АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

 

02 марта 2023 года

 

Дело № А33-10209/2022

Красноярск

 

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 21.02.2023 года.

В полном объёме решение изготовлено 02.03.2023 года.

 

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску товарищества собственников недвижимости «Агростроевец» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к  индивидуальному предпринимателю ФИО1 (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о взыскании убытков;

с участием в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО2 (ИНН 

<

***>);

в присутствии в судебном заседании:

- представителя истца: ФИО3, полномочия подтверждаются доверенностью от 22.11.2021;

- ответчика;

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО4, 

 

установил:

товарищество собственников недвижимости «Агростроевец» (далее – истец, товарищество) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к индивидуальному предпринимателю ФИО1 (далее – ответчик) о взыскании с него убытков в размере 89 000 руб., включающих в себя убытки в размере 60 000 руб. и расходы по оплате государственной пошлины в размере 2 000 руб., а также расходы на услуги представителя в размере 27 000 руб., взысканные в судебном порядке с общества с ограниченной ответственностью «Роза Ветров», которое было ликвидировано, а судебные акты остались не исполненными.

Определением от 22.06.2022 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 21.02.2023. Лица, участвующие в деле, извещены о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на официальном сайте Арбитражного суда Красноярского края в сети Интернет. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Решением Железнодорожного районного суда г. Красноярска от 02.12.2020 (в полном объёме изготовлено 25.12.2020) по делу № 2-1813/2020 частично удовлетворены исковые требования товарищества собственников недвижимости «Агростроевец» (истец по настоящему делу) к обществу с ограниченной ответственностью «Роза Ветров» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – компания, должник, подрядчик). С компании взысканы убытки в размере 60 000 руб. и расходы по оплате государственной пошлины в размере 2 000 руб. В удовлетворении требований к ФИО1 (ответчик по настоящему делу) отказано. В последующем компания подготовила апелляционную жалобу, которая поступила в суд 01.02.2021 (направлена почтой 28.01.2021). По результатам рассмотрения жалобы решение оставлено в силе без изменений (апелляционное определение от 30.06.2021).

Из упомянутого судебного решения следует, что между истцом (заказчик) и компанией (подрядчик) в лице её руководителя ФИО1 был заключен договор № 18/10-19 от 02.10.2018, по условиям которого компания приняла на себя обязательство выполнить работы по подготовке схемы расположения земельного участка на кадастровом плане территории (схемы КПТ) занимаемого землями общего пользования товарищества для утверждения в органе местного самоуправления и изготовления плана границ садоводства. Цена договора составила 60 000 руб., 05.10.2018 заказчик оплатил работы.

Работы были выполнены, акт выполненных работ подписан 26.12.2018. После этого в феврале 2019 г. истец направил на утверждение в Управление земельно-имущественных отношений и архитектуры администрации Емельяновского района Красноярского края схему КПТ и план границ. Однако в утверждении схемы было отказано со ссылкой на недостаточность представленных документов, несоответствие представленных материалов требованиям законодательства. Для достижения истцом цели, ради которой он обратился к компании за выполнением подрядных работ, необходима была подготовка проекта межевания территории, чего не было сделано подрядчиком. В связи с чем истец 02.12.2019 направил претензию к компании, полагая, что подрядные обязательства ею выполнены ненадлежащим образом. Как следует из письменного ответа компании, датированного февралем 2020 г. и подписанного ФИО1, первую претензию компания получила 27.12.2019. Также ФИО1 от имени компании отвечал на дополнительные претензии, предъявленные в январе 2020 г.

Суд согласился с доводами истца и пришел к выводу о том, что подрядчик ненадлежащим образом исполнил свои обязательства. Требование о взыскании убытков удовлетворено только в отношении компании, хотя иск был предъявлен также к ФИО1, поскольку подрядные правоотношения возникли с компанией.

Также в рамках указанного дела удовлетворено заявление товарищества о взыскании судебных расходов на услуги представителя в размере 27 000 руб. (определение от 02.09.2021, вступившее в законную силу 24.09.2021, исполнительный лист выдан 17.11.2021).

10.02.2021 в единый государственный реестр юридических лиц внесена запись о ликвидации компании, что послужило поводом для обращения истца в суд с заявленным иском.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Для кредиторов юридических лиц, исключенных из единого государственного реестра юридических лиц по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", законодателем предусмотрена возможность защитить свои права путем предъявления исковых требований к лицам, указанным в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) (лицам, уполномоченным выступать от имени юридического лица, членам коллегиальных органов юридического лица и лицам, определяющих действия юридического лица), о возложении на них субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного должника. Соответствующие положения закреплены в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее – Закон об обществах).

Аналогичные гарантии предусмотрены пунктом 2 статьи 64.1 ГК РФ для защиты кредиторов ликвидируемого должника. Внешние кредиторы вправе предъявить требование о взыскании убытков к членам ликвидационной комиссии или ликвидатору в порядке и по основаниям, предусмотренным статьей 53.1 ГК РФ.

При этом долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ) (пункт 22 обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 1 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.07.2020 N 305-ЭС19-17007(2)).

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.03.2019 по делу N 305-ЭС18-15540, А40-180646/2017 отмечается, что объективная невозможность реализации предусмотренных законодательством о договорах механизмов восстановления нарушенного права не исключает, при наличии к тому достаточных оснований, обращение за взысканием компенсации имущественных потерь в порядке, предусмотренном для возмещения внедоговорного вреда (статья 1064 ГК РФ), с лица, действия (бездействие) которого с очевидностью способствовали нарушению абсолютного права другого лица и возникновению у него убытков. Факт наличия права требования к одному лицу не может освобождать от ответственности другое лицо (другие лица) за тот же вред. Для целей возмещения убытков по смыслу статьи 1064 ГК РФ необходимо наличие убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя и причинно-следственной связи между данными фактами. При этом противоправное поведение (в частности, умышленный обман контрагента) лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, или иного представителя, повлекшее причинение вреда третьим лицам, может рассматриваться в качестве самостоятельного состава деликта.

Кроме того, в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.04.2021 N 305-ЭС20-21283 по делу N А40-276528/2019 изложены выводы о том, что в условиях существования действующей организации-должника не исключена возможность восстановления имущественных интересов кредитора путем предъявления иска на основании статьи 1064 ГК РФ.

Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ сформулирован ряд правовых позиций, касающихся привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника – юридического лица (определения от 30.01.2020 N 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 N 307-ЭС20-180, от 03.11.2022 N 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 N 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 N 305-ЭС21-18249(2,3), от 30.01.2023 N 307-ЭС22-18671 по делу N А56-64205/2021).

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности. Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота, на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – постановление N 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам, но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности. Требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления N 53).

При предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. В случае предоставления таких доказательства, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (статья 9 и часть 1 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 постановления N 53).

При этом участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их "продолжением", в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

При рассмотрении спора о привлечении лиц, контролирующих должника – организацию, имеет значение выяснение причин неисполнения обязательств, что осуществляется, в том числе путем анализа финансового положения корпорации. В предмет исследования входит установление наличия у должника имущества, позволяющего погасить долг перед кредитором, если прекращение юридического лица проходило бы через процедуру ликвидации. Финансовое положение должника анализируется ретроспективно – оцениваются возможности осуществления расчетов при сохранении статуса юридического лица, а также правомерность расходования денежных средств и иного распоряжения имуществом организации. При наличии у должника возможности осуществить расчеты с кредитором, уклонение контролирующих должника лиц от исполнения обязательств, следует признавать как недобросовестное поведение.

В постановлении Конституционного Суда РФ от 07.02.2023 N 6-П обращается внимание на то, что обязанность действовать в интересах контролируемого юридического лица включает в себя не только формирование имущества корпорации в необходимом размере, совершение действий по ликвидации юридического лица в установленном порядке и т.п., но и аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Отказ же или уклонение контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении, о воспрепятствовании осуществлению права кредитора на судебную защиту.

В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к сведениям и документации о хозяйственной деятельности должника и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений (отзыва) о своих действиях (бездействии) при управлении должником, о причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности (в том числе при неявке в суд) или при явной неполноте пояснений, при непредставлении доказательств правомерности своего поведения (т.е. при установлении судом недобросовестности поведения контролирующего должника лица в процессе) обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается судом на лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности. Иное, т.е. получение в деле по заявлению кредитора преимущества в виде освобождения от ответственности в результате недобросовестного процессуального поведения контролирующего должника лица, которое в силу своего положения способно оказывать существенное влияние на деятельность общества и обязано при возникновении признаков банкротства действовать с учетом интересов кредиторов, вступало бы в противоречие с принципом справедливости.

При этом лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед кредиторами.

В рассматриваемом случае усматривается наличие признаков недобросовестного поведения со стороны ответчика по отношению к истцу как кредитору. Доводы и объяснения ответчика не оправдывают его поведение и не свидетельствуют о том, что, распоряжаясь имуществом должника, он учитывал интересы истца.

Судом учтено, что о возникших претензиях по поводу исполнения обязательств по договору подряда ответчику стало известно в конце декабря 2019 г. С момента получения претензии ответчик не мог не осознавать потенциальную возможность предъявления к контролируемой им компании соответствующего иска со стороны товарищества. Ответчик понимал, что в обозримом будущем возможно предъявление к компании правопритязаний в судебном порядке. Несмотря на то, что с претензией ответчик категорически был не согласен, он должен был учитывать возможность вынесения судебного акта о взыскании с компании денежных средств и необходимости в связи с этим исполнять судебный акт.

Исковое заявление по делу № 2-1813/2020 поступило в суд общей юрисдикции 04.03.2020. Ответчик был осведомлен о судебном процессе. В судебном разбирательстве с его стороны принимал участие представитель ФИО5 Ответчик в лице представителя в указанном деле отстаивал свою позицию, возражал против удовлетворения иска, утверждая, что обязательства по договору подряда были исполнены надлежащим образом.

Между тем 23.06.2020, то есть после получения претензий, но до вынесения судебного решения судом общей юрисдикции ФИО1, являясь единственным учредителем компании, принял решение о её ликвидации, о чем соответствующие сведения были внесены в публичный реестр юридических лиц 13.08.2020. Затем 04.12.2020 в реестре появилась запись об утверждении промежуточного ликвидационного баланса, а 03.02.2021 принято решение об утверждении ликвидационного баланса.

Однако в налоговый орган представлен ликвидационный баланс с нулевыми значениями по всем показателям. В период ликвидации ФИО1 оставался единственным учредителем, ликвидатором назначена ФИО2 До инициирования процедуры ликвидации ФИО1 являлся руководителем компании. Несмотря на то, что ответчик не являлся ликвидатором, следует полагать, что исходя из принципа добросовестности он как бывший руководитель компании и единственный учредитель, обладая всей информацией о финансовых делах компании, в том числе о потенциальных правопритязаниях товарищества, должен был предоставить сведения об этом ликвидатору с тем, чтобы в ликвидационном балансе была отражена достоверная информация, а процедура ликвидации завершилась не в обход законодательных процедур, а с учетом интересов потенциальных кредиторов. В сложившейся ситуации уклонение от исполнения обязанности по формированию достоверного ликвидационного баланса объективно входило в сферу интересов ответчика в целях завершения ликвидации компании без осуществления расчетов с истцом. Принимая во внимание, что ликвидатор в данном случае являлся приглашенным, наемным лицом по отношению к ответчику, презюмируется, что отражение нулевых показателей в ликвидационном балансе является следствием избранной модели поведения ответчика как бенефициара. Эта презумпция нашла свое подтверждение, поскольку сам ответчик утвердил ликвидационный баланс. Отражение нулевых показателей было осознанным выбором ответчика.

В последующем 10.02.2021 в публичный реестр юридических лиц внесена запись о ликвидации компании. Между тем ответчик инициировал рассмотрение апелляционной жалобы по делу № 2-1813/2020. Жалоба была направлена в суд незадолго до ликвидации компании (28.01.2021). В этот период времени ответчик знал, что в ближайшем будущем компания будет ликвидирована, а вынесенное против неё судебное решение потеряет всякий смысл, поскольку при утрате должником правоспособности решение не может быть исполнено в принудительном порядке.

На фоне этих событий поведение ответчика является противоречивым. Его действия, проявление интереса к обжалованию судебного решения свидетельствовали о том, что он был заинтересован в сохранении правоспособности контролируемой компании. По крайней мере, так выглядела сложившаяся ситуация со стороны для истца и любых третьих лиц, в том числе для суда общей юрисдикции. В действительности же в это время ответчик стремился ликвидировать компанию, грубо игнорируя тот факт, что на момент утверждения ликвидационного баланса принято судебное решение суда общей юрисдикции против компании, и имелись разумные основания для включения в ликвидационный баланс требований истца как кредитора. Подача апелляционной жалобы не давала ответчику безусловных оснований считать безосновательными требования истца, поскольку он не мог быть абсолютно уверенным в результате рассмотрения апелляционной жалобы. Более того, из фабулы спора следует, что к этому и не было предпосылок. Поэтому одновременная подача жалобы при заведомой осведомленности ответчика о завершении процедуры ликвидации компании с отражением в ликвидационном балансе нулевых показателей вызывает разумные подозрения относительно добросовестности мотивов в его поведении.

Сами обстоятельства ликвидации компании с учетом вышеизложенных правовых позиций не образуют основание для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности. Но они указывают на странное и непоследовательное поведение ответчика, которое может объясняться тем, что у ответчика имелась принципиальная позиция, в соответствии с которой он не намеревался удовлетворять требования истца ни при каких обстоятельствах.

Обращает на себя внимание на тот факт, что после подачи апелляционной жалобы, когда ликвидация компании завершилась, ответчик утратил интерес к её рассмотрению. После отказа в удовлетворении апелляционной жалобы ответчик не проявлял интереса к дальнейшему обжалованию судебного решения. Мотивы такого поведения объясняются тем, что ответчик понимал, что оставленное в силе судебное решение не будет исполняться, никакие ограничения и меры принудительного взыскания не будут применяться в отношении компании.

Эта линия поведения прослеживается из пояснений ответчика, которые он озвучивал в судебных заседаниях по настоящему делу. Усматривается, что он и по настоящее время категорически не согласен с решением суда общей юрисдикции. Его позиция свидетельствует о том, что даже при сохранении правоспособности ликвидированной компании он не имел намерений добровольно исполнять решение. При этом отстаивать свою правоту, обжалуя судебное решение в установленном процессуальным законом порядке, он не стал, избрав иной более простой и удобный для него вариант решения сложившегося положения путем ликвидации компании. Такой выбор основан на извлечении преимуществ, выгод от недобросовестного использования конструкции юридического лица, самостоятельности его ответственности и имущественной обособленности.

Следует учитывать, что имущество, принадлежавшее компании, по сути должно восприниматься как имущество самого ответчика как единственного учредителя компании. Поэтому риск обращения взыскания на имущество, которое формально-юридически принадлежит компании, является риском утраты имущества самого ответчика.

Управленческая структура ликвидированной компании как корпоративной организации не была осложнена множественностью состава участников юридического лица и наличием развернутой системы органов управления. Компания находилась под полным контролем ответчика, все административно-хозяйственные решения, юридические действия от имени компании осуществлялись единолично ответчиком. При такой структуре корпоративной организации возможность внутрикорпоративных конфликтов исключается, в связи с чем исключается какое-либо влияние на решения, принимавшиеся ответчиком в ходе осуществления управления компанией. Таким образом, ответчик единолично осуществлял контроль за получением прибыли компании и расходованием денежных средств, поступавших на счета компании, осуществлял управление имуществом компании. Фактически в деятельности компании реализовывались интересы исключительно ответчика. В этой связи совершенно разумным является предположение истца при обращении в суд с заявленным иском о том, что ответчик является лицом, которое должно отвечать за принятые управленческие решения при осуществлении руководства ликвидированной компанией.

У должника с 11.07.2016 по 29.07.2020 был открыт банковский счет у ПАО Банк «ВТБ». Из представленной банком выписки по счету следует, что с 2019 г. компания получала от контрагентов платежи, связанные с предметом её профессиональной деятельности (оплата услуг, кадастровых работ). А также с февраля 2019 г. по 30.12.2019 компания производила расчеты с обществом с ограниченной ответственностью «Сибирская теплосбытовая компания», публичным акционерным обществом «Красноярскэнергосбыт», акционерным обществом «Енисейская ТГК-13» за электроэнергию и теплоснабжение с указанием в назначении платежей о том, что оплата производится за абонента ФИО1 Среди указанных платежей 05.08.2019 был совершен платеж ежегодного членского взноса за ФИО1 в пользу саморегулируемой организации «Кадастровые инженеры».

Совершение указанных платежей нельзя расценивать как неправомерное распоряжение денежными средствами по отношению к истцу, поскольку они были направлены на исполнение обязательств перед другими кредиторами. Получателями платежей был не ответчик, а независимые контрагенты. Указание на то, что они осуществлялись за абонента ФИО1, не означает, что такие расходы были безосновательными. Такой порядок расчетов объясняется тем, что ФИО1 являлся стороной соответствующих договоров, а расходы понесены в интересах компании как фактического пользователя потребленных энергоресурсов. Необходимость таких расходов (за электроснабжение и теплоснабжение) не вызывают сомнений. Недобросовестность ответчика в осуществлении таких расчетов не усматривается.

Также между перечисленными платежами, в том числе в пользу саморегулируемой организации, и заявленными истцом убытками отсутствует причинно-следственная связь, поскольку они совершались в период, когда ответчик еще не имел разумных ожиданий (до получения первой претензии) относительно возможности предъявления к нему правопритязаний по договору, который он уверенно считал исполненным.

Между тем 27.05.2020 со счета компании в пользу ФИО1 перечислено 37 135,86 руб. (в качестве возврата займа учредителю по договору № 1 от 23.03.2021), а 10.07.2020 ФИО1 со счета компании перечислил себе 1 431 руб. в качестве средств подотчетному лицу.

Действуя добросовестно в сложившейся ситуации, компания в лице ответчика имела финансовую возможность для того, чтобы рассчитаться с истцом, по меньшей мере, за счет указанных денежных средств. Даже, если предполагать, что ответчик не имел цели причинить вред истцу, тем не менее, он, заведомо зная о наличии неисполненного обязательства, свои интересы поставил выше интересов истца. Таким образом, ответчик без всяких для себя негативных последствий вернул себе ранее предоставленное компании финансирование в размере 37 135,86 руб., а также изъял у компании остатки денежных средств в размере 1 431 руб. Иного имущества (например, недвижимости и транспортных средств) у компании на дату ликвидации не обнаружено. Поэтому объём ответственности ответчика зависит от степени его вмешательства в дела компании, повлекшего утрату возможности удовлетворения требований кредитора.

Таким образом, недобросовестное поведение ответчика выражалось в неправомерном изъятии денежных средств у компании в размере 38 566,86 руб. (37 135,86 + 1 431), тогда как указанные средства могли быть использованы для расчетов с истцом. В связи с чем суд пришел к выводу, что заявленный иск подлежит частичному удовлетворению в размере 38 566,86 руб.

При этом доводы ответчика относительно безосновательного принятого судебного решения, отсутствия у него статуса предпринимателя на момент инициирования судебного процессе в суде общей юрисдикции, не имеют значение. В определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.01.2022 N 308-ЭС20-18999(2) по делу N А53-5227/2019, от 20.04.2022 N 308-ЭС21-26679 по делу N А53-24369/2019 обращается внимание на необходимость соблюдения принципа общеобязательности судебных актов. Поскольку решение суда вступило в законную силу обязанность компании – должника по возмещению убытков и судебных расходов была подтверждена. В случае несогласия с этим ответчику необходимо было обжаловать решение суда в установленном процессуальном порядке в вышестоящие суды. Однако ответчик этим не воспользовался по вышеизложенным причинам.

Кроме того, безосновательны и доводы ответчика относительно повторности рассмотрения вопроса о привлечении его к субсидиарной ответственности. В рамках дела № 2-1813/2020 ФИО1 участвовал в качестве соответчика, поскольку ошибочно был заявлен в качестве такового истцом. Однако предметом разбирательства являлся спор, связанный ненадлежащим исполнением обязательств по договору подряда. Вопрос о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по долгам ликвидированной компании не был предметом рассмотрения.

Обвинения ответчиком истца в том, что он не отслеживал публично размещенную информацию о начале процедуры ликвидации, с учетом вышеизложенных выводов является недобросовестной попыткой ответчиком переложить последствия своего неправомерного поведения на истца.

Расходы истца по оплате государственной пошлины составили 3 560 руб. (платежное поручение № 8 от 19.05.2022). С учетом результата рассмотрения спора указанные расходы подлежат частичному возмещению в размере 1 542,67 руб.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края 

 

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать в субсидиарном порядке с ФИО1 (ИНН 

<

***>) в пользу товарищества собственников недвижимости «Агростроевец» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 38 566 руб. 86 коп. убытков, а также 1 542 руб. 67 коп. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

В удовлетворении оставшейся части исковых требований отказать.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

 

Судья

Э.А. Дранишникова