АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень Дело № А27-3035/2021  

Резолютивная часть постановления объявлена 15 октября 2025 года. Постановление изготовлено в полном объёме 17 октября 2025 года.  

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Лаптева Н.В., судей Глотова Н.Б., ФИО1 – 

при ведении протокола помощником судьи Алдаевой М.А. рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием системы веб-конференции кассационные жалобы конкурсного управляющего ФИО2 (далее – управляющий) и ФИО3 на постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2024 (судьи Дубовик В.С., Михайлова А.П., Сбитнев А.Ю.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 07.05.2025 (судьи Иващенко А.П., Иванов О.А., Логачёв К.Д.) по делу № А27-3035/2021 Арбитражного суда Кемеровской области о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Электросила 42» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, далее – общество «НПО «Электросила 42», должник), принятое по заявлению конкурсного управляющего должником ФИО4 о признании цепочки последовательных сделок недействительными и применении последствий их недействительности.  

Заинтересованные лица: ФИО5, финансовый управляющий имуществом ФИО5 – ФИО6, ФИО3, ФИО7, ФИО8.  

В судебном заседании посредством использования системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн заседания) приняли участие представители: управляющего – ФИО9 по доверенности от 01.09.2024, ФИО4 по доверенности от 25.08.2025, ФИО3 – ФИО10 по доверенности от 05.12.2024.  

Суд установил: 

в деле о банкротстве общества «НПО «Электросила 42» управляющий ФИО4 17.05.2023 обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными взаимосвязанных сделок, оформленных договорами купли-продажи с заинтересованными лицами, по выводу имущества должника – автомобиля AUDI Q7, 2017 года выпуска, VIN 

<

***> (далее – автомобиль), применении последствий недействительности сделок в виде возложения на последнего покупателя ФИО8 обязанности возвратить в конкурсную массу должника указанный автомобиль.  

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 06.01.2024 признаны недействительными взаимосвязанные сделки, направленные на отчуждение автомобиля, принадлежащего должнику, – договоры купли-продажи: от 01.06.2020 № 14ТС, заключённый между должником и ФИО5; от 25.08.2020, заключённый между ФИО5 и ФИО3; от 06.09.2020, заключённый между ФИО3 и ФИО7; от 22.04.2021, заключённым между ФИО7 и ФИО11; применены последствия недействительности сделок в виде возложения на ФИО8 обязанности возвратить автомобиль в конкурсную массу должника; распределены судебные расходы.  

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2024 отменено определение арбитражного суда от 06.01.2024 в части признания недействительным договора купли-продажи от 22.04.2021; отказано в удовлетворении заявления управляющего в части признания недействительным договора купли-продажи от 22.04.2021; взысканы с ФИО5 с ФИО3, ФИО7 солидарно в конкурсную массу должника денежные средства в сумме 4 730 833 руб.  

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 07.05.2025 отменено определение арбитражного суда от 06.01.2024 в части признания недействительным договора купли-продажи от 06.09.2020, отказано в удовлетворении заявления управляющего в части признания недействительным договора купли-продажи от 06.09.2020; взысканы с ФИО5 с ФИО3 солидарно в конкурсную массу должника денежные средства в сумме 3 220 000 руб.  

Управляющий и ФИО3 подали кассационные жалобы, в которых управляющий просил отменить постановления апелляционного суда от 31.05.2024, от 07.05.2025, оставить в силе определение арбитражного суда от 06.01.2024, ФИО3 отменить постановление апелляционного суда от 07.05.2025, направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Кемеровской области.  

Определениями суда округа от 29.09.2025 объединены кассационные жалобы управляющего и ФИО3 для совместного рассмотрения.  

В кассационных жалобах приведены доводы о несоответствии фактическим обстоятельствам и положениям пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации  

(далее – ГК РФ) выводов суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для признания договоров от 06.09.2020, от 22.04.2021 недействительной седелкой.  

Управляющий полагает, что действия ФИО8 и ФИО7 являются недобросовестными, поскольку они участвовали в уклонении от уплаты налогов в виде продажи и приобретения автомобиля по заведомо нерыночной цене; у ФИО7 и ФИО8 не имелось объективных препятствий установить собственников автомобиля на основании данных паспорта транспортного средства, получить в открытом доступе информацию о принятии судом заявления о банкротстве первого собственника (об исполнительных производствах); копия расписки ФИО7 о получении от ФИО8 денежных средств в сумме 4 000 000 руб. не является соглашением об изменении условий договора купли-продажи от 22.04.2021, где указана цена автомобиля в сумме 300 000 руб.; отсутствуют доказательства финансовой возможности ФИО7 и ФИО8 на приобретение спорного автомобиля; вывод апелляционное суда о возложении на ФИО7 чрезмерно высокого бремени противоречит выводу о занятии профессионально деятельностью по перепродаже автомобилей; взыскании с ФИО3 и ФИО5 денежных средств в размере рыночной стоимости автомобиля в сумме 3 200 000 руб., определённой по результатам судебной экспертизы, нельзя признать правильным, так как выводы эксперта носят предположительный и вероятностный характер, основаны на нескольких объявлениях о продаже такой же марки автомобиля с применением понижающих коэффициентов; апелляционный суд ошибочно отказал во взыскании с участников оспариваемых сделок убытков, причинённые должнику увеличением стоимости автомобиля.  

ФИО3 считает, что он не является заинтересованным либо аффилированным с должником лицом, само по себе родство его супруги с бывшей супругой ФИО5 не позволяет сделать вывод об аффилированности сторон сделки; условие о продажной цене в 100 000 руб. включено в первоначальную редакцию договора от 25.08.2020 по настоянию продавца, поскольку автомобиль приобреталось им в лизинг по остаточной стоимости, а впоследствии цена пересмотрена сторонами в соответствии с дополнительным соглашением от 25.08.2020 – ответчик уплатил за автомобиль 3 300 000 руб., что подтверждается распиской от 25.08.2020; наличие дохода, превышающего более 10 000 000 руб. к моменту заключения сделки подтверждает наличие финансовой возможности приобрести спорный автомобиль.  

В отзыве на кассационную жалобу управляющий возражал относительно доводов ФИО3, согласился с выводами судов о наличии оснований для признания недействительным договора купли-продажи от 25.08.2020, заключённого между ФИО5 и ФИО3, просил оставить без изменения обжалуемый судебный акт в указанной части.  

В судебном заседании представители участвующих лиц поддержали свои доводы и возражения.  

Иные лица, участвующие в деле, их представители в судебное заседание не явились. Учитывая надлежащее извещение о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассмотрена в их отсутствие на основании части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).  

Проверив в пределах, предусмотренных статьями 286, 287 АПК РФ, правильность применения судами норм материального права и соблюдение процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, суд округа не нашёл пришёл к следующему.  

Как установлено арбитражными судами и следует из материалов дела, ФИО5 является учредителем и директором общества «НПО «Электросила 42».  

По сведениям Управления ЗАГС Кузбасса ФИО12 приходится сестрой ФИО13 (бывшей супруги ФИО5) и супругой ФИО3  

Между должником в лице его генерального директора ФИО5 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключён договор купли-продажи от 01.06.2020, по условиям которого продавец передал в собственность покупателю автомобиль, а покупатель принял автомобиль и обязался уплатить согласованную стоимость в сумме 100 000 руб. путём внесения наличных денежных средств в кассу продавца.  

Между ФИО5 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключён договор купли-продажи от 25.08.2020, на основании которого автомобиль передан в собственность покупателю по цене 100 000 руб., которые переданы продавцу.  

Между ФИО3 (продавец) и ФИО7 (покупатель) заключён договор купли-продажи от 06.09.2020, на основании которого автомобиль передан в собственность покупателя по цене 300 000 руб., денежные средства переданы продавцу.  

Определением арбитражного суда от 01.04.2021 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «ТД «Электротехмонтаж» о признании общества «НПО «Электросила 42» несостоятельным (банкротом) и возбуждено производство по делу.  

Между ФИО7 (продавец) и ФИО8 (покупатель) заключён договор купли-продажи от 22.04.2021, на основании которого автомобиль передан в собственность покупателя по цене 300 000 руб.  

Оплата за спорное транспортное средство производилась путём передачи наличных денежных средств, в подтверждение чего представлена расписка от 22.04.2021 о получении ФИО7 денежные средства в сумме 4 000 000 руб.  

Определением арбитражного суда от 30.04.2021 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО4  

Решением арбитражного суда от 21.05.2022 общество «НПО «Электросила 42» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО4  

На момент заключения первого и последующих оспариваемых договоров  

у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, требования которых впоследствии включены в реестр кредиторов: обществом с ограниченной ответственностью «Алекстрейд» в сумме 875 847,40 руб. (определение арбитражного суда от 30.07.2021, задолженность сформировалась в период с 30.12.2019 по 15.01.2020); акционерным обществом «РУСАЛ Ачинский Глиноземный Комбинат» в сумме 2 134 730,33 руб. (определение арбитражного суда от 30.07.2021, задолженность сформировалась с июня 2020 года); Управлением Федеральной налоговой службы Российской Федерации в сумме 9 121 592,16 руб. (определение арбитражного суда от 15.07.2021, задолженность сформировалась за 1 квартал 2019 года, 1-4 кварталы 2020 года, 1 квартал 2021 года); общества с ограниченной ответственностью «Металлоторговая компания «Сибметсклад» в сумме 214 912,54 руб. (определение арбитражного суда от 09.06.2022); общества с ограниченной ответственностью «Снабсибэлектро» в сумме 23 299 733,56 руб. (определение арбитражного суда от 01.06.2022, задолженность сформировалась в период с 22.10.2019 по 13.01.2020); общества с ограниченной ответственностью Научно-производственное предприятие «Микропроцессорные технологии» в сумме 922 765,9 руб. (определение арбитражного суда от 23.06.2022, задолженность сформировалась с октября 2019 года).  

Согласно представленным управляющим сведений о рыночной стоимости автомобиля: по состоянию на июнь 2020 года цена составила 3 739 166,66 руб.; на август 2020 года – 3 558 630,36 руб.; на сентябрь 2020 года – 4 014 142,86 руб.; на апрель 2021 года – 3 913 111,11 руб.  

ФИО7 представила пояснения, что спорный автомобиль приобретался по цене 3 500 000 руб., из которых 3 300 000 руб. получила за два месяца до заключения оспариваемого договора купли-продажи от продажи автомобиля марки Мерседес Бенц (договор купли-продажи от 29.07.2020 № 459), оставшуюся часть суммы составляли накопления за предшествующие периоды.  

О получении денежных средств в сумме 3 300 000 руб. свидетельствуют документы, представленные апелляционному суду в материалы дела, в том числе: копия агентского договора от 29.07.2020, заключённого между ФИО7 (принципал) и обществом с ограниченной ответственностью «100 Коней» (агент); копия акта от 29.07.2020 приёма- передачи транспортного средства Мерседес Бенц ГЛЕ 350 от ФИО7 агенту для последующей его продажи; копия отчёта агента от 29.07.2020 о реализации автомобиля покупателю по цене 3 300 000 руб.  

ФИО7 представила выписки по банковским счетам, из которых следует, что за 2020 год её счёт пополнился на сумму 5 047 285,51 руб., списано денежных средств на сумму 6 429 083,40 руб.  

Из выписки по счёту супруга ФИО14 следует, что его банковский счёт пополнен на сумму 8 835 586,43 руб., расходы составили 8 885 586,43 руб.  

ФИО8 представил выписку по счёту, открытому в акционерном обществе «Райффайзенбанк», согласно которой 14.01.2021 на счёт зачислены денежные средства  

в сумме 3 100 000 руб., которые обналичены им 22.04.2021. Денежные средства получены ФИО8 в связи с продажей квартиры на основании договора купли-продажи от 09.12.2020.  

Из представленного отчёта об истории автомобиля, копии объявления от 25.03.2021 № 41409376 с сайта drom.ru, копии переписки в мессенджере WhatsApp с абонентом «Евгений Автоподбор Новосибирск» (номер +7-913-930-70-70), следует, что спорный автомобиль приобретался ФИО8 по объявлению, опубликованному в сети Интернет, при участии специалиста по подбору автомобилей с пробегом.  

В настоящее время приобретённый у ФИО7 автомобиль находится в собственности ФИО8, который осуществляет его эксплуатацию, несёт расходы на содержание, страхование ответственности.  

Полагая, что указанные последовательно заключённые договоры купли-продажи спорного автомобиля представляют собой цепочку сделок, прикрывающих вывод активов должника с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, заключённых при злоупотреблении сторонами сделок правом, управляющий обратился в арбитражный суд с указанными заявлениями.  

Разрешая обособленный спор, суд первой инстанции исходил из того, что на дату заключения спорных сделок у должника имелись неисполненные денежные обязательства перед кредиторами, чьи требования впоследствии включены в реестр требований кредиторов должника; спорный автомобиль отчуждён должником через аффилированное лицо – ФИО5; согласованная сторонами в оспариваемых сделках цена (100 000 руб. по договорам от 01.06.2020, от 25.08.2020; 300 000 руб. по договорам от 06.09.2020, от 22.04.2021), многократно отличается от рыночной стоимости спорного автомобиля, что подтверждает наличие у участников сделок цели причинить вред имущественным правам кредиторов; отсутствуют доказательства фактической передачи денежных средств в качестве оплаты по спорным договорам, а равно наличие финансовой возможности покупателей произвести оплату; непродолжительный период владения автомобилем собственниками свидетельствует о создании видимости добросовестных приобретателей.  

Арбитражный суд сделал вывод о недействительности единой цепочки взаимосвязанных договоров купли-продажи, заключённых между неплатёжеспособным должником и аффилированными лицами без встречного исполнения обязательств в подозрительный срок перед банкротством как единой сделки по отчуждению имущества должника по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 170 ГК РФ, пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и применил соответствующие последствия недействительности.  

Отменяя определение арбитражного суда, суд апелляционной инстанции сделал вывод о добросовестности приобретения ФИО7 и ФИО8 спорного автомобиля, отсутствии оснований для признания недействительным договоров купли-продажи от 06.09.2020 и 22.04.2021, поскольку отсутствуют доказательства  

заинтересованности ФИО7 и ФИО8 по отношению к должнику, их осведомлённости о цели причинения вреда кредиторам, несоответствия цены спорных сделок (3 500 000 и 4 000 000 руб.) рыночной стоимости автомобиля, обоснована финансовая возможность ФИО7 и ФИО8 для передачи денежных средств в размере, указанном в расписках от 06.09.2020, 22.04.2021.  

Отклоняя доводы управляющего о вступлении ФИО7 в сговор с ФИО5 и ФИО3 по выводу имущества должника, выразившееся в применении схемы занижения налоговой базы, суд апелляционной инстанции указал на то, что при продаже автомобиля физическими лицами формальное указание в договоре цены в меньшем размере в целях ухода от налогообложения является обычной практикой, что является общеизвестным фактом (часть 1 статьи 69 АПК РФ), однако такое поведение сторон не может служить основанием для освобождения ответчика от бремени доказывания факта покупки автомобиля по более высокой цене, чем предусмотрено договором.  

Выводы суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для признания недействительными договоров купли-продажи от 06.09.2020 и 22.04.2021 соответствуют фактическим обстоятельствам, имеющимся в деле доказательствам и применённым нормам права.  

Так, во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершённых в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред). Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по специальным основаниям (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63)).  

1. Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учётом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.  

Это означает, что правопорядок признает совершённой лишь прикрываемую сделку – ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.  

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015  

 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.  

В ситуации, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее – бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.  

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статье 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031(6)).  

2. Направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующей сделки недействительной по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершённая должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трёх лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате её совершения был причинён вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).  

В Постановлении № 63 разъяснено, что в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания подозрительной сделки недействительной по данному  

основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; в результате совершённой сделки был причинён вред имущественным правам кредиторов; другая сторона знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (пункт 5).  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатёжеспособности или недостаточности имущества, и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица (пункт 6).  

В соответствии с абзацем первым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве), либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатёжеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункт 7).  

При этом согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления № 63 обстоятельства наличия у должника задолженности перед кредитором, требования которого в последующем включены в реестр требований кредиторов, с более ранним сроком исполнения, в том числе наступившим к моменту заключения оспариваемой сделки, подтверждают факт неплатёжеспособности должника для целей оспаривания сделок в деле о банкротстве.  

Поскольку апелляционными судами установлено, что оспариваемые договоры купли-продажи: от 01.06.2020, заключённый между должником и ФИО5, от 25.08.2020, заключённый между ФИО5 и ФИО3 – фактически представляют собой единую сделку, характеризующуюся общим умыслом её участников на вывод активов должника в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, заключены между неплатёжеспособным должником и заинтересованными лицами без предоставления встречного исполнения обязательств с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, заявление управляющего в этой части удовлетворено правомерно.  

Доводы ФИО3, изложенные в кассационной жалобе, отклоняются. 

Как правильно установили суды, наличие заинтересованности между ФИО5, ФИО3 определило их согласованные действия по выводу активов из имущественной сферы должника путём совершения цепочки недействительных сделок.  

Сам по себе факт заключения сделки должником с аффилированным лицом  

не является достаточным для вывода о недействительности сделки или её совершении с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. В то же время данный факт влияет на распределение бремени доказывания при рассмотрении заявления о признании сделки недействительной.  

На стороны подозрительной сделки, совершённой аффилированными лицами, не может распространяться презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, поэтому на них должно возлагаться бремя подтверждения наличия разумных экономических мотивов (целесообразности) сделки и реальности хозяйственных операций (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749).  

Применение к аффилированным лицам более высокого стандарта доказывания собственных доводов обусловлено общностью их экономических интересов, как правило, противоположных интересам иных претендующих на конкурсную массу независимых кредиторов, что предопределяет значительную вероятность внешне безупречного оформления документов, имитирующих хозяйственные связи либо не отражающих истинное существо обязательства, достоверность которых иным лицам, вовлечённым в правоотношения несостоятельности, крайне сложно опровергнуть.  

В связи с этим подтверждение соответствия действительности своих утверждений должно производиться лицами, находящимися в конфликте интересов, таким образом, чтобы у суда не оставалось разумных сомнений в том, что фактические обстоятельства являются иными либо объясняются иначе.  

Добросовестность контрагента должника оценивается посредством сопоставления его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность контрагента должника.  

Соответствующая правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 305-ЭС21-19707, от 28.04.2022 № 305-ЭС21-21196(2)).  

Доводы управляющего в части несогласия с выводами апелляционных судов об отсутствии признаков недействительности у третьей и четвёртой сделок с автомобилем также отклоняются.  

Действительно, ФИО7 и ФИО8, приобретая автомобиль по договорам купли-продажи от 06.09.2020 и 22.04.2021, содержащим условия о цене автомобиля в сумме 300 000 руб., которая многократно ниже рыночной, понимали вредоносный характер сделок для налоговых правоотношений. Само по себе данное поведение покупателя противоречит публичному порядку в сфере фискальной политики государства, может выражать проявленную неосмотрительность и косвенное содействие  

продавцу в неисполнении обязанностей в сфере налогообложения, однако не может безусловно свидетельствовать об аффилированности с должником либо недействительности сделки.  

Учитывая, что в деле имеются доказательства уплаты при заключении договоров стоимости автомобиля в суммах: 3 500 000 руб. – ФИО7, 4 000 000 руб. – ФИО8, которые соответствуют его рыночной цене, признаки недействительности сделок, предусмотренные статьёй 170 ГК РФ (мнимость, притворность) либо статьёй 61.2 Закона о банкротстве (неравноценное встречное исполнение обязательства стороной), отсутствуют.  

Указанные обстоятельства в совокупности с установленной судом заинтересованностью участников оспариваемых сделок, заключением цепочки сделок должником в условиях неисполнения существовавших обязательств перед кредиторами, отчуждения спорного автомобиля без встречного исполнения обязательства покупателями ФИО5 и ФИО3 свидетельствуют о выводе активов должника, являются достаточно убедительными для установления наличия цели причинения вреда кредиторам в результате совершения оспариваемых сделок.  

Вместе тем суды не учли следующее. 

Последствием признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве, является, по общему правилу, возврат в конкурсную массу всего, что было передано должником по такой сделке. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями ГК РФ об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения (пункт 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве).  

Пунктом 1 статьи 1105 ГК РФ установлено, что в случае невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное имущество приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, если приобретатель не возместил его стоимость немедленно после того, как узнал о неосновательности обогащения.  

Признав сделки недействительными, суд апелляционной инстанций в качестве последствий их недействительности взыскал с ФИО5 и ФИО3 солидарно в конкурсную массу должника денежные средства в сумме 3 220 000 руб., составлявших рыночную стоимость автомобиля на дату заключения договора.  

Однако, последствием признания недействительности сделок должно быть солидарное взыскание действительной стоимости автомобиля на момент его отчуждения и возмещение убытков, вызванных последующим изменением стоимости автомобиля. Иными словами, должнику должна быть возмещена такая сумма, которая позволит ему по результатам судебного разбирательства приобрести точно такой же автомобиль, какой  

был у него отчуждён по недействительной сделке (определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.09.2025 № 307-ЭС23-26563(5)).  

Поскольку автомобиль в натуре вернуть должнику невозможно по причине приобретения добросовестным покупателем, для полного восстановления своего права должник должен будет понести расходы, равные стоимости автомобиля в настоящий момент. Рыночная стоимость аналога отчужденного автомобиля на момент судебного разбирательства существенно возросла по сравнению с его стоимостью на дату отчуждения должником. Разница в стоимостях является убытками для должника. Возмещение этой разницы в совокупности с возмещением стоимости автомобиля на момент его отчуждения позволит должнику приобрести автомобиль, аналогичный отчужденному.  

Таким образом, в качестве последствий недействительности сделок по отчуждению спорного автомобиля с ФИО5 и ФИО3 солидарно в конкурсную массу должника подлежат взысканию денежные средства в сумме 3 220 000 руб., составлявшую действительную стоимость автомобиля на момент его продажи, так и убытки в сумме 778 833 руб., вызванные последующим изменением его стоимости, что соответствует требованиям закона.  

Неправильное применение судами норм материального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела в силу части 1 статьи 288 АПК РФ являются основаниями для отмены обжалуемых судебных актов.  

В абзаце четвертом пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» разъяснено, что суд кассационной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт на основании пункта 2 части 1 статьи 287 АПК РФ, если установленные судами фактические обстоятельства соответствуют имеющимся в деле доказательствам и позволяют правильно применить нормы права, подлежащие применению.  

Поскольку фактические обстоятельства дела судом апелляционной инстанции установлены, дополнительного исследования доказательств не требуется, суд округа полагает возможным на основании пункта 2 части 1 статьи 287 АПК РФ, не передавая дело на новое рассмотрение, изменить обжалуемые судебные акты в указанной части.  

На основании статьи 110 АПК РФ и подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина, подлежащая уплате при подаче кассационной жалобы, составляет для юридического лица – 50 000 руб., гражданина – 20 000 руб. и относится на каждого заявителя, соответственно.  

Учитывая, что при подаче кассационной жалобы обществу «НПО «Электросила 42» предоставлена отсрочка от уплаты государственной пошлины, с должника в доход федерального бюджета подлежат взысканию денежные средства в сумме 50 000 руб.  

Руководствуясь пунктом 2 части 1 статьи 287, частью 1 статьи 288, статьями 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа  

постановил:

постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 07.05.2025 по делу № А27-3035/2021 Арбитражного суда Кемеровской области изменить в части применения последствий недействительности сделок – взыскать с ФИО5 и ФИО3 солидарно в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Электросила 42» денежные средства в сумме 3 998 833 руб., из которых: 3 220 000 руб. действительная стоимость автомобиля на момент его приобретения, 778 833 руб. убытки, вызванные последующим изменением стоимости автомобиля; в остальной части судебные акты оставить без изменения, а кассационные жалобы без удовлетворения.  

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Электросила 42» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) в доход федерального бюджета государственную пошлину в сумме 50 000 рублей. Поручить Арбитражному суду Кемеровской области выдать исполнительный лист.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.  

Председательствующий Н.В. Лаптев  

Судьи Н.Б. Глотов 

 ФИО1