АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6531/24 

Екатеринбург

13 декабря 2024 г.

Дело № А60-42817/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 09 декабря 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 13 декабря 2024 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Артемьевой Н.А., Кочетовой О.Г.,

рассмотрел в судебном заседании,  кассационную жалобу ФИО1 на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2024 по делу № А60-42817/2023 Арбитражного суда Свердловской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

представитель ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 11.06.2024 б/н, удостоверение № 4092 от 12.07.2023);

арбитражный управляющий ФИО3 (паспорт).

Иные лица в судебное заседание не явились.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.09.2023 в отношении ФИО1 (далее – должник) введена процедура реструктуризации долгов гражданина; финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО3

Решением суда от 12.02.2024 процедура реструктуризации долгов гражданина в отношении ФИО1 прекращена; должник признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина; финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО3 

Определением от 06.06.2024 суд признал погашенными требования кредиторов должника, включенные в реестр, ФИО4; производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 прекращено. 

В дальнейшем 27.05.2024 в суд поступило заявление финансового управляющего ФИО3, согласно которому управляющий просил: 

– установить размер процентного вознаграждения финансового управляющего в сумме 1 628 713 руб. 87 коп.; 

– взыскать с ФИО1 в пользу ФИО3 денежные средства в сумме 1 660 700 руб. 02 коп., из которых: 25 000 руб. – фиксированное вознаграждение за процедуру реализации имущества, 6 986 руб. 15 коп. – возмещение понесенных расходов, 1 628 713 руб. 87 коп. – процентное вознаграждение финансового управляющего. 

ФИО3 29.05.2024 уточнены требования, заявитель просил установить размер процентного вознаграждения в сумме 1 628 713 руб. 87 коп. и взыскать данную сумму с ФИО1 

Уточнение принято судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 08.07.2024 в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО3 об установлении и взыскании процентов по вознаграждению арбитражного управляющего отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2024 определение Арбитражного суда Свердловской области от 08.07.2024 отменено, заявленные требования удовлетворены частично, с ФИО1 в пользу арбитражного управляющего ФИО3 взысканы проценты по вознаграждению финансового управляющего в размере 576 003 руб. 56 коп.

В кассационной жалобе ФИО1 просит апелляционное постановление от 02.09.2024 отменить, оставив без изменения определение суда первой инстанции от 08.07.2024, ссылаясь на злоупотребление правом арбитражным управляющим при взыскании процентов по вознаграждению, так как процедура банкротства длилась менее 9 месяцев, реализации имущества не производилось, при этом управляющему возмещены понесенные расходы и выплачено фиксированное вознаграждение, доказательств проведения управляющим мероприятий в рамках дела о банкротстве, позволяющих установить проценты по вознаграждению в размере 576 003 руб. 56 коп., не содержится. Кроме того, кассатор указывает, что в ходе судебного заседания в Верх-Исетском районном суде г. Екатеринбурга 20.06.2024 по делу № 2-5019/2021 арбитражный управляющий ФИО3 после прекращения дела о банкротстве настаивал на удовлетворении ходатайства о повороте исполнения судебного акта, в случае удовлетворения которого у должника могла возникнуть кредиторская задолженность и признаки банкротства. Данные обстоятельства, по мнению ФИО1, свидетельствуют о действиях управляющего в целях получения необоснованной выгоды.

В отзыве на кассационную жалобу арбитражный управляющий ФИО3 просит оставить оспариваемое апелляционное постановление без изменения. Управляющий указывает, что только после того, как в конкурсную массу было возвращено имущество, позволяющее в полном объеме погасить все требования кредиторов, от третьего лица поступило заявление о намерении удовлетворить требования кредиторов. Таким образом, погашение требований кредиторов должника третьим лицом было произведено исключительно в результате оспаривания сделок в процедуре банкротства благодаря действиям финансового управляющего; ФИО4 заявил о намерении удовлетворить требования кредиторов должника лишь после возвращения имущества, выведенного ФИО1 посредством заключения недействительных сделок, и отмененного мирового соглашения; должник же длительное время не погашал кредиторскую задолженность, представитель лица, осуществившего погашение реестра требований кредиторов – ФИО5, также является и представителем должника.

Конкурсный кредитор ФИО6 в отзыве на кассационную жалобу просит апелляционное постановление от 02.09.2024 просит оставить без изменения, указывает, что именно благодаря оперативным и профессиональным действиям управляющего стало возможным удовлетворение требований кредиторов в полном объеме.

В судебном заседании представитель ФИО7 доводы кассационной жалобы поддержал, на ее удовлетворении настаивал.

Арбитражный управляющий ФИО3, напротив, в судебном заседании просил обжалуемое апелляционное постановление оставить без изменения, доводы, изложенные в отзыве, поддержал. 

Проверив законность постановления Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2024, суд округа не находит оснований для его отмены.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в третью очередь реестра требований кредиторов должника были включены требования кредиторов в общем размере 8 228 622 руб. 41 коп.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.01.2024 удовлетворено заявление управляющего о признании недействительным договора дарения от 22.04.2021 заключенного между ФИО1 и ФИО8., применены последствия недействительности сделки в виде возврата ФИО8 в конкурсную массу должника недвижимого имущества: жилого здания, кадастровый номер 66:66:0101004:372, земельного участка, кадастровый номер 66:66:0101004:84, расположенных по адресу: 

<

...> д. *. Согласно условиям договора стоимость имущества составила 18 320 188 рублей. 

Кроме того, решением Верх-Исетского суда г. Екатеринбурга, с учетом определения Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда, с ФИО1 в пользу ФИО9 взыскана сумма неосновательного обогащения в размере 2 849 000 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 02.03.2021 по 02.09.2021 в размере 125 234 руб. 82 коп. 

Определением Верх-Исетского суда г. Екатеринбурга от 26.09.2022 по делу № 2-5019/2021 между ФИО9 и ФИО1 заключено мировое соглашение, согласно которому ФИО1 в счет исполнения обязательств по данному делу передал ФИО9 транспортное средство PORSCHE CAYENN DISEL, 2016 года выпуска, VIN 

<

***>. 

Финансовым управляющим 23.10.2023 подана кассационная жалоба на определение Верх-Исетского суда г. Екатеринбурга от 26.09.2022 по указанному делу, которая определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 07.12.2023, удовлетворена, определение об утверждении мирового соглашения отменено. 

Далее 08.01.2023 финансовым управляющим подано заявление о повороте исполнения определения Верх-Исетского суда г. Екатеринбурга от 26.09.2022 по делу №2-5019/2021 и взыскании с ФИО9 в пользу ФИО1 суммы 4 947 153 руб. (стоимость переданного по мировому соглашению транспортного средства); после прекращения процедуры банкротства в отношении ФИО1 заявление о повороте исполнения судебного акта оставлено без рассмотрения.

С учетом изложенного, финансовый управляющий указал, что в конкурсную массу должника возвращено имущество стоимостью 23 267 341 рублей. Кроме того, финансовым управляющим выявлены сделки по отчуждению должником имущества на территории Киргизской Республики, в частности по отчуждению недвижимого имущества, отчуждение юридического лица ОсОО «ЭМИО-сервис» ФИО10, ФИО11, и ФИО12, которому принадлежит торговый центр «Бишкек Сити» по адресу, 

<

...>, и по выдаче займа ФИО11 на сумму 1 150 000 долларов США.

30.01.2024 от ФИО4 в суд поступило заявление о намерении удовлетворить в полном объеме требования кредиторов к должнику ФИО1 

Определением суда от 13.05.2024  заявление ФИО4 о намерении погасить в полном объеме требования к должнику ФИО1, включенных в реестр требований кредиторов удовлетворено. 

От ФИО4 16.05.2024 поступило заявление о признании требований кредиторов удовлетворенными, согласно которому ФИО4 совершены действия по погашению требований кредиторов должника в полном объеме, что подтверждается приходными кассовыми ордерами от 15.05.2024 № 32-9 и от 16.05.2024 №16-9 на сумму 8 228 622 руб. 41 коп. 

От финансового управляющего ФИО3 27.05.2024 поступило ходатайство о признании требований кредиторов к должнику погашенными и прекращении производства по делу о банкротстве. 

Определением суда от 06.06.2024 производство по делу прекращено ввиду погашения требований кредиторов должника, включенных в реестр.

Отказывая в удовлетворении заявления финансового управляющего о взыскании вознаграждения в сумме 1 628 713 руб. 87 коп., суд первой инстанции пришел к выводу, что поскольку требования кредиторов были погашены третьим лицом, а не в результате реализации имущества гражданина, следовательно, оснований для удовлетворения заявления управляющего не имеется.

Суд апелляционной инстанции с указанными выводами не согласился ввиду следующего.

В силу пункта 3 статьи 213.9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), вознаграждение финансовому управляющему выплачивается в размере фиксированной суммы и суммы процентов, установленных статьей 20.6 данного закона, с учетом особенностей, предусмотренных названной статьей.

В соответствии с пунктом 4 статьи 213.9 Закона о банкротстве выплата суммы процентов, установленных статьей 20.6 данного Закона, осуществляется за счет денежных средств, полученных в результате исполнения плана реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина.

Согласно абзацу 2 пункта 17 статьи 20.6 Закона о банкротстве, сумма процентов по вознаграждению управляющего в случае введения процедуры реализации имущества гражданина составляет 7% размера выручки от реализации имущества гражданина и денежных средств, поступивших в результате взыскания дебиторской задолженности, а также в результате применения последствий недействительности сделок. Данные проценты уплачиваются управляющему после завершения расчетов с кредиторами.

Судебная практика исходит из того, что правовая природа вознаграждения арбитражного управляющего носит частноправовой встречный характер и включает в себя плату за проведение всех мероприятий в процедурах банкротства, в том числе плату за оказываемые управляющим услуги.

В отличие от фиксированной части вознаграждения, полагающейся арбитражному управляющему по умолчанию, предусмотренные пунктом 17 статьи 20.6 и пунктом 3 статьи 213.9 Закона о банкротстве проценты по вознаграждению являются дополнительной стимулирующей частью его дохода, подобием премии за фактические результаты деятельности, поощрением за эффективное осуществление мероприятий по формированию и реализации конкурсной массы в рамках соответствующей процедуры банкротства (пункт 22 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016). Поэтому возможность начисления стимулирующей выплаты неразрывно связана с совершаемыми финансовым управляющим действиями, его ролью в процедуре банкротства гражданина.

При представлении должником доказательств, что управляющий не внес сколько-нибудь существенного вклада в достижение целей процедур банкротства, либо препятствовал выработке экономически обоснованного плана реструктуризации, стимулирующая часть вознаграждения не подлежит выплате.

Пункт 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 № 97 «О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 97) содержит в себе общее правило о том, что при прекращении производства по делу о банкротстве, в том числе в связи с погашением требований кредиторов, не устанавливаются проценты.

При этом исходя из разъяснений пункта 8 постановления Пленума № 97 в случае прекращения производства по делу о банкротстве, в том числе в связи с исполнением обязательств должника третьим лицом (статьи 113 и 125 того же Закона), в исключительных случаях, если арбитражный управляющий докажет, что он внес существенный вклад в достижение целей соответствующей процедуры банкротства (например, в результате его деятельности существенно увеличилась стоимость активов должника), суд вправе увеличить размер его вознаграждения применительно к пункту 5 статьи 20.6 Закона о банкротстве.

То есть, арбитражный управляющий, который действует разумно и эффективно, способствуя при этом полному либо значительному размеру удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, может рассчитывать на выплату собственного вознаграждения в виде процентов.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, все имеющиеся в деле доказательства, проанализировав роль финансового управляющего и объем проведенных им мероприятий, хронологию рассмотрения дела о банкротстве, обособленных споров, суд пришел к выводу, что только после того как в конкурсную массу было возвращено имущество, позволяющее в полном объеме погасить все требования кредиторов (определение суда от 23.01.2024), от третьего лица 30.01.2024 поступило заявление о намерении удовлетворить требования кредиторов. 

Кроме того, по результатам исследования и оценки материалов дела и представленных доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание, что в результате названного спора об оспаривании сделок должника в конкурсную массу был возвращен актив, стоимость которого позволяла погасить все требования кредиторов, учитывая также совпадение представителя ФИО1 и ФИО4, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае причинно-следственной связи между действиями финансового управляющего по оспариванию сделки и погашением требований кредиторов, в отсутствие доказательств иного, опровергающих изложенные выводы, признали доказанным наличие в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для установления процентов по вознаграждению финансового управляющего ФИО3

При этом суд апелляционной инстанции также отметил, что третье лицо ФИО4 не раскрыл наличие у него финансовой возможности (источника денежных средств) и экономической целесообразности погашения включенной в реестр задолженности, при том что требования кредиторов могли быть погашены за счет поступивших от реализации имущества денежных средств.

В то же время, руководствуясь тем, что по смыслу пункта 17 статьи 20.6 Закона о банкротстве справедливой компенсацией усилий финансового управляющего в обычном деле о банкротстве являются 7% от поступивших в конкурсную массу денежных средств, суд апелляционной инстанции заключил, что в рассматриваемом случае размер подлежащих выплате процентов составляет 576 003 руб. 56 коп. – 7% от направленных на погашение требований кредиторов в общей сумме 8 228 622 руб. 41 коп.

Таким образом, при принятии обжалуемого судебного акта суд апелляционной инстанции исходил из установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для установления процентов по вознаграждению финансового управляющего в удовлетворенном размере, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Судом апелляционной инстанции правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Позиция должника относительно отсутствия у финансового управляющего в данном случае права на дополнительное вознаграждение, мотивированная отсутствием доказательств совершения последним действий, стоимость которых можно оценить в сумму 576 003 руб., судом округа отклоняется.

Суд апелляционной инстанции верно исходил из того, что возможность начисления стимулирующей выплаты неразрывно связана с совершаемыми финансовым управляющим действиями, его ролью в процедуре банкротства гражданина. При представлении должником доказательств, что управляющий не внес сколько-нибудь существенного вклада в достижение целей процедуры банкротства, стимулирующая часть вознаграждения не подлежит выплате (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.08.2021 № 305-ЭС21-9813).

Применительно к обстоятельствам настоящего дела о банкротстве, установив, что финансовым управляющим в короткие сроки выявлены факты вывода активов, успешно оспорены сделки должника с ликвидным имуществом, совершенные им с заинтересованным по отношению к должнику лицом – ФИО8, что свидетельствует об эффективности проведенных им мероприятий, а также высокой вероятности погашения требований кредиторов в полном объеме в случае реализации возвращенного в конкурсную массу имущества; учитывая, что, исходя из установленной хронологии, именно совершение финансовым управляющим указанных действий в отношении имущества, очевидно значимого для должника, стало причиной того, что третьим лицом (отношения с которым и условия, на которых ФИО4 погасил все требования кредиторов, ни должником, ни ФИО4 – не раскрыты, как и не раскрыт источник погашения столь значительной суммы – более 8 млн. руб.; в судебном заседании суда округа на вопрос судебной коллегии представитель должника также фактически отказался раскрыть эту информацию, ссылаясь на отсутствие у него таких сведений), были исполнены все обязательства перед кредиторами, суд апелляционной инстанции правомерно признал требование финансового управляющего обоснованным и установил ему проценты по вознаграждению в размере 7% от погашенных требований.

Отклоняя довод должника об отсутствии причинно-следственной связи между погашением требований кредиторов и оспариванием финансовым управляющим сделок должника, суд апелляционной инстанции правильно указал, что данные доводы опровергаются хронологией событий, свидетельствующей о том, что с заявлением о намерении погасить требования кредиторов должника ФИО4 обратился только после вынесения судебного акта о признании сделки должника недействительной и применении последствий ее недействительности, предусматривающего возврат в конкурсную массу должника ликвидного имущества, выведенного в пользу ФИО13, и после появления потенциальной угрозы реализации в процедуре банкротства данного актива. 

Ссылка кассатора на злоупотребление правом финансовым управляющим не основана на материалах дела, не подкреплена соответствующими доказательствами; судом апелляционной инстанции подобные обстоятельства недобросовестного исполнения возложенных на финансового управляющего обязанностей, влекущих уменьшение суммы вознаграждения,– не установлены. 

Таким образом, поскольку именно активные действия финансового управляющего позволили пополнить конкурсную массу, удовлетворить все требования кредиторов, размер процентного вознаграждения управляющего в данном случае обусловлен объемом и качеством выполненной им работы, в связи с чем суд апелляционной инстанции правомерно не усмотрел оснований для отказа в установлении процентов по вознаграждению.

Иные доводы заявителя, изложенные в кассационной жалобе, судом округа также отклоняются, поскольку являлись предметом рассмотрения суда апелляционной инстанций, выводов суда не опровергают, о нарушении норм права не свидетельствуют и сводятся к несогласию кассатора с выводами апелляционного суда о фактических обстоятельствах спора, основанными на расхожей с ним оценке доказательственной базы. Вместе с тем, переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»). 

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 288 АПК РФ основанием для отмены судебных актов, судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемый судебный акт подлежит оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2024 по делу № А60-42817/2023 Арбитражного суда Свердловской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

Судьи                                                                                    Н.А. Артемьева 

                                                                                              О.Г. Кочетова