СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-11544/2024(1, 2)-АК

Дело № А60-59006/2022

24 декабря 2024 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 10 декабря 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 24 декабря 2024 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего  Чухманцева М.А.,

судей                                     Темерешевой С.В., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания  

ФИО1,

при участии:

от ответчика ФИО2: ФИО3, паспорт, доверенность от 07.12.2024;

от кредитора ГК «Агентство по страхованию вкладов»: ФИО4, паспорт, доверенность от 09.01.2023;

от иных лиц, участвующих в деле, представители не явились,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы ответчика ФИО2, должника ФИО5

на определение Арбитражного суда Свердловской области 

от 18 сентября 2024 года

о признании сделок должника недействительными и применении последствий недействительности сделок,

вынесенное в рамках дела №А60-59006/2022,

о признании ФИО5 (ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

заинтересованное лицо с правами ответчика: ФИО2,

третьи лица: ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10,

установил:

27.10.2022 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»  (далее - ГК «АСВ») о признании ФИО5 (далее – должник) несостоятельным (банкротом), которое определением суда от 03.11.2022  принято к производству.

Определением Арбитражного суда от 26.05.2023 (резолютивная часть от 19.05.2023) заявление ГК «АСВ» признано обоснованным, в отношении ФИО5 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО11, член Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация Арбитражных управляющих «Содействие» (публикация в газете «Коммерсантъ»  №103(7548) от 10.06.2023; ЕФРСБ сообщение №11626797 от 02.06.2023).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 14.07.2023 (резолютивная часть от 07.07.2023) ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО11

10.01.2024 от финансового управляющего ФИО11 поступило заявление о признании недействительными сделок по отчуждению имущества должника:

договора дарения от 30.04.2015, заключенного между ФИО5 и ФИО2 в отношении земельного участка площадью 569 745 +/- 6 605 кв.м, кадастровый номер 66:***:237, расположенного по адресу: обл. Свердловская обл., р-н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района МО «Сысертский район»; земельного участка площадью 2 707 470 кв.м, кадастровый номер 66:***:25, расположенного по адресу: обл. Свердловская, р-н Сысертский, в юговосточной части кадастрового района «МО Сысертский район»; 

договора дарения от 16.06.2015, заключенного между ФИО5 и ФИО2 в отношении нежилого помещения площадью 26.3 кв.м, кадастровый номер 66:***:360, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, снт №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков №11; земельного участка площадью 565 кв.м, кадастровый номер 66:***:79, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, снт №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков №11; применении последствий недействительности сделки. 

10.01.2024 от финансового управляющего ФИО11 поступило заявление о признании недействительными сделок по отчуждению имущества должника:

договора дарения от 03.06.2015 заключенного между ФИО5 и ФИО12 в отношении нежилого помещения площадью 135,4 кв.м, кадастровый номер 66:***:250, расположенного по адресу: 

<

...>;  

договора дарения от 03.06.2015, заключенного между ФИО5 и ФИО12 в отношении нежилого помещения площадью 184,7 кв.м, кадастровый номер 66:***:750, расположенного по адресу: 

<

...>.

10.01.2024 от финансового управляющего ФИО11 поступило заявление о признании недействительными сделок по отчуждению имущества должника:

договора купли-продажи от 10.10.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО2 в отношении жилого помещения (квартиры) площадью 89,5 кв.м, кадастровый номер 66:***:355, расположенного по адресу: 

<

...>; договора купли продажи от 27.10.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО2 в отношении жилого помещения (квартиры) площадью 121,6 кв.м, кадастровый номер 66:***:356, расположенного по адресу: 

<

...>.

Определением суда указанные заявления финансового управляющего об оспаривании сделок должника в порядке статьи 130 АПК РФ объединены в одно производство для их совместного рассмотрения.

Определением суда от 21.06.2024 требования управляющего в отношении земельного участка площадью 569 745 +/- 6 605 кв.м, кадастровый номер 66:25:4308003:237, расположенного по адресу: обл. Свердловская обл., р-н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района МО «Сысертский район»; земельного участка площадью 2 707 470 кв.м., кадастровый номер 66:25:0000000:25, расположенный по адресу: обл. Свердловская, р-н Сысертский, в юговосточной части кадастрового района «МО Сысертский район» выделены в отдельное производство.

18.07.2024 от финансового управляющего поступило ходатайство об уточнении требований, просит признать недействительными сделками:

договор дарения от 03.06.2015, заключенный между ФИО5 и ФИО12 и договор дарения от 10.11.2015, заключенный между ФИО12 и ФИО2 в отношении нежилого помещения площадью 135,4 кв.м, кадастровый номер 66:***:250, расположенного по адресу: 

<

...>;

договор дарения от 03.06.2015, заключенный между должником и ФИО12 и  договор дарения от 10.11.2015, заключенный между ФИО12 и ФИО2 в отношении нежилого помещения площадью 184,7 кв.м, кадастровый номер 66:***:750, расположенного по адресу: 

<

...>;

договор дарения от 16.06.2015, заключенного между должником и ФИО2, в отношении нежилого помещения площадью 26.3 кв.м, кадастровый номер 66:***:360, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, СНТ №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков №11; земельного участка площадью 565 кв.м, кадастровый номер 66:***:79, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, СНТ №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков №11; 

договор купли-продажи от 10.10.2017, заключенный между должником и ФИО2 в отношении жилого помещения (квартиры) площадью 89,5 кв.м, кадастровый номер 66:***:355, расположенного по адресу: 

<

...>; 

договор купли-продажи от 27.10.2017, заключенный между должником и ФИО2 в отношении жилого помещения (квартиры) площадью 121,6 кв.м, кадастровый номер 66:***:356, расположенного по адресу: 

<

...>;

и применении последствий недействительности сделки в виде обязания ФИО2 возместить должнику действительную стоимость объектов недвижимости на дату их отчуждения:

стоимость жилого помещения (квартиры) площадью 89,5 кв.м, кадастровый номер 66:***:355, расположенного по адресу: 

<

...> (дата государственной регистрации: 12.10.2017) на 20.01.2018 в размере 5 000 000,00 руб.;

стоимость жилого помещения (квартиры) площадью 121,6 кв.м, кадастровый номер 66:***:356, расположенного по адресу: 

<

...> (дата государственной регистрации: 02.11.2017) на 21.02.2023 в размере 15 508 000,00 руб.; 

стоимость нежилого помещения площадью 26.3 кв.м, кадастровый номер 66:***:360, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, СНТ №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участок №11 (дата государственной регистрации: 30.06.2015) и земельного участка площадью 565 кв.м, кадастровый номер 66:***:79, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, снт №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков №11 (дата государственной регистрации: 30.06.2015) на 22.08.2017 в размере 500 000,00 руб.;

стоимость нежилого помещения площадью 135,4 кв.м, кадастровый номер 66:***:250, расположенного по адресу: 

<

...> на 21.02.2023 в размере 18 395 000,00 руб.;

стоимость нежилого помещения площадью 184,7 кв.м, кадастровый номер 66:***:750, расположенного по адресу: 

<

...> на 30.12.2022 в размере 25 345 000,00 руб.,

в общей сумме 50 710 000 руб.

Уточнения судом приняты на основании статьи 49 АПК РФ.

Должником заявлено ходатайство о назначении экспертизы.

ФИО2 поддержано ходатайство о назначении судебной экспертизы, просит назначить ее проведение ФБУ Уральский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции РФ, оплату экспертизы гарантирует в  случае снятия ареста с ее расчетных счетов.

Протокольным определением суда от 12.09.2024 ходатайство о назначении судебной экспертизы отклонено, т.к. невнесение денежных средств на депозит суда, в соответствии с правовой позицией Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Пленума от 04.04.2014 №23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» является достаточным основанием для отказа в удовлетворении соответствующего ходатайства применительно к положениям статьи 108 АПК РФ.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 18.09.2027 (резолютивная часть от 12.09.2024) заявление финансового управляющего удовлетворено. Признаны недействительными (ничтожными) договор дарения нежилого помещения от 03.06.2015, площадью 135,4 кв.м, заключенный между должником ФИО5 и ФИО12 и договор дарения от 10.11.2015, заключенный между ФИО12 и ФИО2; договор дарения нежилого помещения от 03.06.2015 площадью 184,7 кв.м, заключенный между ФИО5 и ФИО12 и договор дарения от 10.11.2015, заключенный между ФИО12 и ФИО2; договор дарения от 16.06.2015, заключенный между должником ФИО5 и ФИО2, в отношении нежилого помещения площадью 26.3 кв.м и земельного участка площадью 565 кв.м, расположенных расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, СНТ №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков №11; договор купли-продажи жилого помещения (квартиры) от 10.10.2017 площадью 89,5 кв.м, заключенный между должником ФИО5 и ФИО2; договор купли-продажи жилого помещения (квартиры) от 27.10.2017 площадью 121,6 кв.м, заключенный между должником ФИО5 и ФИО2 Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО2 в пользу конкурсной массы ФИО5 стоимости объектов недвижимости на дату их отчуждения в сумме 64 748 000 руб. В порядке распределения судебных расходов с ФИО2 в доход федерального бюджета взыскана государственная пошлина в сумме 30 000 руб.

Не согласившись с вынесенным определением, ответчик ФИО2 и должник ФИО5 обратились с апелляционными жалобами, в которых  просят его отменить и принять по делу новый судебный акт, ссылаясь на недоказанность оснований для признания спорных сделок недействительными.

В обоснование апелляционной жалобы ответчик приводит доводы о том, что судом не дана оценка фактическим обстоятельствам, указывающим на отсутствие умысла в виде причинения вреда имущественным правам кредиторов, ссылаясь на наличие у должника иного имущества значительной стоимости (2 жилых помещения: квартиры, площадью 89,5 кв.м и 121,6 кв.м, автомобиль «Тойота Камри»; доли в обществах с ограниченной ответственностью), после совершения дарения в  2015 году. Дарение имущества близким родственникам является обычной практикой для должника. Кроме того, следующие оспариваемые сделки были совершены только в октябре 2017 г., т.е. по истечении более 2 лет с момента совершения оспариваемых сделок дарения; с точки зрения цели вывода активов обстоятельство передачи подаренного имущества матерью должника его дочери, а не напрямую дочери должника указывает на факт реальности сделки дарения между должником и его матерью, а также подтверждает, что ФИО12 приняла дар и распоряжалась им в дальнейшем самостоятельно, так как считала необходимым, т.е. передала своей внучке. Сделки не являются мнимыми ФИО12 и ФИО2 вступили в полные фактические права собственника и самостоятельно осуществляли владение, управление и распоряжение переданным по оспариваемым сделкам имуществом, в отсутствие какого-либо контроля со стороны должника. ФИО2 несла бремя содержания указанного имущества, что подтверждается документально; выписки подтверждают в том числе финансовую состоятельность ФИО2 Отмечает, что вплоть до октября 2023 года должник находился в местах лишения свободы и фактически не имел возможности давать какие-либо указания. Указывает, что на момент совершения оспариваемых сделок у должника и тем более у ФИО2 отсутствовал умысел на причинения вреда кредиторам ввиду их отсутствия. Кроме того, судом неверно определена сумма подлежащая ко взысканию. По мнению ответчика, сумма взыскания должна определяться исходя из стоимости имущества на момент его приобретения. Однако, стоимость имущества на момент его приобретения судом не определена. Ссылка суда, на якобы взыскание убытков, по мнению ответчика, является выходом суда за пределы своей компетенции, т.к. требования о взыскании убытков не заявлялось и состав убытков не устанавливался и не доказан. Таким образом, сумма взыскания в настоящем споре не может превышать рыночной стоимости имущества на момент его приобретения ФИО2 Отмечает, что представленное финансовым управляющим оценочное заключение, подготовленное ООО «Бюро независимой экспертизы и оценки», не является допустимым доказательством, подтверждающим рыночную стоимость имущества. Таким доказательством может быть только отчёт об оценке. При этом оценочное заключение не содержит каких-либо расчётов, анализа, позволяющих проверить достоверность выводов. Полагает и заявляет о необходимости проведения судебной экспертизы с целью установления стоимости имущества на момент отчуждения имущества должником.

Должник в апелляционной жалобе выражает несогласие с выводами суда о наличии злоупотребления правом должником при совершении сделок, о совершении сделок с целью причинения вреда интересам кредиторов, а также необоснованно отвергнуты доводы о пропуске срока на оспаривание сделки. Судом неправомерно отвергнут довод ответчиков о том, что на момент совершения сделок у должника отсутствовали неисполненные обязательства перед кредиторами, поскольку приговор в отношении ФИО5 вынесен судом только в 2018 году, а 06.07.2020 решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга исковые требования ГК «АСВ» о возмещении ущерба удовлетворены частично, что свидетельствует об отсутствии на дату совершения спорных сделок неисполненных обязательств, соответственно, не доказана цель причинения ущерба интересам кредиторов при заключении сделок. Апеллянтом приведена ссылка на позицию Арбитражного суда Свердловской области, выраженную в определении от 29.05.2024 при рассмотрении обособленного спора о признании недействительной сделки по делу о банкротстве ФИО13 (А60- 59137/2022), где суд согласился с таким доводом, в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО11 было отказано.

От кредитора ГК «АСВ» поступил отзыв на апелляционные жалобы, в котором соглашается с выводами суда и выражает несогласие с доводами жалоб, указывая на то, что согласно определению Верховного суда РФ №305-ЭС19-13080 (2,3) от 30.08.2021 датой причинения вреда кредитору признается дата возникновения обязательств по возмещению вреда независимо от того, в какие сроки состоится исчисление размера вреда или вступит в законную силу судебный акт. Отчуждение имущества вызывает обоснованные сомнения о согласованности действий сторон, подчиненных единой цели по сокрытию имущества от возможного обращения взыскания. Также указывает на злонамеренность действий ФИО2, выраженных в отчуждении принадлежащего ей имущества третьим лицам, заведомо зная о наложенных обеспечительных мерах на ее имущество в связи с рассмотрением спора по оспариванию сделок, где она является ответчиком. Именно этими денежными средствами ФИО2, в своём ходатайстве о проведении экспертизы, гарантирует оплату мероприятий по оценке имущества в случае снятия ареста с ее расчетных счетов. Отмечает, что должник, ссылаясь на отсутствие денежных средств, тем не менее, имеет представителей по доверенности в своём деле о банкротстве.

От ответчика ФИО2 через систему «Мой арбитр» поступило ходатайство о назначении экспертизы с приобщением согласия ООО «АСТРА» на проведение экспертизы, документов по кандидатуре эксперта и экспертному учреждению, платежного поручения №162 от 09.12.2024 на сумму 100 000 руб., проведение которой просит поручить эксперту ООО «АСТРА» ФИО14 (член саморегулируемой организации оценщиков – Ассоциация «Русское общество оценщиков»), с постановкой вопросов о рыночной стоимости спорных объектов недвижимости по состоянию  на дату государственной регистрации перехода права собственности, стоимость экспертизы составляет 100 000 руб., срок проведения  - 20 рабочих дней после предоставления всех необходимых документов и информации.

От должника поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства в целях подготовки правовой позиции с учетом отзыва кредитора и отсутствием возможности участия представителя в связи с занятостью в иных процессах.

От должника поступили письменные пояснения по апелляционной жалобе с учетом отзыва кредитора, в которых считает не подлежащей учету ссылку ГК «АСВ» в отзыве на определение Верховного суда РФ №305-ЭС19-13080 (2,3) от 30.08.2021. Указывает, что выводы Верховного Суда РФ по приведенному делу не могут быть приняты как имеющие преюдициальное значение для рассматриваемого спора, поскольку в приведенном Определении Верховного Суда РФ судом указано на наличие у должника на момент совершения спорных сделок неисполненного обязательства по договору поручительства. Наличие в последующем вступивших в законную силу приговоров суда, вынесенных после совершения спорных сделок, судом не приведено как основание для признания спорных сделок недействительными. По мнению апеллянта, в приведенном судебном акте Верховного Суда РФ сделан акцент на наличии обязательства, возникшего и существующего в силу гражданско-правового договора, для констатации наличия которого нет необходимости в вынесении судебного акта. В отличие от приведенного финансовым управляющим ФИО11 и кредитором ГК АСВ случая, в соответствии с п. 1 ст. 14 УПК РФ обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном Уголовным Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Соответственно, обязательство по причинению вреда является следствием вступления в законную силу приговора суда, которым установлена вина подсудимого. До вступления в законную силу приговора, лицо не может быть признано виновным, и, у него отсутствуют какие – либо имущественные обязательства и кредиторы. Отмечает, что на дату отзыва лицензии Банка, а также на дату вынесения Арбитражным судом Свердловской области решения о признании Банка банкротом, ФИО5 настаивал на отсутствии признаков неплатежеспособности Банка, оспаривал решение Центрального Банка об отзыве лицензии, соответственно, его близкие, в том числе ФИО2, не могли осознавать, что у ФИО5 могут появиться обязательства по возмещению ущерба, причиненного Банку.

В судебном заседании представитель ответчика поддержал ходатайство о назначении экспертизы.

Ходатайства судом рассмотрены и разрешены с учетом мнения сторон в порядке статьи 159 АПК РФ, с учетом положений статьи 82 , части 2 статьи 268 АПК РФ, протокольным определением судом апелляционной инстанции отказано в удовлетворении указанного ходатайства в связи с отсутствием оснований, приняв во внимание, что аналогичное ходатайство было заявлено в суде первой инстанции, которое рассмотрено, в удовлетворении ходатайства отказано. При этом, апелляционным судом принято во внимание, что действительную стоимость отчужденного имущества в данном случае возможно определить без привлечения эксперта с учетом имеющихся в деле доказательств и обстоятельств дела.

Также апелляционным судом не усмотрено оснований для отложения судебного заседания.

В судебном заседании представитель ответчика доводы своей апелляционной жалобы поддержал в полном объеме, с доводами  жалобы должника согласился.

Представитель кредитора возражал против удовлетворения апелляционных жалоб по мотивам, изложенным в письменном отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб надлежащим образом, в судебное заседание представителей не направили, в силу статей 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) жалобы рассмотрены в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, должник являлся собственником следующих объектов недвижимости:

нежилого помещения площадью 135,4 кв.м, кадастровый номер 66:***:250, расположенного по адресу: 

<

...>;

нежилого помещения площадью 184,7 кв.м, кадастровый номер 66:***:750, расположенного по адресу: 

<

...>;

нежилого помещения площадью 26,3 кв.м, кадастровый номер 66:***:360, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, СНТ №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков №11; 

земельного участка площадью 565 кв.м, кадастровый номер 66:***:79, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, СНТ №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков №11; 

жилого помещения (квартиры) площадью 89,5 кв.м, кадастровый номер 66:***:355, расположенного по адресу: 

<

...>;

жилого помещения (квартиры) площадью 121,6 кв.м, кадастровый номер 66:***:356, расположенного по адресу: 

<

...>.

03.06.2015 между ФИО5 и ФИО12 (мать должника) заключен договор дарения нежилого помещения площадью 135,4 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...> (дата государственной регистрации: 16.06.2015); в дальнейшем 10.11.2015, указанное имущество подарено ФИО12 в пользу ФИО2 (в настоящее время владелец ФИО9, на основании договора купли-продажи от 21.02.2023 с ФИО2);

03.06.2015 между ФИО5 и ФИО12 был заключен договор дарения нежилого помещения площадью 184,7 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...> (дата государственной регистрации: 15.07.2015); в дальнейшем 10.11.2015 указанное имущество подарено ФИО12 в пользу ФИО2 (в настоящее время владелец ФИО10, на основании договора купли-продажи от 30.12.2023 с ФИО2);

16.06.2015 между ФИО5 и ФИО2 заключен договор дарения нежилого помещения площадью 26.3 кв.м и земельного участка площадью 565 кв.м, расположенных по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, СНТ №5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участок №11 (дата государственной регистрации: 30.06.2015) ((в настоящее время владелец ФИО6, на основании договора купли-продажи от 22.08.2017 с ФИО2);;

10.10.2017 между ФИО5 и ФИО2 заключен договор купли-продажи квартиры площадью 89,5 кв.м, расположенной по адресу: 

<

...> (дата государственной регистрации: 12.10.2017) ((в настоящее время владелец ФИО8, на основании договора купли-продажи от 20.01.2018 с ФИО2);

27.10.2017 между ФИО5 и ФИО2 заключен договор купли-продажи квартиры площадью 121,6 кв.м, расположенной по адресу: 

<

...> (дата государственной регистрации: 02.11.2017) (в настоящее время владелец ФИО7, на основании договора купли-продажи от 21.02.2023 с ФИО2).

Полагая, что указанные сделки направлены на вывод активов должника, совершены между заинтересованными лицами при злоупотреблении сторонами своим правом, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, в целях недопущения обращения взыскания на это имущество, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными вышеуказанных сделок по основаниям, предусмотренным статьями 10, 166, 168 ГК РФ и  применении последствий их недействительности.

Ответчиком заявлено о пропуске срока исковой давности.

Удовлетворяя заявление финансового управляющего о признании сделки недействительной, суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности наличия заявленных оснований. При этом признал срок исковой давности не пропущенным.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционных жалоб, с учетом дополнения, отзыва на них, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями. 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц (п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве).

Пункт 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ) применяется к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании ст. 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном п.п. 3 - 5 ст. 213.32 Закона о банкротстве.

Согласно материалам дела ФИО5 на момент совершения спорных сделок не являлся индивидуальным предпринимателем.

Оспариваемые сделки совершены в период с 03.06.2015 по 27.10.2017, записи о прекращении права собственности ФИО5 на указанные объекты недвижимости внесены в период с 24.06.2015 по 01.11.2017, тогда как дело о банкротстве должника возбуждено определением от 03.11.2022, следовательно, оспариваемые сделки совершены за пределами срока подозрительности, установленного статьей 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, данная статья не может быть применена в качестве основания для признания сделки недействительной (за исключением сделок, совершенных в 2017 году).

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление №63), в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу п. 1 ст. 61.1) подлежат рассмотрению требования о признании недействительными сделок должника, как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ).

По правилам пункта 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со статьей 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 7 постановления от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление №25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 стать 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п.п. 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

В абзаце 4 пункта 4 Постановления №63 разъяснено, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ  не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В статье 1 ГК РФ отмечено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

Положения статьи 10 ГК РФ применяются при недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) прежде всего при заключении сделки, которая оспаривается в суде (в том числе в деле о банкротстве), а также при осуществлении права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей. При этом установление злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.

Злоупотребление правом при совершении сделки является нарушением запрета, установленного в статье 10 ГК РФ, в связи с чем, такая сделка подлежит признанию недействительной на основании статей 10 и 168 ГК РФ.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п.1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

О злоупотреблении сторонами правом при заключении договоров дарения свидетельствует совершение спорных сделок не в соответствии с их обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

Нарушение участниками гражданского оборота при заключении договоров дарения статьи 10 ГК РФ, выразившееся в злоупотреблении правом, отнесено законом к числу самостоятельных оснований для признания сделок недействительными.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимой сделкой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Диспозиция данной нормы содержит следующие характеристики мнимой сделки: отсутствие намерений сторон создать соответствующие сделке правовые последствия, совершение сделки для вида (что не исключает совершение сторонами некоторых фактических действий, создающих видимость исполнения, в том числе, составление необходимых документов), создание у лиц, не участвующих в сделке, представления о сделке как действительной.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В подтверждение мнимости сделки необходимо установить, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

Исследовав и оценив фактические обстоятельства дела и имеющиеся доказательства в соответствии со статьей 71 АПК РФ в их совокупности и взаимосвязи, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что оспариваемые сделки совершены со злоупотреблением правом со стороны должника, с целью избежания возможного обращения взыскания на имущество должника.

Суд апелляционной инстанции усматривает признаки мнимости в указанных сделках, совершенных без намерения создать соответствующие правовые последствия, представляющих собой цепочку сделок, направленных на смену титульного собственника в целях избежания обращения взыскания на спорное имущество но с сохранением контроля за ним, а в дальнейшем на вывод активов должника.

В частности, из фактических обстоятельств следует, что спорные договоры заключены с заинтересованными по отношению к должнику лицам – его матерью (ФИО12) и его дочерью (ФИО2). В соответствии с наследственным делом №3/2020, ФИО12 скончалась 09.09.2019.

Делая выводы о злоупотреблении правом со стороны ФИО5 и направленности его действий на сокрытие имущества, судом первой инстанции принято во внимание следующие обстоятельства.

Вступившим в законную силу 11.03.2019 приговором Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 12.12.2018 по уголовному делу №1-205/2018 ФИО5, ФИО13, ФИО15, ФИО16 признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 160, п.п. «а, б» ч. 4 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, а именно: в присвоении, то есть хищении чужого имущества, вверенного им, с использованием служебного положения, организованной группой, в особо крупном размере, совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенными лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, организованной группой, в особо крупном размере, назначено наказание, за гражданским истцом – Государственной корпорацией «Агентство по страхованию вкладов» признано право на удовлетворение гражданского иска о возмещении причиненного действиями подсудимых ФИО5, ФИО13, ФИО15, ФИО16 материального ущерба, вопрос о размере возмещения гражданского иска передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Указанным приговором установлено, что группой лиц в период с 11.07.2012 по 13.05.2015 организовано заключение с 25 подконтрольными номинальными юридическими лицами 64 кредитных договоров, перечисление в их адрес денежных средств в размере 1254980000 руб., что составило сумму хищения. В период с 21.02.2013 по 02.06.2015 группа, распоряжаясь похищенными денежными средствами, имея умысел на их легализацию (отмывание) совершили финансовые операции и сделки, не имеющие экономической целесообразности, якобы связанные с расчетами за товары и услуги, с использованием расчетных счетов подконтрольных номинальных юридических лиц, направленные на изменение права собственности на преступно полученные денежные средства в целях придания правомерного вида владению, пользованию, распоряжению похищенными деньгами ООО «Плато-Банк».

ФИО5, ФИО13, ФИО15, ФИО16 в составе организованной группы похищено 1254980000 руб., в особо крупном размере путем заключения 64 кредитных договором между ООО «Плато-банк» и 25 подконтрольными «номинальными» юридическими лицами, указанными в обвинении. Имея умысел на легализацию (отмывание) похищенных денежных средств, подсудимые в составе организованной группы, совершили финансовые операции и сделки, не имеющие экономической целесообразности, якобы связанные с расчетами за товары и услуги, с использованием расчетных счетов подконтрольных «номинальных» юридических лиц, направленные на изменение права собственности на преступно полученные денежные средства в указанном размере.

Как верно отмечено судом первой инстанции, должник, осознавая тот факт, что он может быть привлечен к ответственности в результате хищения имущества Банка, принимает решение о необходимости диверсификации рисков, с целью чего совершил отчуждение всего ликвидного имущества в пользу аффилированных лиц, повлекшего крупный ущерб. ФИО5 злоупотребил принадлежащим ему правом, что выразилось в выводе имущества из конкурсной массы во вред кредиторам должника.

Относительно сделок купли-продажи от 10.10.2017 и от 27.10.2017 суд верно признал сомнительным приобретение недвижимого имущества на общую сумму 12 100 000,00 руб. за наличные денежные средства лицом в возрасте 24 лет, также отсутствуют доказательства оплаты ФИО2 по договорам купли-продажи недвижимого имущества и финансовой возможности у дочери приобрести данные квартиры.

Обратного суду не доказано (ст. 65 АПК РФ).

Кроме того, в преддверии совершения указанных сделок им были совершены действия по фальсификации финансовой отчетности ООО «Плато-Банк», что уже 13.05.2015 привело к отзыву лицензии у ООО «Плато-Банк» на осуществление банковских операций Центральным банком Российской Федерации. 

27.07.2015 решением арбитражного суда Свердловской области удовлетворено заявление Центрального банка Российской Федерации и ООО «Плато-Банк» признано несостоятельным (банкротом), открыта процедура конкурсного производства. 

Согласно приговору Верх-Исетского районного суда города Екатерибурга по делу №1-205/2018 с 11.07.2012 по 13.05.2015 имелись предусмотренные законодательством Российской Федерации основания для обязательного отзыва у ООО «Плато-Банк» лицензии. ФИО5, являясь председателем наблюдательного совета, т.е. коллегиального органа управления банка и участником банка с мажоритарной долей в уставном капитале, а также членом общего собрания участников, т.е. высшего органа управления банка не мог не осознавать возможность привлечения его к уголовной ответственности, субсидиарной ответственности и открытии процедуры банкротства. 

ФИО5 будучи в течение длительного времени лицом, контролирующим ООО «Плато-Банк», знал и не мог не знать о действительном экономическом состоянии банка. 

Лишившись в 2015 году контроля над указанным юридическим лицом ввиду отзыва лицензии банка, ФИО5 осознавал неизбежность предъявления исков кредиторов и правоохранительных органов.

При наличии всех вышеназванных обязательств должник в 2015 году предпринимает активные действия по планомерной реализации всех имеющихся у него ликвидных активов - земельных участков, жилых и нежилых помещений своим матери и дочери, которая на момент совершения оспариваемых договоров находилась в возрасте 22-24 лет; помимо рассматриваемых сделок, 30.04.2015 и 16.06.2015 заключены договоры дарения 2-х земельных участков значительной площадью (указанные сделки выделены судом в отдельное производство). 

Должник в жалобе выражает несогласие с выводом суда первой инстанции о наличии признаков неплатежеспособности должника на дату заключения оспариваемых договоров, ссылаясь на возникновение таковых в более поздний период – приговор в отношении ФИО5 вынесен судом в 2018 году, а 06.07.2020 решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга исковые требования ГК «АСВ» о возмещении ущерба удовлетворены частично. С ФИО5, ФИО13, ФИО15, ФИО16 солидарно в пользу Агентства взыскана в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, сумма в размере 1 168 626 936,81 руб.

Данная ссылка должника судом апелляционной инстанции во внимание не принимается как несостоятельная и не соответствующая фактическим обстоятельствам дела, поскольку наличие у должника на момент совершения спорной сделки неисполненных денежных обязательств перед независимыми кредиторами подтверждено материалами дела и установлено вступившими в законную силу судебными актами, и тот факт, что реально существовавшая у должника на момент совершения спорных сделок кредиторская задолженность перед иными независимыми кредиторами не была по состоянию на указанный момент подтверждена в судебном порядке, не имеет значения для установления признаков неплатежеспособности должника, поскольку судебный акт имеет не правоустанавливающий, а правоподтверждающий характер, при том, что в данном случае стороны спорных сделок являются заинтересованными лицами и должны были располагать всей необходимой информацией о финансовом состоянии должника и его обязательствах на момент совершения спорной сделки. 

Согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда РФ по делу №308-ЭС18-14832(3,4) от 28.12.2020, при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара данной сделки, он принимает решения относительно данного имущества.

Рассматривая цепочку сделок, а именно заключение между должником и ФИО12 договоров дарения от 03.06.2015, 03.06.2015, 16.06.2015, а также договора дарения между ФИО12 и ФИО2, и договора купли-продажи от 10.10.2017, от 27.10.2017 в отношении жилых помещений необходимо учитывать, что данные сделки совершены в отношении аффилированных должнику лиц. Спорные сделки совершены при наличии признаков неплатежеспособности должника и при угрозе обращения взыскания на данное имущество со стороны кредиторов ФИО5, поскольку после отзыва у банка лицензии (13.05.2015) последний знал и должен был знать о неизбежности наступления негативных последствий в виде привлечения его к ответственности и предъявления к нему требований. 

Должником в дополнениях к отзыву кредитора на апелляционную жалобу приведены пояснения о том, что заключение ФИО5 спорных сделок, а также брачного договора с ФИО17 в 2015 году явилось следствием того факта, что у ФИО5 ухудшилось здоровье, требовалась госпитализация и возникла необходимость в упорядочении имущественных отношений в семье. В отношении ФИО18 (старшей дочери) имелось завещание от 2009 года от матери ФИО5 – ФИО12, по которому после смерти ФИО12 все имущество унаследовала ФИО18 В связи с указанным первоначально имущество было передано матери по договору дарения, с тем, чтобы в последующем Анна унаследовала это имущество. В дальнейшем планы родственников о распределении имущества изменились, и оно было передано ФИО12 в пользу ФИО19

 С учетом изложенных обстоятельств, очевидно, что формальное оформление договоров дарения в июне 2015 года и договоров купли-продажи в октябре 2017 года обусловлено именно ситуацией, сложившейся в финансовой деятельности ООО «Плато-Банк», где ФИО5 являлся контролирующим лицом.

Соответственно, подписание спорных договоров обеспечивало должнику возможность при негативном развитии ситуации вывести из-под взыскания кредиторов своё ликвидное имущество при этом оставив его в семье и сохъранив контроль за ним.

Оспариваемые сделки не являются обычной внутрисемейной сделкой. С точки зрения принципа добросовестности в ситуации существования значительных долговых обязательств, указывающих на возникновение у гражданина-должника признака недостаточности имущества, его стремление одарить родственника не может иметь приоритет над необходимостью удовлетворения интересов кредиторов за счет имущества должника.

Ответчик, являясь заинтересованным лицом по отношению к должнику, знала и не могла не знать о противоправной цели совершения сделки. 

Вследствие безвозмездной передачи недвижимости был причинен вред имущественным интересам кредиторов, поскольку они лишились возможности получить удовлетворение за счет отчужденной недвижимости.

При этом в момент отчуждения недвижимости активов должника не хватало для покрытия его совокупного долга.

В рассматриваемой ситуации, должником осуществлен планомерный вывод на аффилированное лицо основных своих активов, обе стороны сделки осознавали ее совершение с противоправной целью и стремились к достижению этой цели. Такие действия сторон сделки, обстоятельства ее совершения свидетельствуют о наличии у сделки пороков, явно выходящих за пределы подозрительной сделки. При таком положении суд совершенно правильно квалифицировал спорные договоры как ничтожную сделку, направленную на безвозмездное отчуждение имущества должника, при совершении которой ее стороны действовали со злоупотреблением правом.

Вопреки утверждению апеллянтов, иного суду апелляционной инстанции не доказано.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности оснований для признания спорной сделки недействительной применительно к статьям 10, 170 ГК РФ.

Доводы апеллянтов о недоказанности оснований для признания спорных сделок недействительными отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку они направлены на переоценку фактических обстоятельств и представленных доказательств, правильно установленных и оцененных судом первой инстанции.

Признав сделку недействительной, суд первой инстанции применил последствия ее недействительности. 

Согласно пункту 1 статьи  167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

По общему правилу, установленному пунктом  2 статьи  167 ГК РФ, при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии со статьей 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Применяя последствия недействительности сделки, суд преследует цель приведения сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения.

Суд первой инстанции, применяя реституцию, исходил из невозможности возврата в натуре имущества в конкурсную массу ввиду дальнейшего его отчуждения в пользу третьих лиц, признанных судом добросовестными покупателями.

Добросовестность конечных покупателей лицами, участвующими в деле не оспаривается.

В обоснование стоимости спорного имущества финансовым управляющим представлено оценочное заключение ООО «Бюро независимой экспертизы и оценки» рыночная стоимость имущества, выбывшего из владения должника по названным договорам, составила  64 748 000  руб. (15 508 000 руб. + 5 000 000 руб. + 18 395 000 руб. + 25 345 000 руб. + 500 000 руб.) на момент отчуждения в пользу третьих лиц.

Ответчиком выражено несогласие с оценкой имущества, заявлено о проведении судебной экспертизы с целью определения действительной стоимости имущества.

Судом апелляционной инстанции отказано в удовлетворении ходатайства должника, поскольку в рассматриваемом случае стоимость спорного имущества подлежит определению по цене отчуждения в пользу третьих лиц исходя из следующего.

Как следует из материалов дела, реализация имущества в пользу третьих лиц осуществлялась посредством открытых источников информации о предложении в сфере продажи недвижимости, через Интернет-сайты объявлений и с привлечением риэлторов. При этом реализация имущества не носила срочный характер.

В пункте 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (20), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 25.11.2020, указано, что экспертная оценка не может корректно отображать рыночную стоимость имущества, поскольку она имеет предварительный, предположительный характер. Ее результат в идеале менее достоверен, чем цена, определенная по факту по результатам открытых торгов, то есть собственно рынка как такового. Применение оценочной цены не решает проблему несовершенства методик оценки, качества используемых исходных данных, субъективного фактора в оценке стоимости имущества или возможных злоупотреблении, связанных как с завышением, так и с занижением цены.

Согласно сложившейся судебной практики рыночная стоимость имущества - это наиболее вероятная цена, по которой объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства. Юридически значимым обстоятельством является то, что в любом случае формирование цены реализации имущества должника осуществляется с учетом его оценки, однако она не имеет существенного значения, так как действительная стоимость имущества будет определяться исходя из баланса спроса и предложения рынка (конкурентная среда).

В данном случае, цена на спорные объекты недвижимости сформировалась с учетом спроса и предложения на рынке купли-продажи недвижимости при неограниченном круге потенциальных покупателей, в связи с чем апелляционный суд считает ее действительной рыночной стоимостью, подлежащей учету в целях применения последствий недействительности сделок.

Как указывалось выше, имущество было отчуждено на общую сумму 50 710 000 руб. 

Поскольку применение последствий недействительной сделки в виде возврата имущества в натуре невозможно, а денежные средства за спорное имущество были получены ФИО2, суд считает необходимым применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО2 в конкурсную массу рыночной стоимости спорного имущества в размере 50 710 000 руб. 

Доводы апеллянта о необходимости определения стоимости имущества на момент заключения первых договоров из оспариваемых цепочек сделок подлежат отклонению, поскольку совершенные между членами семьи Л-вых сделки носили мнимый характер, были направлены не на отчуждение имущества а на смену титульного собственника в целях сохранения имущества под контролем должника с одной стороны и недопущения обращения на него взыскания – с другой. Указанные сделки не предполагали денежных расчетов между сторонами. 

Таким образом, кредиторы должника фактически лишились возможности удовлетворения своих требований за счет спорного имущества именно после его отчуждения ответчиком в пользу третьих независимых, добросовестных покупателей, в связи с чем при применении последствий недействительности сделок подлежит учету именно цена отчуждения имущества в пользу таких лиц.

Довод апеллянта о пропуске срока исковой давности подлежит отклонению.

Согласно пункту 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ) составляет три года.

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Таким образом, срок исковой давности подлежит исчислению со дня, когда финансовый управляющий узнал о наличии оснований для признания сделки недействительной, т.е. не ранее даты введения процедуры реструктуризации долгов (26.05.2023). С рассматриваемыми требованиями финансовый управляющий обратился 10.01.2024, то есть в пределах срока исковой давности. 

С учетом вышеуказанного определение Арбитражного суда Свердловской области от 18.09.2024 следует изменить в части применения последствий недействительности сделок. 

В силу статьи 110 АПК РФ судебные расходы по оплате государственной пошлины по апелляционным жалобам относятся на заявителей, поскольку в удовлетворении апелляционных жалоб отказано.

Руководствуясь статьями 104, 110, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 18 сентября 2024 года по делу №А60-59006/2022 изменить, изложив пункт шестой резолютивной части в следующей редакции:

«6. Применить последствия недействительности сделок  в виде взыскания с ФИО2 в пользу ФИО5 денежных средств в размере 50 710 000 руб.».

В остальной части определение Арбитражного суда Свердловской области от 18 сентября 2024 года по делу №А60-59006/2022 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

М.А. Чухманцев 

Судьи

С.В. Темерешева 

М.С. Шаркевич