭС19-18540 отказано в передаче  

дела), постановление Арбитражного суда Уральского округа от 01.10.2019 по делу   № А60-43945/2013 (определением Верховного Суда Российской Федерации  от 28.01.2020 № 309-ЭС18-16241(3) отказано в передаче дела), постановление  Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 10.01.2019 по делу   № А27-26145/2015 (определением Верховного Суда Российской Федерации  от 28.03.2019 № 304-ЭС17-20129(3) отказано в передаче), постановление Арбитражного  суда Северо-Кавказского округа от 16.12.2019 по делу № А32-11738/2013,  постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 15.01.2019 по делу   № А56-2498/2014, постановление Арбитражного суда Центрального округа  от 18.06.2020 по делу № А14-14301/2015, постановление Арбитражного суда  Дальневосточного округа от 17.12.2018 по делу № А73-9089/2015).  

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.07.2011   № 20-П, на которое ссылается заявитель, неприменимо в настоящем споре, поскольку  указанный судебный акт посвящен договорным отношениям, а не обязательствам,  возникшим из причинения вреда (в т.ч. субсидиарной ответственности).  

Судом признан несостоятельным довод ПАО «Т Плюс» о том, что в настоящем  споре течение годичного срока давности начнется с момента завершения реализации  имущества должника.  

Согласно редакции 73-ФЗ удовлетворение иска о привлечении к субсидиарной  ответственности происходило с вынесением одного (итогового) судебного акта, в  котором должен был быть установлен точный размер такой ответственности, равный  разнице между всеми требованиями, включенными в реестр требований кредиторов, и  денежными средствами, вырученными от реализации конкурсной массы.  

Однако уже с 30.06.2013 вступила в силу редакции 134-ФЗ, изменившая  процессуальные нормы, регулирующие порядок предъявления и рассмотрения иска о  субсидиарной ответственности.  

Так, согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции 134-ФЗ право  на предъявление иска о субсидиарной ответственности у управомоченного лица  возникает с момента, когда такое лицо узнало о наличии оснований для субсидиарной  ответственности, но не ранее даты введения конкурсного производства.  

При этом знание точного размера субсидиарной ответственности с момента  вступления в силу редакции 134-ФЗ не требуется (п. 59 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53).  

Если деликт совершен в период действия 73-ФЗ, но к моменту, когда  арбитражный управляющий и (или) кредитор узнал о фактах-основаниях субсидиарной  ответственности, действует другая редакция Закона о банкротстве, позволяющая  подать иск о субсидиарной ответственности до реализации имущества банкрота, срок  давности исчисляется со дня получения права на подачу заявления (п. 21 «Обзора  практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018)» (утв. Президиумом  Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018), определения Верховного Суда  Российской Федерации от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480, от 15.02.2018 № 302-ЭС14- 1472(4,5,7)).  

Судом в настоящем споре установлено, что обо всех обстоятельствах –  основаниях субсидиарной ответственности, на которые указывают заявители, они  узнали или должны были узнать не позднее 28.10.2016, то есть, в период действия  редакции 134-ФЗ.  

Следовательно, момент отчета срока давности для иска о субсидиарной  ответственности должен был начаться не позднее 28.10.2016 (момент введения  процедуры конкурсного производства должника), а не с даты окончательного  формирования конкурсной массы должника.  

Довод конкурсного управляющего о том, что он только 21.12.2018 получил от  АО «Альфа-Банк» информацию о бенефициарном владении Должником со стороны  

ФИО11 и ФИО5, признаны судом не имеющими значения для  определения момента начала течения срока исковой давности в настоящем споре.  

Суд отметил, что вывод АО «Альфа-Банк» о том, что бенефициарными  владельцами Должника являются ФИО11 и ФИО5 основан на данных,  полученных из открытых источников в сети интернет или при кредитовании должника.  При этом конкурсный управляющий должника не поясняет, в связи с чем у него, а  равно у временного управляющего отсутствовала возможность проанализировать  сведения о бенефициарных владельцах должника путем изучения информации,  содержащейся в открытых источниках, а равно запроса сведений у АО «Альфа-Банк».  

При этом отсутствие информации о бенефициарах в любом случае не  препятствовало подаче заявления о субсидиарной ответственности в отношении  ФИО9 Действующее законодательство не содержит указания на то, что подача  заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в отношении отдельного  лица невозможна до установления всех контролирующих должника лиц.  

Также судом первой инстанции обоснованно отклонены доводы конкурсного  управляющего должника о том, что он не мог прийти к однозначному выводу о  невозможности погашения требований всех кредиторов должника до инвентаризации и  реализации значительной части его активов, а также оспаривания сделок. Конкурсный  управляющий полагает, что вследствие этого он не располагал сведениями о наличии  состава для подачи заявления о субсидиарной ответственности.  

Факт судебного признания должника банкротом и открытия в отношении него  процедуры конкурсного производства сам по себе свидетельствует о том, что  существует недостаточность конкурсной массы для расчетов со всеми кредиторами  (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2021 № 307-ЭС20- 22954.).  

При этом конкурсный управляющий не представил подтвержденных  доказательствами данных и расчетов, согласно которым к моменту введения  конкурсного производства были основания считать, что Должник являлся  платежеспособным и мог погасить все свои обязательства.  

Также судом отклонен довод управляющего о том, что он получил  документацию должника от его последнего руководителя ФИО18 только к  июлю 2017 года, т.е. спустя 9 месяцев с момента признания АО «Группа Е4» банкротом  (28.10.2016), поскольку конкурсный управляющий не представил пояснений, каких  документов ему не хватало для выполнение своих функций, и почему он не мог  получить соответствующие сведения через суд от ФИО18 и (или) из иных  источников (от временного управляющего или у АО «Альфа-Банк»).  

На основании изложенного, суд пришел к выводу о пропуске заявителями срока  исковой давности для подачи заявления о субсидиарной ответственности в отношении  ответчиков.  

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для переоценки  выводов суда первой инстанции в данной части.  

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является  разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы  о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения  вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся  основанием для их привлечения к ответственности) При этом поскольку настоящее  заявление подано после 01.07.2017 при рассмотрении настоящего заявления подлежат  применению процессуальные нормы главы III.2 Закона о банкротстве (определение  Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации  от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006).  

Согласно обстоятельствам настоящего дела и заявленным требованиям  ответчикам вменяются действия и бездействие должника, совершенные в период с  

15.07.2013 (дата заключения должником первого кредитного договора после  постановки на баланс акций, приобретенных по первой сделке) по 30.12.2014.  

В спорный период материально-правовые нормы Закона о банкротстве,  регулирующие отношения по привлечению к субсидиарной ответственности,  действовали в редакции Федерального закона № 73-ФЗ, с учетом изменений,  внесенных Федеральным законом от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в  отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия  незаконным финансовым операциям».  

Согласно правовой позиции Судебной коллегии по экономическим спорам  Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной в Определении от 25  сентября 2020 № 310- ЭС20-6760 предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10  Закона о банкротстве презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало  выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1  статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, не применяется в случае,  если подобная презумпция в подлежащих применению редакциях Закона  отсутствовала, однако это не означает, что при доказывании в общем порядке (статья  65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) наличия контроля  у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику  обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на  приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. Несмотря на то, что подобные  факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию  контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности  обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на данные  обстоятельства ссылался участник судебного спора.  

Как отмечено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам  Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079,  предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции  Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к  субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие  поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от  предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания  ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора  вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых  подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего  законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм  материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротств»  (далее -постановление № 53).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не  предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального  закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или  юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих  возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия  арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать  обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом  определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их  условий.  

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано  иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это  лицо:  

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника,  членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом  ликвидационной комиссии;  

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами  распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного  общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с  ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в  общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать  (избирать) руководителя должника.  

Согласно материалам дела, ФИО9 в период с 03.09.2012  по 16.06.2015 осуществлял полномочия единоличного исполнительного органа  должника. Назначен Генеральным директором АО «Группа Е4» решением Совета  директоров от 03.09.2012. В последствии, в связи с утверждением изменений в Устав  АО «Группа Е4» ФИО9 решением Совета директоров от 27.09.2012 назначен  Президентом АО «Группа Е4».  

Заявители указывают, что ФИО5 и ФИО11, находившиеся до 2016 в браке, являлись стопроцентными  конечными бенефициарами АО «Группа Е4» ввиду прямого и косвенного владения  акциями компании юрисдикции Республики Кипр EFORD ASSET MANAGEMENT  LIMITED (Эфорг Эссет Менеджмент Лимитед), которая в период с 31.05.2007 по  09.06.2015 являлась акционером АО «Группа Е4».  

ФИО11 в период с 29.12.2008 по 16.01.2012 входил в Совет директоров  должника, что подтверждается опубликованными в открытом доступе изменениями в  список аффилированных лиц должника от 09.02.2012, представленными в материалы  дела АО «АЛЬФА-БАНК»  

ФИО5 была указана в ряде документов в качестве бенефициарного  собственника Компании «Эфорг Эссет Менеджмент Лимитед». Ее бенефициарное  положение в отношении АО «Группа Е4», по мнению кредиторов, подтверждается, в  том числе, анкетой физического лица - бенефициарного владельца от 17.11.2014,  представленной в материалы дела АО «АЛЬФА-БАНК»; размещенной в публичном  доступе информацией о цепочке собственников, включая бенефициаров (в том числе  конечных), и/(или) о составе исполнительных органов ОАО «Е4- Центрэнергомонтаж»,  согласно которой в подтверждение статуса Е.В. Сиротенко как акционера ОАО «Е4- Центрэнергомонтаж» было предоставлено письмо-декларация о бенефициарном  собственнике Компании «Эфорг» от 17.02.2012.  

Заявители указывают, что ответчики в силу косвенного владения акциями  Должника и занятия управляющих должностей в структуре должника и его акционеров  были в состоянии определять действия должника и извлекать выгоду для себя и  контролируемой группы компаний из цепочки последовательных сделок по выводу  активов из должника.  

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение  требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия  контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по  обязательствам должника.  

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное,  предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие  действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы  одного из следующих обстоятельств: - причинен существенный вред имущественным  правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо  одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких  сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3  настоящего Федерального закона.  

Согласно пункту 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 1  пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли  предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными,  если:  

1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 

2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по  результатам его рассмотрения не вынесен;  

 3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с  истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что  другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения  сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку  неплатежеспособности или недостаточности имущества.  

В силу пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации если  несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями  (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами,  которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо  иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае  недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная  ответственность по его обязательствам.  

Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой  Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с  ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного  несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые  имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным  образом имеют возможность определять его действия (часть вторая п. 3 ст. 56), суд  должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной  ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство)  юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.  

Из содержания указанных правовых норм следует, что необходимым условием  для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на  учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для  должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия,  является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили  причиной банкротства должника.  

При таких обстоятельствах, применение всех изложенных норм допустимо при  доказанности следующих обстоятельств: надлежащего субъекта ответственности,  которым является собственник, учредитель, руководитель должника, иные лица,  которые имеют право давать обязательные для должника указания либо иным образом  имеют возможность определять его действия; факта несостоятельности (банкротства)  должника, то есть признания арбитражным судом или объявлении должником о своей  неспособности в полном объеме удовлетворять требования кредиторов по денежным  обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей;  наличием причинной связи между обязательными указаниями или действиями  указанных лиц и фактом банкротства должника, поскольку они могут быть привлечены  к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность  (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.  

Возложение на них ответственности за бездействие исключается. 

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью заявителя,  заявившего соответствующее требование.  

Заявители в качестве подтверждения своего довода о наступлении объективного  банкротства должника не позднее 31.12.2013 указывают на следующие обстоятельства:  

1) с 2012 года прослеживается ухудшение финансового состояния должника, о  чем свидетельствуют показатели его финансовой активности (коэффициенты  финансовой устойчивости, абсолютной и текущей ликвидности и прочие), которые с  конца 2012 г. были ниже нормативных значений. Также с 31.12.2012 по 31.12.2013  произошло уменьшение на 14% валюты баланса Должника с 41,765 млрд. руб. до  36,169 млрд. руб. соответственно.  

Данные обстоятельства, по мнению заявителей, подтверждает отчет временного  управляющего по результатам анализа финансовой деятельности Должника от  23.06.2016;  

2) Должник осуществил искажение своей отчетности за 2013 г., произведя  искусственное увеличение активов.  

Указанное, по мнению заявителей, произошло путем постановки на баланс  должника акций, приобретенных по завышенной (нерыночной) цене, отражения  операций с фирмами-однодневками, имитацией должником реализации своих ценных  бумаг, а также неотражением резервов по сомнительным долгам;  

3) Должник с начала 2014 года перестал осуществлять свою хозяйственную  деятельность, на которую в том числе получал целевые кредиты.  

несмотря на наличие финансовых проблем, должник продолжал наращивать  свою кредиторскую задолженность за счет кредитных обязательств в период после  2013 года.  

Судом первой инстанции обоснованно отклонены указанные доводы в связи со  следующим.  

Приводимый заявителями коэффициентный анализ деятельности должника  отражает наличие у Должника следующих финансовых затруднений: увеличение доли  кредитных средств среди источников финансирования, невозможность моментального  исполнения Должником всех своих обязательств и уменьшение размера активов.  

Вместе с тем, исходя из приведенного законодательного регулирования само по  себе несоответствие показателей финансовой деятельности компании нормативным  критериям и даже наличие формальных признаков банкротства, установленных  Законом о банкротстве, не свидетельствует о наступлении объективного банкротства.  

В финансовом анализе должника, на который ссылаются заявители, отсутствует  вывод о наличии у Должника признаков объективного банкротства в период с конца  2012 по начало 2014 года.  

В материалах дела имеется сравнительный анализ коэффициентов и иных  показателей финансовой деятельности Должника с его крупнейшими конкурентами по  отрасли (стр. 19-28 рецензия независимого аудитора от 17.09.2020). Согласно данному  исследованию финансовые показатели Должника были сопоставимы с данными  лидеров рынка. При этом указанные выводы заявителями оспорены не были.  

Помимо этого, бухгалтерские балансы должника свидетельствуют о том, что на  31.03.2014 общество не обладало признаками объективного банкротства.  

Сам по себе факт того, что некоторые показатели финансовой деятельности  должника в 2012 и 2013 годах были ниже его лучших значений, достигнутых в иные  периоды, не свидетельствует об объективном банкротстве должника.  

Также заявители не доказали факты искажения должником данных своей  бухгалтерской отчетности и (или) введения кредиторов должника в заблуждение  относительно его финансового положения.  

В рамках настоящего обособленного спора определением суда от 11.06.2021  была назначена судебная (оценочная) экспертиза для определения рыночной стоимости  пакета акций пяти дочерних компаний (ОАО «Сибирский ЭНТЦ», ОАО  

«СИБТЕХЭНЕРГО», ОАО «Е4- Центрэнергомонтаж», ЗАО «СибКОТЭС», АО  «Буреягэсстрой»), приобретенных должником в течение 2013.  

Согласно представленному заключению эксперта, рыночная стоимость спорного  пакета акций ОАО «Сибирский ЭНТЦ» – 1 215 347 000,00 руб.; рыночная стоимость  спорного пакета акций ОАО «СИБТЕХЭНЕРГО» – 442 765 000,00 руб.; рыночная  стоимость спорного пакета акций ОАО «Е4-Центрэнергомонтаж» – 1 168 901  000,00 руб.; рыночная стоимость спорного пакета акций ЗАО «СибКОТЭС» – 757 100  000,00; рыночная стоимость спорного пакета акций АО «Буреягэсстрой» – 634 757  000,00 руб.  

По ходатайству АО «Альфа-Банк» суд вызвал эксперта ФИО19 для  опроса в судебном заседании. В ходе судебного заседания от 16.08.2022 эксперт  ответил на вопросы сторон спора, касающиеся проведенного экспертом исследования  

По результатам судебной экспертизы установлено, что должник приобрел и  поставил акции обществ на баланс по стоимости на 6,3% ниже, чем их оценил эксперт  (итоговая цена по сделкам –3 952 051 313,10 руб., рыночная цена по отчету эксперта – 4  218 870 000 руб.). Следовательно, должник фактически отразил акции обществ на  балансе в соответствии с их рыночной стоимостью  

При этом согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации  отклонение фактической стоимости имущества от установленной оценщиком  рыночной цены на 30% не свидетельствует о злоупотреблении правом сторонами  сделки или причинении вреда кредиторам должника (определения ВС РФ от 23.12.2021   № 305-ЭС21-19707, от 05.05.2022 № 306-ЭС21-4742, от 21.11.2019 № 306-ЭС19-12580).  О таких фактах, согласно правовой позиции ВС РФ, можно утверждать лишь при  кратном превышении фактической цены над рыночной (определение ВС РФ от  23.12.2021 № 305-ЭС21-19707, абз. 3 п. 93 постановления Пленума ВС РФ от  23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой  ГК РФ», абз. 7 п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых  вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического  лица»).  

Также судом обоснованно отмечено, что даже если бы сделки были совершены  по завышенной стоимости, это бы не свидетельствовало о введении контрагентов  должника в заблуждение относительно его имущественного положения.  

Так, последняя из сделок была совершена 20.12.2013. 

В то же время в пункте 5.7 пояснений к годовой отчетности должника за 2013  год прямо указано, что финансовые вложения, к которым относятся в том чилсе, акции  указанных обществ, отражены в отчетности в соответствии с фактическими затратами,  рыночная стоимость акций не определялась. Указанный факт раскрыт должником в  публичном доступе на портале по раскрытию корпоративной информации www.e- disclosure.ru, а также перед банками при получении кредитов (протокол выемки  документов у АО «Альфа-Банк», список приложений к ходатайству АО «Альфа-Банк»  о приобщении документов).  

При этом кредитные организации при определении категории качества кредита  были обязаны проверить поступившую к ним отчетность в силу прямой обязанности,  установленной ЦБ РФ («Положение о порядке формирования кредитными  организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к  ней задолженности», утв. Банком России 26.03.2004 № 254-П, «Методологические  рекомендации Банка России к Положению Банка России, «О порядке предоставления  (размещения) кредитными организациями денежных средств и их возврата  (погашения)» от 31.08.1998 года № 54-П», утв. Банком России 05.10.1998 № 273-Т).  Факт проверки отчетности также подтверждается кредитным досье Должника,  истребованным судом от заявителя АО «Альфа-Банк».  

Довод заявителей о том, что должник произвел искажение своей бухгалтерской  отчетности иными способами, не подтвержден материалами дела.  

Ссылки заявителей на заключение эксперта № 12/3- 271, сделанного при  проведении финансово-аналитической экспертизы в рамках уголовного дела № 315744  на стадии предварительного следствия, также обоснованно отклонены судом.  

Судом обоснованно отмечено, что обстоятельства, установленные в ходе  проведения предварительного следствия, не имеют преюдициальной силы в отсутствие  вступившего в законную силу приговора суда при рассмотрении арбитражного дела и  должны проверяться и устанавливаться на общих основаниях. Между тем, заявители не  представили каких-либо доказательств, подтверждающих вывод предварительного  следствия о наличии указанных фактов фальсификации отчетности Должника.  

Исходя из статей 9, 65, 71 и 82 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации при наличии у сторон спора разных позиций по стоимости  спорного имущества, приоритет должен отдаваться той оценке, которая будет  установлена в ходе судебной экспертизы (определения ВС РФ от 20.06.2016 № 305- ЭС15-10323, от 13.09.2022 № 30-КГ22-8-К5, постановление АС Северо-Кавказского  округа от 23.06.2021 № Ф08-4354/2021 по делу № А32-42830/2020.).  

Такой подход связан в том числе с тем, что достоверность заключения судебного  эксперта, в отличие от обычного оценщика подтверждается взятием с эксперта  подписки об уведомлении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного  заключения (часть 4 статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации).  

Судом были отклонены отчеты об оценке ООО «ИнвестТорги», выполненные во  внесудебном порядке по заказу ПАО «Т Плюс», поскольку оценщик произвел оценку  меньшего количества акций, чем фактически было приобретено должником по сделкам.  Также перед оценщиком были поставлены иные вопросы, чем при выполнении  судебной экспертизы по настоящему делу. Помимо этого, в дело представлены  доказательства того, что выводы оценщика ООО «ИнвестТорги» противоречат данным  отчетности.  

Возражая против доводов истца о возможности привлечения к субсидиарной  ответственности, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а  именно, что он действовал разумно и добросовестно (определение ВС РФ от 18.08.2022   № 305-ЭС17- 12877 (6), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)), от 25.08.2020 № 307- ЭС20-180).  

Поэтому при рассмотрении настоящей категории споров суд обязан установить,  что причиной банкротства являются недобросовестные действия ответчика, исключив  при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового  положения должника, такие как: «рост курса валют, увеличение ставок по кредитам,  снижение покупательского спроса и, как следствие, уменьшение торговой выручки»,  неплатежеспособность части компаний из группы должника, приведшая по цепочке к  банкротству всего холдинга (определения ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от  25.03.2021 № 310-ЭС20-18954).  

Также суд обязан проверить, имелся ли у контролирующих должника лиц  разумный экономический план по выходу из кризисной ситуации, соответствовал ли  этот план обычному предпринимательскому риску (п. 18 Постановления Пленума ВС  РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», абз. 2 п. 1  Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах  возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»,  определение ВС РФ от 25.03.2021 № 310-ЭС20-18954).  

При этом «наличие антикризисной программы (плана) может подтверждаться не  только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью  

иных доказательств (например, перепиской с контрагентами, протоколами совещаний и  т.п.)» (определение ВС РФ от 25.03.2021 № 310-ЭС20-18954).  

Таким образом, установление судом того, что причины банкротства  обусловлены объективными факторами, а должник осуществлял реализацию разумного  плана по выходу из кризиса, является основанием для отказа в привлечении  контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.  

Согласно материалам дела Должник являлся головной компанией крупнейшего в  Российской Федерации холдинга, специализирующегося на строительстве в сфере  промышленной энергетики. При этом в период с 2013 по 2014 деятельность должника  осуществлялась в рамках разумного экономического плана, позволяющего даже при  частичной его реализации продолжить ему свою хозяйственную деятельность и  погасить все обязательства.  

Так, в период с 2013 по конец 2014 должник сопровождал не менее 12 крупных  строительных проектов. Завершение реализации данных проектов позволяло должнику  погасить свои заемные обязательства, что не оспаривают заявители спора.  

Кроме того, должник предпринимал действия по поиску новых проектов и  увеличение своей прибыли.  

Данный факт подтверждается тем, что количество заказчиков и покупателей  должника с 2013 по 2014 годы выросло на 37,4 % (приложения № 11, 31 к отчету о  финансовом анализе Должника от 23.07.2016). При этом ожидаемая прибыль должника  от проектов составляла 2,7 млрд. руб., чего было бы достаточно для погашения  текущих обязательств общества в спорный период (справки о доходности проектов и  степени их готовности). Помимо этого, в 2014 году должник был допущен к участию в  4 крупных строительных тендерах на сумму порядка 36 млрд. руб.  

Также с 2013 года должник активно предпринимал меры по привлечению  инвестиций в свой бизнес. Так, АО «Группа Е4» провело успешные переговоры и  достигло письменных договоренностей с ГК «Росатом» о создании совместного  предприятия. Согласно данному проекту холдинг Должника получал доступ к новым  заказам на российском и зарубежном рынках атомной энергетики, крупнейшим  участником на которых являлась ГК «Росатом» (письменные пояснения ответчика  ФИО9 от 22.04.2021, соглашение о намерениях между Должником и ГК  «Росатом», переписка Должника с АО «Альфа-Банк» и иными банками за 2013–2014  года по поводу создания Должником и ГК «Росатом» совместного предприятия,  соглашениями о конфиденциальности от февраля 2014 г. между Должником и банками,  в рамках которых Должник передал подписанные экземпляры соглашения о  намерениях между Должником и ГК «Росатом» от 27.12.2013).  

Из представленных в дело доказательств следует, что в рамках реализации  договоренностей о создании совместного предприятия к сентябрю 2014 были  выполнены как минимум следующие мероприятия: сторонами подготовлена и  составлена финансовая модель сделки, 27.12.2013 подписано соглашение, письменно  закрепляющее достигнутые договоренности; должник увеличил степень контроля в  своих ДЗО до необходимых для реализации проекта величин; проведен юридический  аудит активов, участвующих в проекте; согласован проект соглашения акционеров  совместного предприятия; подготовлен пакет документов, необходимых для одобрения  на заседании коллегиального органа ГК «Росатом» для выполнения финальных  договоренностей. Завершение сделки планировалось сторонами к концу 2014  (соглашение о намерениях между Должником и ГК «Росатом», переписка должника с  представителями ГК «Росатом», а также ЗАО «Глобэксбанк» и АО «Альфа-Банк»).  

Реализация совместного предприятия позволяла должнику полностью погасить  свои денежные обязательства и кратно увеличить размер прибыли. Именно в связи с  высокой доходностью данного проекта все кредиторы – банки были готовы пойти на  

реструктуризацию кредиторской задолженности и изменение кредитных условий  (переписка должника с кредитными организациями).  

Вопреки доводам заявителей материалы дела свидетельствуют о том, что в  Спорный период должник предпринимал меры по взысканию дебиторской  задолженности, и до конца 2014 года деятельность должника позволяла ему возвращать  кредиторскую задолженность.  

Так, в дело представлены доказательства сокращения дебиторской  задолженности должника в 2013 году по сравнению с 2012 г. на 15,5 %, а также  совершения должником действий, направленных на взыскание дебиторской  задолженности и после 2013 (стр. 18 рецензии независимого аудитора от 17.09.2020,  представленной ФИО9, таблица мероприятий должника по взысканию  дебиторской задолженности, судебные акты).  

С марта 2014 года в отношении Российской Федерации были введены  экономические санкции, вследствие которых российским компаниям был ограничен  доступ к зарубежным кредитованию и технологиям. Указанное вместе с 40% падением  цен на нефть привело к экономическому кризису и двукратному обесцениванию рубля  по отношению к резервным валютам, а также трехкратному увеличению ключевой  ставки.  

Данные факторы обусловили сокращение спроса на рынке, на котором  участвовал Должник, а также многократный рост расходов российских строительных и  инжиниринговых компаний на обслуживание кредитов и приобретение иностранного  оборудования (стр. 29 рецензии независимого аудитора от 17.09.2020, представленной  ФИО9). Указанные обстоятельства в совокупности привели к  существенному изменению условий бизнеса и системному кризису на рынке  инжиниринговых услуг в электроэнергетике в период с 2013 по 2015 год.  

В период с 2013 года АО «Группа Е4» продолжало выполнение действий,  необходимых для реализации проекта с ГК «Росатом» и выхода из кризисной ситуации.  

Впоследствии ГК «Росатом» приняла решение об отказе от создания  совместного предприятия с Должником. Помимо этого, с конца 2014 года заказчики  должника начали заявлять об отказе от договоров с ним. В связи с этим контрагенты  должника предъявили к нему многочисленные имущественные иски и заявления о  банкротстве. Также фактическая приостановка текущей деятельности и процедура  банкротства сделали невозможным для должника дальнейшее участие в тендерах на  строительство объектов энергетики.  

Также судом принято во внимание, что ранее в деле о банкротстве  АО «Буреягэсстрой» вступившим в законную силу судебным актом было установлена  разумность части экономического плана должника, действовавшая по отношению к  АО «Буреягэсстрой» (постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от  22.09.2022 по делу № А04-3531/2016).  

Таким образом, материалы дела содержат доказательства, подтверждающие, что  банкротство должника было вызвано внешними факторами (неблагоприятной  рыночной конъюнктурой, экономическим кризисом и существенным изменением  условий ведения бизнеса в отрасли должника). При этом предприятие реализовывало  экономически разумный план, направленный на привлечение инвестиций и увеличение  объемов производства. Указанное создавало правомерные ожидания на преодоление  кризисной ситуации в разумный срок и полное погашение должником свои  обязательства, что препятствует привлечению ответчиков к субсидиарной  ответственности.  

Учитывая изложенное, суд пришел к обоснованному выводу, что банкротство  должника вызвано внешними (экономическими) факторами, при этом должник  реализовывал разумный план по выходу из кризиса.  

Сведения о стратегии Должника по выходу из кризисной ситуации, были  раскрыты перед его кредиторами. Вместе с тем, в силу правовой позиции ВС РФ в  случае, когда реализация экономического плана не защитила предприятие от  банкротства, однако стратегия компания была раскрыта перед основными кредиторами  должника, контролирующие должника лица не могут быть привлечены к  ответственности за нарушение своих информационных обязательств и неподачу  заявления о банкротстве компании (Пункт 15 Обзора судебной практики ВС РФ № 2  (2018) (утв. Президиумом ВС РФ 04.07.2018)).  

Доводы ПАО «Т Плюс» о том, что совокупность приведенных доказательств  является недостаточной для констатации наличия экономического плана и внешних  причин банкротства, а приведенные ФИО9 мероприятия являются  примерами обычной хозяйственной деятельностью и не могли привести к выходу из  кризисной ситуации, по сути, сводятся к несогласию с экономической  целесообразностью действий, предпринятых должником, однако не опровергают  совершение этих действий, оценка которым дана судом.  

В части возражений против обусловленности банкротства должника именно  экономическими причинами заявители не привели конкретных действий, которые были  совершены должником под влиянием ответчиков и привели бы к банкротству  предприятия или возникновению у него убытков.  

В то же время ответчик ФИО9 представил в дело доказательства  возникновения кризиса на рынке должника в предбанкротный период, которые по  существу не оспорены заявителями. Также ответчик указал, каким образом внешние  факторы повлияли на деятельность предприятия и привели к сокращению бизнеса.  

Суд признал представленные доказательства достаточными для констатации  вывода о наступлении банкротства должника именно ввиду экономических факторов.  

Само по себе ухудшение только некоторых показателей (при наличии  улучшений других) и даже общее ухудшение финансового состояния общества по  сравнению с его пиковыми значениями не опровергает вывода суда о том, что  необходимой и достаточной причиной банкротства должника были экономические  факторы.  

Также обоснованно отклонен довод ПАО «Т Плюс» о том, что о возникновении  у должника признаков объективного банкротства к концу 2012 года ввиду  недобросовестных действий контролирующих должника лиц свидетельствует  финансовый анализ, выполненный временным управляющим должника, поскольку в  финансовом анализе прямо сделан вывод о том, что именно «внешние условия оказали  существенное влияние на деятельность организации», а «основным фактором  убыточности деятельности должника были внешние факторы: неблагоприятная  экономическая ситуация в стране, кризис в энергетической отрасли» (абзац 2 стр. 80,  последний абзац стр. 80 – 81 финансового анализа).  

Помимо этого, сам по себе вывод временного управляющего не может служить  достаточным доказательством наличия оснований для субсидиарной ответственности.  

Доводы заявителей о неосуществлении Должником деятельности с начала 2014  года также противоречит материалам дела. а именно: доказательствам выполнения  должником 12 крупных строительных проектов в 2014 году и роста числа заказчиков в  2014 году, доказательствам осуществления должником проекта с ГК «Росатом» о  создании совместного предприятия и доказательствам участия АО «Группа Е4» в 4  крупных тендерах в 2014 году.  

В отношении утверждения ПАО «Т Плюс» о том, что о прекращении  деятельности должника с 2014 года свидетельствуют отказы заказчиков должника от 6  из 12 проектов с его участием, установлено, что отказы были заявлены только в конце  2014 года в связи с возбуждением дела о банкротстве должника, то есть уже после  

наступления признаков объективного банкротства «АО Группа Е4». Доказательств  обратного в материалы дела не представлено.  

Сам по себе высокий размер доли кредитных средств среди источников  финансирования должника не может свидетельствовать о наступлении объективной  неплатежеспособности компании, и не свидетельствует о нарушении закона.  

В отношении довода заявителей о незаконности действий должника по выдаче  обеспечения кредитным организациям суд отмечает следующее.  

Заявители считают незаконными следующие действия должника:  

заключение им договоров залога акций АО «ЭЦМ» от 17.10.2014 с кредитором  АО «АБ «Россия» (в счет обязательств Должника по кредитному договору) и от  20.10.2014 с кредитором АО «Собинбанк» (в счет обязательств дочерней компании  Должника ОАО «ЦЭМ»);  

исполнение им решений третейского суда от 30.12.2014 об обращении  взыскания на акции АО «ЭЦМ» кредиторами АО «АБ «Россия» и АО «Собинбанк».  

Заявители обосновывают незаконность тем, что договоры залога заключены в  счет обеспечения старых обязательств должника и ОАО «ЦЭМ», при этом должник  выдал обеспечение непосредственно перед возникновением признаков банкротства  Должника и ОАО «ЦЭМ». Заявители полагают, что для должника отсутствовала  экономическая целесообразность в совершении оспариваемых действий.  

Ранее в рамках настоящего дела о банкротстве уже оспаривалась законность  указанных договоров залога, однако вступившими в законную силу судебными актами  в заявленных требованиях было отказано с признанием необоснованными доводов,  заявленных в настоящем споре (определения Арбитражного суда города Москвы от  18.12.2019 по настоящему делу).  

Таким образом, заявители не привели доказательств незаконности и  убыточности действий должника, вменяемых в качестве фактического основания  субсидиарной ответственности.  

В отношении довода заявителей о том, что ответчики выводили активы из  должника путем выдачи должником займов своим зависимым компаниям, суд отмечает  следующее.  

Заявители привели список спорных договоров займа, по которым должник  представлял в заем денежные средства своим дочерним компаниям. Заявители считают,  что должник не имел экономических причин для выдачи соответствующих займов,  компании-дебиторы имели невозвраты по предыдущим займам, а Ддолжник не  взыскивал задолженность по займам  

Между тем, из представленных ответчиком ФИО9 доказательств  следует, что одним из способов извлечения должником прибыли из деятельности  своего холдинга являлась выдача займов дочерним компаниям по ставке, на несколько  пунктов превышающей ставку рефинансирования ЦБ РФ, и получение процентов за их  пользование. При этом в период с 2008 по 2014 гг. дочерние компании возвратили  Должнику займы и уплатили проценты по ним на сумму свыше 6 млрд. руб.  

Также в дело представлены доказательства того, что имеющаяся у должника  вексельная дебиторская задолженность была погашена либо включена в реестр  требований должников-дебиторов.  

Также материалы дела подтверждают довод ответчиков о том, что дочерние  компании Должника выплачивали дивиденды, а потому АО «Группа Е4» было  экономически заинтересована в сохранении их деятельности (стр. 42 т. 1, стр. 14 т. 2  заключения судебного эксперта от 28.04.2022).  

Помимо этого, дочерние компании-дебиторы сами по себе представляли для  Должника ценности, так как обладали исключительными на рынке компетенциями и  опытом. Это позволяло Должнику реализовывать проекты в сфере энергетики от  

проектировки объектов до их строительства «под ключ» и являлось его конкурентным  преимуществом (п. 2.2 пояснений ФИО9 от 22.04.2021).  

При этом в деле имеются доказательства, что дочерние компании также  реализовывали собственные проекты, которые не требовали компетенций и мощностей  всего холдинга. Так, только АО «ЦЭМ» по итогам реализации проектов 2014 г. могло  получить выручку в размере около 2,2 млрд. руб. и имело реальные перспективы  возврата заемной задолженности.  

В связи с приведенными обстоятельствами суд признал обоснованным довод  ответчиков о том, что до наступления признаков объективного банкротства Должник не  был заинтересован в инициировании судебного взыскания всей дебиторской  задолженности с дочерних компаний, поскольку это бы затруднило их деятельность и  могло привести к снижению спроса на их услуги и услуги всего холдинга Должника.  

Кроме того, срок исполнения по основной части дебиторской задолженности, на  невзыскание которой указывает АО «Альфа-Банк», наступил уже после момента  кризиса неплатежей Должника – головной компании. Так, 8 из 9 непогашенных АО  «ЦЭМ» займов от Должника подлежали возврату после 18.12.2014, т.е. уже после того,  как операционная деятельность Должника была парализована вследствие действий АО  «Альфа-Банк» по взысканию долга и арестов счетов Должника. При этом как на  момент сложения ответчиком ФИО9 с себя полномочий руководителя  Должника (19.06.2015), так и на момент введения конкурсного производства  (28.10.2016) сроки давности для взыскания дебиторской задолженности пропущены не  были, иного заявителями не доказано.  

Также судом обоснованно отмечено, что утверждение заявителей о том, что  должник полностью бездействовал в части взыскания дебиторской задолженности, не  соответствует материалам дела.  

Так, ФИО9 представил доказательства того, что в 2013 года дебиторская  задолженность должника по сравнению с 2012 годом сократилась на 15,5 % (стр. 18  заключения независимого аудитора от 17.09.2020), а должник предъявлял иски и  получал удовлетворение своих требований в судебном порядке.  

При этом после того, как холдинг должника в целом впал в состояние  банкротства, должник предпринял активные меры по взысканию дебиторской  задолженности.  

Таким образом, суд пришел к обоснованному выводу, что заявители не доказали  недобросовестность должника и (или) ответчиков применительно к действиям  Должника по внутригрупповому финансированию компаний из холдинга АО «Группа  Е4».  

Также не нашел подтверждения довод заявителей о заключении должником  незаконных сделок, которые причинили вред ему и его кредиторам.  

В качестве подтверждения данного довода заявители указали на заключение  Должником неэквивалентного договора мены № 1 А от 22.07.2014 с обществом  «Эфорг» (единственный участник Должника). По приведенному договору Должник  передал свою дебиторскую задолженности иностранной компании «Брасения  Инвестмент Лтд», а также часть акций дочерних компаний по балансовой стоимости.  Взамен Должник получил 26,4 млн. акций ОАО «ЭЦМ» по той же стоимости, что и  переданные им активы, согласно отчету об оценке стоимости акций ОАО «ЭЦМ» от  28.06.2014.  

Вместе с тем заявители не представили доказательства нерыночности  указанного договора мены, указанная сделка в суде не оспаривалась.  

Также в качестве основания субсидиарной ответственности заявители указали на  отказ Должника (продавец) от договоров купли-продажи от 23.12.2013 с иностранной  компанией «Фреско Файненшэл Лтд» (покупатель) по продаже акций  ОАО «Сибэнергострой» и акций ОАО «Дальэнергомонтаж».  

Из материалов дела следует, что после заключения указанных договоров  Должник направил претензию от 17.07.2014 в адрес «Фреско Файненшэл Лтд» в связи с  нарушением последней договорных обязательств по оплате предмета продажи (акций).  После получения указанной претензии акции продаваемых компаний были возвращены  Должнику.  

Заявители не обосновали и не доказали, каким образом действия должника по  возврату своего актива ввиду отказа контрагента от исполнения договора могли  повлечь уменьшение конкурсной массы.  

Помимо указанного, заявители считают, что ответчики довели АО «Группа Е4»  до банкротства ввиду совершения должником убыточных сделок по приобретению  акций АО «Е4-Севзапэнергосервис» у аффилированных с должником лиц.  

Судом обоснованно отмечено, что заявители не указали, о каких именно сделках  идет речь, и не представили доказательства их порочности.  

Из пояснений ФИО9 следует, что должник совершал сделки по покупке  акций АО «Е4-Севзапэнергосервис» в период с конца 2007 года по май 2009 года, т.е.  за 7 и 5 лет до даты подачи заявления о банкротстве Должника. При этом данные  сделки оспорены не были.  

Между тем, ввиду столь значительного временного разрыва причинная связь  между указанными сделками и банкротством должника отсутствует, иного заявителями  не доказано.  

Также заявитель ПАО «Т Плюс» в качестве основания для субсидиарной  ответственности указало на то, что Должник перед банкротством заключил  сомнительные сделки на сумму 1,1 млрд руб.  

Вместе с тем заявителем данный довод указан без какого-либо обоснования  (приведения конкретных аргументов и доказательств незаконности договоров и (или)  причинения ими имущественного вреда должника и его кредиторам).  

При этом указание ПАО «Т Плюс» на то, что к такому выводу пришел  временный управляющий, само по себе не является доказательством незаконности  действий Должника или заведомой неспособности АО «Группа Е4» исполнить данные  требования, поскольку правового обоснования и достаточных доказательств  совершения должником подозрительных сделок на 1,1 млрд руб. в дело представлено  не было.  

Также суд обоснованно отклонил довод заявителей о нецелевом использовании  Должником 1 млрд. кредитных денежных средств, полученных от АО «Альфа-Банк» в  рамках кредитных соглашений КС01549L от 23.09.2013 и КС01561L от 25.03.2014 по  следующим основаниям.  

В качестве обоснования довода заявители приводят таблицу с несколькими  платежами, которые, по их мнению, отвечают признакам нецелевого использования  кредита, а также ссылаются на материалы предварительного следствия, в рамках  которого проводился бухгалтерский анализ использования Должником кредита по  договору КС01561L от 25.03.2014 (цель получения кредита – исполнение Должником  обязательств генерального подрядчика по договору подряда с ПАО «Т Плюс»).  

Между тем, из материалов дела следует, что приведенные заявителем АО  «Альфа-банк» спорные платежи имели иные источники, нежели кредиты данного  банка.  

При этом в ходе предварительного следствия было установлено, что денежные  средства, полученные Должником по КС01561L от 25.03.2014, были перечислены  Должником в адрес субподрядчиков для выполнения обязательств Должника по  соглашению с ПАО «Т Плюс» до направления ПАО «Т Плюс» в адрес Должника  письма о приостановке работ по соглашению с ПАО «Т Плюс» (постановление о  назначении бухгалтерской экспертизы от 17.08.2018). Следовательно, кредиты  расходовались целевым образом.  

Помимо этого, в заключениях предварительного следствия прямо указано, что у  эксперта отсутствуют сведения о нецелевом израсходовании денег субподрядчиками  (заключения эксперта № 12/3-50 от 07.02.2018, № 12/3-52 от 07.02.2018, № 12/3-49 от  07.02.2018, № 12/3-51 от 07.02.2018, № 12/3-218 от 20.06.2018, № 12/3-53 от 07.02.2018,   № 12/3-55 от 07.02.2018, № 12/3-56 от 07.02.2018).  

Также суд считает, что заявителями не доказан факт того, что должник допустил  незаконное бездействие, выразившееся в непредъявлении им исков к подрядчикам,  виновным в нарушении обязательств по договору должника с ОАО «Фортум».  

При этом ответчик ФИО9 представил в дело доказательства того, что  должник предпринимал успешные действия по судебному взысканию задолженности с  субподрядчиков за нарушение договоров, заключенных Должником в рамках  исполнения проекта с ОАО «Фортум». Заявители не представили каких-либо  возражений или доказательств, опровергающих материалы ФИО9  

Также суд пришел к выводу, что заявителями не доказан факт ведения  должником такой модели хозяйственной деятельности, который влечет наступление  субсидиарной ответственности для контролирующих лиц.  

ПАО «Т Плюс» указало в качестве основания для субсидиарной  ответственности осуществление АО «Группа Е4» модели хозяйственной деятельности,  которая выразилась в наращивании невозможной к возврату кредиторской  задолженности в условиях ухудшения финансового состояния должника.  

Вместе с тем заявители не привели доказательств незаконности действий  должника или ответчиков, а также доказательств того, что кредиторская задолженность  Должника изначально не могла быть погашена АО «Группа Е4».  

По сути, довод заявителя сводится к несогласию с экономической  целесообразностью действий, предпринятых Должником.  

Заявители не представили конкретных доказательств того, что ответчики давали  указания должнику, и выполнение должником указаний ответчиков привело к его  банкротству. Данный довод основан исключительно на данных налоговых деклараций,  отражающих уровень дохода лиц, но не отражающих конкретные сделки, которые  привели к получению дохода.  

Заявители ссылаются на то, что ФИО11 является участником ООО «РУ- КОМ», при этом данное общество является головной компанией холдинга, в которую  входит должник.  

Между тем, в дело представлен нотариально заверенный договор  доверительного управления от 06.04.2012. Согласно договору, более чем за год до  вменяемых ответчикам деяний, ФИО11 (учредитель управления) передал  ООО «Региональная компания «Резерв» (ОГРН: 

<

***>, управляющий) все  свои корпоративные права на ООО «РУ-КОМ», а управляющий за вознаграждение был  обязан самостоятельно осуществлять указанные права и выплачивать учредителю  управления полученную от управления прибыль.  

В силу пункта 6 договор доверительного управления от 06.04.2012 вплоть до  настоящего времени является действующим, при этом факт его заключения также был  отражен в выписке ЕГРЮЛ в отношении ООО «РУ-КОМ».  

Согласно абзацу 2 пункта 1 статьи 1022 Гражданского кодекса Российской  Федерации при передаче ответчиком своих корпоративных прав в доверительное  управление ответчик не может быть признан контролирующим должника лицом и  именно управляющий отвечает за убытки, причиненные при осуществлении  доверительного управления (п. 22 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации № 6, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части  первой ГК РФ», постановления АС Московского округа от 03.06.2021 по делу   № А40-184877/2018, от 27.09.2019 по делу № А40- 113824/2015 (определением  

Верховного Суда Российской Федерации от 14.01.2020 № 305-ЭС19-5363(2,3) отказано  в передаче)).  

Вопреки утверждениям заявителей, в судебных актах судов общей юрисдикции  по делам № 2-3645/2020 и № 2 4597/2021 не были установлены преюдициальные  обстоятельства, а именно: 1) факт номинальности договора доверительного управления  применительно к должнику, 2) наличие у ФИО11 возможности давать  обязательные указания Должнику, 3) факт причинения Должнику убытков в результате  исполнением обществом указаний ответчика.  

Предметом данных дел являлись исковые требования Заместителя Генерального  прокурора Российской Федерации о взыскании в доход Российской Федерации  денежных средств ввиду совершения ФИО11 коррупционного  правонарушения: нарушение правил о декларировании госслужащим дохода,  полученного от продажи акций АО «СИБЭКО», и использование указанного  незадекларированного дохода.  

Таким образом, выводы судов общей юрисдикции об установленных  обстоятельствах, сделанных в рамках приведенных ПАО «Т Плюс» дел, не могут  составлять преюдиции по настоящему спору.  

Постановление Басманного районного суда от 17.07.2020 по делу № 3/61310/2020 само по себе, как и в совокупности с иными доказательствами также не  подтверждает наличие заявленных оснований в настоящем споре.  

ПАО «Т Плюс» указывает, что данным судебным актом были наложены аресты  на доли в ООО «Региональная компания «Резерв», принадлежащей иностранной  компании «Флосиена». Заявитель считает, что это презюмирует, что  ООО «Региональная компания «Резерв» является активом ответчика.  

Вместе с тем, при вынесении указанного постановления суд общей юрисдикции  не устанавливал какие-либо факты, т.к. постановление является промежуточным  судебным актом в рамках уголовного дела.  

Также подлежат отклонению ссылки заявителей на постановление следователя  СК РФ от 10.08.2020 о привлечении Ответчика в качестве обвиняемого и протокол  допроса ФИО20 от 17.01.2020, выполненные в ходе следственных мероприятий  по уголовному делу № 11902007706000045, поскольку в предмет исследования  сотрудника СК РФ не входили обстоятельства, связанные с АО «Группа Е4» или с  наличием у ФИО11 возможности давать АО «Группа Е4» обязательные  указания. Свои выводы следователь делает применительно к отношениям,  сложившимся между другими компаниями, иного заявителями не доказано.  

Также судом принята во внимание консолидированная позиция конкурсного  управляющего должника, в которой он приходит к выводу, что 28.10.2016, либо  18.11.2016, и в последующем, в 2017 и 2018 гг., однозначно установить невозможность  удовлетворения требований кредиторов и тем, более установить причину  несостоятельности АО «Группа Е4», наступившую в результате действий  контролирующих лиц должника (ФИО11, ФИО5, ФИО9) было  невозможно.  

Параллельно с работой по передаче и подбору документов, инвентаризации  имущества должника, его оценкой, продажей конкурсным управляющим был  произведен анализ сделок должника, подлежащих оспариванию. К 28.10.2017 было  предъявлено в суд требований о признании сделок недействительными на сумму 8 087  824 023,70 руб. Большая часть заявлений удовлетворена и денежные средства  поступили в конкурсную массу.  

Конкурсный управляющий делает вывод, что при заключении контрактов на  строительство (2008, 2011, 2012) ни подрядчики, ни Заказчики не могли в тот момент  предположить банкротство АО «Группа Е4» и в 2014 году перечень подрядчиков не  изменялся.  

ФИО9 также представил экономическое обоснование сделок, которое не  было связано с введением кредиторов-банков в заблуждение для получения  невозможных к возврату кредитов.  

Исходя из анализа финансового состояния должника, а также пояснений его  конкурсного управляющего и бывшего руководителя ФИО9 следует, что  подрядчики АО «Группа Е4» в первую очередь ориентировались не на размер его  активов, а на 60% авансирование работ со стороны должника, а также наличие у него  всего объема компетенций, необходимых для выполнения соответствующих работ.  

Доказательства фактов вывода активов путем выдачи экономически  необоснованных займов и предоставления обеспечения за дочерние компании и  дальнейшего прощения долга в материалы дела не представлены.  

Доказательства распределения денежных средств, полученных от кредитных  организаций, в пользу ответчиков, в том числе в виде дивидендов, также не  представлены..  

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции поддерживает вывод суда  первой инстанции о том, что представленные заявителями доказательства не  свидетельствуют о причинении ФИО11, ФИО5, ФИО9 АО  «Группа Е4» убытков, поэтому такие доказательства не могут быть приняты судом в  качестве допустимых доказательств, подтверждающих заявленные требования.  

В отношении довода о нарушении контролирующими должника лицами  обязанности по подаче заявления о признании несостоятельным (банкротом) АО  «Группа Е4» судом установлено следующее.  

подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия  решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию  такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего  Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых  настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для  принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию  такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.  

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают  солидарно.  

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в  соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе  по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного  пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о  банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания  должника банкротом).  

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью  удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной  пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).  

В обоснование довода о не исполнении руководителями должника обязанности  по подаче заявления о признании АО «Группа Е4» несостоятельным (банкротом),  заявители ссылаются на возникновение у должника признаков неплатежеспособности и  недостаточности имущества с 2012 года.  

Однако, как было указано выше, руководством должника был разработан и  реализовывался экономически обоснованный план выхода должника из кризиса.  

Заявители не представили доказательства возникновения у должника после  01.02.2014 новых дополнительных обязательств, которые учитываются при  привлечении к ответственности за неподачу заявления должника о своем банкротстве.  

Размер ответственности руководителя должника за неподачу заявления о его  банкротстве определяется как суммы реестровых обязательств, возникших перед  новыми кредиторами, неосведомлёнными о финансовом состоянии общества, после  

истечения месячного срока на подачу указанного заявления и по дату фактической  подачи заявления.  

Вместе с тем, расчет указанных обязательств, как и доказательств их  возникновения в дело представлен не был.  

Более того, ФИО11 и ФИО5 не могут быть привлечены к  ответственности по указанному основанию, так как никогда не занимали пост  руководителя должника.  

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное,  предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие  действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе при  наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:  

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению  (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской  Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню  назначения временной администрации финансовой организации) или принятия  решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию  об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации,  формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством  Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего  существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в  том числе формирование и реализация конкурсной массы;  

- документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных  бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о  государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в  соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения  определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной  администрации финансовой организации) или принятия решения о признании  должника банкротом отсутствуют либо искажены.  

Указанная ответственность контролирующих должника лиц соотносится с  нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в  организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций,  организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и  бухгалтерской отчетности (статьи 6, статья 29 Федерального закона от 06.12.2011   № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете».  

Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения  руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов  лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать  конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о  взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого  незаконного владения и оспаривания сделок должника.  

Наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя  должника предполагается и является обязательным требованием закона.  Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им  обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражения в  бухгалтерской отчетности достоверной информации.  

Поскольку ответственность руководителя должника является гражданско- правовой, возложение на это лицо обязанности нести субсидиарную ответственность  осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать  противоправный характер поведения лица, на которое предполагается возложить  ответственность; наличие у потерпевшего лица убытков; причинную связь между  

противоправным поведением нарушителя и наступившими вредоносными  последствиями; вину правонарушителя.  

Доводы конкурсного управляющего должника о неисполнении ответчиком  ФИО9 своих обязательств по сохранению и передаче документации  Должника, признано судом недоказанным и противоречащим материалам дела.  

Согласно материалам дела, ФИО9 не был последним руководителем  должника перед его банкротством.  

Так, ФИО9 исполнял функции руководителя должника в период с  03.09.2012 по 16.06.2015, при этом 10.06.2015 в отношении должника была введена  процедура наблюдения. С 22.06.2015 по 12.01.2016 функции руководителя должника  выполнял ФИО21, с 03.02.2016 по 28.10.2016 пост руководителя должника  занимал ФИО18  

Конкурсным управляющим не представлено доказательств факта нахождения  документации должника у ФИО9 и неисполнения обязанности по сохранению  документов компании по ее адресу местонахождения.  

Согласно материалам дела должник в период с 2015 года по дату открытия  конкурсного производства (после ухода ФИО9 с поста руководителя  должника) неоднократно представлял и в суд, и временному управляющему должника,  и в ФНС России документацию о своей хозяйственной деятельности, в том числе  бухгалтерскую и налоговую отчетность с пояснительными записками и  расшифровками (в том числе кредиторской и дебиторской задолженностей,  финансовых вложений и т.п.) информацию о счетах, его контролирующих лицах.  

Помимо этого, после смены ФИО9 на посту руководителя должника  общество продолжало осуществлять хозяйственную деятельность и сдавало (в том  числе под руководством арбитражных управляющих должника) бухгалтерскую и  налоговую отчетности в ФНС России за 2015 – 2021 годы.  

При этом, временный управляющий выполнил анализ финансового состояния и  деятельности должника, а также его сделок, что свидетельствует о получении им  достаточного объема документации должника от руководителей должника, сменивших  ФИО9  

Кроме того, в рамках настоящего спора конкурсный управляющий при  проведении судебной экспертизы неоднократно представлял первичную и  бухгалтерскую документацию, выполненную холдингом должника.  

Также судом принято во внимание, что до настоящего момента ни временный,  ни конкурсный управляющий не истребовали документацию должника от его  руководителей в судебном порядке. При этом кредиторы-заявители также не  обжаловали действия указанных управляющих по неполучению от третьих лиц  информации о должнике и (или) непредоставлению данных сведений кредиторам.  

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции соглашается  с выводом суда первой инстанции о не представлении конкурсным управляющим  должника надлежащих доказательств наличия оснований для привлечения  ФИО9 к субсидиарной ответственности за неисполнение им обязанности по  передаче конкурсному управляющему документации, материальных и иных ценностей  АО «Группа Е4».  

Доводы апелляционных жалоб, не содержат фактов, которые влияли бы на  обоснованность и законность судебного акта. Заявителями апелляционной жалобы не  представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в  обоснование своей позиции.  

По сути, доводы апелляционных жалоб сводятся к несогласию с оценкой  доказательств судом первой инстанции, с которой соглашается суд апелляционной  инстанции, были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и им дана  надлежащая оценка.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае  основаниями для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не  установлено.  

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о  принятии судом первой инстанции оспариваемого определения с учетом правильно  установленных обстоятельств, имеющих значение для дела, полно, всесторонне и  объективно исследованных доказательств, с учетом правильного применения норм  материального и процессуального права.  

Руководствуясь статьями 266 – 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса  Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда города Москвы от 23.12.2022 по делу   № А40-171885/14 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без  удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть  обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в  Арбитражный суд Московского округа.  

Председательствующий судья: А.С. Маслов Судьи:  Ж.В. Поташова 

 М.С. Сафронова