АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

  № Ф09-5417/23 

Екатеринбург 

22 ноября 2023 г. Дело № А71-8480/2021  

Резолютивная часть постановления объявлена 15 ноября 2023 г.  Постановление изготовлено в полном объеме 22 ноября 2023 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Тихоновского Ф.И., судей Оденцовой Ю.А., Калугина В.Ю. 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи  Акатьевой Д.А. рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы  ФИО1 и ФИО2  на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 29.05.2023 по  делу № А71-8480/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 15.08.2023 по тому же делу.  

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения  кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично,  путем размещения информации о времени и месте судебного заседания  на сайте Арбитражного суда Уральского округа.  

В судебном заседании, проведенном посредством видеоконференц-связи  при содействии Арбитражного суда Удмуртской Республики, принял участие  представитель ФИО2– ФИО3 (доверенность от 21.09.2022).  

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 05.08.2021  ФИО4 (далее – должник) признан несостоятельным  (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества,  финансовым управляющим утвержден ФИО5.  

Арбитражным судом рассмотрен спор по заявлению ФИО2 (далее – кредитор) о включении в реестр требований кредиторов  должника задолженности в сумме 24 718 033 руб. 75 коп., основанной  на договорах займа от 26.10.2015, 22.05.2017, 02.06.2017, дополнительных  соглашениях от 30.11.2020 к указанным договорам займа, договоре займа  от 23.08.2019 и заявлению финансового управляющего о признании указанных  сделок недействительными (после уточнения требований, приятых судом  

в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации).  

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики  от 29.05.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого  арбитражного апелляционного суда от 15.08.2023, в удовлетворении заявления  финансового управляющего ФИО5 о признании договоров займа  от 26.10.2015, от 22.05.2017, от 02.06.2017, от 23.08.2019 с дополнительными  соглашениями от 30.11.2020, заключенных между ФИО4  и ФИО2, недействительными сделками отказано; требование  ФИО6 удовлетворено частично, в третью очередь реестра требований  кредиторов должника включена задолженность в сумме 3 668 048 руб. 06 коп.,  из которых: 3 664 872 руб. 93 коп. – основной долг и проценты,  3 175 руб. 13 коп. – неустойка.  

Не согласившись с указанными судебными актами, ФИО1 (конкурсный кредитор) и ФИО2 обратились  в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами.  

ФИО1 в своей кассационной жалобе ссылается на неверное  применение судами норм материального права и несоответствие выводов судов  фактическим обстоятельствам и материалам дела, просит отменить  определение суда первой и станции и постановление апелляционного суда в  части отказа в удовлетворении заявления управляющего о признании сделок  недействительными, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления  управляющего, признании договоров займа от 26.10.2015, 22.05.2017,  02.06.2017, дополнительных соглашений от 30.11.2020 к указанным договорам  займа и договора займа от 23.08.2019 недействительными сделками,  применении последствий их недействительности в виде взыскания  с ФИО2 в пользу должника 11 099 284 руб.  

ФИО1 настаивает на доводах о мнимости договоров займа,  мотивированных тем, что ответчиком в материалы дела не представлены  доказательства, подтверждающие наличие финансовой возможности  предоставления должнику займов на сумму 7 400 000 руб., а также  доказательства, подтверждающие расходование должником полученных  заемных денежных средств. Заявитель жалобы также приводит доводы о том,  что ФИО2 не соответствовал требованиям Федерального закона  от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее – Закон  о потребительском кредите).  

ФИО2 обжалует определение суда первой инстанции  и постановление апелляционного суда в части выводов о пропуске срока  исковой давности по требованиям, основанным на договорах займа  от 22.05.2017 и от 02.06.2017.  

Кредитор приводит доводы о том, что подобные выводы не  соответствуют материалам дела и основаны на неверном применении норм  материального права, поскольку дополнительные соглашения от 30.11.2020 к  названным договорам свидетельствуют о признании ФИО4 долга,  что, в свою очередь, влечет прерывание срока исковой давности. Заявитель  

жалобы отмечает, что отсутствие в дополнительных соглашениях подписи  Заикина В.В. не исключает факт признания долга Повышевым С.С.  

ФИО2 представил отзыв на кассационную жалобу ФИО1,  в которой возражает по доводам последнего.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке,  предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, в пределах доводов заявителя кассационной  жалобы.  

Как установлено судами и следует из материалов дела, между  ФИО2 (займодавец) и ФИО4 (заемщик) заключен ряд  договоров займа и дополнительных соглашений к ним.  

Так, 26.10.2015 и 23.08.2019 между ФИО2 (займодавец)  и ФИО4 (заемщик) заключены договоры займа, в соответствии,  с условиями которых займодавец передает заемщику денежные средства  в размере 1 500 000 руб. (по договору от 26.10.2015) и 400 000 руб.  (по договору от 23.08.2019), а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую  же сумму (сумму займа) в срок установленный настоящим договором, уплатить  займодавцу проценты за пользование суммы займа и неустойку в случае  несвоевременного исполнения обязательств.  

Договор от 26.10.2015 заключен на срок до 26.12.2015, договор  от 23.08.2019 - на срок до 31.12.2019 (пункты 2.2 договоров).  

Кроме того, между ФИО2 (займодавец), ФИО4  (заемщик 1) и ФИО7 (заемщик 2) (вместе - созаемщики) 22.05.2017 и  02.06.2017 заключены договоры займа, в соответствии, с условиями которых  займодавец передает солидарно в собственность созаемщиков денежные  средства в сумме 4 000 000 руб. (по договору от 22.05.2017) и 1 500 000 руб. (по  договору от 02.06.2017), а созаемщики обязуются возвратить займодавцу такую  же сумму (сумму займа) по истечении срока действия договора или с согласия  займодавца досрочно, уплатить займодавцу проценты за пользование суммы  займа и неустойку в случае несвоевременного исполнения обязательств.  

Договор от 22.05.2017 заключен на срок до 22.12.2017, договор  от 02.06.2017 - на срок до 02.01.2018 (пункты 2.1 договоров).  

В подтверждение передачи денежных средств по вышеуказанным  договорам ФИО4 выданы расписки: от 26.10.2015 на сумму  1 500 000 руб., от 22.05.2017 на сумму 4 000 000 руб., от 02.06.2017 на сумму  1 500 000 руб., от 23.08.2019 на сумму 400 000 руб.  

Впоследствии между ФИО2 (займодавец) и ФИО4  (заемщик) 30.11.2020 заключены дополнительные соглашения к  вышеуказанным договорам займа. Согласно дополнительным соглашениям,  договоры займа дополнены пунктом 1.5, из которого следует, что займодавец  вправе потребовать от заемщика досрочного возврата всей суммы займа и  уплаты процентов за фактический срок пользования займом и штрафных  санкций согласно условиям настоящего договора в случае неисполнения  или ненадлежащего исполнения заемщиком своих обязательств по настоящему  договору; возбуждения в суде дела о несостоятельности (банкротстве)  

в отношении заемщика; предъявления заемщику исков от третьих лиц  об уплате денежной суммы или об истребовании имущества, размер которого  ставит под угрозу выполнение заемщиком обязательств по договору займа.  В указанных случаях заемщик обязуется полностью вернуть суммы,  полученные по договору займа, а также уплатить все подлежащие уплате  проценты на сумму займа в течение 10 календарных дней с момента  направления займодавцем соответствующего требования.  

Дополнительными соглашениями также изменены условия уплаты  процентов и неустойки, установлен новый срок возврата денежных средств –  до 01.12.2021, определено, что денежные средства, переданные по договорам  займа, в полном объеме получены заемщиком для предпринимательской  (коммерческой) деятельности заемщика, не связанной с личными (семейными)  нуждами заемщика.  

Дополнительные соглашения к договорам займа при этом содержат  собственноручные записи ФИО4 о том, что на дату подписания  дополнительных соглашении (30.11.2020) сумма задолженности  ФИО4 по договору займа от 26.10.2015 составляет 2 761 600 руб.,  по договору займа от 22.05.2017 – 3 169 000 руб., по договору займа  от 02.06.2017 – 2 344 000 руб., по договору займа от 23.08.2019 – 336 000 руб.  

Ссылаясь на то, что обязательства по договорам займа от 26.10.2015,  22.05.2017, 02.06.2017, от 23.08.2019 не исполнены ФИО4  (заемщиком) в полном объеме, ФИО2 обратился в суд с требованием  о включении в реестр требований кредиторов задолженности, которая согласно  расчету кредитора составляет 24 718 033 руб. 75 коп., из которых:  

по договору займа от 26.10.2015: основной долг и проценты  за пользование займом – 4 587 889 руб. 01 коп., 8 943 383 руб. 34 коп. – неустойка;  

по договору займа от 22.05.2017: основной долг и проценты  за пользование займом – 4 016 539 руб. 05 коп., неустойка – 853 530 руб.;  

по договору займа от 02.06.2017: основной долг и проценты  за пользование займом – 2 999 619 руб. 96 коп., неустойка – 450 808 руб. 26 коп.;  

по договору займа от 23.08.2019: основной долг и проценты  за пользование займом – 1 376 781 руб. 33 коп., неустойка – 1 489 482 руб. 80 коп.  

В свою очередь, ссылаясь на то, что договоры займа от 26.10.2015,  22.05.2017, 02.06.2017 и от 23.08.2019 с дополнительными соглашениями от  30.11.2020 заключены с нарушением Закона о потребительском кредите, в  период неплатежеспособности должника в целях причинения вреда  кредиторам, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с  заявлением о признании названных сделок недействительными на основании  пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и статей 10,  168 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Кроме того, финансовым управляющим заявлены доводы  о незаключенности дополнительных соглашений от 30.11.2020 к договорам  займа от 22.05.2017 и от 02.06.2017 ввиду не подписания их третьей стороной  договоров займа – созаемщиком ФИО7  

Финансовым управляющим также заявлено о применении срока исковой  давности по требованию, снижении процентов и неустойки.  

ФИО2, в свою очередь, заявлено о пропуске финансовым  управляющим срока исковой давности для оспаривания сделок.  

Рассматривая требование ФИО2 о включении в реестр  кредиторов должника, заявление финансового управляющего об оспаривании  договоров займа и дополнительных соглашений к ним, возражения против  заявленного требования, суды первой и апелляционной инстанций исходили  из следующего.  

Проверка обоснованности и размера требований кредиторов  осуществляется судом независимо от наличия разногласий между должником  и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной  стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой.  

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве следует  исходить из того, что установленными могут быть признаны лишь требования,  в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия  и размера долга (пункты 3 - 5 статьи 71, пункты 3 - 5 статьи 100 Закона  о банкротстве).  

В соответствии с пунктом 6 статьи 16 Закона о банкротстве, требования  кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются  из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно  на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав  и размер, если иное не определено данным пунктом.  

Согласно разъяснениям, данным в пункте 26 постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35  «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел  о банкротстве», при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве  судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны  только требования, в отношении которых представлены достаточные  доказательства наличия и размера задолженности, в связи с чем  при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению  часть 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, а также при установлении требований в деле о банкротстве  признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств,  на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), само по себе  не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких  обстоятельств.  

Необходимо также иметь в виду, что целью проверки обоснованности  требований является недопущение включения в реестр необоснованных  требований, которое приводит к нарушению прав и законных интересов  кредиторов, имеющих обоснованные требования, должника и его участников.  

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника,  могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским  кодексом Российской Федерации и по основаниям и в порядке, указанным  

в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве), а в абзаце  4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных  с применением Главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) разъяснено, что наличие в Законе  о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок по статьям 61.2  и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку,  при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную  (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка,  совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам  кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной,  если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления  о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления  и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам  кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника  к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что  другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо  если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов  должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности  имущества должника.  

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью,  подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых  она совершена, так, сделка может быть признана недействительной по статье 10  и пунктам 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации,  а при наличии в законе специального основания недействительности сделка  признается недействительной по этому основанию (по статье 170 Гражданского  кодекса Российской Федерации) (пункт 8 постановления Пленума Верховного  Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами  некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса  Российской Федерации»).  

Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как  ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации  является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем,  в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение  стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера  имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных  должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной  или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих  требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом  для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением  причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства,  неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом,  выразившимся в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного  письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации  

от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами  статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»), при этом для  квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 Гражданского  кодекса Российской Федерации требуется выявление нарушений, выходящих за  пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение  Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1)).  

При рассмотрении заявления управляющего о признании договоров займа  и дополнительных соглашений к ним недействительными сделками суд первой  инстанции исходил из того, что оспариваемые сделки совершены в период  подозрительности, предусмотренный статьей 61.2 Закона о банкротстве.  

Исследовав материалы дела, доводы и возражения сторон в порядке  статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  и установив, что представленные ответчиком документы (справки об оборотах  денежных средств по банковским счетам, выписки по банковским счетам,  выписка из ЕГРН о принадлежности ФИО2 в период с 01.01.2012  по 01.09.2019 92 объектов недвижимости и договоры купли-продажи  недвижимости) подтверждают наличие финансовой возможности  предоставления займов, приняв во внимание отсутствие доказательств  аффилированности сторон сделок и осведомленности ответчика  о неплатежеспособности должника на момент совершения оспариваемых  сделок, а также отметив, что из материалов дела о банкротстве ФИО4  следует исполнение должником обязательств перед ФИО2  по договорам займа, а также иными кредиторами до апреля 2021 года  включительно, суд первой инстанции сделал вывод об отсутствии оснований  для признания оспариваемых сделок недействительными на основании статьи  61.2 Закона о банкротстве.  

Доводы финансового управляющего о не соответствии спорных сделок  положениям Закона о потребительском кредите, мотивированные тем, что  заемщик (ФИО2) не является лицом, осуществляющим  профессиональную деятельность по предоставлению потребительских займов,  не были признаны основанием для признания сделок недействительными.  

В соответствии с положениями статьи 1 Закона о потребительском  кредите указанный закон регулирует отношения, возникающие в связи  с предоставлением потребительского кредита (займа) физическому лицу  в целях, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности,  на основании кредитного договора, договора займа и исполнением  соответствующего договора.  

Под кредитором для целей названного Федерального закона понимается  предоставляющая или предоставившая потребительский кредит кредитная  организация, предоставляющие или предоставившие потребительский заем  кредитная организация и некредитная финансовая организация, которые  осуществляют профессиональную деятельность по предоставлению  потребительских займов, а также лицо, получившее право требования  к заемщику по договору потребительского кредита (займа) в порядке уступки,  

универсального правопреемства или при обращении взыскания на имущество  правообладателя (пункт 3 статьи 3 Закона о потребительском кредите).  

Исследовав материалы дела и установив, что согласно дополнительным  соглашениям от 30.11.2020, денежные средства, переданные по договорам  займа, получены ФИО4 для предпринимательской деятельности,  не связанной с личными нуждами, при том, что материалы дела не содержат  доказательств использования полученных заемных средств на личные нужды,  а также отметив наличие у ФИО4 статуса индивидуального  предпринимателя с 28.01.2013 по 11.12.2020, суд первой инстанции  не установил оснований для применения положений Закона о потребительском  кредите к спорным сделкам.  

Довод кредитора о пропуске финансовым управляющим срока исковой  давности был проверен судом первой инстанции и признан необоснованным.  

Таким образом, отказывая в удовлетворении заявления финансового  управляющего, суд первой инстанции исходил из реальности предоставления  займов, отсутствия доказательств, подтверждающих доводы управляющего  о совершении спорных сделок с целью причинения вреда должнику  и кредиторам (статья 61.2 Закона о банкротстве), и оснований для применения  к спорным сделкам положений Закона о потребительском кредите.  

Изучив материалы дела, проверив доводы, приведенные в кассационных  жалобах и в отзывах на них, суд округа полагает выводы судов первой  и апелляционной инстанции об отсутствии оснований для признания договоров  займа и дополнительных соглашений к ним недействительными сделками  верными, сделанными на основе полного и всестороннего исследования всех  представленных доказательств.  

Доводы ФИО1 о мнимости договоров займа, мотивированные  отсутствием доказательств, подтверждающих наличие у ответчика дохода,  достаточного для предоставления земных денежных средств, судом округа  отклоняются ввиду того, что ФИО2 в материалы дела представлены  доказательства достаточного имущественного положения в период  предоставления займов, проанализировав которые, суды сделали вывод о  наличии у ответчика необходимой финансовой возможности предоставления  займов. Оснований для переоценки выводов судов, установленных ими  фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств у суда  кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации не имеется.  

Возражения ФИО1 о том, что в материалы дела не представлены  доказательства расходования заемных средств должником, не исключают  и не опровергают выводы судов о реальности заемных отношений, поскольку  при рассмотрении спора сторонами представлены достаточные доказательства  того, что денежные средства предоставлены и использованы для осуществления  предпринимательской деятельности, на что также указано в дополнительных  соглашениях.  

Доводы ФИО1 о не соответствии оспариваемых сделок  требованиям Закона о потребительском кредите являлись предметом проверки  

и оценки судов первой и апелляционной инстанций, они получили надлежащую  правовую оценку и правомерно были отклонены судами. Указанные доводы  не свидетельствуют о нарушении судами норм материального права, а лишь  указывают на несогласие с выводами судов.  

Что касается рассмотрения заявления ФИО2 об установлении  требований, то суд первой инстанции исходил из реальности земных  отношений и несостоятельности доводов управляющего о недействительности  договоров займа и дополнительных соглашений к ним.  

При этом, частично удовлетворяя заявление ФИО2, суд первой  инстанции исходил из того, что заявителем пропущен срок исковой давности  по требованиям, основанным на договорах займа от 22.05.2017 и от 02.06.2017,  поскольку срок возврата долга и процентов по названным договорам  установлен 22.12.2017 и 02.01.2018 соответственно, займодавец же обратился  с требованием к ФИО4 только лишь 25.09.2021 (согласно штампу  на конверте), то есть с пропуском трехлетнего срока исковой давности,  о применении которого заявлено финансовым управляющим и должником.  

Судом при этом сделан вывод о незаключенности дополнительных  соглашений от 30.11.2020, продляющих срок действия договоров займа  от 22.05.2017 и от 02.06.2017, поскольку сторонами названных договоров займа  являются ФИО2 (займодавец), ФИО4 (заемщик 1)  и ФИО7 (заемщик 2), при этом, дополнительные соглашения подписаны  ФИО2 (займодавец) и ФИО4 (заемщик 1) и  не содержат подписи ФИО7 (заемщик 2).  

Судом первой инстанции также установлены основания для уменьшения  процентов и неустойки.  

Так, с целью соблюдения принципа разумности и баланса интересов лиц,  вовлеченных в процедуру банкротства должника, отмечая существенное  превышение ставок по договорам займа в размере 5% и 6% в месяц, что  составляет 60% и 72% годовых, над среднерыночными значениями полной  стоимости потребительских кредитов (займов), руководствуясь положениями  статей 10, 421, 423, 809 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд  первой инстанции снизил сумму процентов за пользование займом до 27%  годовых.  

Установив также, что сумма неустойки, начисленная кредитором, в 3,368  раз превышает размер основного долга по договорам займа от 26.10.2015  и от 23.08.2019 (3 097 600 руб.), приняв во внимание отсутствие доказательств,  свидетельствующих о наличии каких-либо негативных последствий  для кредитора, учтя компенсационную природу неустойки, высокий процент  установленной в договорах неустойки (365% и 182,5% процентов годовых),  период неисполнения обязательства, суд первой инстанции в целях соблюдения  баланса между применяемой к должнику мерой ответственности  и последствиями ненадлежащего исполнения принятого им обязательства  усмотрел основания для уменьшения неустойки в порядке статьи 333  Гражданского кодекса Российской Федерации до ключевой ставки Банка  России, действовавшей в соответствующий период.  

Доводы кассационной жалобы Антропова А.В. не содержат в себе  несогласия с данными выводами судов (о снижении процентов и неустойки), в  связи с чем судебные акты в указанной части судом округа не  пересматриваются.  

Между тем, по мнению суда округа, заслуживают внимания доводы  кассационной жалобы ФИО2, указывающие на необоснованный отказ  в удовлетворении его требований по причине пропуска срока исковой давности.  В указанной части судами первой и апелляционной инстанции не было учтено  следующее.  

Так, при рассмотрении спора ФИО2 возражал против доводов  управляющего о пропуске срока исковой давности, приводил доводы о том,  что течение срока исковой давности прервалось в связи с признанием  ФИО4 долга.  

На основании пункта 1 статьи 203 Гражданского кодекса Российской  Федерации течение срока исковой давности прерывается предъявлением иска  в установленном порядке, а также совершением обязанным лицом действий,  свидетельствующих о признании долга. После перерыва течение срока исковой  давности начинается заново; время, истекшее до перерыва, не засчитывается  в новый срок.  

В пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных  с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой  давности» (далее – Постановление № 43) разъяснено, что к действиям,  свидетельствующим о признании долга в целях перерыва течения срока  исковой давности, в частности, могут относиться: признание претензии;  изменение договора уполномоченным лицом, из которого следует, что должник  признает наличие долга, равно как и просьба должника о таком изменении  договора (например, об отсрочке или о рассрочке платежа); акт сверки  взаимных расчетов, подписанный уполномоченным лицом.  

Согласно пункту 21 Постановления № 43 перерыв течения срока исковой  давности в связи с совершением действий, свидетельствующих о признании  долга, может иметь место лишь в пределах срока давности, а не после его  истечения.  

При рассмотрении спора судами установлено и из материалов дела  следует, что в дополнительных соглашениях от 30.11.2020 к договорам займа  от 22.05.2017 и от 02.06.2017 содержатся рукописные записи ФИО4,  согласно которым на дату подписания дополнительных соглашений сумма  задолженности ФИО4 по договору займа от 22.05.2017 составляет  3 169 000 руб., по договору займа от 02.06.2017 – 2 344 000 руб.  

Выводы судов о незаключенности названных дополнительных  соглашений (ввиду неподписания их вторым заёмщиком – ФИО7) не  исключают возможности рассмотрения указанных записей ФИО4 в  качестве доказательства, свидетельствующего о признании им долга  применительно к положениям пункта 1 статьи 203 Гражданского кодекса  Российской Федерации.  

Названные записи заверены подписью Повышева С.С. и Антропова А.В.,  лицами, участвующими в деле не оспорены, об их фальсификации не заявлено  (статьи 9, 65, 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации).  

Применив вышеуказанные нормы права и разъяснения применительно  к обстоятельствам настоящего спора, суд кассационной инстанции приходит  к выводу, что, составив вышеуказанные записи, должник тем самым  осуществил явные и недвусмысленные действия, свидетельствующие  о признании долга в письменной форме.  

Поскольку указанные действия совершены должником в пределах срока  давности, они влекут перерыв течения срока исковой давности.  

Исходя из правовой природы института исковой давности, после  перерыва срок начинает течь заново, а время, истекшее до перерыва, в новый  срок не засчитывается (часть вторая статьи 203 Гражданского кодекса  Российской Федерации).  

С учетом изложенного, принимая во внимание дату обращения  с рассматриваемым требованием в суд (25.09.2021 согласно почтовому  штемпелю на конверте), срок исковой давности ФИО2 (с учетом  признания долга должником 30.11.2020) не пропущен, а выводы судов  об обратном основаны на неверном применении норм Гражданского кодекса  Российской Федерации о сроке исковой давности и являются ошибочными.  

Поскольку как выводы суда первой инстанции, так и выводы  апелляционного суда, касающиеся исчисления сроков исковой давности,  не соответствуют вышеуказанным нормам права, определение суда первой  инстанции и постановление суда апелляционной инстанции подлежат отмене  на основании части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, как принятые с нарушением норм материального  права.  

Исходя из того, что для принятия обоснованного и законного судебного  акта требуется исследование и оценка доказательств, установление всех  имеющих значение для дела обстоятельств, в том числе проверка  обоснованности требований кредитора по существу, что невозможно в  арбитражном суде округа в силу его полномочий, дело в соответствии с  пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в суд первой  инстанции.  

При новом рассмотрении арбитражному суду необходимо устранить  отмеченные недостатки, в том числе проверить размер заявленных требований,  установить сумму задолженности, дать оценку доводам, приведенным лицами,  участвующими в споре, установить все обстоятельства дела, имеющие значение  для разрешения настоящего спора, исследовать и оценить в совокупности все  имеющиеся в деле доказательства, и по результатам исследования и оценки  представленных в материалы дела доказательств принять решение  в соответствии с установленными обстоятельствами и действующим  законодательством.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии  с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа  не установил.  

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 29.05.2023 по делу   № А71-8480/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 15.08.2023 по тому же делу в части признания  необоснованным требования ФИО2 об установлении  задолженности отменить.  

 Обособленный спор в отменённой части направить на новое рассмотрение  в Арбитражный суд Удмуртской Республики.  

 В остальной части судебные акты оставить без изменения. 

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного  Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его  принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий Ф.И. Тихоновский 

Судьи Ю.А. Оденцова 

 В.Ю. Калугин