1535/2023-118153(2) 

 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

РЕШЕНИЕ

 

19 сентября 2023 года Дело № А33-7934/2023 

Красноярск 

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 12.09.2023 года.  В полном объёме решение изготовлено 19.09.2023 года.  

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев  в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Азимут  НТ» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к краевому государственному автономному  учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная больница № 5» (ИНН  

<

***>, ОГРН 

<

***>) о взыскании неосновательного обогащения;  

в присутствии в судебном заседании: 

- представителя истца: ФИО1 (полномочия подтверждаются доверенностью от  01.01.2023);  

- представителя ответчика: ФИО2 (полномочия подтверждаются  доверенностью от 16.01.2023);  

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО3;  

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Азимут НТ» (далее – истец) обратилось в  Арбитражный суд Красноярского края с иском к краевому государственному автономному  учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная больница № 5» (далее –  ответчик) о взыскании неосновательного обогащения в размере 12 954,26 руб.  

Определением от 27.03.2023 возбуждено производство по делу. В ходе рассмотрения  спора судом удовлетворено ходатайство истца об уменьшении размера взыскиваемой суммы  до 14 519,08 руб. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 12.09.2023. Лица,  участвующих в деле, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного  разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на сайте суда.  Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу  не установлено.  

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для  рассмотрения спора, обстоятельства.  

Между сторонами был заключен договор на поставку бумаги для офисной техники и  писчей бумаги ( № 08-21/1 от 06.10.2021), по условиям которого истец являлся поставщиком  товара, а ответчик – покупателем.  

В договоре было согласовано 5 поставок (партий), последняя из которых должна была  быть осуществлена до 10.03.2022 на сумму 63 264 руб. Договором предусмотрена мера  ответственности за просрочку поставки товара в виде неустойки в размере 0,1% от  стоимости неисполненного обязательства за каждый день просрочки исполнения. В счет  обеспечения исполнения обязательств истец осуществил обеспечительный платеж в размере  15 848,60 руб. (платежное поручение № 2438 от 24.09.2021).  

Истец допустил просрочку поставки товара по последней партии. В связи с чем ответчик  предъявил ему требование (письмо № 2012 от 09.11.2022) об оплате неустойки за период с  10.03.2022 по 09.11.2022 (учтено 245 дня просрочки) в размере 15 499,68 руб. В ответ на  претензию истец направил письмо от 16.11.2022, в котором ссылался на обременительность  условий договора, определяющих размер ответственности истца. Истец привел свой расчет  неустойки, исходя из 1/300 ключевой ставки Банка России.  

17.11.2022 истец подготовил письмо № 9456, адресованное ответчику, в котором  требовал вернуть обеспечительный платеж. В ответ на данное письмо ответчик сообщил  (письмо № 2108 от 25.11.2022), что обеспечительный платеж подлежит возврату в размере  1 329,51 руб. после удержания суммы неустойки за просрочку поставки.  

07.12.2022 между сторонами было заключено дополнительное соглашение № 1, которым  срок поставки последней партии был увеличен до 10.12.2022.  

В последующем ответчик предъявил истцу вторую претензию (письмо № 2315 от  26.12.2022), в которой требовал оплатить неустойку в размере 379,58 руб. за период с  10.12.2022 по 16.12.2022 (учтено 6 дней просрочки).  

Расчет неустойки произведен по 16.12.2022, поскольку в эту дату товар был поставлен  согласно товарной накладной № 9941 от 14.12.2022. После приемки товара ответчик  произвел оплату в размере 63 264 руб. в соответствии с платежным поручением № 936116 от  21.12.2022.  

Как и с предыдущей претензией, истец в ответ направил письмо от 28.12.2022, в котором  произвел счет расчет неустойки, используя 1/300 ключевой ставки Банка России.  

В счет оплаты неустойки истец перечислил ответчику 980,59 руб. (платежное поручение   № 2564 от 16.11.2022) и 110,71 руб. (платежное поручение № 3002 от 29.12.2022). Ссылаясь  на указанные платежи, истец предъявил ответчику претензию от 24.01.2023 с требованием  вернуть обеспечительный платеж. Изложенные обстоятельства послужили поводом для  обращения истца в суд.  

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в  заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.  

В настоящем случае требование истца было основано на разъяснениях, изложенных в  пункте 79 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении  судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об  ответственности за нарушение обязательств" (далее – постановление № 7), согласно которым  в случае списания по требованию кредитора неустойки со счета должника (пункт 2 статьи  847 ГК РФ), а равно зачета суммы неустойки в счет суммы основного долга и/или процентов  должник вправе ставить вопрос о применении к списанной неустойке положений статьи 333  ГК РФ, например, путем предъявления самостоятельного требования о возврате излишне  уплаченного (статья 1102 ГК РФ).  

Истец произвел собственный расчет неустойки, на которую по его представлениям  вправе был претендовать ответчик. Размер этой неустойки составил 3 985,63 руб. (за  периоды с 10.03.2022 по 09.11.2022, с 10.12.2022 по 16.12.2022). При этом неустойка  рассчитана, исходя из 1/300 от ставки в размере 7,5% годовых. С учетом добровольно  оплаченной суммы неустойки (1 091,30 руб.) истец счел, что ответчик вправе был удержать  из обеспечительного платежа 2 894,33 руб., а остальную сумму должен был вернуть истцу  (12 954,26 руб.). При этом, произведя такой расчет неустойки, истец ссылался на  чрезмерность, обременительность и несправедливость условий ответственности для  поставщика в сравнении с условиями ответственности покупателя.  

Снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой  организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход  деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна  последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором  необоснованной выгоды (пункты 1 и 2 статьи 333 ГК РФ).  

Неустойка выполняет функцию средства обеспечения прав кредитора, если ее  применение создает экономические стимулы правомерного поведения должника: разумный  участник оборота будет стремиться избежать неисполнения (ненадлежащего исполнения)  обязательства под угрозой применения меры ответственности, если потери, ожидаемые в  случае взыскания неустойки, для него окажутся большими в сравнении с преимуществом,  получаемым из нарушения условий обязательства (определение Судебной коллегии по  экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.11.2022 № 305-ЭС22-10240 по делу №  А40-224969/2020).  

Обеспечительная функция неустойки в форме пени, начисляемой за каждый день  просрочки, выражается в превентивном и стимулирующем её воздействии на  правонарушителя. Эффект этого воздействия достигается за счет заведомой  осведомленности правонарушителя о неблагоприятных финансовых последствиях  нарушения условий договора, выражающихся в дополнительных имущественных потерях,  связанных с оплатой неустойки. Меры ответственности мотивируют должника своевременно  исполнять обязательства, а в случае допущения просрочки – скорейшим образом её  устранить.  

В связи с этим уменьшение неустойки на основании пункта 2 статьи 333 ГК РФ  допускается, если должником будет доказано, что размер неустойки, определенный по  согласованным сторонам или законом правилам, существенно превышает величину  имущественных потерь, которые возникли или могут возникнуть у кредитора, в том числе, с  учетом существа обязательства, в отношении которого начислена неустойка.  

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда  РФ от 07.02.2022 № 305-ЭС21-18261 по делу № А40-343318/2019 отмечается, что  основанием для применения статьи 333 ГК РФ может служить только явная несоразмерность  неустойки последствиям нарушения обязательств. Произвольное, немотивированное и  необоснованное снижение размера неустойки не должно приводить к освобождению  должника от предусмотренной законом ответственности за просрочку исполнения  обязательства.  

При этом по требованию о выплате неустойки кредитор не обязан подтверждать факт  причинения убытков, презюмируется, что при нарушении договорного обязательства  негативные последствия на стороне кредитора возникают, бремя доказывания обратного  (отсутствия убытков или их явной несоразмерности сумме истребуемой неустойки) лежит на  должнике (пункты 73-74 постановления № 7).  

Если иное не вытекает из представленных доказательств, в качестве минимальной  величины имущественных потерь кредитора, не требующей доказывания, принимается  двукратный размер ключевой ставки Банка России, поскольку предполагается, что такую  выгоду из неисполнения обязательства во всяком случае мог извлечь должник и  возможности ее извлечения оказался лишен кредитор. Снижение неустойки ниже  однократной учетной ставки Банка России на основании соответствующего заявления  ответчика допускается лишь в экстраординарных случаях, когда убытки кредитора  компенсируются за счет того, что размер платы за пользование денежными средствами,  предусмотренный условиями обязательства (заем, кредит, коммерческий кредит),  значительно превышает обычно взимаемые в подобных обстоятельствах проценты (пункт 2  постановления Пленума ВАС РФ от 22.12.2011 № 81 "О некоторых вопросах применения  статьи 333 ГК РФ", далее – постановление № 81).  

В настоящем случае ответственность поставщика была определена в размере 0,1% от  стоимости неисполненного обязательства за каждый день просрочки исполнения. Этот  размер процента является средним значением сложившейся практики при заключении  гражданско-правовых договоров поставки, оказания услуг, выполнения работ, то есть 36,5%  годовых (постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 17.09.2021 № Ф01- 4906/2021 по делу № А79-8549/2020, постановление Арбитражного суда Волго-Вятского  округа от 17.02.2022 № Ф01-8593/2021 по делу № А31-14931/2020, постановление  

Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 31.01.2022 № Ф02-7727/2021 по делу №  А58-1513/2021).  

С 28.02.2022 ключевая ставка Банка России была увеличена до 20% годовых. В  последующем постепенно в течение 2022 г. года она снижалась (17%, 14%, 11%, 9,5%, 8%,  7,5%). Среднее значение ключевой ставки за период с 28.02.2022 по 16.12.2022 составляет  12,43% годовых, а её двойной размер – 24,86%. Разница между ставкой неустойки (36,5%  годовых) и указанной двойной средней ставкой равна 11,64% (36,5 – 24,86), что составляет  31,89% (11,64 х 100 / 36,5). То есть разница не достигает кратного размера и является  несущественной с точки зрения выработанных в судебной практике критериев оценки  (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от  23.12.2021 № 305-ЭС21-19707 по делу № А40-35533/2018, абзац 3 пункта 93 постановления  Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых  положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", абзац 7  пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 "О некоторых вопросах  возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица").  

Таким образом, по меньшей мере, установленный в договоре размер неустойки (0,1%) в  настоящем случае сопоставим с минимальной величиной имущественных потерь кредитора,  не требующей доказывания, о которой упоминается в пункте 2 постановления № 81.  

При определении ответственности истца по двойной ключевой ставке Банка России за те  же периоды, что учитывал ответчик, размер процентов составил бы 9 968,83 руб. (9 783,96 +  184,87), тогда как ответчик определил неустойку в размере 15 879,26 руб. Очевидно, что это  не та разница, при которой ответчика можно обвинить в получении каких-либо  необоснованных преимуществ, в обогащении за счет истца.  

Кроме того, следует учитывать и то, что неустойка начислена истцу за ненадлежащее  исполнение неденежного обязательства. Просрочка исполнения подобных неденежных  обязательств, как правило, влечет за собой для покупателя большие риски и более серьезные  негативные последствия, по сравнению с просрочкой исполнения денежного обязательства,  которую обычно легче восполнить путем использования собственных или заемных (при  необходимости) денежных средств (определения Судебной коллегии по экономическим  спорам Верховного Суда РФ от 21.07.2022 № 305-ЭС19-16942(40) по делу № А4069663/2017, от 31.03.2022 № 305-ЭС19-16942(34) по делу № А40-69663/2017).  

Кроме того, общий размер начисленной неустойки составил 15 879,26 руб. (15 499,68 +  379,58), а период просрочки равен более 9 месяцев. Доводы ответчика на счет соотношения  периода просрочки, размера неустойки и размера обеспечиваемого обязательства в данном  случае являются заслуживающими внимания. При столь длительной просрочке размер  неустойки явно не является чрезмерным, а ответчик начислил неустойку не за весь период  просрочки (период с 10.11.2022 по 09.12.2022 не учитывался). При этом окончательный  размер неустойки получился, исходя из периода просрочки и суммы обеспечиваемого  обязательства. То есть размер неустойки обусловлен длительностью просрочки со стороны  истца, а не завышенной ставкой договорной неустойки (определение Судебной коллегии по  экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.03.2022 № 305-ЭС19-16942(34) по делу №  А40-69663/2017).  

Истец не привел убедительных доводов и не представил доказательств,  свидетельствующих о том, что начисленная сумма неустойки явно несоразмерна  последствиям нарушения обязательства. Абстрактное заявление о применении статьи 333 ГК  РФ не означает выполнение ответчиком процессуальной обязанности по доказыванию  соответствующих обстоятельств, которые суд мог бы расценить заслуживающими внимания  для снижения размера неустойки. При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу о  том, что основания для уменьшения заявленной суммы неустойки отсутствуют.  

Кроме того, в данном случае нельзя согласиться с доводом истца о диспаритетности  условий ответственности в рамках одного договора для поставщика и покупателя.  Разумеется, в определенной степени при заключении сделки через конкурентные процедуры  

возможность влиять на формирование её условий ограничивается. Но признавать условия  договора диспаритетными только по этой причине, исходя из самого способа заключения  сделки, недопустимо.  

Следует учитывать цель использования конкурентной процедуры заключения сделки и  разумные правовые ожидания участников такой сделки. В этой связи стоит отметить, что в  условиях заключения сделки в конкурентных процедурах ответчик как покупатель (заказчик)  в этих отношениях за счет этого не получил каких-либо необоснованных преимуществ,  поскольку как выше уже отмечалось, установленная договором ставка неустойки для  поставщика не является неординарной в обычной практике, а общий размер начисленной  неустойки сам по себе является не обременительным.  

Это означает, что при формировании проекта договора еще до определения конкретного  контрагента по сделке интересы поставщика не были ущемлены, а напротив, они  учитывалась в соответствии с практикой, общеизвестной для постоянных (опытных) в этой  сфере отношений участников гражданского оборота. Иными словами, имея возможность по-своему определить условия ответственности поставщика, покупатель не злоупотребил этим,  а действовал в этом аспекте вполне разумно и добросовестно.  

Кроме того, не имеет принципиального значения тот факт, что ответственность  покупателя по условиям договора менее строгая. Для истца в вопросе ответственности  должно иметь значение, прежде всего, его собственное поведение, а не поведение иных лиц.  Нарушение обязательств истца не находилось в зависимости от ответчика и того, как в  договоре определена для него мера ответственности. При этом сам факт установления в  договоре различной строгости мер ответственности для поставщика и покупателя не  указывает на несправедливость условий договора. Следует учитывать, что в настоящем  случае сделка заключена через конкурентную процедуру.  

Как отмечалось Верховным Судом РФ в определении от 11.07.2018 № 305-ЭС17-7240,  часть 1 статьи 2 Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ "О закупках товаров, работ,  услуг отдельными видами юридических лиц" (далее – Закон о закупках), а также  регламентируемые нормами Гражданского кодекса Российской Федерации организационно-правовые формы и правовой статус лиц, являющихся субъектами отношений закупки,  регулируемой указанным Законом, и определенных нормами частей 2, 5 статьи 1 названного  Закона (государственные корпорации, государственные компании, автономные учреждения,  хозяйственные общества, в уставном капитале которых доля участия Российской Федерации,  субъекта Российской Федерации, муниципального образования в совокупности превышает  50 процентов, бюджетные учреждения и унитарные предприятия (при соблюдении ряда  дополнительных условий) свидетельствуют о воле законодателя на регулирование спорных  отношений в целом как гражданско-правовых, то есть основанных на равенстве, автономии  воли и имущественной самостоятельности участников (пункт 1 статьи 2 Гражданского  кодекса Российской Федерации). Субъекты, указанные в частях 2, 5 статьи 1, пункте 2 части  1 статьи 3.1 Закон о закупках, в силу норм Гражданского кодекса Российской Федерации,  являются субъектами гражданских правоотношений и участниками гражданского оборота.  Создавая такие юридические лица или участвуя в их деятельности, государство реализует  невластные полномочия (статьи 124, 125 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

При закупках, осуществляемых субъектами, указанными в нормах Закон о закупках,  стороны таких отношений выступают как юридически равноправные, никакая сторона не  наделена властными полномочиями по отношению к другой стороне, что также  свидетельствует о гражданско-правовом характере отношений.  

В силу части 1 статьи 3 Закон о закупках к принципам, которыми должны  руководствоваться заказчики при закупке товаров, работ, услуг, включая разработку  положения о закупке, в частности, относятся равноправие (отсутствие дискриминации)  участников закупки и недопустимость необоснованного ограничения конкуренции (пункт 2);  целевое и экономически эффективное расходование денежных средств на приобретение  

товаров, работ, услуг (с учетом при необходимости стоимости жизненного цикла закупаемой  продукции) и реализация мер, направленных на сокращение издержек заказчика (пункт 3).  

Заказчикам предоставлено право сформировать свою систему закупок в зависимости от  особенностей осуществления деятельности, установив при необходимости дополнительные  требования к участникам закупки. Данное право согласуется с целями и задачами Закона о  закупках, направленного в первую очередь на выявление в результате закупочных процедур  лица, исполнение контракта которым в наибольшей степени будет отвечать целям  эффективного использования источников финансирования, удовлетворения потребности  заказчиков в товарах, работах, услугах с необходимыми показателями цены, качества и  надежности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда  РФ от 09.08.2021 № 305-ЭС21-5801, от 27.04.2021 № 305-ЭС20-24221, от 23.04.2021 № 307- ЭС20-21065, от 31.07.2017 № 305-КГ17-2243, от 20.07.2017 № 305-КГ17-3423).  

При этом Закон о закупках не обязывает заказчиков допускать к участию в закупке всех  хозяйствующих субъектов, имеющих намерение получить прибыль в результате заключения  договора. Иное противоречило бы принципу целевого и экономически эффективного  расходования денежных средств, сокращения издержек заказчика, закрепленному пунктом 3  части 1 статьи 3 Закона о закупках и предполагающему наличие у заказчика права на  установление в закупочной документации способствующих тому требований к участникам  закупки. Направленные на обеспечение потребностей отдельных видов юридических лиц в  товарах, работах и услугах отношения, регулируемые указанным законом, имеют целью  повышение эффективности, результативности осуществления закупок товаров, работ, услуг  (статья 1). При этом требования об экономически эффективном расходовании денежных  средств и сокращении издержек заказчика при осуществлении закупок предполагают, что  при приобретении товаров, работ, услуг заказчик стремится минимизировать свои издержки  при сохранении требуемого уровня качества, то есть обеспечивает необходимый ему баланс  между экономичностью и результативностью закупки.  

Принимая во внимание изложенное, стоит отметить, что при заключении договора  заказчик имеет разумные ожидания на счет наличия высоких рисков ненадлежащего  исполнения обязательств любым из потенциально возможных контрагентов,  определившихся по результатам закупочной процедуры. В этой связи для заказчика важным  является определить неустойку в таком размере, чтобы она действительно мотивировала  поставщика своевременно исполнять обязательства, а не способствовала извлекать им  выгоды из своего неправомерного поведения, не неся при этом весомых потерь. И для  поставщика в таких отношениях этот интерес является очевидным и ожидаемым. Поэтому  поставщик, заключая подобную сделку, заведомо осознает возможные последствия своего  неправомерного поведения. Он вступает в эти отношения, будучи осведомленным об  условиях ответственности на случай нарушения им обязательств. Несмотря на более жесткие  условия об ответственности в отношении поставщика, истец, тем не менее, был  заинтересован в заключении сделки. И ранее истец не проявлял никаких возражений по  поводу несправедливости условий договора, его устраивало существовавшее положение дел.  Таковые возникли сразу же, как только ответчик предъявил претензии с требованием  оплатить неустойку. Поэтому снижение неустойки, как того желает истец, нивелировало бы  смысл установленной в договоре для поставщика меры ответственности. По сути доводы  истца направлены на освобождение себя от ответственности.  

Относительно довода о применении моратория судом отмечается следующее. 

Федеральным законом от 01.04.2020 № 98-ФЗ в Федеральный закон от 26.10.2002 № 127- ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) внесена статья 9.1  (Мораторий на возбуждение дел о банкротстве). Согласно пункту 1 указанной статьи для  обеспечения стабильности экономики в исключительных случаях (при чрезвычайных  ситуациях природного и техногенного характера, существенном изменении курса рубля и  подобных обстоятельствах) Правительство Российской Федерации вправе ввести мораторий  на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами (далее для целей  

настоящей статьи - мораторий), на срок, устанавливаемый Правительством Российской  Федерации.  

Согласно подпункту 2 пункта 3 указанной статьи и абзацу 10 пункта 1 статьи 63 Закона о  банкротстве на срок действия моратория в отношении должников, на которых он  распространяется, не начисляются неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые санкции за  неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных  платежей, за исключением текущих платежей.  

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2020 № 44 "О  некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября  2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – постановление № 44)  разъясняется, что в период действия моратория финансовые санкции не начисляются на  требования, возникшие до введения моратория, к лицу, подпадающему под его действие  (подпункт 2 пункта 3 статьи 9.1, абзац десятый пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве). В  частности, это означает, что не подлежит удовлетворению предъявленное в общеисковом  порядке заявление кредитора о взыскании с такого лица финансовых санкций, начисленных  за период действия моратория.  

Изложенные нормы законодательства и разъяснения по их применению означают, что  истец вправе при расчете размера неустойки, исчисляемой за каждый день просрочки  исполнения обязательств, начислять её за периоды, предшествующие дате введения  моратория, а также за периоды после окончания моратория.  

Постановлением Правительства РФ от 28.03.2022 № 497 с 01.04.2022 на 6 месяцев  введен мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым  кредиторами. При этом мораторий введен в отношении любых юридических лиц и граждан,  в том числе индивидуальных предпринимателей. Таким образом, санкции возможно было  начислять по 31.03.2022, а также с 02.10.2022 (следующий день после окончания срока  действия моратория).  

Следует учитывать, что лица, подпадающие под действие моратория, являются  презюмируемо пострадавшими от обстоятельств, явившихся причиной его введения  (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 09.11.2022 № Ф04- 6244/2022 по делу № А46-23890/2021). В пункте 7 постановления № 44 отмечается, что  данная презумпция может быть опровергнута представлением истцом достаточных  доказательств того, что ответчик, на которого распространяется мораторий, в  действительности не пострадал от обстоятельств, послуживших основанием для его  введения, и ссылки данного ответчика на указанные обстоятельства являются проявлением  заведомо недобросовестного поведения.  

В настоящем случае, ссылаясь на информацию из Государственного информационного  ресурса бухгалтерской (финансовой) отчетности (Ресурс БФО) в отношении деятельности  истца, ответчик справедливо обращал внимание на то, что чистая прибыль истца на  31.12.2022 выросла по сравнению с прибылью в 2021 г. с 4 197 000 руб. до 5 326 000 руб. Эта  информация раскрыта налоговому органу самим истцом.  

Изложенное означает, что результаты экономической деятельности истца за 2022 г. в  сравнении с предшествующим периодом (2021 г.) демонстрируют улучшение финансовых  показателей, несмотря на введение моратория. В такой ситуации бремя доказывания  обратного положения перешло на истца. Однако истец по этому поводу не привел каких-либо убедительных аргументов. В связи с чем ответчик правомерно начислил неустойку в  период действия моратория.  

Вместе с тем ответчик допустил ошибки в расчетах. В первый из учтенных ответчиком  периодов неустойка подлежала начислению с 11.03.2022 по 09.11.2022 (с учетом правила  статьи 193 ГК РФ). Период просрочки составил 244 дня, а надлежащий размер неустойки  равен сумме 15 436,42 руб. (63 264 х 0,1% х 244).  

Аналогичная ошибка допущена была при исчислении неустойки по второму периоду.  Неустойка подлежала начислению с 13.12.2022 по 16.12.2022 (период просрочки 4 дня).  

Надлежащий размер неустойки составляет 253,06 руб. (63 264 х 0,1% х 4). Общий размер  неустойки, которую ответчик вправе был начислить, равен сумме 15 689,47 руб.  

Истец оплатил добровольно неустойку в размере 1 091,30 руб. В связи с чем ответчик  вправе был удержать из обеспечительного платежа неустойку в размере 14 598,17 руб. (15  689,47 – 1 091,30). Разница между суммой обеспечительного платежа и подлежавшей  удержанию неустойки составляет 1 250,43 руб. (15 848,60 – 14 598,17). Эта сумма подлежала  возврату истцу на основании статьи 381.1 ГК РФ. Однако в ходе рассмотрения спора также  было установлено, что ответчик вернул истцу часть обеспечительного платежа в размере  1 329,51 руб. (платежное поручение № 764633 от 29.11.2022). В связи с изложенным  ответчик не является должником перед истцом. Обеспечительный платеж в необходимой  части израсходован в счет оплаты неустойки, а в остальной части возвращен.  

Таким образом, на стороне ответчика отсутствует неосновательное обогащение.  Заявленный иск не подлежит удовлетворению.  

С учетом результата рассмотрения спора на основании статьи 110 Арбитражного  процессуального кодекса РФ судебные расходы истца не подлежат возмещению.  

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края  

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.  

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано  

в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий  

арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.  

Судья Э.А. Дранишникова