ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

15.06.2021

Дело № А40-941/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 08.06.2021

Полный текст постановления изготовлен  15.06.2021

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего судьи – Зверевой Е.А., 

судей: Коротковой Е.Н., Тарасова Н.Н.

при участии в заседании: 

-от ФИО1-ФИО2-дов. от 02.02.2021 сроком на 1 год

-от ФИО3-ФИО2-дов. от 16.07.2020 сроком на 3 года

рассмотрев 08.06.2021  в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО1, ФИО3

на определение от 26.01.2021

Арбитражного суда города Москвы,

на постановление от 24.03.2021

Девятого арбитражного апелляционного суда

о привлечении ФИО3, ФИО1 

Демидовича к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО СК 

«Бережная Стройка» 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «СК «Бережная 

стройка»

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 25.10.2017 в ООО "СК"Бережная стройка" открыта процедура конкурсного производства.

В Арбитражный суд города Москвы 26.10.2020 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении бывших  руководителей  ООО СК "Бережная Стройка" ФИО3, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО СК "Бережная Стройка". 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.01.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от  24.03.2021, заявление конкурсного управляющего удовлетворен: ФИО3, ФИО1 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО СК "Бережная Стройка".

Не согласившись с судебными актами, ФИО3 .и  ФИО1 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, указав на нарушение норм права, несоответствие выводов установленным обстоятельствам по обособленному спору.

Так, ФИО3 указал на то, что он признан несостоятельным (банкротом), финансовым управляющим утвержден ФИО5, а суды рассмотрели заявление конкурсного управляющего без привлечения финансового управляющего, а также на неправильное применение норм материального  и процессуального права

 ФИО1 указал на то, что по причинам, не зависящим от него, не мог получить судебные извещения по спору о привлечении его к субсидиарной ответственности, а также указал на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся доказательствам, неправильное применение судами норм материального и процессуального права.

Конкурсный управляющий должником в отзыве на кассационные жалобы просил оставить их без удовлетворения, судебные акты без изменения ввиду их законности и обоснованности.

В судебном заседании представители заявителей кассационных жалоб поддержали доводы жалоб.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Обсудив доводы кассационных жалоб и отзыва, заслушав присутствующих в судебном заседании представителей лиц, участвующих в деле,  проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как установили суды, согласно приказам от 20.05.2013,  24.10.2017, листу записи ЕГРЮЛ от 29.09.2016, выписке ЕГРЮЛ от 01.06.2017 должника  с 21.05.2013 по 25.09.2016 генеральным директором ООО «СК «Бережная стройка» являлся ФИО3, с 26.09.2016 по 24.10.2017 генеральным директором ООО "СК "Бережная стройка" являлся ФИО1. 

В этой связи суды обоснованно пришли к выводу о том, что указанные лица подпадают под признаки контролирующих должника лиц.

Привлекая к субсидиарной  ответственности ФИО3, суды исходили из того, что между АКБ "Российский Капитал" (ПАО) и ООО "Три Солнца" 31.03.2016 был заключен кредитный договор № 

<

***>, исполнение обязательств по которому было обеспечено поручительством ООО «СК «Бережная Стройка» от 31.03.2016. В связи с неисполнение обязательств ООО "Три Солнца" банк обратился к должнику с требованием о погашении задолженности по кредитному договору. Обязательства должника до настоящего времени не исполнены.

В обеспечение обязательств по тому же кредитному договору между банком и должником был заключен договор об ипотеке (залоге недвижимости) от 31.08.2016.

Определением Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-941/17 от 26.04.2017 требования банка были включены в третью очередь удовлетворения реестра требований кредиторов ООО СК "Бережная Стройка" в размере 166 649 498,23 рублей основного долга, а также 15 167 471,49 рублей пени в третью очередь удовлетворения отдельно.

Суды посчитали, что в результате заключения и исполнения договора поручительства и договора об ипотеке (залоге недвижимости) должник стал отвечать признакам неплатежеспособности, чем был причинен ущерб имущественным правам кредиторов, в отсутствие экономической целесообразности. 

На момент совершения оспариваемых сделок должник и ООО "Три Солнца" являлись аффилированными лицами.

Выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности суд округа находит преждевременными.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подлежащему применению к спорным отношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо в случае недостаточности имущества должника несет субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов. 

Аналогичные правила в настоящее время закреплены в пунктах 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений "должник (его конкурсная масса) - кредиторы", то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Суды не выяснили, отвечали ли заключенные должником обеспечительные сделки критерию значимости для должника.

Вместе с тем, при разрешении вопроса о реальной цели совершения тех или иных сделок должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота. 

В настоящее время на рынке кредитования сложилась устойчивая банковская практика, в соответствии с которой организации, входящие в одну группу, привлекаются банками в качестве поручителей по обязательствам друг друга.

Сама по себе выдача такого рода поручительств в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами.

Для констатации сомнительности поручительства, его направленности на причинение вреда остальным кредиторам поручителя, должны быть приведены веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения от сложившейся практики, в частности, о том, что поручитель действовал злонамеренно: цель привлечения независимого кредитного финансирования группой, объединяющей заемщика и лиц, выдавших обеспечение, в действительности ими не преследовалась, им было очевидно, что в дальнейшем обязательства заведомо не будут исполнены.

В обжалуемых судебных актах нет ссылок ни на то, что у ФИО3 имелся какой-либо личный интерес в солидарном принятии долговых обязательств перед банком, являющимся независимым кредитором, ни на участие ФИО3 в совершении сделок по выводу активов.

В ситуации, когда в отсутствие поручительства кредитная задолженность перед банками не была бы реструктуризована, выдача поручительства одним членом группы в интересах заемщика, относящегося к той же группе, с экономической точки зрения является способом финансирования последнего.

Подход, занятый судами, по сути, сводится к тому, что одно лицо, входящее в группу, не должно предоставлять подобного рода антикризисное финансирование другому члену группы, находящемуся в сложном состоянии, под страхом привлечения руководителя поручителя к субсидиарной ответственности.

С таким подходом судебная коллегия Арбитражного суда Московского округа согласиться не может, поскольку он не основан на положениях Закона о банкротстве, содержащих исчерпывающий перечень исключений из общего правила о самостоятельной ответственности юридического лица (статья 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), применимых при несостоятельности.

Кроме того, доводы кассационной жалобы ФИО3 о непривлечении к участию в обособленном споре финансового управляющего его имуществом требует дополнительной проверки судов.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 37 Постановления Пленума от 21.12.2017 № 53 согласно пункту 6 статьи 61.16 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности, указанной в главе III.2 этого закона (в том числе в статье 61.20), контролирующего должника лица, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве контролируемого лица.

 О времени и месте судебных заседаний или совершении отдельных процессуальных действий суд извещает, в том числе, арбитражного управляющего, утвержденного в деле о банкротстве контролирующего должника лица, который в силу пункта 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве обязан проинформировать о начавшемся процессе лиц, участвующих в деле о банкротстве данного контролирующего лица, в порядке, установленном для уведомления кредиторов о проведении собрания кредиторов (статья 13 Закона о банкротстве).

Согласно абзацу второму пункта 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан" финансовый управляющий в ходе процедуры реализации имущества гражданина от имени должника ведет в судах дела, касающиеся его имущественных прав (абзац пятый пункта 6 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

Финансовый управляющий ФИО3 к участию в настоящем обособленном споре не привлечен, доказательства его извещения судом о времени и месте судебных заседаний отсутствуют.

Между тем, суд округа не может согласиться с доводами кассационной жалобы о неправильном применении норм о сроке исковой давности.

В соответствии с п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Каких-либо исключений из указанного выше правила законодателем не предусмотрено.

 Одним из конституционно значимых принципов гражданского судопроизводства является принцип диспозитивности. который означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются, главным образом, по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, имеющих возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами и спорным материальным правом, в том числе и предусмотренное ст. 199 ГК РФ право на заявление о применении срока исковой давности.

Суд апелляционной инстанции установил, что в судебное заседание, в котором по существу рассматривалось заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО3, ФИО1 к субсидиарной ответственности, указанные лица, не явились.

 Заявлений о применении срока исковой давности ни в устной, ни в письменной форме до вынесения обжалуемого определения ни одной из сторон не подавалось, в связи с чем у суда первой инстанции отсутствовали предусмотренные законом основания для применения срока исковой давности.

Согласно п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" разъяснено, что в силу пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" заявление о пропуске исковой давности может быть сделано при подготовке дела к судебному разбирательству или непосредственно при рассмотрении дела по существу, а также в судебных прениях в суде первой инстанции либо в суде апелляционной инстанции в случае, если суд апелляционной инстанции перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции.

Поскольку суд апелляционной инстанции не переходил к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции, основания для рассмотрения заявления о пропуске срока исковой давности, изложенного в апелляционной жалобе отсутствовали, а доводы должника о нарушении судом апелляционной инстанции норм процессуального права по причине нерассмотрения его доводов относительно пропуска исковой давности основаны на неверном понимании норм права.

Суд кассационной инстанции полагает, что выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства, в связи с чем оснований для иной оценки выводов судов у суда кассационной инстанции не имеется.

Вместе с тем, при новом рассмотрении судам необходимо проверить, были ли надлежащим образом извещены лица, участвующие в деле, и установить могло ли ненадлежащее извещение таковых привести к ограничению их права на заявление о пропуске исковой давности.

В случае, если суды придут к выводу о возможности рассмотрения вопроса о пропуске исковой давности, дать надлежащую полную правовую оценку заявленным в этой связи доводам.

Требует дополнительной проверки довод кассационной жалобы ФИО1 о возникновении признаков неплатежеспособности на стороне должника, поскольку из содержания судебных актов не усматривается ясность в данном вопросе.

По смыслу п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве", при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве. 

Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Суды указали, что должник стал отвечать признакам неплатежеспособности в 2016 года в результате совершения вышеуказанных сделок, связывая данное обстоятельство с направлением требования банком о погашении задолженности по кредитному договору.

Однако сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя, затруднения не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

При таких обстоятельствах суд округа полагает, что при рассмотрении спора суды неполно выяснили обстоятельства, имеющие значение для дела, в том числе обстоятельства, связанные с квалификацией оспариваемых сделок, в связи с чем судебные акты подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий.

При новом рассмотрении спора суду следует учесть изложенное, определить нормы, подлежащие применению к правоотношениям, установить все обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу, дать оценку всем имеющимся в деле доказательствам с соблюдением требований норм закона и разъяснений, после чего разрешить спор с применением норм права, регулирующих правоотношения сторон, исходя из предмета и оснований заявленных требований. 

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 26.01.2021, постановление от 24.03.2021 Девятого арбитражного апелляционного суда по делу № А40-941/2017 отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья                  Е.А. Зверева

Судьи:       Е.Н. Короткова 

       Н.Н. Тарасов