СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, 

<

...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

№ 17АП-3973/2023-АК

г. Пермь

05 февраля 2026 года

Дело № А60-64021/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 26 января 2026 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 05 февраля 2026 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Иксановой Э.С.,

судей Плаховой Т.Ю., Чухманцева М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Охотниковой О.И.,

от заявителей жалоб и иных лиц, участвующих в деле: не явились,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы финансового управляющего ФИО1 и кредитора ФИО2

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 31 октября 2025 года,

об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО1 о признании недействительной сделкой мирового соглашения, заключенного между ФИО3 и ФИО4, утвержденного определением Октябрьского районного суда города Екатеринбурга от 03.10.2019 по делу № 2-3123/2019,

вынесенное в рамках дела № А60-64021/2022

о признании ФИО3 (ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

заинтересованные лица: ФИО4, ФИО5,

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО6 (ИНН 

<

***>), ФИО7 (ИНН 

<

***>),

установил:

В Арбитражный суд Свердловской области 23.11.2022 поступило заявление ФИО2 о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом), заявление мотивировано наличием задолженности в сумме 2 824 486 740,60 руб., установленной 2 определением суда от 03.03.2022 по делу № А60-48779/2017 (с учетом определения о процессуальном правопреемстве от 09.08.2022 по делу № А60- 48779/2017).

Определением суда от 30.11.2022 заявление принято к производству.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 09.03.2023 (резолютивная часть от 06.03.2023) заявление ФИО2 признано обоснованным и введена в отношении ФИО3 процедура банкротства – реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО8.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.08.2023 процедура реструктуризации в отношении ФИО3 прекращена. Должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО8

Определением от 26.08.2024 ФИО8 отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего должника.

Определением от 30.10.2024 финансовым управляющим должника утверждена ФИО1.

31.01.2025 в суд поступило заявление финансового управляющего ФИО1 о признании сделки недействительной, в котором она просила признать мировое соглашение от 03.10.2019 по делу №2-3123/2019, заключенное между ФИО3 и ФИО4, недействительным.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 31.10.2025 (резолютивная часть от 28.10.2025) в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО1 о признании мирового соглашения, заключенного между ФИО3 и ФИО4, утвержденного определением Октябрьского районного суда города Екатеринбурга, от 03.10.2019 по делу № 2-3123/2019 недействительной сделкой, отказать.

Финансовый управляющий и кредитор ФИО2, не согласившись с вынесенным определением, обжаловали его в апелляционном порядке.

Финансовый управляющий в своей жалобе просит указанный судебный акт отменить, принять новый об удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на нарушение судом норм материального права. По мнению управляющего, судом неверно квалифицированы правовые основания для оспаривания сделки. Отмечает, что в своем заявлении финансовый управляющий обосновал требование о признании сделки недействительной именно как ничтожной по ст. 10, 168, 170 ГК РФ, указав на наличие в сделке пороков, выходящих за рамки квалификации ее лишь как «подозрительной» по специальным нормам Закона о банкротстве. Суд первой инстанции, сославшись на правовую позицию Верховного Суда РФ, указал, что квалификация по общим нормам ГК РФ возможна лишь при выходе обстоятельств за рамки признаков подозрительной сделки. Однако сам суд не провел анализа этих самых обстоятельств и не опроверг доводы заявителя о наличии таких признаков, к которым относятся: Мнимость и притворность сделки: Мировое соглашение, заключенное под видом раздела совместно нажитого имущества, фактически было направлено не на реальный раздел, а на искусственный вывод 50% активов должника из конкурсной массы. Все имущество было приобретено на средства ФИО3 от предпринимательской деятельности, в то время как обязательства по этой деятельности остались исключительно на нем, что нарушает принцип справедливости раздела. Совершение сделки с очевидным злоупотреблением правом (ст. 10 ГК РФ): сделка была целенаправленно заключена в суде общей юрисдикции (Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга) в обход исключительной подсудности арбитражного суда, где в деле о банкротстве участвовал кредитор ООО «Генерация-Новые Технологии», что лишило последнего возможности возражать против ее условий. Наличие сговора: на момент заключения сделки должник и финансовый управляющий по первому делу о банкротстве (ФИО5) знали о высокой вероятности удовлетворения требований о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности перед ООО «ГенерацияНовые Технологии». Заключение мирового соглашения в таких условиях свидетельствует о согласованных действиях по выводу активов в ущерб конкретному кредитору. Суд, отказывая в удовлетворении требований, ограничился лишь констатацией пропуска срока давности, не дав правовой оценки указанным выше существенным обстоятельствам, что является существенным нарушением норм материального права. Также полагает, что суд первой инстанции неправильно применил нормы об исковой давности. Суд постановил, что к данной сделке подлежат применению специальные основания и срок исковой давности, предусмотренные Законом о банкротстве для оспоримых сделок (1 год). Однако для ничтожных сделок, к каким заявитель относит оспариваемое мировое соглашение, срок исковой давности составляет три года (п. 1 ст. 181 ГК РФ). В соответствии с п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ № 32, этот срок исчисляется со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о наличии оснований для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства. В рамках настоящего дела о банкротстве финансовый управляющий утвержден 06.03.2023 при введении реструктуризации долгов. Таким образом, срок исковой давности истекает только 06.03.2026. Заявление финансового управляющего подано 31.01.2025. Учитывая, что исполнение оспариваемого мирового соглашения, направленного на вывод активов, началось после его утверждения судом 03.10.2019, а также то, что течение срока исковой давности для управляющего начинается с момента его утверждения и получения доступа ко всей информации о сделках должника, заявление подано в пределах установленного законом срока. Помимо этого указывает на пороки, которые с позиции управляющего, выходят за диспозицию ст. 61.2 Закона о банкротстве. Мировое соглашение было заключено не с целью реального раздела имущества супругов, а с единственной целью – вывести 50% активов из конкурсной массы, чтобы лишить кредиторов, в частности ООО «ГенерацияНовые Технологии» (правопреемником которого является кредитор ФИО2), возможности обращения взыскания на это имущество. На это указывает явная неравноценность вкладов супругов в приобретение имущества (все имущество приобретено на средства ФИО3 от предпринимательской деятельности) и тот факт, что обязательства по этой деятельности остались исключительно за должником. Сделка была целенаправленно заключена в суде общей юрисдикции (Октябрьский районный суд), а не в арбитражном суде, где рассматривалось первое банкротство должника. Это было сделано для того, чтобы исключить возможность возражений со стороны кредитора ООО «ГенерацияНовые Технологии», который был активным участником дела о банкротстве и чьи требования подлежали учету. Более того, в тексте мирового соглашения были урегулированы вопросы, отнесенные к исключительной компетенции арбитражного суда в деле о банкротстве (порядок продажи имущества, вознаграждение финансового управляющего), что является прямым обходом норм Закона о банкротстве. Таким образом, сторона злоупотребляла не только материальными, но и процессуальными правами. В итоге судебный институт и мировое соглашение использовано сторонами в противоправных целях, что недопустимо. ФИО4, являясь бывшей супругой должника, не могла не знать о его финансовых проблемах и о наличии процедуры банкротства, в которой участвовал финансовый управляющий ФИО5 Ее участие в сделке, направленной на вывод активов в ущерб кредиторам, свидетельствует о недобросовестности и осведомленности о противоправных целях должника. Совершение сделки под видом судебного мирового соглашения, санкционированного судом, но по своей сути направленной на обход закона и ущемление прав кредиторов, представляет собой классический пример злоупотребления правом, квалифицируемого по ст. 10 и 168 ГК РФ. Такие сделки признаются ничтожными, так как их пороки являются более серьезными, чем те, что предусмотрены специальными нормами о банкротстве для подозрительных сделок. Обращает внимание на то, что отказывая в удовлетворении ходатайства об истребовании доказательств (справок о доходах ФИО4, которые она не предоставила), суд лишил заявителя возможности доказать, что приобретение спорного имущества не могло быть осуществлено за счет средств супруги, что является ключевым для доказывания мнимости раздела. При этом суд не принял во внимание преюдициально установленный факт неправомерного поведения ФИО3 по отношению к ООО «Генерация-Новые Технологии». В части последствий недействительности сделки указывает, что возвращение каждой из сторон всего полученного по недействительной сделке осуществляется в порядке, предусмотренном пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Таким образом, стороны должны вернуться в первоначальное положение, когда все имущество являлось совместно нажитым, но с учетом уже реализованного в деле о банкротстве ФИО3 автомобиля и земельного участка со строениями, должен быть восстановлен режим общей совместной собственности имущества, приобретенного должником и ФИО4 в период брака; ФИО4 будет обязана возвратить в конкурсную массу совместно нажитое имущество – квартиру по адресу: 

<

...> и автомобиль Porsche Cayenne GTS 2013 г.в.

Кредитор ФИО2 в своей жалобе также просит отменить обжалуемое определение, ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права. Кредитор не соглашается с выводом суда о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности. Отмечает, что суд не обосновал свою правовую позицию в комплексе нормативного регулирования, а именно: 1) распространяется ли срок исковой давности на спорное правоотношение о признании мирового соглашения о разделе имущества должника и его бывшей супруги полностью недействительным ввиду ничтожности (ст.9 СК РФ и ст.208 ГК РФ); 2) какие специальные нормы семейного и гражданского (ст.197 ГК РФ), а также банкротного законодательства действуют в части определения исковой давности и порядка их применения по рассматриваемому спорному правоотношению; 3) когда началось течение срока исковой давности и когда оно завершилось в данном случае; 4) не было ли приостановление течения срока исковой давности (ст.202 ГК РФ); 5) не было ли перерыва срока течения исковой давности (ст.203 ГК РФ); 6) когда началась защита нарушенного права в судебном порядке (ст.204 ГК РФ); 7) каковы были причины пропуска срока исковой давности (уважительные или неуважительные) в случае если исковая давность распространяется на спорное правоотношение; 8) подлежит ли восстановлению срок исковой давности в случае его пропуска (имеются ли в данном случае уважительные причины пропуска срока исковой давности, неразрывно связанные с личностью истца (тяжелая болезнь, инвалидность, беспомощное состояние, безграмотность, преклонный возраст и пр.). 9) не имело ли место исполнение обязанности по истечении срока исковой давности (ст.206 ГК РФ). Отмечает, что определением Арбитражного Суда Свердловской области от 09.03.2023 в отношении должника введена процедура банкротства – реструктуризация долгов гражданина. Таким образом, в любом случае указанный срок следует исчислять с 09.03.2023. Во-вторых, общие нормы ГК РФ об исковой давности подлежат применению в том случае, если не имеется специальных норм, которые регулируют спорное правоотношение - признание недействительным по основанию ничтожности мирового соглашения о разделе имущества супругов как действия (сделки) в обособленном споре в деле о банкротстве. Следовательно, в данном случае наряду с общими нормами гражданского законодательства должны быть применены и специальные нормы семейного и банкротного законодательства, регулирующего порядок признания сделок должника и его супруга (бывшего супруга) полностью недействительными. А точнее – признание ничтожным их действий по заключению мирового соглашения и самого мирового соглашения между ними о разделе совместно нажитого имущества в судебном порядке, поскольку это действие и сделка, которые имеют свое специфическое правовое регулирование. В-третьих, в соответствии с п.4 ст.213.32 Федерального закона от 26.10.2002г. №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» оспаривание в рамках дела о банкротстве гражданина подлежат сделки, совершенные супругом должника-гражданина в отношении имущества супругов, по основаниям, предусмотренным семейным законодательством. В соответствии с п.п.1-3 ст.61.1 п.1 ст.61.9 того же Закона сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. Для целей настоящего Федерального закона сделка, совершенная под условием, считается совершенной в момент наступления соответствующего условия. Правила главы 3.1 этого Федерального Закона подлежат применению и при оспаривании действий, совершенных во исполнение обязательств и обязанностей, возникших в соответствии с семейным и процессуальным законодательством при рассмотрении дел о банкротстве гражданина и оспаривании в ходе его мирового соглашения бывших супругов – должника и его бывшей супруги о разделе общего имущества, как в данном случае (п.3 ст.61.1 и п.1 ст.213.1 вышеуказанного Федерального закона). В данном случае применима аналогия закона – мировое соглашение о разделе совместно нажитого имущества как регулирование брачного договора. В соответствии с п.1 ст.44 Семейного кодекса РФ брачный договор может быть признан недействительным судом полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом для недействительных сделок. В соответствии с п.2 ст.44 СК РФ Суд также может признать этот брачный договор недействительным полностью или частично по требованию одного из супругов, если условия этого договора ставят этого супруга в крайне неблагоприятное положение. С учетом вышеизложенного, следует однозначный вывод, что финансовым управляющим не пропущен срок исковой давности, поскольку исковая давность на спорное правоотношение не распространяется. Помимо этого указывает, что в данном случае, для финансового управляющего для предъявления соответствующего требования о признании мирового соглашения недействительным ввиду ничтожности необходимы были следующие условия и информация: 1) наделение его в порядке, предусмотренном законом, должностными полномочиями финансового управляющего Арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве ФИО3; Ознакомление с предыдущим арбитражным делом о первичном банкротстве ФИО3 было возможно только после наделения этими полномочиями, т.е. в любом случае не ранее 28.08.2023 (30.10.2024). 2) осведомленность и получение необходимых документальных доказательств о наличии брака между ФИО3 и ФИО4 и его расторжении, т.е. свидетельств о браке и разводе, которые были им получены только через суд в начале 2025 года (ФИО3 и ФИО4 таких документов финансовому управляющему добровольно не предоставляли, о наличии мирового соглашения ни кредиторов, ни финансового управляющего с момента начала процедуры банкротства в установленном Законом порядке в нарушение требований Закона не уведомляли); впервые сведения о наличии такого мирового соглашения появились именно в определении Арбитражного Суда Свердловской области от 13.03.2024 в настоящем деле о банкротстве, когда решался вопрос об исключении единственного жилья должника из конкурсной массы; 3) осведомленность и получение необходимых документальных доказательств о наличии мирового соглашения по делу о раздел имущества супругов между ФИО3 и ФИО4, получение его копии; 4) осведомленность и получение необходимых документальных доказательств о начале исполнения ими этого мирового соглашения, чего также не было предоставлено ни ФИО3, ни ФИО4, что свидетельствует о нарушении требований Закона с их стороны и злоупотреблением правом. С учетом вышеизложенного, полагает выводы суда первой инстанции о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности при подаче настоящего заявления о признании мирового соглашения между ФИО3 и ФИО4 полностью недействительным ввиду ничтожности, являются несостоятельными, поскольку не основаны на законе, материалах арбитражного дела и предоставленных сторонами доказательствах. Также в жалобе кредитор ссылается на доказанность оснований для признания спорной сделки недействительной по ст. 10 ГК РФ. Злоупотребление правом со стороны ответчиков– должника ФИО3 и заинтересованного лица - ФИО4 при заключении оспариваемого мирового соглашения состоит в том, что, по мнению кредитора, оспариваемая сделка от 03.10.2019 была совершена с единственной целью – причинения вреда кредиторам с целью сделать невозможным обращение взыскания на имущества должника ФИО3 в будущем после привлечения его к субсидиарной ответственности в рамках арбитражного дела № А60-48779/2017 и, как следствие этого, и в настоящем арбитражном деле после признания его банкротом, что и произошло в действительности.

До судебного заседания от должника и ответчика ФИО4 поступили письменные отзывы на апелляционные жалобы, согласно которым позиции апеллянтов считают необоснованными, обжалуемое определение – законным.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст. 266, 268 АПК РФ в пределах доводов жалобы.

Как следует из материалов дела, ранее, Арбитражным судом Свердловской области рассмотрено дело № А60-14266/2017 о несостоятельности (банкротстве) ФИО3

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 14.11.2017 ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина.

В ходе рассмотрения данного дела в реестр требований кредиторов включены требования на сумму 5 165 124 340 руб., реестр погашен в размере 9 298 015 руб. 41 коп.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 25.08.2020 по делу № А60-14266/2017 процедура реализации имущества ФИО3 завершена, в отношении ФИО3 применены положения об освобождении от обязательств, при этом отмечено, что освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4 и 5 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В рамках дела № А60-32672/2015 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Альтернативная энергетика» (далее – общество «Альтернативная энергетика») определением Арбитражного суда Свердловской области от 31.07.2018 ФИО3 привлечен к субсидиарной ответственности, производство приостановлено до расчетов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.10.2020 по делу № А60-32672/2015 установлен размер субсидиарной ответственности; с ФИО3 в конкурсную массу общества «Альтернативная энергетика» взыскано 956 349 676 руб. 50 руб.

На основании договора цессии от 27.05.2021 № 1 права требования к ФИО3 на указанную сумму перешли к ФИО9. За уступаемое право требования цессионарием произведена оплата в сумме 200 000 руб. (пункт 3.1 договора).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.07.2021 по делу № А60-32672/2015 произведена замена общества «Альтернативная энергетика» на ФИО9 Кроме того, в рамках дела № А60-48779/2017 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Генерация-новые технологии» (далее – общество «Генерация-новые технологии») определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.03.2022 с ФИО3 в порядке привлечения к субсидиарной ответственности взыскано 2 824 486 740 руб. 60 коп.

Впоследствии, право требования к ФИО3 на указанную сумму перешло от общества «Генерация-новые технологии» к ФИО2 по договору уступки прав требования (цессии) от 13.06.2022 № 2-С. Цена приобретаемых ФИО2 прав требований составила 362 222 руб. (пункт 2.1 договора).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 09.08.2022 по делу № А60-48779/2017 произведена замена общества «Генерация-новые технологии» на ФИО2

Неисполнение данных требований послужило основанием для возбуждения настоящего дела о банкротстве ФИО3

Из материалов дела также следует, что ФИО3 состоял в браке с ФИО4, 11.02.2009 у супругов родился сын ФИО10.

На основании решения Октябрьского судебного района г. Екатеринбург от 30.01.2015 брак между ФИО3 и ФИО4 расторгнут.

Определением Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 03.10.2019 по делу № 2-3123/2019, при участии финансового управляющего ФИО5 утверждено мировое соглашение о разделе имущества между ФИО3 и ФИО4, в соответствии с которым:

в единоличную собственность ФИО4 переданы:

- квартира общей площадью 143,6 кв. м, расположенная по адресу: 

<

...>,

- автомобиль марки Porsche Cayenne GTS, 2013 г.в., идентификационный номер (VIN) 

<

***>;

- в собственность ФИО3:

– квартира общей площадью 104 кв. м, расположенная по адресу: 

<

...>.

- земельный участок, категория земель - земли поселений, кадастровый номер: 66:35:0222008:141, площадью 2056 кв.м, расположенный по адресу: Свердловская область, г.Березовский, 

<

...>;

- жилой дом, литер А, А1, кадастровый номер: 66:35:0222008:530, общей площадью 486,7 кв.м, расположенный по адресу: Свердловская область, г.Березовский, 

<

...>.

- земельный участок, категория земель - земли поселений, для индивидуального садоводства с правом строительства и вырубки древеснокустарниковой растительности, кадастровый номер: 66:35:0222008:126, площадью 1618 кв.м, расположенный по адресу: Свердловская обл., г.Березовский, 

<

...>.

- жилое строение без права регистрации проживания, расположенное на садовом земельном участке, кадастровый номер: 66:35:0222008:502, общей площадью 82 кв.м, расположенное по адресу: Свердловская обл., г.Березовский, 

<

...>.

- автомобиль марки (модели) Lexus LX 570, государственный регистрационный знак 

<

***>, тип ТС - легковой, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, год выпуска заводом 2012, двигатель модель 3UR3132612, шасси № 

<

***>, кузов отсутствует, цвет – белый.

Мировым соглашением предусмотрено, что ФИО4 выплачивается компенсация в размере 50% от денежных средств, вырученных по результатам проведения торгов по продаже имущества ФИО3, указанного в п.п.1,2 п.1 соглашения, за исключением денежных средств, полученных от продажи автомобиля марки Lexus LX 570 и квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>.

Обращаясь с настоящим заявлением, финансовый управляющий должника

ФИО11 ссылалась на то, что указанным мировым соглашением причинен вред ООО «Генерация-Новые Технологии», правопреемниками которого являются кредитор-заявитель настоящего дела о банкротстве ФИО2 и конкурсный кредитор ФИО9, поскольку мировое соглашение, заключенное под видом раздела совместно нажитого имущества, фактически было направлено не на реальный раздел, а на искусственный вывод 50% активов должника из конкурсной массы. Все имущество было приобретено на средства ФИО3 от предпринимательской деятельности, в то время как обязательства по этой деятельности остались исключительно на нем, что нарушает принцип справедливости раздела. Сделка была целенаправленно заключена в суде общей юрисдикции (Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга) в обход исключительной подсудности арбитражного суда, где в деле о банкротстве участвовал кредитор ООО «Генерация-Новые Технологии», что лишило последнего возможности возражать против ее условий. На момент заключения сделки должник и финансовый управляющий по первому делу о банкротстве (ФИО5) знали о высокой вероятности удовлетворения требований о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности перед ООО «ГенерацияНовые Технологии». Заключение мирового соглашения в таких условиях свидетельствует о согласованных действиях по выводу активов в ущерб конкретному кредитору.

Финансовым управляющим должника в качестве оснований для признания мирового соглашения недействительной сделкой приведены положения статей 10, 168, 170 ГК РФ.

В свою очередь арбитражный управляющий ФИО5, возражая против удовлетворения требований, в отзыве указывала, что заявление финансового управляющего ФИО1 не содержит ни одного обстоятельства, свидетельствующего о наличии в сделке пороков, выходящих за пределы квалификации сделки как подозрительной. Также указывала, что невозможность погашения требований ООО «Генерация-Новые Технологии» в рамках дела № А60-14266/2017 (первое дело о банкротстве ФИО3) преюдициально установлена в рамках дела № А40-177516/2023 (по иску ФИО2 о взыскании с арбитражного управляющего ФИО5 убытков в сумме более 3 млн. руб.). ФИО5 ссылается на то, что в рамках дела № А60-14266/2017 требования ООО «Генерация-Новые Технологии» подлежали бы удовлетворению лишь в порядке п. 2 ст. 142 Закона о банкротстве. Следовательно, как указывает ответчик, заключение мирового соглашения не имело и не могло иметь своей целью лишение кредитора ООО «Генерация-Новые Технологии» возможности погашения требований к ФИО3, поскольку зареестровое требование осталось бы непогашенным.

ФИО4, возражая против заявленных требований, указывала, что информация о ходе и итогах рассмотрения дела №2-3123/2019 Октябрьским районным судом города Екатеринбурга является открытой и общедоступной. Финансовый управляющий, действуя разумно и добросовестно, мог ознакомиться с документами и обстоятельства предыдущего дела о банкротстве А60-14266/2017. Более того, в деле участвовал финансовый управляющий должника ФИО3 по делу №А60-14266/2017 ФИО5, представляя интересы конкурсных кредиторов должника. Таким образом, как полагает ответчик, финансовому управляющему и его конкурсным кредиторам было известно о факте совершения сделки, утверждения Октябрьским районным судом города Екатеринбурга мирового соглашения, не позднее следующего дня с даты его утверждения - 03.10.2019. Вместе с тем, с заявлением о признании указанной сделки недействительной финансовый управляющий ФИО1 обратилась лишь 31.01.2025, т.е. с пропуском срока, установленного п. 2 ст. 181 ГК РФ, как для оспоримой, так и для ничтожной сделки. По мнению ФИО4, значимым по делу обстоятельством является также тот факт, что определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.03.2024 по настоящему делу №А60-64021/2022 об исключении из конкурсной массы единственного жилья, на стр. 6 указывается, что «Спорное жилое помещение приобретено должником на основании мирового соглашения о разделе имущества супругов, утвержденного Октябрьским районным судом г. Екатеринбурга от 03.10.2019 по делу №2-3123/2019». Таким образом, в ходе рассмотрения указанного обособленного спора, финансовому управляющему уже достоверно было известно о наличии оспариваемого мирового соглашения. Таким образом, ответчик приходит к выводу о том, что по общим основаниям срок на обращение с заявлением о признании сделки недействительной истек 04.10.2022, по специальным же для финансового управляющего ФИО12, как правопреемника предыдущих финансовых управляющих, в том числе ФИО8, он истек 29.08.2024.

Оставляя без удовлетворения заявления финансового управляющего о признании мирового соглашения недействительным, суд первой инстанции исходил из того, что финансовым управляющим в рассматриваемом случае не доказано, а судом не установлено наличие в оспариваемых сделках пороков, выходящих за рамки специальных оснований, следовательно, положения статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации не могут быть применены к рассматриваемым правоотношениям. Оспариваемая финансовым управляющим сделка совершена между ФИО3, ФИО4 с участием финансового управляющего ФИО5, законность и правомерность указанной сделки была проверена Октябрьским районным судом города Екатеринбурга, при утверждении мирового соглашения. Заявителем не представлено каких-либо доказательств, указывающих на то, что вышеуказанные лица заключили оспариваемою сделку с противоправной целью, равно как и с очевидным злоупотреблением правом. Каких-либо доказательств того, что стороны при заключении мирового соглашения в Октябрьском районном суде действовали недобросовестно, а также доказательств, прикрывающих какие-либо иные гражданско-правовые отношения между сторонами, в материалы настоящего дела не представлено. Суд также отметил, что согласно п. 49 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 40, действия должника, выразившиеся в частности в заключении мирового соглашения, в рамках дела о банкротстве могут быть признаны недействительными лишь по специальным банкротным основаниям - в соответствии со статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Конкурсный управляющий пропустил годичный срок исковой давности для оспаривания сделок по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве, а его доводы о необходимости применения к сделкам общих положений о ничтожности, по сути, направлены на обход правил о сроке исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо. Учитывая изложенные обстоятельства, оспариваемая сделка не может быть признана судом недействительной по заявленным конкурсным управляющим основаниям, в связи с чем, в удовлетворении заявления следует отказать в связи с пропуском срока исковой давности.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы, отзыва, заслушав финансового управляющего, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

Согласно статье 223 АПК РФ, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным упомянутым Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Законе.

Согласно п. 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29.05.2024 № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации", действия (бездействие) должника, выразившиеся в том числе в признании иска или отказе от иска, незаявлении о пропуске срока исковой давности, заключении мирового соглашения, в рамках дела о банкротстве могут быть признаны недействительными, как направленные на причинение вреда кредиторам или на оказание предпочтения отдельному кредитору, в соответствии со статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Как предусмотрено в пункте 4 статьи 213.32 Закона о банкротстве, оспариванию в рамках дела о банкротстве гражданина подлежат сделки, совершенные супругом должника-гражданина в отношении имущества супругов, по основаниям, предусмотренным семейным законодательством.

Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по приведенным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке (пункт 3 указанной статьи).

Из разъяснений, изложенных в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее - постановление № 48), следует, что финансовый управляющий вправе оспорить в рамках дела о банкротстве сделки по отчуждению общего имущества должника и его супруга, совершенные супругом должника, по основаниям, связанным с нарушением этими сделками прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу правовой позиции, закрепленной в подпункте 6 пункта 1 постановления № 63, по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут оспариваться действия по исполнению судебного акта, в том числе определения об утверждении мирового соглашения.

В таком случае само мировое соглашение не подвергается судебной ревизии, в предмет судебного исследования входят только действия по исполнению сторонами определения об утверждении мирового соглашения относительно наличия в указанных действиях признаков недействительности, предусмотренных нормами главы III.1 Закона о банкротстве, а также Гражданским кодексом Российской Федерации.

При этом под видом оспаривания действий по исполнению условий мирового соглашения не допускается оспаривать утвержденное судом мировое соглашение либо его часть. В частности, последний абзац пункта 1 постановления № 63 содержит разъяснение, согласно которому если участвующие в деле о банкротстве лица полагают, что их права и законные интересы нарушены самим мировым соглашением, утвержденным определением суда по другому делу, то такое мировое соглашение может быть оспорено ими только путем обжалования указанного определения.

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания совершенной должником сделки с целью причинения вреда своим кредиторам достаточно установить совокупность следующих обстоятельств: совершение сделки в условиях неисполнения существовавших обязательств перед кредиторами, отчуждение актива по существенно заниженной цене (или безвозмездно), заинтересованность сторон сделки.

Как указано ранее, заявление о признании должника банкротом принято к производству определением суда от 30.11.2022.

Согласно правовой позициям Верховного Суда Российской Федерации, заявление об оспаривании сделки должника по общим основаниям статей 10, 168 ГК РФ подлежит удовлетворению только при доказанности материалами дела наличия у сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительной сделки (определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 09.03.2021 № 309-ЭС21-1726).

Апелляционный суд отмечает, что доказательств, подтверждающих наличие признаков злоупотребления правом сторонами при заключении спорного мирового соглашения от 03.10.2019, а равно наличие у этих сделок пороков, выходящих за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, в материалах дела не содержится.

Как правомерно установил суд, оспариваемая финансовым управляющим сделка совершена между ФИО3, ФИО4 с участием финансового управляющего ФИО5, предыдущего дела о банкротстве должника, законность и правомерность указанной сделки была проверена Октябрьским районным судом города Екатеринбурга, при утверждении мирового соглашения.

В целях формирования конкурсной массы конкурсный управляющий в интересах всех кредиторов может обратиться в суд с требованием о разделе общего имущества супругов (п. 3 ст. 256 ГК РФ, п. 1 ст. 45 СК РФ). Данное требование рассматривается в суде по общим правилам подведомственности.

Учитывая, что специальными нормами Закона о банкротстве прямо не предусмотрено рассмотрение арбитражными судами споров, связанных с разделом общего имущества супругов, при разрешении вопроса о том, в каком суде должно рассматриваться гражданское дело, следует руководствоваться общими нормами гражданского процессуального права, в частности п. 1 ч. 1 ст. 22 Гражданского процессуального кодекса РФ, в соответствии с которым к компетенции судов общей юрисдикции относятся, в том числе исковые дела по спорам, возникающим из семейных правоотношений. Разрешение споров о разделе имущества супругов отнесено к компетенции суда общей юрисдикции. Возбуждение процедуры банкротства гражданина не означает, что все споры, связанные с формированием конкурсной массы, подлежат рассмотрению арбитражными судами.

Мировое соглашение заключено и исполнено в период рассмотрения первого дела о банкротстве должника в четком соответствии с его условиями, имущество причитающееся должнику, за исключением квартиры, обладающей исполнительским иммунитетом, реализовано в ходе процедуры, за счет вырученных средств частично погашены требования включенных в реестр кредиторов и текущие расходы.

Указание финансового управляющего ФИО1 о том, что финансовый управляющий предыдущего дела о банкротстве ФИО13 ФИО5 находилась в сговоре с самим должником и его супругой несостоятельно.

Как правомерно указывает в отзыве на жалобы ответчик ФИО4, указанные доводы уже являлись предметом рассмотрения судов, путем самостоятельного обращения кредитора с соответствующими заявлениями. В судебных актах, принятых по делу №А40-177516/23, возбужденного по иску ФИО2 о признании незаконными действий (бездействий) арбитражного управляющего и взыскании убытков, причиненных ФИО5 при осуществлении обязанностей финансового управляющего ФИО3, в том числе указан подробный анализ обвинений в сговоре и каких-либо согласованных действий, направленных на достижение противоправных целей. Суд по итогам рассмотрения дела не усмотрел в действия арбитражного управляющего ФИО5 нарушений норм Закона о банкротстве, либо иных нормативно-правовых актов.

Что касается нарушения прав кредитора ООО «Генерация-Новые Технологии», правопреемниками которого являются кредитор-заявитель настоящего дела о банкротстве ФИО2 и конкурсный кредитор ФИО9, то следует отметить следующее.

При рассмотрении дела № А40-177516/2023 (по иску ФИО2 о взыскании с арбитражного управляющего ФИО5 убытков) установлено, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности должника было подано 06.02.2019, а с заявлением ООО «Генерация - Новые Технологии» о включении в реестр требований кредиторов должника обратилось лишь 18.05.2020, по истечении двухмесячного срока на обращение с требованием о включении требования ООО «Генерация - Новые технологии» в рамках дела о банкротстве ФИО3 Учитывая изложенное, требования ООО «Генерация - Новые технологии» объективно не могли быть включены в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО3 и подлежали бы удовлетворению в порядке пункта 2 статьи 142 Закона о банкротстве. Кроме того, право требования принадлежит истцу на основании Договора №2- С от 13.06.2022, в то время как процедура банкротства ФИО3 была завершена 25.08.2020, то есть за два года до приобретения истцом права требования. Приобретая право требования к ФИО3, истец знал и должен был знать о невозможности его реализации в рамках уже завершенного дела о банкротстве ФИО3

Таким образом, как верно отметил суд, в нарушение ст. 65 АПК РФ заявителем не представлено каких-либо доказательств, указывающих на то, что вышеуказанные лица заключили оспариваемою сделку с противоправной целью, равно как и с очевидным злоупотреблением правом.

Каких-либо доказательств того, что стороны при заключении мирового соглашения в Октябрьском районном суде действовали недобросовестно, а также доказательств, прикрывающих какие-либо иные гражданско-правовые отношения между сторонами, в материалы настоящего дела не представлено и в суд апелляционной инстанции.

При таком положении суд правомерно не усмотрел оснований для признания спорной сделки недействительной по приведенным финансовым управляющим основаниям.

Соответствующие доводы апеллянтов отклоняются, поскольку противоречат фактическим обстоятельствам дела и нормам действующего законодательства, регулирующим спорные правоотношения.

Вопреки доводам апелляционных жалоб суд апелляционной инстанции также соглашается с выводами суда о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности.

Ответчиками в ходе рассмотрения спора было заявлено о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания сделки.

Из материалов дела следует, что процедура реализации имущества в отношении должника введена 28.08.2023, финансовым управляющим утвержден ФИО8

Из карточки дела следует, что в ходе процедуры реализации с сентября 2023 года на рассмотрении суда находились споры по заявлению финансового управляющего об истребовании у должника документов и по заявлению должника об исключении из конкурсной массы жилого помещения. 22.11.2023 должником в суд в рамках рассмотрения спора об истребовании документов были представлены пояснения с приложением мирового соглашения. 10.02.2024 должником в рамках спора об исключении имущества из конкурсной массы представлены письменные пояснения с указанием на спорное мировое соглашение, утвержденное Октябрьским районным судом города Екатеринбурга. В определении суда от 13.03.2024 об исключении имущества из конкурсной массы также имеется указание на спорное мировое соглашение, утвержденное Октябрьским районным судом города Екатеринбурга.

При этом, арбитражному управляющему также законом предоставлено право запрашивать необходимые сведения о должнике, принадлежащем ему имуществе, в том числе об имущественных правах, и об обязательствах должника у физических лиц, юридических лиц, государственных органов и органов местного самоуправления (пункт 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве).

Соответствующие действия должны быть совершены в максимально короткий срок, чтобы в течение процедуры выявить имущество, провести его оценку, реализацию, осуществить расчет с кредиторами, провести анализ сделок, совершенных с имуществом должника.

Следовательно, добросовестный и разумный арбитражный управляющий с момента своего утверждения должен принимать все возможные меры для того, чтобы получить информацию об имуществе должника и совершенных им сделках в пределах указанного срока; в рамках настоящего дела объективных препятствий для получения указанной информации не установлено.

Осуществляя свои полномочия вплоть до отстранения определением суда от 26.08.2024 от исполнения обязанностей финансового управляющего должника, ФИО8 объективно обладал информацией о совершении спорной сделки - договора дарения, в том числе посредством участия в рассмотрении спора об исключении имущества из конкурсной массы.

Между тем, на протяжении года, с даты утверждения и до отстранения, заявления о признании мирового соглашения от 03.10.2019 недействительной сделкой от ФИО8 не поступало в суд.

Заявление об оспаривании мирового соглашения подано в суд только 31.01.2025, то есть практически более чем через 1,5 года после утверждения первого финансового управляющего, то есть с очевидным пропуском годичного срока исковой давности для оспаривания сделок по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве (оспоримым основаниям).

При этом, суд акцентирует внимание на том, что вновь утвержденный судом управляющий является процессуальным правопреемником предыдущего финансового управляющего, в связи с чем срок исковой давности в данном случае подлежит исчислению с момента утверждения первого управляющего. Само по себе освобождение/отстранение первоначально утвержденного финансового управляющего и утверждение нового не влечет исчисление срока исковой давности с момента утверждения нового финансового управляющего.

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска.

При истечении срока, в пределах которого предоставляется судебная защита лицу, право которого нарушено, исследование иных обстоятельств дела не может повлиять на характер вынесенного по существу спора судебного решения (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19.06.2007 № 452-О-О).

Следовательно, при таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции о пропуске финансовым управляющим годичного срока исковой давности для оспаривания сделки по специальным основаниям законодательства о банкротстве является правильным.

Как верно отметил суд, управляющий пропустил годичный срок исковой давности для оспаривания сделок по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве, а его доводы о необходимости применения к сделкам общих положений о ничтожности, по сути, направлены на обход правил о сроке исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо

При изложенных обстоятельствах, с учетом того, что проверка судебного акта производится апелляционным судом в пределах доводов жалобы, оснований для ее удовлетворения и для отмены обжалуемого судебного акта не установлено.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со ст. 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на их заявителей.

В связи с тем, что при принятии жалобы финансового управляющего к производству была предоставлена отсрочка по уплате госпошлины, последняя подлежит взысканию в доход федерального бюджета с должника за счет конкурсной массы.

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 31 октября 2025 года по делу №А60-64021/2022 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Взыскать с ФИО3 за счет конкурсной массы в доход федерального бюджета 10 000 рублей госпошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

Э.С. Иксанова

Судьи

Т.Ю. Плахова

М.А. Чухманцев