ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения 

11АП-17417/2023, 11АП-17419/2023

Дело № А65-15388/2020

г. Самара

29 февраля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 20.02.2024.

Постановление в полном объеме изготовлено 29.02.2024.

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Бессмертной О.А., судей Александрова А.И., Серовой Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании:

от кредитора НМК «Фонд поддержки предпринимательства» - представитель ФИО2, по доверенности от 29.01.2024;

от ответчика ФИО3 – представитель ФИО4, по доверенности от 23.08.2023;

от ответчика ФИО5 – представитель ФИО6, по доверенности от 18.07.2022;

от ответчика ФИО7 – представитель ФИО6, по доверенности от 01.08.2022;

ответчик ФИО8 лично, паспорт,

рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале №2,

апелляционную жалобу ФИО5,

апелляционную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Квинтэсс Ойл» ФИО11 Андреевны

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.09.2023 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Квинтэсс Ойл», г.Казань (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), 

 

УСТАНОВИЛ:

06.07.2020 в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление некоммерческой микрокредитной компании "Фонд поддержки предпринимательства Республики Татарстан" о признании общества с ограниченной ответственностью "Квинтэсс Ойл" (далее - ООО "Квинтэсс Ойл", должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.07.2020 заявление принято к производству, назначена дата судебного заседания.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.09.2020 года в отношении общества с ограниченной ответственностью «Квинтэсс Ойл», г.Казань (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО10, член ассоциации «Евросибирская саморегулируемая организация арбитражных управляющих».

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03 марта 2021 года общество с ограниченной ответственностью "Квинтэсс Ойл", г.Казань (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО10, член ассоциации «Евросибирская саморегулируемая организация арбитражных управляющих». Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 16.08.2021 г. ФИО10 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Квинтэсс Ойл» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.10.2021 (резолютивная часть от 30.09.2021) конкурсным управляющим обществом с ограниченной ответственностью «Квинтэсс Ойл» (ИНН 

<

***>) утверждена ФИО11, член Ассоциации «Межрегиональная Северо-Кавказская саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих «Содружество»

В Арбитражный суд Республики Татарстан 24 ноября 2021 года поступило заявление конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью "Квинтэсс Ойл" ФИО11 о привлечении ФИО5, ФИО8, ФИО7, ФИО3, ФИО12 к субсидиарной ответственности (вх.11388).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 17.03.2022 в порядке ст. 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) к участию в деле в качестве соответчиков привлечены: ООО «Квинтэсс Финанс» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>), ФИО13.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04.05.2022 в порядке ст. 46 АПК РФ привлечена к участию в деле в качестве соответчика ФИО14.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.08.2022 назначена дата основного судебного заседания.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.02.2023 в порядке ст. 46 А привлечена к участию в деле в качестве соответчика ФИО15.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.09.2023 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично.

Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО5, ФИО8, ФИО12, ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Квинтэсс Ойл», г.Казань (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>). В удовлетворении остальной части отказать.

Производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Квинтэсс Ойл» о привлечении ФИО5, ФИО8, ФИО12, ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника до установления размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами».

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО5 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, принять новый судебный акт.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2023 апелляционная жалоба ФИО5 принята к производству. Назначено судебное заседание на 30.11.2023. 

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий ООО «Квинтэсс Ойл» ФИО11 обратилась в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции в части отказа удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО14, ФИО16, ФИО15, ФИО3, ООО «Квинтэсс Финанс» по обязательствам ООО «Квинтэсс Ойл», принять новый судебный акт.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.11.2023 апелляционная жалоба конкурсного управляющего ООО «Квинтэсс Ойл» ФИО11 принята к производству. Назначено судебное заседание на 21.12.2023. 

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.11.2023 рассмотрение апелляционной жалобы ФИО5 отложено на 21.12.2023.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2023 рассмотрение апелляционных жалоб отложено на 25.01.2024.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.01.2024 рассмотрение апелляционных жалоб отложено на 20.02.2024 в соответствии с ч. 5 ст. 158 АПК РФ.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2024 в связи с нахождением судьи Поповой Г.О. в очередном отпуске (приказ №36/к от 12.02.2024) произведена замена судьи Поповой Г.О. на судью Серову Е.А. В связи с изменением состава суда рассмотрение жалобы в соответствии с положениями пункта 5 статьи 18 АПК РФ начато с самого начала.

От конкурсного управляющего поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства. Представитель НМК «Фонд поддержки предпринимательства», ФИО8 поддержали заявленное ходатайство. Представитель ответчика ФИО3,  представитель ответчиков ФИО5 и ФИО7 возражали против удовлетворения указанного ходатайства.

В соответствии с пунктом 3 статьи 158 АПК РФ в случае, если лицо, участвующее в деле и извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, заявило ходатайство об отложении судебного разбирательства с обоснованием причины неявки в судебное заседание, арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает причины неявки уважительными.

Апелляционная коллегия признала ходатайство необоснованным и подлежащим отклонению, поскольку препятствия для рассмотрения апелляционной жалобы отсутствуют, материалы дела содержат достаточно доказательств для рассмотрения апелляционной жалобы по существу, изложенные в ходатайстве об отложении причины не служат основаниями для отложения.

От конкурсного управляющего поступили письменные пояснения, которые приобщены к материалам дела в порядке ст. 81 АПК РФ.

От конкурсного управляющего поступил отзыв на апелляционную жалобу ФИО5, который приобщен к материалам дела в порядке ст. 262 АПК РФ.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалобы рассматриваются в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Принимая во внимание, что в порядке апелляционного производства обжалуется только часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в силу ч. 5 ст. 268 АПК РФ проверяет законность и обоснованность определения суда первой инстанции только в обжалуемой части при отсутствии возражений.

В пункте 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 №12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции" указано, что при применении части 5 статьи 268 АПК РФ необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства арбитражный суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ.

Возражений от сторон не поступило.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены или изменения судебного акта в обжалуемой части, принятого арбитражным судом первой инстанции.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

По смыслу пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон о внесении изменений) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона о внесении изменений), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона о внесении изменений, при этом к отношениям, возникшим ранее указанной даты, применяются правила Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на момент возникновения таких правоотношений.

Из анализа данного положения, а также приведенной ниже правовой позиции о действии закона во времени следует, что возможность распространения Закона о внесении изменений на отношения, возникшие до вступления его в силу, затрагивает только процессуальные правила.

Вместе с тем, презумпция, установленная подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, является материально-правовой, что предопределяется природой отношений возникающих в рамках привлечения к субсидиарной ответственности, имеющих в своей основе доказывание наличия гражданско-правового деликта. Закрепление в законе презумпций, которые, пока не доказано обратное, предполагают наличие в действиях контролирующего лица таких элементов состава как противоправность и вина, в каждом случае является реакцией законодателя на выявленные практикой типичные способы причинения вреда кредиторам.

При этом необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность как исключительный механизм восстановления нарушенных прав кредиторов направлена на обеспечение интересов кредиторов и в этом смысле вводимые законодателем презумпции участвующие в доказывании наличия оснований для привлечения субсидиарной ответственности могут противопоставляться другому участнику оборота (должнику) с учетом правового регулирования, действующего в момент совершения вменяемого действия (бездействия).

Согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и универсальным, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Действие норм материального права во времени, подчиняется и правилам пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как указано в Постановлении Конституционного Суда РФ от 15.02.2016 №3-П придание обратной силы закону - исключительный тип его действия во времени, использование которого относится к прерогативе законодателя; при этом либо в тексте закона содержится специальное указание о таком действии во времени, либо в правовом акте о порядке вступления закона в силу имеется подобная норма; законодатель, реализуя свое исключительное право на придание закону обратной силы, учитывает специфику регулируемых правом общественных отношений; обратная сила закона применяется преимущественно в отношениях, которые возникают между индивидом и государством в целом, и делается это в интересах индивида (уголовное законодательство, пенсионное законодательство); в отношениях, субъектами которых выступают физические и юридические лица, обратная сила не применяется, ибо интересы одной стороны правоотношения не могут быть принесены в жертву интересам другой, не нарушившей закон (Решение от 1 октября 1993 года N 81-р; определения от 25 января 2007 года N 37-О-О, от 15 апреля 2008 года N 262-О-О, от 20 ноября 2008 года N 745-О-О, от 16 июля 2009 года N 691-О-О, от 23 апреля 2015 года N 821-О и др.).

Развивая приведенную правовую позицию, Конституционный Суд Российской Федерации указывал, что преобразование отношений в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации общему (основному) принципу действия закона во времени, который имеет целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве (статья 1, часть 1, Конституции Российской Федерации) и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его в действие; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу (ретроактивность), либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм (ультраактивность) (Постановление от 22 апреля 2014 года N 12-П; определения от 18 января 2005 года N 7-О, от 29 января 2015 года N 211-О и др.).

Данный подход обусловлен необходимостью достижения соразмерности при соблюдении интересов общества и условий защиты основных прав личности, то есть баланса конституционно защищаемых ценностей, а потому вопрос придания обратной силы закону, изменяющему обязательства юридически равных участников гражданского правоотношения, требует дифференцированного подхода, обеспечивающего сбалансированность и справедливость соответствующего правового регулирования, не допускающего ущемления уже гарантированных прав и законных интересов одной стороны и умаления возможностей их защиты в пользу другой (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2015 года N 1539-О).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ статья 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" признана утратившей силу.

Поскольку в соответствии с п.3 ст.4 указанного Федерального закона №266-ФЗ по правилам Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции данного Федерального закона) производится рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, поданных с 01.07.2017, и заявление конкурсного управляющего поступило в арбитражный суд после указанной даты, то оно подлежит рассмотрению по правилам, предусмотренным Законом о банкротстве в редакции Федерального закона №266-ФЗ от 29.07.2017.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО5 являлся участником ООО «Квинтэсс Ойл» с 12.07.2017 по 27.11.2019, с 17.11.2016 по 22.10.2018 являлся руководителем ООО «Квинтэсс Ойл», с 23.10.2018 по 07.10.2020 руководителем ООО «Квинтэсс Ойл» являлась ФИО13, которая также с 27.11.2019 являлась участником должника (доля участия 20 %), с 05.12.2019 (доля участия 100%), с 23.11.2020 (доля участия 83,3%), ФИО12 с 08.10.2020 до открытия конкурсного производства являлся руководителем ООО «Квинтесс Ойл», ФИО8 являлся учредителем должника с 29.01.2010 по 11.07.2017.

Конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении ФИО5, ФИО8, ФИО7, ФИО3, ФИО12, ООО «Квинтэсс Финанс» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>); ФИО13, ФИО14, ФИО17, ФИО15 к субсидиарной ответственности по основаниям неисполнения обязанности по передачи документации должника, совершению сделок по выводу имущества должника, и невозможности полного погашения реестра требований кредиторов.

Судебный акт обжалуется в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, а также в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО14, ФИО16, ФИО15, ФИО3, ООО «Квинтэсс Финанс» по обязательствам ООО «Квинтэсс Ойл».

Повторно рассмотрев материалы дела, доводы апелляционных жалоб в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта в указанной части на основании следующего.

В обоснование привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий указывает на заключение мнимых договоров цессии между ООО «Квинтэсс Ойл» (цедент) и заинтересованным лицом ФИО5 ФИО18 (цессионарий). По условиям договоров цессии вся имеющаяся дебиторская задолженность должника уступлена ФИО18 После заключения указанных договоров, ФИО18 14.08.2019 г. на имя ФИО5 выдал доверенность на представление его интересов, таким образом, конкурсный управляющий указывал, что договоры заключены в целях формального изменения лица в обязательстве.

В дальнейшем всеми мероприятиями по взысканию дебиторской задолженности должника занимался ФИО5 При этом ФИО18 не производилась оплата за переуступаемые права, что свидетельствует о причинении существенного вреда должнику, который сказался на его финансовом состоянии и привел к возникновению неплатежеспособности.

Таким образом, ФИО5 образована схема по выводу дебиторской задолженности должника. Всего со счета должника было перечислено и в дальнейшем уступлено ФИО18 прав требования на сумму 3 380 792,23 руб.:

-   26.03.2019 между ООО «Квинтэсс Ойл» и ФИО18 заключен договор уступки прав требования, согласно которому цедент уступает цессионарию принадлежащее ему право (требование) к ФИО19 о взыскании суммы неосновательного обогащения в размере 300 000 руб. по договору купли-продажи ценных бумаг.

-   08.09.2019 между ООО «Квинтэсс Ойл» и ФИО18 заключен договор уступки прав требования №18, согласно которому цедент уступает цессионарию принадлежащее ему право (требование) к ООО «Терра Групп» о взыскании суммы неосновательного обогащения в размере 100 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 22.06.2019 по 05.09.2019 в размере 1 534,93 руб.

- 08.09.2019 между ООО «Квинтэсс Ойл» (цедент) и ФИО18 (цессионарий) заключен договор уступки прав требования №19, согласно которому цедент уступает, а цессионарий принимает право требования цедента к ООО «Терра Групп» возмещения всех судебных расходов по делу №А65-19455/2019, рассматриваемому Арбитражным судом РТ.

- 25.10.2019 между ООО «Квинтэсс Ойл» (цедент) и ФИО18 (цессионарий) заключен договор уступки прав требования №21, согласно которому цедент уступает, а цессионарий принимает право требования цедента к ООО «Терра Групп» возмещения всех судебных расходов по делу №А65-19455/2019.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан по делу №А65-19455/2019 от 25.01.2020                     с ООО «Терра Групп» в пользу ФИО18 взысканы судебные расходы в размере 8 232,50 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.08.2022 указанные договоры цессии признаны недействительными.

- 15.11.2019 между ООО «Квинтэсс Ойл» и ФИО18 заключен договор уступки прав требования №28, согласно которому цедент уступает цессионарию принадлежащее ему право (требование) к Резнику Л.С. по договору поставки в размере 558 600 руб. и неустойка в размере 261424 руб. 80 коп.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.07.2022 указанный договор цессии признан недействительным.

- 27.01.2020 между ООО «Квинтэсс Ойл» и ФИО18 заключен договор уступки прав требования №32, согласно которому цедент уступает цессионарию принадлежащее ему право (требование) к ФИО20 о взыскании суммы неосновательного обогащения в размере 250 000 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.03.2022 указанный договор цессии признан недействительным.

- 06.05.2019 между ООО «Квинтэсс Ойл» и ФИО18 заключен договор уступки прав требования №14, согласно которому цедент уступает цессионарию принадлежащее ему право (требование) к ФИО21 о взыскании суммы неосновательного обогащения в размере 50 000 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.12.2021 указанный договор цессии признан недействительным.

- 06.05.2019 между ООО «Квинтэсс Ойл» и ФИО18 заключен договор уступки прав требования №13, согласно которому цедент уступает цессионарию принадлежащее ему право (требование) к ФИО20 о взыскании суммы неосновательного обогащения в размере 100 000 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.12.2022 указанный договор цессии признан недействительным.

- 26.04.2020 между ООО «Квинтэсс Ойл» и ФИО18 заключен договор уступки права требования (цессии) №34, по условиям которого Общество уступило, а ФИО18 принял в полном объеме права (требования) к ФИО8 возврата денежных средств в размере 1 051 000 руб., а также процентов за пользование чужими денежными средствами с момента получения денежных средств до момента их возврата в полном объеме.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 02.06.2022 указанный договор цессии признан недействительным.

-   25.09.2019 между ООО «Квинтэсс Ойл» и ФИО18 заключен договор уступки прав требования №21, согласно которому цедент уступает цессионарию принадлежащее ему право (требование) к ФИО22 о взыскании суммы неосновательного обогащения в размере 100 000 руб.

-   15.04.2019 между ООО «Квинтэсс Ойл» и ФИО18 заключен договор уступки прав требования, согласно которому цедент уступает цессионарию принадлежащее ему право (требование) к ФИО23 о взыскании суммы неосновательного обогащения в размере 250 000 руб.

-   Решением Советского районного суда г. Казани по делу № 2-5888/2019 установлено, что ООО «Квинтэсс Ойл» уступлено ФИО18 право требования у ФИО24 денежных средств в размере 150 000 руб.;

-      Решением Ново-Савиновского районного суда г. Казани по делу №2-3008/2019 установлено, что ООО «Квинтэсс Ойл» уступлено ФИО18 право требования право требования у ФИО25 денежных средств в размере 100 000 руб.;

-      Решением Авиастроительного районного суда г. Казани по делу №2-1269/2019 Авиастроительного районного суда г. Казани установлено, что ООО «Квинтэсс Ойл» уступлено ФИО18 право требования у ФИО26 денежных средств в размере 100 000 руб.;

Таким образом, судом первой инстанции установлено, что через ФИО18 проводились действия в интересах ФИО5 и в ущерб правам кредиторов по выводу актива должника в виде дебиторской задолженности.

Определениями Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.03.2022, от 23.12.2021, 27.12.2021 установлена фактическая аффилированность ФИО18 и ООО «Квинтэсс Ойл» через его участника ФИО5

Кроме того, суд первой инстанции отметил, что ФИО5 и ФИО18 проживают в одном доме (являются соседями), о чем свидетельствуют сведения, содержащиеся в нотариальной доверенности от 14.08.2019.

С расчетного счета должника в адрес ФИО5 безвозмездно перечислялись денежные средства в размере 1 329 372,00 руб.:

- за период с 06.09.2016 по 27.02.2017 перечислено 804 472 руб.

- за период с 03.04.2017 по 23.08.2017 перечислено 524 900 руб.

Конкурсный управляющий обращался в суд с заявлением о признании указанных сделок недействительными. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.02.2023 заявление удовлетворено в части, признаны недействительными сделки по перечислению денежных средств в размере 55 000 руб., в остальной части отказано в связи с истечением срока оспаривания сделок по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве.

В обоснование общности экономической деятельности ответчиков, конкурсный управляющий указывал, что товарный знак KVINTESS F&DI зарегистрирован Федеральной службой по интеллектуальной собственности Российской Федерации 29.10.2013 за номером государственной регистрации 522532, исключительное право на использование данного товарного знака с 29.10.2013 по 29.10.2023 принадлежит ООО «Основная компания» (ИНН 

<

***>).

Учредителями ООО «Основная компания» в период с 09.11.2011 по 09.08.2019 была ФИО3; с 09.08.2019 по 22.10.2020 - ФИО5, а в период с 29.07.2020 по текущую дату единственным участником и руководителем значится ФИО7 (супруга ФИО5).

Кроме того, за счет денежных средств должника в собственность ФИО5 приобретено имущество.

27.06.2017 с расчетного счета должника в адрес ФИО27 перечислены денежные средства в размере 500 000 руб. с назначением платежа «по договору купли-продажи земельного участка». Согласно выписке из ЕГРН от 28.10.2020 за должником не было зарегистрировано право собственности на земельные участки.

Между тем, 08.06.2017 между ФИО5 и ФИО27 заключен договор купли-продажи земельных участков с кадастровыми номерами 16:18:110501:1243 и 16:18:110501:1232, что подтверждает факт приобретения ФИО5 в личную собственность земельных участков за счет средств должника.

Возражая по существу заявления, ответчиком ФИО5 указано, что между ним и ФИО18 заключен договор займа от 20.07.2016, согласно условиям которого ФИО18 предоставил ответчику заем в размере 1 000 000 руб. Указанные денежные средства ответчик ФИО5 внес в кассу должника по договору займа от 20.07.2016.. Дебиторская задолженность передана должником ФИО18 в качестве погашения обязательств по договору займа от 20.07.2016.

Между тем, судом первой инстанции установлено, что в нарушение ст. 65 АПК РФ в материалы дела не представлены доказательства в обоснование указанной позиции (приходно-кассовый ордер, акт зачета взаимных требований и иные доказательства).

Возражая по существу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию перечисления денежных средств в пользу ФИО5, ответчиком указано, что 10.08.2016 в кассу должника в качестве займа внесены денежные средства в размере 970 00 руб. Как указывает ответчик, денежные средства сняты им с кредитных карт, в связи с чем, должник исполнял обязанность по уплате процентов и очередных платежей по указанным кредитным картам.

Между тем, судом первой инстанции установлено, что в нарушение ст. 65 АПК РФ ответчиком не представлены доказательства внесения денежных средств в кассу должника, как и не представлены обоснования целесообразности внесения наличных денежных средств в кассу должника, при наличии возможности их перечисления с указанных карт.

Возражая по доводу о приобретении земельного участка за счет должника, ФИО28 указал, что расчет по договору купли-продажи земельных участков от 08.06.2017, заключенному с ФИО27, в размере 600 000 руб. произведен путем передачи наличных денежных средств.

Отклоняя данный довод суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим. 

Согласно п. 6 Указания Банка России от 07.10.2013 N 3073-У «Об осуществлении наличных расчетов» наличные расчеты в валюте Российской Федерации и иностранной валюте между участниками наличных расчетов в рамках одного договора, заключенного между указанными лицами, могут производиться в размере, не превышающем 100 тысяч рублей либо сумму в иностранной валюте, эквивалентную 100 тысячам рублей по официальному курсу Банка России на дату проведения наличных расчетов (далее - предельный размер наличных расчетов). Наличные расчеты производятся в размере, не превышающем предельный размер наличных расчетов, при исполнении гражданско-правовых обязательств, предусмотренных договором, заключенным между участниками наличных расчетов, и (или) вытекающих из него и исполняемых как в период действия договора, так и после окончания срока его действия.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.08.2014 N 4-КГ14-16 указано, что принимая решение по делу, суд должен руководствоваться не формальными соображениями и основаниями для отказа в удовлетворении иска, а исходить из мотивов, связанных с оценкой существа самого спорного права, и принимать во внимание все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора.

Более того, применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора, когда ответчик ссылается на передачу наличных денежных средств, существенное значение имеет не только установление финансовой возможности ответчика передать должнику денежные средства в указанной сумме, но и доказанность наличия в его распоряжении на дату передачи наличных денежных средств в соответствующем размере.

Указанные обстоятельства могли быть подтверждены, например, путем представления документов о снятии физическим лицом денежных средств в указанной сумме с банковского счета накануне сделки, либо документов, свидетельствующих о получении данной суммы в наличной форме от контрагентов, при условии, что происхождение данных средств можно было бы с достоверностью проверить.

По смыслу пункта 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 на суде, рассматривающем вопрос о включении требований в реестр, лежит самостоятельная обязанность более тщательной проверки данных требований, в первую очередь, в целях предотвращения "попадания в реестр" недобросовестных кредиторов либо кредиторов с фиктивной задолженностью, что в итоге приводит к негативным последствиям в виде уменьшения процента голосов на собрании и снижению доли удовлетворения независимых добросовестных кредиторов с реальными требованиями.

Согласно правовой позиции, изложенной в определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.07.2020 N 310-ЭС18-12776, разумность стороны гражданско-правового договора при его заключении и исполнении означает проявление этой стороной заботливости о собственных интересах, рациональность ее поведения исходя из личного опыта данной стороны, той ситуации, в которой она находится, существа правового регулирования заключенной ею сделки, сложившейся практики взаимодействия таких же участников гражданского оборота при сходных обстоятельствах.

В материалы дела не представлены доказательства наличия у ответчика денежных средств в достаточном размере на дату приобретения земельных участков.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что в период руководства должника ФИО5, за счет ООО «Квинтэсс Ойл» в собственность ФИО5 обращено имущество, что привело к невозможности формирования конкурсной массы, за счет которой могли быть погашены требования кредиторов.

Доводы апелляционной жалобы ФИО5 о том, что он не создавал искусственных причин для возникновения у должника имущественного кризиса, не выводил имущество, которое могло довести общество до банкротства, подлежат отклонению, поскольку опровергаются материалами дела.

Судом первой инстанции установлено, что в период с 06.09.2016 по 23.08.2017 с расчетного счета должника на счет ФИО5 безвозмездно было перечислено 1 329 372 руб.; с расчетных счетов ООО «Квинтэсс Ойл» безвозмездно перечислены денежные средства в адрес ИП ФИО29 по обязательствам ООО «Квинтэсс Финанс» в размере 672 306,89 руб.; за счет ООО «Квинтэсс Ойл» в собственность ФИО5 приобретено два земельных участка; на аффилированное с ФИО5 лицо была безвозмездно уступлена дебиторская задолженность должника на сумму 3 630 792 руб.

Вопреки доводам апеллянта о том, что ФИО5, обладая формальным статусом генерального директора в силу трудовых отношений, не определял юридическую или финансовую судьбу компании, так как все финансовые и юридические операции находились под контролем ФИО8 (учредителя) и ФИО3 (главный бухгалтер), которые на момент совершения оспариваемых действий состояли и состоят в брачных отношениях, судом первой инстанции установлено, что ФИО5 являлся участником ООО «Квинтэсс Ойл» с 12.07.2017 по 26.11.2019, с 17.11.2016 по 22.10.2018 руководителем должника.

Согласно ответу АО «Альфа-Банк» от 14.01.2022 уполномоченными лицами нараспоряжение денежными средствами на счете ООО «Квинтэсс Ойл» являлись ПостновЮрий Германович (директор департамента), ФИО3(заместитель генерального директора), ФИО31, ХалиулловАдель Рафисович (директор).

Вместе с тем, исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 6 постановления Пленума №53,  даже номинальный руководитель не утрачивает статуса контролирующего лица и не освобождается от субсидиарной ответственности.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 N 305-ЭС21-18249(2,3), смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 постановления Пленума N 53). Первые - поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые - поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Исходя из разъяснений пункта 6 постановления Пленума N 53 номинальный характер руководства может только лишь служить основанием для снижения размера ответственности контролирующего лица, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

В связи с этим ФИО5 не лишен возможности при определении размера ответственности ставить перед судом вопрос о снижении этого размера на основании разъяснений, изложенных в абзацах третьем - шестом пункта 6 постановления Пленума № 53.

В связи с вышеизложенным судом апелляционной инстанции также отклоняется довод ФИО5 о том, что на момент заключения ООО «Квинтэсс Ойл» договоров цессии с ФИО34 он не был директором должника, поскольку, по мнению судебной коллегии, правового значения данный факт не имеет.

Довод ФИО5 о том, что перечисление должником денежных средств вразмере 500 000 руб. в адрес ФИО27 с назначением платежа «по договору купли-продажи земельного участка» не подтверждает, что это было сделано именно в счет оплаты по договору купли-продажи, заключенному между ФИО5 и ФИО27, подлежит отклонению как противоречащий установленным по делу обстоятельствам.

Так, денежные средства были перечислены 27.06.2017, то есть в тот момент, когдадиректором должника являлся ФИО5, именно руководитель должен был располагать информацией в связи с чем ФИО27 были перечислены денежные средства. Доказательств того, что денежные средства были перечислены ФИО27 не за ФИО5, а ФИО5 самостоятельно произведена оплата по договору купли-продажи не представлено.

При таких обстоятельствах, руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив представленные в материалы обособленного спора доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5, ввиду извлечения выгоды из хозяйственной деятельности должника указанным контролирующим должника лицом и осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам.

В обоснование привлечения ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий указывал, что в период ее руководства заключены многочисленные договоры уступки прав требований с ФИО18, общая сумма уступленных прав составила 3 630 792 руб.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО13, являлась генеральным директором ООО «Квинтэсс Ойл»  в период с 23.10.2018 по 07.10.2020. В указанный период между ООО «Квинтэсс Ойл» в лице ФИО13 и ФИО18 заключены договоры уступки прав требований, в результате которых было отчуждено единственный актив должника в виде дебиторской задолженности, в связи с чем была утрачена возможность произвести расчеты с кредиторами.

В обоснование привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсным управляющим указано на то, что ФИО3 является бывшей супругой ФИО8 и у них имеется общий ребенок, 27.06.2016, 01.03.2017 на имя ФИО3 выдавались генеральные доверенности на представление интересов ООО «Квинтэсс Ойл». Согласно указанным доверенностям ФИО3 была наделена правом заключения всех сделок от имени должника, правом распоряжения всем имуществом должника (в том числе материальными ценностями и денежными средствами), правом на открытие расчетных счетов должника, распоряжением ими и правом первой подписи во всех банках и кредитных учреждениях РФ.

Приказом №1 от 09.06.2016 ФИО3 принята на должность заместителя генерального директора должника.

В обоснование привлечения ООО «Квинтэсс Финанс» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсным управляющим указано на то, что с расчетного счета должника произведены платежи по обязательствам ООО «Квинтэсс Финанс» на сумму 1 827 306,89 руб., должник и ООО «Квинтэсс Финанс» являются фактически аффилированными лицами.

Заявляя требования к ответчикам ФИО14, ФИО7, ФИО16, ФИО15, конкурсный управляющий мотивирует иск действиями ответчиков, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, путем использования членов семьи такого контролирующего лица в качестве инструмента для сокрытия принадлежащего имущества от обращения на него взыскания.

Отказывая в удовлетворении требований в отношении ответчиков ФИО14, ФИО7, ФИО16, ФИО15, ФИО3, ООО «Квинтэсс Финанс» суд первой инстанции пришел к выводу, что указанные лица не обладали статусом контролирующих должника лиц, не являлись инициаторами сделок по выводу имущества должника.

При этом суд исходил из следующего.

В соответствии с пп.1 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Федерального закона.

В постановлении Пленума №53 разъяснено, что  под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В частности, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в ключевых деловых решений с принятии нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение с заведомо неспособным исполнить сделок на заведомо невыгодных условиях или обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 16 постановления Пленума № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 17 постановления Пленума № 53 указано, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Из содержания пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, с учетом разъяснений постановления Пленума № 53 относительно порядка применения данной нормы, следует, что приведенные в ней основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам представляют собой опровержимые презумпции недостаточности имущественной массы должника для полного удовлетворения требований кредиторов вследствие действий/бездействия контролирующих должника лиц, которые применяются лишь в случае, если таким контролирующим лицом не доказано иное.

Доказывание наличия объективной стороны правонарушения (установление факта признания должника банкротом вследствие причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; размер причиненного вреда (соотношение сформированной конкурсной массы, способной удовлетворить требования кредиторов, и реестровой и текущей задолженности) является обязанностью лица, обратившегося с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Для установления причинно-следственной связи и вины привлекаемых к ответственности лиц суду следует учитывать содержащиеся в Законе о банкротстве презумпции, а именно: презумпция признания банкротом вследствие неправомерных действий/бездействия руководителя должника и презумпция вины контролирующих должника лиц.

Данные презумпции являются опровержимыми, что означает следующее: при обращении в суд конкурсного управляющего либо кредитора о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности в порядке статьи 10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве указанные обстоятельства не должны доказываться конкурсным управляющим (они предполагаются), но они могут быть опровергнуты соответствующими доказательствами и обоснованиями ответчиком, то есть тем лицом, которое привлекается к субсидиарной ответственности. Непредставление ответчиком доказательств добросовестности и разумности своих действий в интересах должника должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент (конкурсный управляющий). Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Данное правило соотносится и с нормами статей 401, 1064 ГК РФ, согласно которым отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к гражданско-правовой ответственности.

Согласно пункту 20 постановления Пленума №53 независимо от того, как именно заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд (статьи 133 и 168 АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование, и при недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии со статьей 168 АПК РФ при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу; устанавливает права и обязанности лиц, участвующих в деле; решает, подлежит ли иск удовлетворению.

Согласно подпункту 2 части 4 статьи 170 АПК РФ в мотивировочной части решения должны быть указаны, в частности, доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

В соответствии с пунктом 2 статьи 65 АПК РФ определение предмета доказывания, то есть совокупности обстоятельств, которые необходимо установить для вынесения законного и обоснованного судебного акта, является компетенцией суда, рассматривающего дело.

Из заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности следует, что в обоснование заявленных требований заявитель отмечает совокупность противоправных действий, направленных на вывод активов, и повлекших одновременное банкротство должника и невозможность полного погашения требований кредиторов.

Процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов.

В связи с тем, что конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица, а напротив, обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника, а его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения, судам следует проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника. О наличии подконтрольности, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 302-ЭС14-1472(4,5,7) по делу N А33-1677/2013).

В то же время необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах.

В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствие контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

В ситуации, когда в результате недобросовестного вывода активов из имущественной сферы должника контролирующее лицо прямо или косвенно получает выгоду, с высокой степенью вероятности следует вывод, что именно оно являлось инициатором такого недобросовестного поведения, формируя волю на вывод активов. В любом случае на это лицо должна быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические основания получения выгоды (либо указать, что выгода как таковая отсутствовала). При этом исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента может быть истолковано против нее (статья 9, часть 3 статьи 65, часть 3.1 статьи 70 АПК РФ).

В п.п. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве содержится презумпция наличия статуса контролирующего должника лица – извлечение выгоды из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 7 постановления Пленума №53 контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности. При этом, предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки.

Данный правовой подход, в частности, конкретизирован в определении Верховного Суда Российской Федерации № 307-ЭС19-18723(2,3) от 22.06.2020 по делу № А56-26451/2016, в котором содержится правовая позиция о том, что к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение сделки (по смыслу абзаца третьего пункта 16 постановления № 53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. В связи с этим надлежит также определить степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорного актива должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам. Подобная сделка должна соотноситься с масштабами деятельности должника, т.е. быть способной кардинально изменить структуру его имущества в качественное – банкротное – состояние.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции признал за ФИО5, ФИО8, ФИО12, ФИО13 статус контролирующего должника лиц, поскольку указанные лица извлекали выгоду из хозяйственной деятельности должника и были осведомлены о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам.

В отношении иных ответчиков - ФИО14, ФИО7, ФИО16, ФИО15, ФИО3, ООО «Квинтэсс Финанс» суд первой инстанции пришел к выводу, что указанные лица не обладали статусом контролирующих должника лиц, не являлись инициаторами сделок по выводу имущества должника, в связи с чем отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должником в остальной части. 

Отклоняя доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего в части отказа в удовлетворении ее требований в отношении ответчиков ФИО14, ФИО7, ФИО16, ФИО15, ФИО3, ООО «Квинтэсс Финанс», суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

В соответствии с п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 3 постановления Пленума №53, суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

В силу пункта 7 постановления Пленума N 53 к указанным преимуществам может быть отнесено получение выгоды из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника.

В частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

В обоснование заявления конкурсным управляющим также были приведены обстоятельства совершения противоправных сделок по отчуждению имущества ФИО5 в пользу ФИО7 и ФИО14

О противоправном характере сделок, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствует тот факт, что сделки заключены на условиях, не соответствующих обычным условиям аналогичных сделок, совершаемых в гражданском обороте, ФИО5 не опубликовывал объявлений о продаже недвижимости на площадках, предназначенных для публикации таких объявлений (сайты www.avito.ru, www.cian.ru), вся недвижимость, принадлежавшая ФИО5, была перерегистрирована на его родственников в короткий промежуток времени, разумное объяснение причины покупки физическими лицами, не осуществляющими предпринимательскую деятельность, столь значительного количества объектов недвижимости отсутствует, ФИО14 и ФИО7, как заинтересованные по отношению к ФИО5 лица, не могли не знать о том, что к подконтрольной ФИО5 компании предъявлены имущественные требования. Имущество было отчуждено в пользу родственников, что сохраняет возможность пользования данным имуществом со стороны ФИО5 и указывает на цель сделок - вывод ликвидного имущества из-под принудительного взыскания с сохранением контроля над этим имуществом.

Судом установлено, что ФИО7 является супругой ФИО5, брак заключен 14.09.2019, ФИО14 является матерью ФИО5

Из материалов дела усматривается, что 26.01.2018 в пользу ФИО7 отчуждены земельные участки с кад.№ 16:18:110501:1232 по цене 300 000 руб.; и с кад. № 18:08:19003:2894, № 18:08:19003:2895, № 18:08:19003:2906, № 18:08:19003:2907, № 18:08:19003:2908 по цене 1 482 652 руб.; 13.04.2018 в пользу ФИО7 отчуждены земельные участки с кад. № 16:50:160602:847, №  16:50:160602:851, №  16:50:160602:849, №  16:50:160602:848, №16:50:160602:1839 каждый из них был продан за 50 000 руб.

В общей сумме ФИО7 было отчуждено 11 земельных участков, общая цена по договорам составила 2 032 652 руб.

25.08.2020, 26.08.2020 в пользу ФИО14 было отчуждено 5 помещений.

Вместе с тем, вопреки доводам апелляционной жалобы, данные сделки носили характер возмездных сделок, что подтверждается материалами дела.

Кроме того, факт наличия брачных связей между ФИО5 и ФИО7 правового значения не имеет, поскольку брак был заключен 14.09.2019, то есть на момент совершения сделок аффилированности или заинтересованности сторон не существовало.

Доводы о том, что ФИО14 и ФИО7 были осведомлены о наличии признаков неплатежеспособности ООО «Квинтесс Ойл» подлежат отклонению.

Родственника нельзя привлечь к субсидиарной ответственности в безусловном порядке только на том основании, что он является членом семьи. Вместе с тем необходимо доказать, что лицо является контролирующим или бенефициаром, установить степень вовлеченности в управление компанией, получения выгоды родственниками, что родственники знали о деятельности должника и принимали в ней непосредственное участие.

Судебная практика определяет случаи привлечения родственников к субсидиарной ответственности: родственник работает в подконтрольной должнику компании на руководящей должности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2019 №309-ЭС17-8686(2) по делу №А07-1646/2016); должник заключил с членом семьи сделки и передал ему активы должника; при наличии непогашенной субсидиарной ответственности на момент смерти контролирующего должника лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.01.2021 №306-ЭС17-16801(3) по делу №А55-9320/2016).

Применительно к рассматриваемому спору ФИО5 не передавал ФИО7 и ФИО14 имущество должника, а реализовывал свое спорное имущество, которое принадлежало ему на праве собственности, что исключает вывод о причинении совершенными сделками имущественным вреда кредиторам должника.

Поскольку совершенные сделки имели встречное представление (оплату по договору), то оснований для признания их недействительными на основании статьей 10, 168, 170 ГК РФ не установлено.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, доводы конкурного управляющего о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО14 отклоняются апелляционной инстанцией.

В обосновании довода о наличии статуса контролирующего лица у ФИО3 конкурсный управляющий указал, что ответчик имел доверенность на право проводить операции с денежными средствами на расчетных счетах ООО «Квинтэсс Ойл».

Кроме того, в заявлении конкурсного управляющего указано, что ФИО3 в период с 04.06.2014 по 01.08.2014 принадлежало право собственности на квартиру, расположенную по адресу: РТ, 

<

...>. 01.08.2014, которая была реализована ФИО16, матери ФИО3, которая являлась собственником квартиры до 21.04.2021. Впоследствии указанная квартира была реализована 21.04.2021. На вырученные от продажи денежные средства 26.04.2021 была приобретена квартира, расположенная по адресу: 

<

...>. В настоящий момент по указанному адресу проживает и зарегистрирована ФИО3. Конкурсный управляющий полагал, что фактически имущество принадлежит ФИО3

Между тем, из материалов дела усматривается, что указанные сделки никак не взаимосвязаны с существом спора, переход права собственности на квартиру к ФИО16 произошел в 2014 году, то есть задолго до возникновения признаков неплатежеспособности ООО «Квинтэсс Ойл».

ФИО3 и ФИО16 никогда не обладали статусом контролирующего лица должника.

ФИО3 не принимала управленческих решений в отношении ООО «Квинтэсс Ойл».

В материалах дела отсутствуют доказательства (договоры, протоколы собраний, совместных совещаний и т.д.), из которых бы следовало, что ФИО3 имела возможность влиять на распределение денежных средств должника, влиять на принятие ключевых решений относительно ведения деятельности должника и т.п. Договоры, на основании которых было незаконно отчуждено имущество должника, ФИО3 не подписывались. Денежные средства в пользу ФИО3 или ФИО16 по сделкам должника не перечислялись, ни ФИО3 ни ФИО16 не получала никакой выгоды от совершения сделок должника.

При этом необходимо отметить, что, ФИО16 никогда не была связана с ООО «Квинтэсс Ойл», не принимала управленческих решений в отношении ООО «Квинтэсс Ойл» и не получала никаких активов должника по незаконным сделкам.

Таким образом, судом первой инстанции обоснованно не установлено оснований для привлечения ФИО3 и ФИО16 к субсидиарной ответственности отсутствуют.

 

В отношении ФИО15 конкурсным управляющим были приведеныдоводы, подтверждающие противоправный скоординированный характер в ее действиях и  ФИО8 ФИО15 является сестрой ФИО8, который привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, одним из оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности послужило то, что в пользу ФИО8 от должника в период с 27.10.2016 по 18.08.2017 было перечислено 3 451 000 руб.

05.09.2017 между ФИО15 (покупатель) и ООО «МБ-Ирбис» (продавец) был заключен договор купли-продажи автомобиля Mersedes-Benz GLS400 4MATIC общей стоимостью 5 033 876 руб.

Расчет по договору производился в несколько этапов: 1) посредством сдачи принадлежащего автомобиля LEXUS LX 570, 2014 года выпуска, VIN 

<

***>, стоимостью 3 200 000 руб. по договору от 12.09.2017 №943 (Trade-in); 2) внесение авансового платежа в размере 300 000 руб. по договору от 05.09.2017 в кассу; 3) внесение остаточной суммы в размере 1 250 000 руб., согласно п/п №343008 от 14.09.2017 от имени ФИО35 Внесение остаточной суммы в размере 283 876 руб., согласно п/п от 22.09.2017 №43 от имени ООО «Квинтэсс Агро».

Отклоняя доводы апеллянта, суд апелляционной инстанции исходит из того, что материалами дела не подтверждается наличие статуса у ФИО15 контролирующего должника лица, поскольку она не являлась инициатором сделок по выводу имущества должника.

С позиции установленных по делу обстоятельств суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5 (в обжалуемой части).

Суд апелляционной инстанции также поддерживает вывод суда первой инстанции об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части привлечения  ФИО14, ФИО7, ФИО16, ФИО15, ФИО3, ООО «Квинтэсс Финанс», так как указанные лица не обладали статусом контролирующих должника лиц, не являлись инициаторами сделок по выводу имущества должника.

Ссылка конкурного управляющего на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.06.2023 по делу №А65-16506/2021 в деле о банкротстве ООО «Квинтэсс Агро», в котором суд привлек к ответственности ФИО5, ФИО14, ФИО7, ФИО36, ФИО37, ФИО3, и в котором установлено, что ФИО5, ФИО8, ФИО3 являются одними из контролирующих лиц ООО «Квинтэсс Ойл», преюдиции по смыслу статьи 69 АПК РФ не образуют, подлежит отклонению.

Обращаясь с апелляционной жалобой, заявителями не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в обоснование позиции, доводы заявителей, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта.

Все иные доводы, изложенные в апелляционных жалобах, не влияют на правильность выводов суда и направлены, по сути, на переоценку обстоятельств дела, оснований для которой у суда апелляционной инстанции не имеется. При этом, заявитель апелляционной жалобы приводит доводы, не опровергающие выводы арбитражного суда первой инстанции, а выражающие несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены законного и обоснованного определения.

Все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом первой инстанции установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка.

Несогласие заявителей апелляционных жалоб с оценкой, установленных по делу обстоятельств, не может являться основанием для отмены судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта в обжалуемой части, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

В соответствии с пунктом 33 Постановления Пленума ВАС РФ №46 от 11.07.2014 «О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах» при подаче апелляционных жалоб на определения, не перечисленные в подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Кодекса, государственная пошлина не уплачивается, в связи с чем, уплаченная заявителем апелляционной жалобы государственная пошлина в размере 150 рублей, подлежит возврату на основании статьи 333.40 Налогового кодекса Российской Федерации и статьи 104 АПК РФ.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.09.2023 по делу № А65-15388/2020 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Возвратить ФИО5 из федерального бюджета государственную пошлину за подачу апелляционной жалобы в сумме 150 руб., уплаченную через мобильное приложение Сбербанк-Онлайн от 06.10.2023 (плательщик ФИО6).

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                            О.А. Бессмертная

 

Судьи                                                                                                          А.И. Александров

 

Е.А. Серова