, № 09АП-49075/2023

Дело № А40-80043/19

г. Москва

04 сентября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 21 августа 2023 года  

Постановление

 изготовлено в полном объеме 04 сентября 2023 года  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Захарова С.Л., судей Башлаковой-Николаевой Е.Ю., Вигдорчика Д.Г., при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные 

жалобы конкурсного управляющего должника ФИО2, ФИО3, конкурсного кредитора ФИО4,  ФИО3  

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 10.04.2023 по делу № А40-80043/19  

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности руководителей  ООО «Эскорт-Центр» ФИО5, ФИО3,  ФИО6, ФИО7, ООО ИЦ  «Вектор» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Эскорт-Центр»,  

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Эскорт-Центр»; 

на определение Арбитражного суда города Москвы от 10.04.2023 по делу № А4080043/19  

об отказе в удовлетворении ходатайства о привлечении к участию в деле ФИО8,  финансового управляющего ФИО9 в качестве третьих лиц, не заявляющих  самостоятельных требований относительно предмета спора, по делу о  несостоятельности (банкротстве) ООО «Эскорт-Центр»  

при участии в судебном заседании: 

от ФИО5: ФИО10 по дов. от 12.08.2023,ФИО11 по дов. от  12.08.2023  

от к/у ООО «Эскорт-Центр»-ФИО2: ФИО12 по дов. от 10.03.2023 

от ФИО3: ФИО13 по дов. от 31.10.2022  от ООО ИЦ «Вектор»: ФИО6 по дов. от 24.10.2022  

от ИП ФИО4: ФИО14 по дов. от 06.02.2023 иные лица не явились, извещены, 

У С Т А Н О В И Л:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Эскорт-центр» (далее –  должник, общество) его конкурсный управляющий ФИО2 обратился в суд с  

заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО5 к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 11.05.2022 по ходатайству  конкурсного управляющего к участию в деле в качестве соответчика привлечена  ФИО3  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.10.2022 с согласия  истца к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО6, ФИО7, ООО ИЦ «Вектор».  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.04.2023 удовлетворено  ходатайство ИП ФИО4 о вступлении в дело в качестве соистца.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.04.2023 отказано в  удовлетворении ходатайства ФИО3 о привлечении к участию в деле третьих  лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, –  ФИО8 (супруга ФИО5) и финансового управляющего ее имуществом  ФИО9  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.04.2023 в  удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении  контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности отказано.  

Не согласившись с указанным судебным актом, конкурсный управляющий  должником, ФИО3, ФИО4 обратились в Девятый арбитражный  апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просили суд:  

конкурсный управляющий – отменить определение и принять новый судебный  акт о привлечении ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности; в  части определения размера ответственности производство по спору приостановить;  

ФИО4 – отменить определение и принять новый судебный акт о  привлечении ФИО5, ФИО3, ФИО6, ФИО7, ООО ИЦ  «Вектор» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, оставшимся  после удовлетворения требований кредиторов за счет конкурсной массы;  

ФИО3 – отменить определение и разрешить вопрос по существу.  

Также не согласившись с определением суда об отказе в удовлетворении  ходатайства о привлечении к участию в деле третьих лиц, ФИО3 подала жалобу  на указанное определение, в которой просила его отменить и разрешить вопрос по  существу.  

В судебном заседании представители конкурного управляющего, ФИО3,  ФИО4 поддержали доводы, изложенные их апелляционных жалобах, а  представитель ФИО5 и ФИО6, также представляющий интересы  ООО ИЦ «Вектор», возражали против удовлетворения апелляционных жалоб.  

Изучив материалы дела, выслушав объяснения участников процесса,  апелляционный суд пришел к следующим выводам.  

В силу частей 1 и 3 статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации (далее – АПК РФ) третьи лица, не заявляющие  самостоятельные требования относительно предмета спора (при условии, что судебный  акт может повлиять на их права или обязанности), могут сами заявить ходатайство о  вступлении в дело на стороне истца или ответчика либо могут быть привлечены судом  к участию в деле по ходатайству стороны или по инициативе суда; о вступлении в дело  третьего лица либо о привлечении третьего лица к участию в деле или об отказе в этом  арбитражным судом выносится определение.  

Из части 3.1 статьи 51 АПК РФ следует, что обжалованию подлежит только  определение об отказе во вступлении в дело третьего лица, подавшего  соответствующее ходатайство.  

Возможность обжалования определения об отказе арбитражного суда в  привлечении третьего лица, ходатайство о привлечении которого заявлено стороной по  делу, действующим процессуальным законодательством не предусмотрена.  

В данном случае ФИО3, являющейся соответчиком по настоящему  обособленному, было заявлено ходатайство о привлечении к участию в нем в качестве  третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета  спора, супруги ФИО5 ФИО8 (признанной несостоятельной решением  Арбитражного суда города Москвы от 02.02.2023 по делу № А40-204386/22) и  

финансового управляющего ее имуществом ФИО9, по результатам  рассмотрения которого судом вынесено определение об отказе в его удовлетворении.  

Таким образом, поскольку процессуальным законодательством не  предусмотрена возможность обжалования определения арбитражного суда об отказе в  привлечении третьего лица, ходатайство о привлечении которого заявлено стороной по  делу, отдельно от судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по  существу, производство по апелляционной жалобе ФИО3 на вышеуказанное  определение подлежит прекращению.  

Вместе с тем в силу части 2 статьи 188 АПК РФ в отношении определения,  обжалование которого не предусмотрено настоящим Кодексом могут быть заявлены  возражения при обжаловании судебного акта, которым заканчивается рассмотрение  дела по существу.  

В данном случае соответствующие возражения сводятся к тому, что принятый  по спору судебный акт затрагивает права супруги ФИО5 ФИО8,  поскольку в случае привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по  соответствующему обязательству может быть обращено взыскание на общее  имущество супругов.  

Данные доводы не основаны на положениях действующего законодательства.  

Так согласно положениям статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации  (пункты 1,2) по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено  лишь на имущество этого супруга; взыскание обращается на общее имущество  супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из  супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из  супругов, было использовано на нужды семьи.  

Таким образом, сам по себе факт наличия семейных отношений между  контролировавшим должника лицом и его супругой, не свидетельствует о наличии  оснований для возложения на супругу ответственности за доведение должника до  банкротства.  

Каких-либо фактов, свидетельствующих о том, что вред должнику причинен  совместными действиями супругов в рамках настоящего дела не установлено; лица,  участвующие в настоящем споре, в том числе ФИО3, на наличие таких  обстоятельств не ссылались.  

В этой связи отсутствуют основания полагать, что принятый по настоящему  спору судебный акт затрагивает права и обязанности ФИО8, в связи с чем  оснований для привлечения ее, а также финансового управляющего ее имуществом, к  участию в настоящем споре не имелось.  

Таким образом, судом не допущено нарушений норм процессуального права,  влекущих отмену оспариваемого судебного акта по безусловным основаниям.  

Рассмотрев доводы, приведенные в апелляционных жалобах конкурсного  управляющего, ФИО4, ФИО3, на определение об отказе в  привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности,  апелляционный суд, не усматривает оснований для его отмены в связи со следующим.  

Как следует из материалов дела, ООО «Эскорт-центр» создано 22.12.2014  результате преобразования ЗАО «Эскорт-Центр.  

С момента создания генеральным директором общества являлся ФИО15  05.08.2018 ФИО15 умер от продолжительной болезни.  

В период с 01.06.2015 по 30.06.2016 на основании приказов генерального  директора обязанности руководителя общества были возложены на ФИО3  

Также ей была выдана доверенность от 15.06.2016 с широким кругом полномочий со  сроком действия до 31.12.2018.  

01.10.2018 генеральным директором общества был назначен ФИО5, также  являющийся участником должника с долей в размере 33,5% уставного капитала (до  22.06.2015 – 34%).  

Полномочия ФИО5 прекращены 30.07.2020 (дата открытия конкурсного  производства).  

Исходя из этого суд первой инстанции установил, что ФИО5 и ФИО3 являлись контролирующими должника лицами.  

ФИО3 в апелляционной жалобе указывает, что она не являлась  контролирующим должника лицом, поскольку выполняла в обществе лишь  представительские функции.  

Данный довод противоречит представленным в материалы дела  доказательствам, из которых следует, что в трехлетний период, предшествующий  возбуждению в отношении должника дела о банкротстве, ФИО3 на основании  приказов генерального директора непосредственно исполняла полномочия  руководителя должника, что свидетельствует о наличии у нее статуса  контролирующего должника лица. В этой связи приведенный довод не принимается  судом апелляционной инстанции.  

В отношении соответчиков ФИО6, ФИО7, ООО ИЦ «Вектор»  суд первой инстанции, наоборот, пришел к выводу о недоказанности наличия у них  статуса контролирующих должника лиц.  

Доводы апеллянтов ФИО4 и ФИО3 в части несогласия с  указанными выводами суда сводились к утверждению о получении названными лицами  выгоды из недобросовестного поведения ФИО5 по заключению сделки по  отчуждению исключительных прав на программное обеспечение «Интегрированная  система безопасности «ОПЕРАНД-М2» в пользу заинтересованного лица ООО ИЦ  «Вектор», в результате совершения которой должник утратил возможность получать  доход от своей деятельности, что в силу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10  Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о  банкротстве) образует презумпцию контроля названных лиц за должником.  

Между тем, в рамках рассмотрения обособленного спора по заявлению  конкурсного управляющего о признании недействительным соответствующего  договора об отчуждении исключительных прав на указанное программное обеспечение  было установлено, что данной сделкой не был причинен вред кредиторам должника  (должником по сделке было получено встречное равноценное исполнение), в связи с  чем судами всех инстанций в удовлетворении заявления конкурсного управляющего  было отказано.  

Сам по себе тот факт, что ООО ИЦ «Вектор» после получения исключительных  прав на соответствующее программное обеспечение стало использовать его в своей  хозяйственной деятельности, как справедливо указал суд первой инстанции, не может  свидетельствовать о получении им, а также ФИО6 и ФИО7,  входящими в органы управления данного общества, незаконной выгоды за счет  должника.  

Схожесть видов деятельности должника и ООО ИЦ «Вектор», подтвержденная  представленным в материалы дела доказательствами (в том числе протоколом осмотра  доказательств) не является критерием связанности лиц в гражданском праве. При этом  материалами дела подтверждается, что приобретенное ООО ИЦ «Вектор» у должника  программное обеспечение не является его единственным активом (оно также является  обладателем исключительных прав на интегрированную систему безопасности  «Операнд-В1»), в связи с чем доводы апеллянтов о том, что заинтересованными лицами  была реализована схема по переводу деятельности должника на ООО ИЦ «Вектор», не  принимаются судом апелляционной инстанции.  

Тот факт, что ФИО6 и ФИО7 являлись сотрудниками должника  не является подтверждением того, что они имели контроль над должником и влияли на  заключение им тех или иных сделок, в том числе вышеуказанной сделки; в органы  управления должника они не входили, каких-либо полномочий на принятие  юридически значимых решений не имели.  

При указанных обстоятельствах апелляционный суд полагает обоснованными  выводы суда о недоказанности наличия у ФИО6, ФИО7, ООО ИЦ  «Вектор» контроля за должником, что исключает возможность привлечения названных  лиц к субсидиарной ответственности.  

Кроме того, единственным основанием для привлечения указанных лиц к  субсидиарной ответственности апеллянты указывали совершение существенно  убыточной сделки по отчуждению программного обеспечения должника. Вместе с тем,  как было указано выше, данная сделка невыгодной не являлась, что установлено  вступившим в законную силу определением суда от 08.02.2022 по настоящему делу.  

Относительно требований о привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО5 и ФИО3 апелляционный суд отмечает следующее.  

Закон о банкротстве предусматривает два юридических состава для привлечения  контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности:  

- невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11  Закона о банкротстве);  

- неподача (несвоевременная подача) заявления о банкротстве должника (статья  61.12 Закона о банкротстве).  

В данном случае конкурсный управляющий, обращаясь с заявлением о  привлечении бывшего руководителя ФИО5, а также ФИО3 к  субсидиарной ответственности, ссылался на наличие обоих указанных оснований.  

В частности, обосновывая необходимость привлечения названных лиц к  субсидиарной ответственности за невозможность погашения требований кредиторов  конкурсный управляющий в заявлении ссылался на то, что ответчики не обеспечили  надлежащую систему управления и контроля в обществе результатом чего являлось  ненадлежащее исполнение должником обязательств по сделкам с контрагентами АО  «Трансинжстрой», ООО КБ «Преодоление», ЗАО «СаровГидроМонтаж», ООО  «Косам», ПАО «Банк «Санкт-Петербург», ООО «ЛУИС+», ФГУП «НТЦ «Атлас», ООО  «Годвин проекты», ПАО «Ростелеком», ООО «Строймонтаж», ООО «КГС-порт», ФАУ  «Российский морской регистр судоходства», АО «ЦНИТИ «Техномаш», ФГУП «ППП»,  повлекшее причинение должнику вреда, а именно: возникновение обязательств по  возврату неотработанных авансов на общую сумму 86 726 826,65 руб.; возникновение  задолженности по оплате товаров, работ и услуг на общую сумму 66 515 395,01 руб.;  возникновение дополнительных обязательств по выплате неустоек, штрафов,  процентов за неисполнение денежных требований на общую сумму 15 158 897,86 руб.;  возникновение задолженности по обязательным платежам на общую сумму 39 638  474,50 руб.; отказ от кредиторов от исполнения договоров и, как следствие, утрату  возможности получения оплаты по договорам в полном объеме.  

Оценивая данные доводы, суд первой инстанции обоснованно отметил, что  конкурсный управляющий не конкретизировал в чем заключается вина каждого из  ответчиков, а именно, какие недобросовестные действия в рамках заключения и  исполнения указанных договоров были совершены ответчиками, которые привели к  ненадлежащему исполнению должником взятых на себя обязательств.  

Абстрактная ссылка управляющего на необеспечение ответчиками надлежащей  системы контроля и управления в обществе не может быть признана достаточным  основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности.  

При этом как отметил суд, указанные сделки совершались должником в рамках  обычной хозяйственной деятельности, должник по ним получил от контрагентов  

встречное исполнение. Само по себе неисполнение должником своих обязательств по  данным сделкам не могло являться причиной наступления его банкротства.  

В данном случае апелляционный суд отмечает, что анализ финансовой  отчетности должника за период с декабря 2015 г. по декабрь 2019 г. свидетельствует о  негативных тенденциях в его деятельности, о чем говорит постепенное ухудшение  финансовых показателей, в том числе существенный рост долговой нагрузки.  

Однако из имеющихся данных невозможно сделать вывод о том, что в основе  несостоятельности должника лежало совершение ответчиками каких-либо  неправомерных действий включая заключение существенно убыточных сделок, вывод  активов и т.п. Доказательств обратного в материалы дела конкурсным управляющим не  представлено. А то лишь обстоятельство, что принятая предприятием стратегия  ведения бизнеса не принесла желаемых результатов не может служить основанием для  привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за невозможность погашения  требований кредиторов.  

В обоснование заявленного требования о привлечении ФИО5 к  субсидиарной ответственности по указанному основанию, конкурсный управляющий  также ссылался на неисполнение им обязанности по передаче документации должника,  что не позволило конкурсному управляющему в полном объеме провести мероприятия  по формированию конкурсной массы, в том числе взысканию дебиторской  задолженности, наличие которой было отражено в финансовой отчетности должника.  

Вместе с тем, суд установил, что ФИО5 передал конкурсному  управляющему все имеющиеся у него документы и сведения, касающиеся  хозяйственной деятельности должника, а также все имущество должника, которые ему  удалось обнаружить после смерти ФИО15 Определением Арбитражного суда  города Москвы от 11.11.2020 по настоящему делу в удовлетворении ходатайства  конкурсного управляющего об истребовании у ФИО5 документов и имущества  должника было отказано.  

Согласно правовой позиции ВС РФ, изложенной в определении от 30.09.2019 №  305-ЭС19-10079, презумпция о невозможности полного погашения требований  кредиторов вследствие действий контролирующего лица должника при отсутствии  (непередаче руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной  документации должника, не применяется когда передача документации становится  невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля  директора.  

В данном случае суд, не установив каких-либо фактов, свидетельствующих об  уклонении ФИО5 от исполнения обязанности по передаче конкурсному  управляющему документации должника пришел к обоснованному выводу о  невозможности привлечения его к субсидиарной ответственности с применением  указанной презумпции.  

Приведенные ФИО4 и ФИО3 в апелляционных жалобах доводы  указанные выводы суда не опровергают, в связи с чем не могут быть приняты судом во  внимание.  

Конкурсный управляющий также полагал, что имеются основания для  привлечения ответчиков ФИО3 и ФИО5 к ответственности за неподачу  заявления о банкротстве должника.  

Отказывая в удовлетворении заявления управляющего в данной части суд  указал, что в нарушение положений статьи 9 Закона о банкротстве, статьи 65 АПК РФ  конкурсный управляющий не доказал наличие у общества признаков  неплатежеспособности, недостаточности имущества на день, когда, по мнению  управляющего, должно было быть подано заявление (04.05.2016), а также не раскрыл  размер обязательств должника, возникших после этого дня.  

Апелляционный суд полагает, что указанные выводы соответствуют  фактическим обстоятельствам дела, а приведенные управляющим доводы о  возникновении у должника признаков неплатежеспособности с начала 2016 г. не  

соответствуют имеющимся в материалах дела доказательствам, в том числе выводам,  содержащимся в анализе финансового состояния должника, подготовленного  временным управляющим ФИО16  

Так судом вопреки доводам конкурсного управляющего верно установлено, что  исходя из данных бухгалтерской отчетности признаки неплатежеспособности и  недостаточности имущества возникли у должника только в 2019 г. Возникновению  данных признаков предшествовал период снижения прибыльности в 2016-2018 гг.  (после 3 кв. 2018 г. деятельность должника стала носить убыточный характер), который  затем перешел в стадию объективного банкротства.  

В отзыве на апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО5  указывает, что на момент вступления в должность генерального директора он не  располагал сведениями о затруднительном финансовом состоянии должника (в том  числе в связи с непередачей ему документов предыдущим генеральным директором).  

После того как в 2019 г. им было выявлено наличие финансовых трудностей у  должника им был принят ряд мер, направленных на восстановление его  платежеспособности (заключение с ЗАО ЦНИТИ «Технома-ВОС» договора продажи  недвижимости на сумму 260 млн. (не был исполнен в связи с наложением обременений  на имущество должника), проведение переговоров с дебиторами о погашении  задолженности за выполненные работы, попытки привлечь дополнительные  инвестиции в общество за счет отчуждения принадлежащей ФИО5 доли  участия), которые однако не привели к положительному результату.  

В этой связи ФИО5, действуя добросовестно, 14.03.2019 обеспечил  опубликование на Федресурсе сообщения о намерении ООО «Эскорт-Центр»  обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве. Данное заявление не было  подано в суд, поскольку 29.03.2019, в день истечения 15-дневного срока с момента  публикации указанного сообщения, в суд поступило заявление ФИО17,  ФИО18, ФИО19 о признании должника банкротом, которое  было принято к производству 02.04.2019.  

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации,  изложенной в определении от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666(1,2,4), вступая в должность  руководителя, грамотный менеджер должен приступить к детальному анализу  ситуации в организации, по результатам которого не исключается возможность  разработки и реализации экономически обоснованного плана, направленного на  восстановление платежеспособности должника.  

Наличие такого плана может подтверждаться не только документом,  поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств.  

В данном случае, по мнению апелляционного суда, ФИО5 подтвердил, что  он добросовестно рассчитывал на преодоление кризисной ситуации, принимая для  этого соответствующие меры, в том числе по получению денежных средств от  контрагентов за выполненные работы, привлечению дополнительных инвестиций, а  после того, как стало ясно, что указанные меры не приведут к положительному  результату раскрыл информацию о намерении должника обратиться в суд с заявлением  о банкротстве, которое не было подано в связи с поступлением в суд аналогичного  заявления, поданного иными лицами (работниками должника).  

Следовательно, законных оснований для привлечения контролирующих  должника лиц к ответственности за неподачу заявления о банкротстве не имеется.  

При таких обстоятельствах вывод суда об отказе в удовлетворении заявления  конкурсного управляющего является правильным.  

Учитывая изложенное, руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации  

П О С Т А Н О В И Л:

Производство по апелляционной жалобе ФИО3 на определение  Арбитражного суда г. Москвы от 10.04.2023 по делу № А40-80043/19 об отказе в  привлечении к участию в деле третьих лиц - прекратить.  

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 10.04.2023 по делу № А4080043/19 об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности оставить без  изменения, а апелляционные жалобы конкурсного управляющего должника ФИО2, конкурсного кредитора ФИО4, ФИО3 – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть  обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в  Арбитражный суд Московского округа.  

Председательствующий судья: С.Л. Захаров Судьи:  Е.Ю. Башлакова-Николаева  Д.Г. Вигдорчик