ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-23199/2022, 10АП-23200/2022, 10АП-23201/2022

Дело № А41-79022/17

08 февраля 2023 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 02 февраля 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  08 февраля 2023 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи   Терешина А.В.,

судей: Епифанцевой С.Ю., Шальневой Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

при участии в заседании: 

конкурсный управляющий АО «Роста» - ФИО2 - лично;

от ООО «Тева» - ФИО3, ФИО4, представители по доверенности от 01.01.2023;

от ПАО «Сбербанк» - ФИО5, ФИО6, представители по доверенностям от 30.09.2021 и 15.04.2021;

от ООО «Эркафарм Северо-Запад» и АО «Эркафарм» - ФИО7, представитель по доверенностям от 27.09.2021;

от ООО «Ипсен» и ООО «ЮСБ Фарма Логистикс» - ФИО8, представитель по доверенностям от 19.01.2022 и 14.04.2022;

от ФИО9 - ФИО10, представитель по доверенности от 03.03.2021;

от ФИО11 - ФИО12, представитель по доверенности от 20.04.2021;

от ФИО13 - ФИО14, представитель по доверенности от 23.06.2022;

от ФИО15, ФИО16 - ФИО17, представитель по доверенностям от 24.07.2021 и 26.07.2021;

от ООО «Роста Плюс» - ФИО18, представитель по доверенности от 20.09.2021,

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего АО «Роста»,  ООО «Тева», ООО «Ипсен» и ООО «ЮСБ Фарма Логистикс» на определение Арбитражного суда Московской области от 19.10.2022 по делу № А41-79022/17,

УСТАНОВИЛ:

в производстве Арбитражного суда Московской области находится дело № А41-79022/17 о несостоятельности (банкротстве) АО «Роста», в отношении которого решением от 31.01.2019 открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2, о чем 04.02.2017 опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ № 21. 

В рамках рассматриваемого дела в Арбитражный суд Московской области обратились Европейское акционерное общество «Бионорика СЕ» (Германия), ООО «Фирма «Здоровье», ООО «Ипсен» и ООО «ЮСБ Фарма Логистике», а также конкурсный управляющий с заявлениями о привлечении ФИО19, ФИО13, ООО «Милтон», ООО «Роста Плюс», ФИО9, компании «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД», ООО «Эркафарм Северо-Запад», АО «Эркафарм», ПАО Сбербанк, ФИО15, ФИО20, ФИО16 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

В ходе рассмотрения указанных заявлений Арбитражный суд Московской области объединил их в одно производство.

Определением от 19.10.2022 Арбитражный суд Московской области в удовлетворении заявления отказал.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий АО «Роста»,  ООО «Тева», ООО «Ипсен» и ООО «ЮСБ Фарма Логистикс» обратились в Десятый арбитражный апелляционный суд с жалобами, в которых просят определение суда первой инстанции отменить, ссылаясь на неправильное применение судом норм материального права.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов спора, заявители, руководствуясь положениями ст. 61.14 Закона о банкротстве, обратились в арбитражный суд с заявлениями о привлечении ФИО19, ФИО13, ООО «Милтон», ООО «Роста Плюс», ФИО9, компании «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД», ООО «Эркафарм Северо-Запад», АО «Эркафарм», ПАО Сбербанк, ФИО15, ФИО20, ФИО16 и ФИО11 на основании ст. 10, ст. 61.11 и ст. 61.12 Закона о банкротстве к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

В обоснование заявленных требований заявители сослались на неисполнение указанными лицами обязанностей по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной первичной документации, подаче в суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), а также совершение контролирующими должника лицами убыточных сделок, ухудшивших финансовое состояние должника, что, по мнению заявителей, свидетельствует о недобросовестности ФИО19, ФИО13, ООО «Милтон», ООО «Роста Плюс», ФИО9, компании «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД», ООО «Эркафарм Северо-Запад», АО «Эркафарм», ПАО Сбербанк, ФИО15, ФИО20, ФИО16, ФИО11 и необходимости привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в деле о банкротстве АО «Роста». 

Как указывают заявители, неисполнение указанными лицами предусмотренных законом обязанностей, существенно затруднило проведение процедуры конкурсного производства в отношении должника, формирование конкурсной массы и повлекло причинение ущерба кредиторам, что также не позволило конкурсному управляющему составить полную информацию о деятельности должника, в том числе исполнить обязанности, предусмотренные законодательством о банкротстве.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения рассматриваемых заявлений и привлечения ФИО19, ФИО13, ООО «Милтон», ООО «Роста Плюс», ФИО9, компании «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД», ООО «Эркафарм Северо-Запад», АО «Эркафарм», ПАО Сбербанк, ФИО15, ФИО20, ФИО16 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы апелляционных жалоб, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов спора, до открытия конкурсного производства в отношении должника его руководителями являлись ФИО19 (с 26.09.2006 по 30.01.2018), ФИО13 (с 30.01.2018 по 31.01.2019 (дата открытия конкурсного производства)), членами совета директоров должника ФИО15, ФИО20, ФИО16 и ФИО11

В обоснование заявленных требований заявители указывают о наличии оснований для привлечения  ответчиков к субсидиарной ответственности за не подачу заявления о признании должника банкротом.

Между тем, апелляционная коллегия приходит к выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за не подачу заявления о признании должника банкротом ФИО19

В пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в частности в случае, если:

- удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

- органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

- должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

- имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Заявление должника должно быть направлено в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закон о банкротстве).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 8, 9 Постановления N 53 руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзаце 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

При этом необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является видом гражданско-правовой ответственности, т.е. наступает при наличии вины. В связи с этим по смыслу абзаца шестого пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность руководителя обратиться с заявлением должника возникает в момент, когда находящийся в сходных обстоятельствах добросовестный и разумный менеджер в рамках стандартной управленческой практики должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника, в том числе по причине просрочки в исполнении обязанности по уплате обязательных платежей (пункт 26 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Таким образом, в силу указанных норм права и разъяснений их применения, при установлении оснований для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности в связи с нарушением обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом значимыми являются следующие обстоятельства:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия исходя из стандартной управленческой практики;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

С учетом изложенного, при установлении обязанности у руководителя по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, оснований для привлечения к ответственности в связи с ее нарушением, надлежит исследовать не только финансовые показатели юридического лица, но и осуществляемую обществом в спорный период хозяйственную деятельность; те обстоятельства, в которых принимались руководителем должника соответствующие решения.

В соответствии с абз. 37 ст. 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. 

При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. 

Согласно анализу финансового состояния Должника с 01.01.2014 Должник не имел возможности обеспечить погашения своих обязательств.

Исходя из анализа финансового состояния должника, коэффициент абсолютной ликвидности на 01.10.2014 составлял 0,06735, на 01.01.2015 – 0,01738, то есть менее допустимого значения в 0,20. 

Следовательно, должник был неплатежеспособным на момент заключения Договора о зачете и Соглашения о внесении вклада от 23.12.2014, так как коэффициент составлял более чем 3 раза ниже нормы (0,06735 по отношению к норме в 0,20).

Данные обстоятельства установлены в Постановлении Десятого арбитражного апелляционного суда от 15.03.2021 по настоящему делу.

Таким образом, с 01.01.2014 Должник находился в состоянии объективного банкротства, что влекло за собой возникновение у ФИО19, как руководителя Должника с 01.02.2014, обязанности по подаче заявления о банкротстве АО «Роста».

Между тем, такая обязанность исполнена не была. Вместо этого после установленной даты общество продолжило наращивать задолженность по кредитным обязательствам.

Следовательно, ФИО19, осуществляя фактический контроль должника, не принял никаких действий для обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 N 309-ЭС15-16713, исходя из положений статьи 10 Гражданского Кодекса Российской Федерации, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве, является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

ФИО19 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника на сумму в размере 11 950 765 589,21 рублей в силу ст. 61.12 Закона о банкротстве, исходя из того, что должник находился в состоянии неплатежеспособности с 01.01.2014, а производство по делу о банкротстве возбуждено 06.10.2017.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что ФИО19 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по указанным основаниям.

Заявители также указали на неисполнение  ФИО13 обязанности по передаче документов и имущества должника.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Подпунктом 2 пункта 2 указанной статьи закреплено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу требований абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование Закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с чем, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона N 402-ФЗ от 06.12.11 "О бухгалтерском учете" ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года.

Установленная статьей 61.11 Закона о банкротстве ответственность контролирующих должника лиц соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (ст. 6, ст. 29 Федерального закона N 402-ФЗ от 06.12.11 "О бухгалтерском учете") и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве).

Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсным управляющим конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием Закона. Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражения в бухгалтерской отчетности достоверной информации.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

В пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Таким образом, законодатель презюмирует возникновение несостоятельности (банкротства) должника вследствие такого действия его руководителя как отсутствие обязательных документов бухгалтерского учета и (или) отчетности. Обязанность опровержения указанной презумпции лежит на привлекаемом к ответственности лице.

Исходя из смысла указанной нормы, арбитражный суд устанавливает обстоятельства наличия или отсутствия бухгалтерской документации для цели привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности на основе исследования представленных доказательств в подтверждение имущественного состояния должника, которое отражается в бухгалтерском балансе. В данном случае имеют существенное значение для дела обстоятельства наличия имущества должника, ведение им хозяйственной деятельности за отчетный период, предшествующий процедуре банкротства.

Таким образом, именно на ФИО13 в силу статей 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и вышеуказанных разъяснений возложено бремя опровержения данной презумпции (при ее доказанности), в частности, что документы переданы конкурсному управляющему либо их отсутствие не привело к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Данный вывод суда согласуется с позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 16 октября 2017 года по делу N А33-17721/2013.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ в период с 30.01.2018 по 30.01.2019 ФИО13 являлся руководителем Должника. 

Решением Арбитражного суда Московской области от 31.01.2019 по делу №А41- 79022/2017 Должник признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим Должника утвержден ФИО2 

Между тем в нарушение абз. 2 п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве ФИО13 не была исполнена обязанность по передаче Конкурсному управляющему бухгалтерской и иной первичной документации (в частности, договоров с контрагентами) Должника, необходимой для исполнения обязанностей конкурсного управляющего и погашения требований кредиторов Должника. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 06.05.2020 по делу №А41-79022/17 соответствующие документы Должника были истребованы у ФИО13 

В частности, у ФИО13 были истребованы следующие документы: 

бухгалтерская отчетность Должника за период с 01.01.2015 по текущую дату; 

электронный файл автоматизированной системы ведения бухгалтерского учета (бух. База данных); 

договоры и иные документы, на основании которых производилось отчуждение или приобретение имущества АО «РОСТА», изменение в структуре активов, увеличение или уменьшение кредиторской задолженности, а также другие документы по сделкам или действиям, повлекшим изменения в финансово-хозяйственном положении АО «РОСТА» – решение о совершении сделки, отчеты об оценке приобретаемых или отчуждаемых активов при их наличии за период с 01.01.2015 г. по текущую дату;

список дебиторов с указанием наименования дебитора, его адреса, даты возникновения и величины дебиторской задолженности на текущую дату с предоставлением первичной документации, подтверждающей обоснованность и размер требований.

Однако в определении отсутствуют, а материалы не содержат доказательства, подтверждающие передачу ФИО13 документов Должника (в том числе указанных выше), истребованных в рамках Определения Арбитражного суда Московской области от 06.05.2020 по делу № А41-79022/17. 

При этом в рамках обособленного спора судом был также оценен и правомерно отклонен довод ФИО13 об уничтожении документации Должника в результате пожара, произошедшего 18.12.2018.

Так, суд указал, что в  ответ на указанное уведомления от ФИО13 в адрес конкурсного управляющего направлено письмо, в котором сообщается, что «18» декабря 2018 года на территории складского помещения, арендуемого АО «РОСТА», расположенного по адресу: Московская область, город Подольск, ул. Комсомольская д.1 произошел пожар, в результате которого запрашиваемые конкурсным управляющим Документы были уничтожены. 

В связи с указанными фактами, передача документов невозможна. В материалы дела представлена справка о пожаре. Между тем, ФИО13 в материалы дела не предъявлено доказательств, достоверно подтверждающих тот факт, что документация, печати, штампы, истребуемые конкурсным управляющим уничтожены пожаром, произошедшим 18.12.2018 года.

Таким образом, ФИО13 не исполнена обязанность по передаче имущества Должника в адрес конкурсного управляющего.

Кроме того,  ФИО13 не предприняты меры по надлежащему хранению имущества и документации Должника, что привело к их утрате.

ФИО13 в обоснование невозможности передачи имущества и документации Должника, истребованных Конкурсным управляющим, сослался на состоявшийся 18.12.2018 пожар в помещении склада Должника.

Однако ФИО13 не представлено объяснений тому, почему вся первичная документация Должника, необходимая для осуществления им коммерческой деятельности, хранилась не в офисе Должника (142100, 

<

...>), а на складе («Склад»).

ФИО13 не доказано, что им были предприняты необходимые и достаточные меры для хранения имущества и документации Должника. 

В частности, как следует из материалов дела, документация Должника хранилась на Складе не в несгораемых шкафах, что позволило бы сохранить документацию при пожаре.

По мнению судебной коллегии апелляционного суда, ФИО13 не обоснован выбор места хранения документации должника (бытовое помещение на территории коттеджного поселка), а также необходимость хранения документов именно в данном месте, отсутствуют сведения о характеристиках помещения в целях организации безопасного хранения документов, при этом, нахождение документации юридического лица в помещениях вне мест специального хранения, оборудованных несгораемыми шкафами, нельзя отнести к надлежащему способу хранения документов при проявлении должной степени заботливости и осмотрительности. 

Таким образом, само по себе отсутствие у ФИО13 имущества и документации Должника в связи с пожаром на складе не может влечь за собой освобождение его от ответственности.

В результате непередачи указанных документов у конкурсного управляющего отсутствовала возможность проведения работы по взысканию дебиторской задолженности, выявления полного круга оспоримых сделок. 

Все это в совокупности не позволило конкурсному управляющему в полном объеме сформировать конкурсную массу, в связи с чем требования кредиторов остаются неудовлетворенными.

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инсанции пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за непередачу конкурсному управляющему документации.

Судом установлено, что должником был совершен ряд сделок, направленных, как указано заявителями, на уменьшение конкурсной массы и повлекших причинение ущерба кредиторам.

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В ранее действовавшей норме статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона N 134-ФЗ) содержалось аналогичное основание привлечения к субсидиарной ответственности: "пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона".

Таким образом, порядок реализации ответчиками принадлежащих им субъективных прав в статусе контролирующих должника лиц подчинялся тем же правилам и ограничениям, которые действовали в соответствующие периоды совершения им вредоносных сделок.

В этой связи рассмотрение основанного на абзаце втором пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве требования конкурсного управляющего является правомерным и не противоречит частно-правовому принципу недопустимости придания обратной силы закону, поскольку не ухудшает положение ответчиков по сравнению с ранее действовавшим регулированием.

При таких обстоятельствах в настоящем споре подлежат применению разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенных выше редакциях.

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Кодекса), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

В силу норм пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда должнику и его кредиторам презюмируется.

Конкурсный управляющий, либо кредиторы не обязаны доказывать их вину как в силу общих принципов гражданско-правовой ответственности (пункту 2 статьи 401, пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и специальных положений законодательства о банкротстве.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 16 Постановления N 53, следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. 

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Указанные заявителями сделки должника не отвечают ни критерию значимости применительно к масштабам деятельности общества, ни критерию существенной убыточности. 

Кроме того, судом в рамках дела о банкротстве АО «Роста» вышеперечисленные сделки уже рассматривались на предмет причинения вреда кредиторам должника и в рамках процесса о взыскании с ФИО19 убытков, причиненных АО «Роста», заключением указанных сделок, по итогам рассмотрения которых суд не нашел оснований для признании их несоответствующими действующему законодательству и нарушающему права кредиторов АО «Роста». 

При таких обстоятельствах, суд не усматривает оснований для привлечения ФИО19, ФИО15, ФИО20, ФИО16 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по приведенным выше основаниям. 

В заявлениях не представлены доказательства связи возникновения кризисной ситуации с неразумными либо недобросовестными действиями указанных лиц.

Как следует из материалов спора, 03.02.2014 между должником и компанией «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД» был заключен договор займа, который действовал в редакции дополнительных соглашений от 15.07.2014 № 1 и от 24.10.2014 № 2. 15.07.2014 сторонами был заключен еще один договор займа, который действовал в редакции дополнительного соглашения от 24.10.2014 № 1. 23.12.2014 между указанными сторонами были заключены два договора: 

соглашение о внесении должником вклада в уставный капитал общества путем приобретения 13 300 обыкновенных акций, составлявших 33,25% в уставном капитале общества, на общую сумму 22 203 847 евро; 

договор о зачете задолженности, по условиям которого погашалась задолженность общества перед должником из вышеуказанных договоров займа на общую сумму 1 516 394 000 руб., что составляло 22 203 847 евро по курсу ЦБ РФ на дату сделки, и задолженность должника перед обществом за приобретение вышеназванных акций. 

Определением от 16.11.2020, отмененным в части постановлением Арбитражного суда Московского округа от 15.06.2021, признаны недействительными договор о зачете задолженности от 23.12.2014 между должником и «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД» с применением последствий недействительности в виде восстановления задолженности иностранной компании перед должником по договорам займа от 03.02.2014 от 15.07.2014 в размере 1516 394 000 руб., а также признано недействительным соглашение от 23.12.2014 о внесении должником вклада в уставный капитал иностранной компании. 

Предусмотренная абзацем вторым п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпция несостоятельности должника вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если имущественным правам кредиторов был причинен вред в результате совершения этими лицами или в пользу этих лиц либо одобрения этими лицами одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, является опровержимой. 

В обоснование своих возражений против требований заявителей в данной части заинтересованными лицами (ответчиками) указано, что займы были выданы не с целью вывода активов, а для предстоящего приобретения компанией «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД» прав, позволяющих определять условия предпринимательской деятельности АО «Первая Помощь» и принадлежащей данному обществу сети одноименных аптек. 

Права кредиторов в рассматриваемом случае защищены определением от 16.11.2020 о признании недействительными сделок и восстановлением задолженности компании «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД», которая может быть взыскана, в том числе путем применения судебных процедур, либо реализована с торгов в ходе конкурсного производства.

 Договоры займа в судебном порядке не оспаривались. 

Определением от 26.02.2020, оставленным без изменением постановлениями Десятого арбитражного апелляционного суда от 20.01.2021 и Арбитражного суда Московского округа от 31.03.2021, признан недействительным договор аренды от 26.06.2015 № 002, заключенный между должником и индивидуальным предпринимателем ФИО21, с применением последствий недействительности сделки в виде взыскания с последнего арендных платежей на сумму 25 887 878,40 руб., полученных им в период с 26.06.2015 по 23.03.2018, а также возврата ему имущества по изложенному в определении перечню. 

В пункте 12 Обзора судебной практики № 4 (2020) Президиум Верховного Суда РФ сформирована правовая позиция, согласно которой предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53). 

Учитывая, что взысканные с ФИО21 платежи осуществлялись должником равными долями в течение 32 месяцев в сумме, указанной в определении от 26.02.2020, а также принимая во внимание объемы выручки должника в указанные периоды времени, данные платежи не могли стать объективной причиной банкротства должника и не могут являться основанием для субсидиарной ответственности ФИО19 

В качестве одного из оснований субсидиарной ответственности ФИО19 в дополнении к заявлению Европейского акционерного общества «Бионорика СЕ» (Германия) указано заключение соглашений о взаимозачете с АО «Нижфарм» в период с 01.02.2017 по 01.04.2017. 

Отказывая в признании недействительными указанных сделок арбитражным судом в определении от 07.12.2020 указано, что указанные сделки, во-первых, относились к обычной хозяйственной деятельности должника, в том числе составляли 0,04 % от балансовой стоимости его активов, а во-вторых, были совершены за пределами периодов предпочтительности, установленных ст. 61.3 Закона о банкротстве, в связи с чем, не нарушали имущественные права кредиторов. 

Учитывая изложенное, указанные сделки также не могут являться основанием для субсидиарной ответственности контролировавших должника лиц.

Определением от 04.12.2019, оставленным без изменения постановлениями Десятого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2020 и Арбитражного суда Московского округа от 14.10.2020, признаны недействительными договоры об ипотеке от 16.03.2017 № 003/БГ-2015/ДЗ/1 и № 003/БГ-2015/ДЗ/2 между должником в качестве залогодателя и ТКБ Банком в качестве залогодержателя с погашением соответствующих регистрационных записей об ипотеке. 

Однако указанные сделки, не являлись объективной причиной банкротства должника, а вред, угроза причинения которого была создана указанными сделками путем оказания предпочтения удовлетворению требований ТКБ Банк перед другими кредиторами, был полностью предотвращен фактом вступления определения от 04.12.2019 в законную силу. 

В связи с изложенным в настоящем обособленном споре не установлен какой-либо вред имущественным правам кредиторов от указанных сделок, для устранения которого необходимо дополнительно привлечение контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, сверх определенных судом последствий недействительности указанных сделок. 

Определением от 27.01.2020 признана недействительной выплата ФИО19 окончательного расчета в размере 1 000 000 руб. при увольнении в феврале 2018 г., соответствующая сумма взыскана с ФИО19 Однако указанная сделка ни самостоятельно, не с другими вышеуказанными сделками, признанными судом недействительными по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, по своему размеру и характеру не являлась причиной банкротства должника. 

Соответствующая сумма взыскана с ФИО19 вышеназванным определением суда, в связи с чем, необходимости дополнительной судебной защиты имущественных прав кредиторов в виде повторного взыскания с данного лица указанных денежных средств, судом не усматривается. 

Определением от 14.02.2020 признаны недействительными платежи должника в пользу ООО «ФармАспект» на общую сумму 4 066 383,33 руб., совершенные в период с 20.11.2017 по 10.01.2018. 

Соответствующая сумма взыскана с ООО «ФармАспект» с восстановлением требования должника перед данным кредитором. 

Определением от 14.02.2020 признаны недействительными платежи должника в пользу ООО «Алкой Фарм» на общую сумму 387 997,85 руб., совершенные в период с 13.09.2017 по 14.09.2017. 

Соответствующая сумма взыскана с ООО «Алкой Фарм» с восстановлением требования должника перед данным кредитором. 

Указанные платежи были квалифицированы судом по п. 1 и 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве как сделки с предпочтением. 

Указанные сделки совершены после возникновения у должника признаков банкротства, не повлияли на его способность осуществить расчеты с кредиторами, а вред, причиненный имущественным правам кредиторов, не превысил сумму указанных платежей, взысканных в конкурсную массу вышеназванными определениями. 

В связи с изложенным, судом не усматриваются основания для привлечения контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности в связи с платежами в пользу ООО «ФармАспект» и ООО «Алкой Фарм».

Внесение вклада в уставный капитал ООО «Роста Плюс» и продажа общества 10.08.2017 было зарегистрировано ООО «Роста Плюс», учредителями которого являлись должник с долей 99,99 % и ЗАО «Радуга Продакшн» с долей 0,01 % (выписка из ЕГРЮЛ по состоянию на 11.08.2017). 

Решением совета директоров должника от 27.09.2017 (протокол № 227) было одобрено внесение вклада в уставный капитал ООО «Роста Плюс» в виде денежных требований на сумму 5 162 930 406 руб. по номиналу и оценочной стоимостью в             2 400 000 000 руб. 

На общем собрании участников ООО «Роста Плюс» 28.09.2017 было принято решение об увеличении уставного капитала за счет вклада должника в виде указанных выше денежных требований. 

26.10.2017 был заключен договор купли-продажи долей в хозяйственных обществах, по условиям которого компания «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД» и ФИО20 продали в пользу ООО «Эркафарм Северо-Запад» принадлежавшие им 100 % доли в уставном капитале ООО «Роста» (99 % и 1 % соответственно); ФИО9 продал в пользу ООО «Эркафарм Северо-Запад» принадлежавшие ему 100 % долей в уставных капиталах ООО «Квант Фарма», ООО «Кедр», ООО «Лекфарм», ООО «Радуга Фарм»; должник и ЗАО «Радуга Продакшн» продали в пользу ООО «Милтон» принадлежавшие им 100 % доли в уставном капитале ООО «Роста Плюс» (99,9999999583335% и 0,0000000416665% соответственно). 

Указанный договор был заключен во исполнение опционного договора, изменения к которому были одобрены решением единственного акционера должника от 06.10.2017 № 17/3.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 16.11.2020, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Московского округа от 09.02.2021, отказано во взыскании с ФИО9, компании «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД», ФИО19, ООО «Эркафарм Северо-Запад», АО «Эркафарм», ФИО22 в пользу должника убытков в связи с внесением должником вклада в уставный капитал ООО «Роста Плюс» в виде денежных требований на сумму 5 162 930 406 руб. и в связи с последующей продажей принадлежавшей должнику доли в указанном обществе в пользу ООО «Милтон» с зачетом обязательства по оплате доли приобретенным у ПАО Сбербанк обязательством должника по кредитному договору (соглашение от 03.11.2017). 

Основанием для принятия указанного судебного акта послужила недоказанность самого факта причинения должнику убытков и противоправности действий ответчиков.

Судом было установлено, что рыночная стоимость денежных требований номиналом 5 162 930 406,26 руб., внесенных в качестве вклада в уставный капитал ООО «Роста Плюс», по состоянию на 13.09.2017 составляла 1 446 381 868 руб., в то время как 99,9999999583335 % доли в уставном капитале данного общества были проданы должником по договору от 26.10.2017 за 1 779 849 936,53 руб., то есть дороже оценочной стоимости. 

Определением Десятого арбитражного апелляционного суда от 03.08.2022 было отказано в пересмотре вышеназванного постановления от 16.11.2020 по новым обстоятельствам. 

Определением от 26.05.2020, оставленным без изменения постановлениями Десятого арбитражного апелляционного суда от 16.11.2020 и Арбитражного суда Московского округа от 11.02.2021, отказано в признании недействительными сделок по внесению должником вклада в уставный капитал ООО «Роста Плюс» в виде денежных требований в размере 5 162 930 406 руб., а также по отчуждению должником доли в уставном капитале ООО «Роста Плюс» в размере 99,9999999583335 % в пользу ООО «Милтон» в соответствии с многосторонним договором купли-продажи от 26.10.2017.

Основанием отказа в признании недействительной сделки по внесению вклада в уставный капитал ООО «Роста Плюс» послужило отсутствие при ее совершении какого- либо исполнения обязательств перед кредиторами, в том числе совершенного с предпочтением, а также отсутствие выбытия из-под контроля должника каких-либо активов. 

Судом также было учтено, что стоимость вклада в уставный капитал ООО «Роста Плюс» была определена в соответствии с абзацем вторым п. 2 ст. 15 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» на основании отчета оценщика, сведения о котором приведены в судебном акте. 

Кроме того, при последующей продаже доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью ее владелец определяет цену предложения самостоятельно и не связан ни размером уставного капитала, ни балансовой стоимостью активов, ни иными финансовыми показателями общества. 

В признании недействительной сделки по продаже должником доли в уставном капитале ООО «Роста Плюс» было отказано, поскольку при ее совершении в обмен на отчужденную долю рыночной стоимостью 1,4 млрд. руб. должником получено право требования к ООО «Милтон» на 1,7 млрд. руб. 

Судом установлено, что сделка совершена при равноценном встречном предоставлении. Определением от 08.09.2022 отказано в пересмотре определения от 26.05.2020 по новым обстоятельствам. 

Учитывая, что сделка по внесению должником вклада в уставный капитал ООО «Роста Плюс» и последующая продажа указанной доли в пользу ООО «Милтон» по договору от 26.10.2017 не являются сделками, указанными в ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, и в результате их совершения не был причинен вред имущественным правам кредиторов должника, их совершение не может повлечь субсидиарную ответственность на основании подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. 

Также судом учтено и отсутствие применительно к данным сделкам статуса контролирующих должника лиц у заинтересованных лиц (ответчиков). 

Так, ООО «Роста Плюс» при внесении вклада в уставный капитал данного общества и последующей продаже доли в нем не являлось контролирующим должника лицом. 

Компания «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД», ФИО20, ФИО9, а также ООО «Эркафарм Северо-Запад» в рамках договора от 26.10.2017 не совершали сделок с должником или за счет его имущества. 

Доказательств получения указанными лицами какой-либо необоснованной выгоды за счет должника при заключении указанных сделок в материалах спора не содержится. 

Изложенное свидетельствует об отсутствии у данных сторон договора от 26.10.2017 признаков контролирующих должника лиц, предусмотренных подп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве. 

Определением от 10.08.2020, оставленным без изменения постановлениями Десятого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2021 и Арбитражного суда Московского округа от 14.07.2021, отказано в признании недействительным договора уступки прав требований от 27.10.2017 № 2819 между ПАО Сбербанк и компанией «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД», а также прикрываемой, по мнению заявителей, сделки должника по погашению обязательств перед ПАО Сбербанк на сумму уступки. 

Основанием для отказа в признании указанной сделки недействительной послужило отсутствие квалифицирующих признаков сделок, указанных в ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, а именно, отсутствие уменьшения имущественной массы должника и (или) увеличения его обязательств вследствие совершения рассматриваемой сделки, а также отсутствие предпочтительного удовлетворения требований одних кредиторов перед другими. 

Само же изменение состава кредиторов должника является правомерным поведением. 

Учитывая изложенное, данная сделка также не может являться основанием субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц на основании подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Более того, указанная сделка не является сделкой должника или сделкой за счет имущества должника, что также исключает ее вменение заинтересованным лицам (ответчикам) в качестве основания субсидиарной ответственности. 

27.10.2017 между ПАО Сбербанк и ООО «Эркафарм Северо-Запад» был заключен договор уступки прав (требований) № 2698-2819, по условиям которого банк передал обществу требование к должнику по договору от 28.10.2015 № 2698 об открытии возобновляемой кредитной линии в размере 1 000 000 000 руб. основного долга, 2 589 041,10 руб. процентов, 18 541 030,21 руб. неустойки, а также требование по генеральному соглашению от 24.03.2016 № 2819 об открытии возобновляемой рамочной кредитной линии в размере 680 855 150,23 руб. основного долга.

По договору от 03.11.2017 ООО «Эркафарм Северо-Запад» уступило приобретенное у ПАО Сбербанк денежное требование в пользу ООО «Милтон». На основании соглашения о зачете взаимных требований от 03.11.2017 среди прочего были зачтены требования должника к ООО «Милтон» по оплате проданной данному обществу доли в уставном капитале ООО «Роста Плюс» и требования ООО «Милтон» к должнику, ранее приобретенные данным обществом у ООО «Эркафарм Северо-Запад».

Определением от 08.07.2020, оставленным без изменения постановлениями Десятого арбитражного апелляционного суда от 16.11.2020 и Арбитражного суда Московского округа от 10.02.2021, отказано в признании недействительным договора уступки прав требований от 27.10.2017 № 2698-2819 между ПАО Сбербанк и ООО «Эркафарм СевероЗапад», а также прикрываемой, по мнению заявителей, сделки должника по погашению требований ПАО Сбербанк. 

Отказывая в признании недействительными договора уступки прав (требований) от 27.10.2017 № 2698-2819 между ПАО Сбербанк и ООО «Эркафарм Северо-Запад» суд, как и в случае с рассмотренной выше сделкой между ПАО Сбербанк и компанией «Д.И.П. Фарма Интернэшнл Холдинг ЛТД», указал на отсутствие квалифицирующих признаков сделок, указанных в ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, а именно, на отсутствие вреда имущественным правам кредиторов вследствие отсутствия фактов уменьшения имущественной массы должника и фактов увеличения его обязательств вследствие совершения рассматриваемой сделки, а также отсутствия предпочтительного удовлетворения требований одних кредиторов перед другими. 

Следовательно, данная сделка, равно как и договор уступки прав (требований) от 03.11.2017 между ООО «Эркафарм Северо-Запад» и ООО «Милтон», не является сделкой должника и не может служить основанием привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. 

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 10.02.2021 вышеназванные определение от 08.07.2020 и постановление от 16.11.2020 отменены в части отказа в признании недействительным соглашения о зачете от 03.11.2017 между должником и ООО «Милтон» с направлением обособленного спора в данной части на новое рассмотрение. 

При новом рассмотрении указанная сделка была признана недействительной определением от 20.09.2021, измененным в части постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2022 с восстановлением соответствующих требований сторон в качестве последствий недействительности сделки. 

Сделка была квалифицирована по п. 1 и 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве как сделка с предпочтением. 

При этом апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии у указанной сделки цели причинения вреда имущественным правам кредиторов путем вывода активов должника и, как следствие, о невозможности квалификации сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и ст. 10, 168 и 170 ГК РФ. 

Указанное постановление оставлено без изменения постановлением Арбитражного суда Московского округа от 25.04.2022.

При таких обстоятельствах ни ПАО Сбербанк и ООО «Эркафарм Северо-Запад», ни АО «Эркафарм» и ООО «Милтон» не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в связи с совершением вышеназванных сделок. 

Арбитражный суд также принимает во внимание отсутствие у данных обществ статуса контролирующих должника лиц. 

Решая вопрос о возможности привлечения других заинтересованных лиц (ответчиков) к субсидиарной ответственности в связи с совершением указанного зачета, суд учитывает, что сам по себе указанный зачет не привел к выбытию из владения должника какого-либо имущества. 

В материалах настоящего обособленного спора также отсутствуют доказательства того, что указанный зачет стал объективной причиной невозможности оплаты со стороны ООО «Милтон» приобретенной данным обществом доли в уставном капитале ООО «Роста Плюс».

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии  оснований для привлечения ответчиков  к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Оценивая наличие у членов совета директоров должника ФИО15, ФИО20, ФИО16 и ФИО11 статуса контролирующих должника лиц, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

В силу пункта 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (п. 1 статьи 10 Закона о банкротстве, статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Между тем, по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ. статья 2 Закона о банкротстве (в редакции Закона от 28.06.2013 г. N 134-ФЗ), пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве (в редакции Закона N 266-ФЗ).

Из изложенного следует, что необходимым условием для идентификации лица, как контролирующего должника лица, необходимо представить доказательства того, что данное лицо имело право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). 

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Учитывая, что ФИО15, ФИО20, ФИО16 и ФИО11 хотя и являлись членами совета директоров должника, однако занимали свои должности непродолжительное время в период с 30.06.2017 по 24.10.2017 (решения единственного акционера № 17/1, № 17/5), не имели фактической возможности своей собственной волей определять действия должника и принимать какие-либо самостоятельные управленческие решения.

Таким образом, указанные лица не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Согласно п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному ст. 61.11 Закона о банкротстве, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Согласно п. 41 постановления Пленума N 53 по смыслу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства по обособленному спору о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, осуществляется судом при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности.

В этом случае суд, в том числе суд апелляционной инстанции (при установлении оснований для привлечения контролирующего должника лица к ответственности при рассмотрении апелляционной жалобы на определение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении соответствующего требования), выносит определение (постановление) о приостановлении производства по обособленному спору, в резолютивной части которого должны содержаться указание на приостановление производства по спору и вывод о наличии оснований привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, а в мотивировочной части приводит обоснование соответствующего вывода. Такой судебный акт как в части вывода о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, так и в части приостановления производства по спору может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Поскольку на момент рассмотрения настоящего заявления не сформирована конкурсная масса, конкурсным управляющим не произведены расчеты с кредиторами, суд приостанавливает  производство по обособленному спору.

Таким образом, определение Арбитражного суда Московской области от 19.10.2022 подлежит отмене в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО13 и ФИО19, а заявление конкурсного управляющего должника в части привлечения  к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО АО «Роста» контролирующих должника лиц: ФИО13 и ФИО19 – удовлетворению.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268 - 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 19.10.2022 по делу №А41-79022/17 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО13 и ФИО19.

Привлечь ФИО13 и ФИО19 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Роста».

Производство в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО13 и ФИО19 приостановить до окончания расчетов с кредиторами.

Определение в остальной части оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Московского округа в месячный срок со дня его принятия. Подача жалобы осуществляется через Арбитражный суд Московской области.     

Председательствующий cудья 

 

А.В. Терешин

Судьи 

 

С.Ю. Епифанцева

Н.В. Шальнева