АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-26927/2022

Дело № А65-23651/2021

г. Казань

14 декабря 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 07 декабря 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 14 декабря 2023 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Моисеева В.А.,

судей Ивановой А.Г., Коноплевой М.В.,

при участии представителей:

ФИО1 и ФИО2 – ФИО3, доверенность от 06.08.2021,

ФИО1 – ФИО4, доверенность от 01.03.2022,

ФИО5 – ФИО3, доверенности от 06.08.2021,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 и ФИО5 

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.06.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.09.2023

по делу № А65-23651/2021

по заявлению конкурсного управляющего ФИО6 о взыскании убытков в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общество с ограниченной ответственностью ПТК «ФКЦ» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>).

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29.04.2022 (резолютивная часть решения оглашена 28.04.2022) общество с ограниченной ответственностью ПТК «ФКЦ» (далее – ООО ПТК «ФКЦ», должник), признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

01.07.2022 конкурсный управляющий ФИО6 обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о взыскании убытков.

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Республики Татарстан вынес определение от 13.06.2023, которым заявление удовлетворено, взысканы солидарно с ФИО2 в лице законного представителя ФИО1 (в пределах наследственной массы), ФИО5 (в пределах наследственной массы), ФИО1 в пользу ООО ПТК» ФКЦ» убытки в размере 14 036 918 руб.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.09.2023 определение суда первой инстанции изменено, абзац третий его резолютивной части изложен в следующей редакции: «Признать доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО ПТК «ФКЦ» ФИО1, ФИО2 в лице законного представителя ФИО1 в пределах наследственной массы и ФИО5 в пределах наследственной массы».

Вопрос о приостановлении рассмотрения заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами, в целях определения размера субсидиарной ответственности направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Татарстан.

ФИО1, ФИО2, ФИО5 обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационными жалобами, в которых ссылаясь на неправильное применение судебными инстанциями норм права,  несоответствие сделанных судами выводов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, просят отменить определение суда первой инстанции, постановление апелляционного суда, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Заявители кассационных жалоб считают, что судами не установлены обстоятельства, свидетельствующие о наличии оснований как для привлечения их к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков, так и для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; полагают, что вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности не мог быть разрешен в обособленном споре по заявлению конкурсного управляющего должником о взыскании убытков.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, заслушав в судебном заседании представителей ФИО1 и ФИО2 – ФИО3, ФИО1 – ФИО4, ФИО5 – ФИО3, судебная коллегия приходит к следующему.

В обоснование своего заявления о взыскании с ФИО1 – бывшего директора должника, ФИО2 и ФИО5 – наследников ФИО7, контролировавшего деятельность должника, убытков в общем размере 14 036 918 руб. конкурсный управляющий указал, что в результате анализа выписок из лицевых счетов должника им выявлены операции по безвозмездному перечислению должником денежных средств в размере 3 373 000 руб. с назначением «хозрасходы»; операции по снятию со счета должника денежных средств на общую сумму 7 692 769 руб.; не подтвержден факт приобретения должником товаров на сумму 2 971 149 руб.

Возражая против заявленных требований, ФИО1 указала на то, что фактически не являлась руководителем должника, всю хозяйственную деятельность осуществлял ФИО7, супруг ФИО1, который скончался 30.11.2020; указала на то, что размер убытков не может превышать размер требований кредиторов, включенных в реестр, составляющих в общей сумме 6 738 639,32 руб.

ФИО2 и ФИО5 (наследники умершего ФИО7) также просили отказать в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего, указав, что им принадлежат доли на квартиру, стоимость каждой из которых составляет 1 070 050 руб. 68 коп., следовательно, они могут отвечать по долгам наследодателя только в пределах указанных долей.

Разрешая спор, суд первой инстанции установил, что единственным участником и руководителем должника с 16.07.2018 являлась ФИО1, имевшая возможность определять действия должника, в том числе с использованием финансовых инструментов (посредством доступа к расчетным счетам должника).

ФИО7, являясь владельцем абонентских номеров, на основании которых осуществлялся доступ в системы ДБО АО «Тинькофф Банк», ПАО «Промсвязьбанк» и Точка ПАО Банк «ФК Открытие», а также являясь уполномоченным представителем должника во взаимоотношениях с АО «Тинькофф Банк» (одновременно являясь владельцем одной из двух выпущенных банком бизнес-карт), также имел возможность определять действия должника, в том числе с использованием финансовых инструментов (посредством доступа к расчетным счетам должника).

Как установил суд, в период с 13.01.2019 по 22.10.2019 должником в лице руководителя ФИО1 в адрес ФИО7 перечислены денежные средства на общую сумму 3 373 000 руб. с указанием в качестве оснований платежей «хозрасходы»; в период с 15.01.2019 по 28.01.2021 с лицевого счета должника сняты наличные денежные средства на общую сумму 7 692 769 руб.; в период с 15.01.2019 по 28.01.2021 в адрес третьих лиц произведены перечисления денежных средств на общую сумму 2 971 149 руб. с указанием в качестве оснований платежей «за а/м», «за мебель», «за изготовление мебели», «за электрооборудование», «за детские кабинки», «за водосточную систему».

При этом суд констатировал факт не передачи документации должника конкурсному управляющему и отсутствие доказательств, подтверждающих использование ФИО7 полученных на хозяйственные расходы денежных средств на сумму 3 373 000 руб. в целях ведения хозяйственной деятельности должника, доказательств, подтверждающих использование снятых со счета должника наличных денежных средств на сумму 7 692 769 руб. в целях ведения хозяйственной деятельности должника, а также доказательств того, что перечисленные в адрес третьих лиц денежные средства на общую сумму 2 971 149 руб. были использованы в целях обеспечения ведения хозяйственной деятельности должника.

В отсутствие доказательств использования денежных средств на общую сумму 14 036 918 руб. в интересах должника, а равно доказательств получения должником встречного предоставления на указанную сумму, суд пришел к выводу о безвозмездном выбытии из конкурсной массы должника активов на общую сумму 14 036 918 руб.

Рассмотрев доводы ФИО1 о номинальности ее статуса руководителя и учредителя должника, суд пришел к выводам об их необоснованности.

Так, суд установил, что согласно ответу АО «Тинькофф Банк» исх. № 5-9110434907764 от 06.09.2022 между банком и должником заключен договор расчетного счета от 23.07.2020, 23.07.2020 были открыты 2 расчетных счета, счета закрыты 17.08.2022, также были выпущены бизнес-карты на имя ФИО1 и ФИО7; лицами, имевшими право управлять счетами должника, являлись ФИО1 (генеральный директор), и ФИО7 (представитель).

Согласно ответу Точка ПАО Банк «ФК Открытие» исх. № 03-07/23084 от 08.09.2022 к расчетному счету должника выдавалась банковская карта, держателем являлась ФИО1, распоряжаться денежными средствами, в том числе в наличной форме, получать выписки, уполномочен руководитель ФИО1, в системе дистанционного банковского обслуживания (ДБО) зарегистрирован ключ электронной подписи, владельцем которого являлась ФИО1

Суд также принял во внимание имеющийся в материалах дела ответ ПАО «Промсвязьбанк» исх. № 19120/03 от 07.09.2022 с приложением карточки образцов подписи, удостоверенной сотрудником банка, из содержания которого следует, что лицом, уполномоченным действовать от имени должника, является руководитель ФИО1 Руководителем должника ФИО1 07.08.2019 получен конверт с пин-кодом и банковская карта, что подтверждается подписью ФИО1

Суд также установил, что номер телефона, указанный ФИО1 в анкете ПАО «Промсвязьбанк», указан в качестве контактного номера ФИО7 применительно к взаимоотношениям с АО «Тинькофф Банк».

При этом, из содержания ответа ПАО «МТС» исх. № 54227-ПОВ-2022 от 02.11.2022 следует, что абонентом всех трех номеров телефонов, привязанных к банковским картам, являлся ФИО7.

Согласно распечаткам соединений с интернет-банком ПАО «Промсвязьбанк» должником в лице руководителя ФИО1 в период с 26.10.2019 по 27.11.2020 производился вход в онлайн-банк.

Согласно распечаткам соединений с интернет-банком «Тинькофф» в период с 23.07.2020 по 05.04.2021 должником в лице ФИО1 производился вход в онлайн-банк. Также в период с 23.07.2020 по 27.11.2020 вход в онлайн-банк производился должником в лице ФИО7

Таким образом, как установил суд, использование расчетных счетов должника, открытых в АО «Тинькофф Банк», осуществлялось как ФИО7, так и ФИО1 Данное обстоятельство ФИО1 не опровергнуто.

Из материалов наследственного дела суд установил, что ФИО7 скончался 30.11.2020. 

Однако согласно распечаткам соединений с интернет-банком в период с 09.12.2020 по 17.03.2021, то есть после смерти ФИО7, от его имени регулярно производился вход в онлайн-банк.

Суд счел необоснованными доводы ФИО1 о том, что вход в онлайн-банк после смерти ФИО7 осуществлялся не ею, а иным лицом, поскольку надлежащих допустимых документальных доказательств, подтверждающих данные доводы, представителем ФИО1 не представлено.

Суд также указал на отсутствие доказательств утраты ФИО7 sim-карты, мобильного устройства, несанкционированного входа в систему ДБО третьими лицами с использованием учетной записи ФИО7 Более того, как отметил суд, после смерти ФИО7 статус ФИО1 как учредителя и руководителя должника прекращен не был, ФИО1 продолжала осуществлять полномочия руководителя должника вплоть до даты принятия Арбитражным судом Республики Татарстан решения о признании должника банкротом (29.04.2022).

Доказательства уведомления АО «Тинькофф Банк» об исключении ФИО7 из числа лиц, уполномоченных распоряжаться денежными средствами от имени должника, доказательства уведомления банка о приостановлении доступа ФИО7 к системе ДБО по соответствующему номеру телефона в материалы дела не представлены.

Также суд отметил, что указывая в целях предоставления доступа к ДБО в качестве контактных данных руководителя телефонные номера иного лица, и предоставляя ФИО7 доступ к финансовым инструментам (расчетным счетам) должника, ФИО1 не могла не осознавать риски совершения данных действий, включая риски причинения вреда должнику и его кредиторам.

Кроме того, отклоняя доводы ФИО1 об отсутствии оснований для возложения на нее ответственности в связи с номинальным характером ее руководства, суд сослался на разъяснения, содержащиеся в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума от 21.12.2017 № 53), согласно которым руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)).

При этом оснований для снижения размера ответственности ФИО1 суд не установил, указав при этом, что ФИО1 в целях уменьшения размера своей ответственности не представила ни конкурсному управляющему, ни арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве, никакой информации о расходовании должником денежных средств в общей сумме 14 036 918 руб., а равно доказательств расходования указанных денежных средств в интересах должника и доказательств получения должником встречного исполнения обязательств на указанную сумму.

Определяя вид ответственности ФИО7 как возмещение убытков, суд сослался на положения пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 ГК РФ, пункта 1 статьи 61.13 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и разъяснения, приведенные в пункте 20 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53.

В данном случае суд счел недоказанным, что именно платежи на общую сумму 14 036 918 руб. привели к банкротству должника и возникновению кредиторской задолженности, в связи с чем пришел к выводу, что денежные средства, перечисленные ФИО7, денежные средства, выданные наличными со счета должника, а также денежные средства, перечисленные должником в адрес третьих лиц (в отсутствие доказательств расходования денежных средств в интересах должника), по своей правовой природе является убытками, причиненными ФИО7 и ФИО1 должнику.

Суд первой инстанции указал также на следующее.

Привлечение лица к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11-61.13 Закона о банкротстве, не препятствует предъявлению к этому лицу требования, предусмотренного пунктом 1 статьи 61.20, в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности (пункт 6 статьи 61.20 Закона о банкротстве).

В силу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Таким образом, требования о взыскании убытков и о привлечении к субсидиарной ответственности имеют зачетный характер, и взыскание убытков применяется в случае, если размер субсидиарной ответственности не покрывает причиненный кредиторам ущерб, при этом целью взыскания как убытков, так и субсидиарной ответственности является восстановление прав кредиторов должника, нарушенных в результате неправомерных действий контролирующих лиц.

Применительно к настоящему обособленному спору, как отметил суд, основаниями взыскания убытков явились иные обстоятельства (перечисление и снятие денежных средств), отличные от оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (не передача бухгалтерской документации и имущества должника, а также совершение сделки). При этом в настоящий момент размер субсидиарной ответственности не определен.

Исходя из того, что номинальный и фактический руководители должны нести ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно, в настоящее время ФИО7 умер, его дочери ФИО5 и ФИО2 вступили в наследство, последние также несут ответственности в виде убытков в пределах наследственной массы.

Руководствуясь положениями статей 2, 19, пунктов 2, 4, 5 статьи 61.10, пунктов 1, 8, 11 статьи 61.11, пункт 1 статьи 61.12, пункта 1 статьи 61.13, статьи 61.20 Закона о банкротстве, статей 15, 53.1, 401, 1064, 1175, 1080 ГК РФ, а также разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума № 53, суд удовлетворил заявленные требования.

Апелляционный суд, повторно рассмотрев обособленный спор по правилам главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), согласился с выводами суда о наличии у ФИО1  и ФИО7 статуса контролировавших должника лиц и наличии оснований для привлечения их к ответственности. Апелляционный суд отметил, что ФИО1, являясь руководителем должника, допустила систему управления обществом, при которой ее супруг ФИО7 имел бесконтрольный доступ к распоряжению денежными средствами должника. Соответствующие риски не могут быть переложены на независимых кредиторов или конкурсного управляющего, которые лишены возможности доказывания обстоятельств расходования денежных средств. Поскольку подтверждающие документы ответчиком не представлены, суд пришел к обоснованному выводу о фактической безвозмездности банковский операций и их расходовании не на нужды должника.

Доводы ФИО1 об осуществлении ряда операций по расчетным счетам должника после смерти супруга, то есть после 30.11.2020, как основание для установления отсутствия вины ответчика в совершении этих платежей, апелляционный суд также отклонил, указав на следующее.

Являясь руководителем должника, ФИО1 с учетом правил ведения онлайн-банкинга была обязана принять меры по прекращению возможности проведения платежей с использованием банковских карт бывшего супруга. Данные действия также находятся в сфере контроля ФИО1, и несвоевременное принятие таких мер не устраняет ее ответственность. Кроме того, ФИО1 не представлены объяснения относительно того, у какого лица находились банковские карты ФИО7 после его смерти, в связи с чем не раскрыты сведения о лице, которое могло фактически осуществлять платежи.

В то же время с выводы суда первой инстанции о наличии оснований для привлечений к ответственности ФИО8, ФИО5 и ФИО2 именно в виде взыскания убытков апелляционный суд счел ошибочными.

При этом суд апелляционной инстанции исходил из того, что вывод суда первой инстанции о том, что совершенные сделки в виде безвозмездного отчуждения должником денежных средств на общую сумму 14 036 918 руб. не привели к банкротству должника не соответствует имеющимся доказательствам.

Исследовав отчет конкурсного управляющего ФИО6 от 11.03.2022, размещенный в электронном деле о банкротстве в Картотеке арбитражных дел, и приняв во внимание письменные объяснения конкурсного управляющего, апелляционный суд установил, что взысканный судом размер убытков значительно, почти в два раза, превышает размер требований кредиторов, составляющих с учетом текущих обязательств 8 690 107,91 руб. 

Из этого же отчета апелляционный суд установил, что в период совершенных должником рассматриваемых сделок (2019-2020 г.) должник обладал признаками неплатежеспособности, его финансовое состояние было неудовлетворительным, обязательства должника не были обеспечены его активами, большую часть которых составляла дебиторская задолженность.

С учетом анализа финансово-хозяйственной деятельности должника, проведенного временным управляющим, осуществление должником платежей на сумму более 14 млн. руб., признанных судом безвозмездными сделками, что составляет половину стоимости всех активов должника, при наличии признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, апелляционный суд, приняв во внимание разъяснения, содержащиеся в пункте 23 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53, сделал вывод о существенности вреда, причиненного кредиторам данными сделками, а также о наличии оснований не для взыскания убытков с ответчиков, а для привлечения их к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 1, подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Апелляционный суд также отметил, что убытки не могли быть взысканы с ответчиков в размере, превышающем требования кредиторов к должнику, поскольку права и законные интересы кредиторов подлежат защите только в пределах, необходимых для их восстановления, то есть в пределах размера непогашенных обязательств должника перед кредиторами.

В данном случае апелляционный суд счел невозможным самостоятельно разрешить вопрос о размере субсидиарной ответственности по правилам пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку в суде первой инстанции находится еще одно заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, производство по которому приостановлено с 24.10.2022.

Кроме того, апелляционный суд отметил, что поскольку вопрос объема и стоимости наследственной массы судом первой инстанции не исследовался и не разрешался, в том числе не определялись стоимость и состав наследственного имущества, конкретный размер субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО5 также подлежит установлению судом первой инстанции в соответствии с требованиями статей 1175, 418, 1112 ГК РФ, разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 (ред. от 24.12.2020) «О судебной практике по делам о наследовании». 

Таким образом, признав доказанным наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд апелляционной инстанции направил вопрос о размере ответственности и о приостановлении производства по вопросу о размере привлечения к ответственности на рассмотрение в суд первой инстанции применительно к разъяснениям пункта 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции».

При этом с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 35 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53, апелляционный суд указал на возможность объединения в одно производство для совместного рассмотрения по правилам части 2.1 статьи 130 АПК РФ обособленных споров о привлечении контролирующих должника лиц.

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемом постановлении апелляционного суда, соответствуют фактическим обстоятельствам обособленного спора, установленным судом апелляционной инстанции, имеющимся в нем доказательствам.

В пункте 20 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53  разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

Пунктом 23 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

В соответствии с правовой позицией, содержащейся в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2019 № 303-ЭС19-15056 по делу № А04-7886/2016, долг наследодателя, возникший в результате привлечения его к субсидиарной ответственности, входит в наследственную массу. Иное толкование допускало бы возможность передавать наследникам имущество, приобретенное (сохраненное) наследодателем за счет кредиторов незаконным путем, предоставляя в то же время такому имуществу иммунитет от притязаний кредиторов, что представляется несправедливым.

Исходя из этого для реализации права кредитора на судебную защиту не имеет значения момент предъявления и рассмотрения иска о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности: до либо после его смерти. В последнем случае иск подлежит предъявлению либо к наследникам, либо к наследственной массе (при банкротстве умершего гражданина - § 4 главы X Закона о банкротстве) и может быть удовлетворен только в пределах стоимости наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 ГК РФ). При этом не имеет значения вошло ли непосредственно в состав наследственной массы то имущество, которое было приобретено (сохранено) наследодателем за счет кредиторов в результате незаконных действий, повлекших субсидиарную ответственность.

В данном случае апелляционный суд, исследовав имеющиеся доказательства, доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, правильно определил спорные правоотношения, установил имеющие существенное значение для дела обстоятельства, и пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО ПТК «ФКЦ»; поскольку арбитражный суд первой инстанции не устанавливал обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, в частности, связанные с размером субсидиарной ответственности наследников,  апелляционный суд применительно к разъяснениям пункта 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» правомерно направил в указанной части обособленный спор на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции с учетом возможности объединения для совместного рассмотрения данного обособленного спора с другим обособленным спором по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности.

Суд кассационной инстанции считает, что, разрешая спор, суд апелляционной инстанции полно и всесторонне исследовал представленные доказательства, установил все имеющие значение для дела обстоятельства, сделал правильные выводы по существу требований, а также не допустили неправильного применения норм материального и процессуального права.

Сделанные апелляционным судом выводы соответствуют правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.07.2022 № 306-ЭС22-4660 по делу № А55-22970/2020, в соответствии с которой в вопросе о правовой квалификации суд не связан с позицией сторон спора (статьи 133, 168 АПК РФ), а применяет нормы права исходя из установленных обстоятельств дела. 

Доводы, приведенные в кассационных жалобах их заявителями, подлежат отклонению, так не опровергают сделанных судом апелляционной инстанции выводов об установленных обстоятельствах обособленного спора и примененных нормах права.

В соответствии со статьями 286 и 287 АПК РФ кассационная инстанция не имеет полномочий исследовать и устанавливать новые обстоятельства дела, а также не вправе переоценивать доказательства, которые были предметом исследования в судах первой и апелляционной инстанций.

При таких обстоятельствах у суда округа отсутствуют правовые основания для отмены обжалуемого постановления.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.09.2023 по делу № А65-23651/2021 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                                       В.А. Моисеев

 

Судьи                                                                                      А.Г. Иванова

 

                                                                                               М.В. Коноплева