АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3359/24 

Екатеринбург

11 июня 2024 г.

 

Дело № А76-16795/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 04 июня 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 июня 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Калугина В.Ю., Савицкой К.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 09.01.2024 по делу № А76-16795/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.03.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие представители:

ФИО2 – ФИО4 (доверенность от 09.01.2024);

конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «ФИО9 завод строительных материалов и железобетонных изделий» ФИО5 – ФИО6 (доверенность от 05.12.2023).

 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 17.12.2018 общество с ограниченной ответственностью «ФИО9 завод строительных материалов и железобетонных изделий» (далее – общество «ФИО9 завод СМ и ЖБИ», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7

Конкурсный управляющий ФИО7 10.12.2021 обратился в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением о привлечении ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на сумму 7 460 444 руб. 77 коп.

В период рассмотрения обособленного спора определением Арбитражного суда Челябинской области от 02.11.2022 ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должником, конкурсным управляющим утвержден ФИО5 (далее – конкурсный управляющий). 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 09.01.2024, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.03.2024, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ФИО9 завод СМ и ЖБИ». Этим же определением в отдельное производство выделен вопрос об определении размера субсидиарной ответственности.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО2 и ФИО3 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение суда первой инстанции от 09.01.2024 и постановление апелляционного суда от 21.03.2024 отменить в части признания доказанным наличия основания для его привлечения к субсидиарной ответственности и направить дело в данной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаясь на нарушение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Заявитель жалобы приводит доводы о недоказанности конкурсным управляющим факта осуществления ФИО2 контроля над должником и наличия у него возможности влиять на его деятельность, принятия им мер к сокрытию имущества и документации должника, а также полагает, что судами не дана надлежащая оценка всем его доводам относительно вышеуказанных обстоятельств, в том числе о неполучении им арендной платы от должника в полном объеме, заключении договора аренды с должником в целях обеспечения возможности содержания имущественного комплекса в надлежащем состоянии. Возражая против выводов судов, податель жалобы акцентирует внимание, в том числе, на отсутствии в материалах дела доказательств возникновения требований уполномоченного органа вследствие каких-либо действий ФИО2 

В своей кассационной жалобе ФИО3 просит обжалуемые судебные акты отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ее к субсидиарной ответственности и принять по делу новый акт об отказе в удовлетворении требований в данной части. С точки зрения подателя жалобы, ранее удовлетворенное требование о взыскании убытков с ФИО3 является зачетным по отношению к требованию о привлечении ее же к субсидиарной ответственности по тем же основаниям, полагая, что в результате вынесения судебного акта о взыскании с нее убытков в пользу должника нарушенные права общества «ФИО9 завод СМ и ЖБИ»были восстановлены. Выражая несогласие с выводами судов относительно налоговых обязательств должника, ФИО3 акцентирует внимание на том, что доначисление налога произошло в результате бухгалтерской ошибкии не может вменяться ей в качестве ответственности. Заявитель жалобы также приводит доводы о том, что фактически правоотношения между ФИО3 и ФИО2 касались хранения имущества, заключение договора аренды было обусловлено отношениями хранения и его существование было экономически целесообразным для должника, не повлекло причинения вреда правам и законным интересам его кредиторов. 

Представитель ФИО2 в судебном заседании суда округа доводы своей кассационной жалобы и жалобы ФИО3 поддержал, настаивална их удовлетворении.

Представитель конкурсного управляющего против доводов жалоб возражал, просил оставить обжалуемые судебные акты без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «ФИО9 завод СМ и ЖБИ» зарегистрировано в качестве юридического лица 23.12.2009. 

Согласно ФИО3 как единственным участником должника с долей в уставном капитале 20 000 руб. на основании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 26.02.2015 принято решение от 18.03.2015 о прекращении полномочий директора – ФИО8, обязанности единоличного исполнительного органа общества «ФИО9 и ЖБИ» возложены на ФИО3 и исполнялись последней до 09.06.2017.

ФИО3 являлась руководителем общества «ФИО9 завод СМ и ЖБИ» в период с 18.03.2015 по 09.06.2017.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 06.06.2018 на основании заявления Федеральной налоговой службы в лице Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 21 по Челябинской области возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве общества «ФИО9 завод СМ и ЖБИ»; определением суда от 17.08.2018 в отношении должника введена процедура наблюдения, решением суда от 17.12.2019 общество «ФИО9 завод СМ и ЖБИ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

В ходе процедуры банкротства должника в арбитражный суд поступило заявление ФИО2 о включении задолженности перед ним в реестр требований кредиторов должника, в обоснование которого заявитель ссылался на то, что между ФИО2 (арендодатель) и обществом «ФИО9 завод СМ и ЖБИ» в лице директора ФИО3 (арендатор) был заключен договор аренды движимого и недвижимого имущества от 11.01.2016, согласно которому должнику в аренду передано движимое и недвижимое имущество, представляющее собой имущественный комплекс, расположенный на территории предприятия арендодателя по адресу: Челябинская область, г. Златоуст, 

<

...>.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 15.11.2019 в удовлетворении требования ФИО2 отказано, при этом суд исходилиз доказанности факта притворности заключенной между должникоми ФИО2 сделки.

Ссылаясь на то, что фактическим бенефициаром должника является ФИО2, указывая на совершение им совместно с ФИО3 действий, повлекших невозможность погашения требований кредиторов должника, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением. 

Удовлетворяя заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника)в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлена презумпция наступления ответственности в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации,к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

При этом привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию о наличии причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица, доказав, в частности, что отсутствие документации должника либо ее недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, или доказав, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда России Российской Федерации от 16.10.2017 № 302-ЭС17-9244, отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о его недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Из системного толкования абзаца второго пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 61.11 Закона о банкротстве необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стало ее банкротство.

В данном случае, судами установлено, что в реестр требований кредитора включены требования единственного кредитора – уполномоченного органа. Должник зарегистрирован в качестве юридического лица 23.12.2009.

Установив, что ФИО3 с февраля 2015 по май 2017 года являлась единственным участником должника,  с 18.03.2015 по 09.06.2017 являлась директором общества «ФИО9 завод СМ и ЖБИ», суды заключили, что в силу положений статьи 61.10 Закона о банкротстве она являлась лицом, контролирующим деятельность должника.

Определяя статус ФИО2, суды приняли во внимание обстоятельства, ранее установленные определением суда от 15.11.2019 по настоящему об отказе в удовлетворении требования ФИО2 о включении задолженности перед ним по договору аренды в реестр требований кредиторов должника.Так, отказывая во включении требований ФИО2 в реестр требований кредиторов должника, суд установил, что на протяжении всего периода действия договора аренды должником не производилось ни одного арендного платежа, при этом арендодатель каких-либо попыток взыскания денежных средств не предпринимал, с требованиями о возврате денежных средств или расторжении договора аренды, в том числе в судебном порядке, – не обращался, учел, что спорная задолженность в отчетности должника или заявителя не отражалась, и принял во внимание неопровергнутые надлежащими доказательствами доводы конкурсного управляющего относительно частичного нахождения на территории ФИО2 документации и имущества должника. С учетом чего, при отсутствии разумных пояснений продолжению арендных отношений в сложившейся ситуации, суд первой инстанции заключил, что спорный договор аренды являлся притворной сделкой, направленной на сокрытие сделки по предоставления имущественного комплекса в безвозмездное пользование должнику, а также признав, что единственной целью обращения ФИО2 в суд с соответствующим заявлением являлось приобретение им контроля за процедурой банкротства и прав на обжалование действий конкурсного управляющего в интересах ФИО3 

Принимая во внимание ранее установленный факт безденежности заключенного между должником и ФИО2 договора аренды, суды поставили под сомнение добросовестность поведения ответчика, отметив, что иным лицам, например обществу с ограниченной ответственностью «ФИО9 завод ЖБИ» на основании договора аренды от 05.04.2012 то же имущество сдавалось ФИО2 на возмездной основе (100 000 руб. в месяц – недвижимое имущество, 200 000 руб. в месяц – движимое имущество) равно как и публичным акционерным обществам «ВымпелКом» и «МТС» в период с 2013 по 2023 год возмездно сдавалась часть того же имущества значительно меньшей площадью (ежемесячный размер арендной платы 11 000 руб. и 10 000 руб.).

Суды также критически отнеслись к доводам ФИО2 и ФИО3 относительно того, что договор аренды с должником носил формальный характер, а между сторонами фактически сложились отношения хранения, отметив противоречивость позиции ФИО2, который изначально при рассмотрении спора о включении его требований в реестр кредиторов должника настаивал на наличии между ним и должником непосредственно арендных отношений, а при рассмотрении настоящего спора занял иную сторону, настаивая на безвозмездной передаче имущества на хранение должнику и получении в связи с этим последним права использовать комплекс для осуществления собственной хозяйственной деятельности. 

Указанные обстоятельства при условии отсутствия в  материалах дела каких-либо относимых и допустимых доказательств, раскрывающих целесообразность безвозмездной передачи в аренду «независимому» лицу дорогостоящего имущества, при том что ФИО2 является индивидуальным предпринимателем, целью деятельности которого является извлечение прибыли, в том числе от сдачи принадлежащего ему имущества в аренду, позволили судам заключить о нетипичности сложившихся между должником и ФИО2 взаимоотношений.

При этом суды учли, что в обществе «ФИО9 завод СМ и ЖБИ»в период руководства ФИО3 сложилась практика снятия ей денежных средств со счета должника в значительном объеме с последующей выдачей «под отчет» самой себе, что нашло свое отражение в определении Арбитражного суда Челябинской области от 15.03.2022 по настоящему делу, оставленном без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2022, о взыскании с ФИО3 убытков, на основании чего заключили, что выгоду от результатов хозяйственной деятельности должника ФИО2 получал, в том числе наличными денежными средствами, выведенными руководителем из имущественной массы должника. 

Совокупность установленных обстоятельств позволила судам прийти к выводу, что ФИО2, несмотря на отсутствие у него официального статуса руководителя должником, фактически являлся выгодоприобретателем от деятельности должника, осуществляемой с использованием принадлежащему ему спорного имущественного комплекса, имел фактический контроль над обществом «ФИО9 завод СМ и ЖБИ», обладал возможностью управлять им и давать обязательные к исполнению указания, на основании чего пришли к выводу, что ФИО2, наравне с ФИО3, являлся контролирующим должника лицом в понимании статьи 61.10 Закона о банкротстве, при том что доказательств иного в материалы дела не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Разрешая вопрос о наличии (отсутствии) оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды приняли во внимание обстоятельства, установленные определением от 26.03.2021 по настоящему делу по спору об истребовании документации и имущества должника у бывших руководителей. Так, при рассмотрении указанного обособленного спора судом был установлен факт номинальности последующих после ФИО3 руководителейи учредителей, при этом суды отметили отсутствие разумных пояснений принятия в состав участников должника обществ с ограниченной ответственностью «Феро» и «Терминал» с минимальными взносами в уставный капитал, последующего выхода ФИО3 из общества «ФИО9 завод СМ и ЖБИ» при условии наличия у последнего активов и непредъявления ФИО3 требований о выплатеей действительной стоимости доли при выходе из общества. 

Суды при рассмотрении настоящего спора также учли, что единственным кредитором общества «ФИО9 завод СМ и ЖБИ» является уполномоченный орган, требования которого основаны на решении от 30.09.2016 № 51 о привлечении должника к налоговой ответственности с доначислением ему налога и штрафных санкций. Из содержания указанного решения следует, что  уполномоченным органом в отношении должника была проведена выездная налоговая проверка по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты (удержания, перечисления) в бюджет налогов и сборов за период с 2012 по 2015 год, по результатам проверки налоговым органом были установлены обстоятельства, свидетельствующие о создании обществом  «ФИО9 завод СМ и ЖБИ» формального документооборота в целях получения необоснованной налоговой выгоды в виде спорной суммы вычета по налогу на добавленную стоимость  и расходов по налогу на прибыль, составлен акт от 25.08.2016 № 23 и вынесено решение от 30.09.2016 № 51 о привлеченииобщества «ФИО9 завод СМ и ЖБИ» к ответственности за совершение налогового правонарушение с доначислением ему налога и штрафных санкций на общую сумму 4 294 778 руб. 15 коп. Решением Управления Федеральной налоговой службы по Челябинской области от 02.12.2016 указанное решение от 30.09.2016 оставлено без изменений.

Решение уполномоченного органа было обжаловано должником в судебном порядке. Решением Арбитражного суда Челябинской области от 18.04.2017 по делу № А76-2131/2017, оставленным без изменения постановлениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.07.2017 и Арбитражного суда Уральского округа от 13.10.2017, требования  удовлетворены частично: указанное решение признано недействительным в части доначисления к уплате налога на прибыль организаций и соответствующих пени и штрафа, в остальной части в удовлетворении заявленных требований отказано. 

С учетом этого, принимая во внимание, что все действия по выходу из состава участников общества, продаже доли происходили в условиях вынесения в отношении должника решения о привлечении его к налоговой ответственности, учитывая, что последняя отчетность сдавалась должником в первом квартале 2017 года, согласно данной ответственности у должника имелись активы на сумму 57 818 тыс. руб., основные средства на сумму 6 607 тыс. руб., запасы на сумму 16 609 тыс. руб. и дебиторская задолженность на сумму 34 600 тыс. руб., после июня 2017 года должник какой-либо хозяйственной деятельности не вел, при этом большая часть документации и имущества должника длительное время (около двух лет) продолжала храниться на территории ФИО2, который имел возможность контролировать перемещение всех товарно-материальных ценностей и документации должника, суды с учетом доводов конкурсного управляющего и противоречивого поведения ответчиков при рассмотрении настоящего обособленного спора  с сомнением отнеслись к позиции ответчиков относительно передачи ФИО3 документации должника последующим руководителям на основании актов и описей от 09.06.2017, заключив, что активы и документы, обозначенныев данных актах и описях, не передавались и фактически оставались в ведении контролирующих должника лиц – ФИО3 и ФИО2 Доказательств, явственно свидетельствующих об осуществлении указанными лицами действий по передаче документации и имущества общества вновь назначенному руководителю, в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено.

При изложенных обстоятельствах, признав, что подобное поведение ответчиков не соответствует стандартам поведения руководителей коммерческих организаций в схожих условиях и свидетельствует о совершении ими согласованных умышленных действий, направленных на сокрытие от арбитражного управляющего и кредиторов сведений о реальном имущественном состоянии должника и совершенных им сделках, а также констатировав, что в рассматриваемом случае непередача документации в полном объеме не позволила конкурсному управляющему надлежащим образом установить действительные активы должника, проанализировать и взыскать дебиторскую задолженность, выявить все подлежащие оспариванию сделки и потенциальную возможность пополнения конкурсной массы, то есть препятствовала осуществлению конкурсным управляющим мероприятий, подлежащих проведению в рамках процедуры банкротства должника, суды признали доказанным наличие необходимых условий для привлечения ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Таким образом, при принятии обжалуемых судебных актов суды первойи апелляционной инстанций исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств, доказанности материалами дела наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для удовлетворения требований конкурсного управляющего, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Доводы ФИО2 об отсутствии у него статуса контролирующего должника лица судом округа не принимаются применительно к разъяснениям, изложенным в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно которым контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

С учетом указанных разъяснений, принимая во внимание отсутствие каких-либо разумных оснований передачи ФИО2 должнику дорогостоящего имущества на безвозмездной основе, последующего длительного хранения имущества должника и его документации на своей территории, исходя из противоречивости занимаемой ФИО2 позиции при рассмотрении спора о включении его требований в реестр и при рассмотрении настоящего спора,а также имеющихся в материалах дела доказательств, свидетельствующих об извлечении ФИО2 выгоды от деятельности должника и создании им видимости отсутствия корпоративной связи с должником во избежание возможной ответственности за принятые управленческие решения, суды обоснованно пришли к выводу о наличии у ФИО2 статуса контролирующего (приравненного к ним) должника лица, в то время как доказательств иного в материалы дела не представлено. Применительно к обстоятельствам конкретного дела суд округа оснований для иных выводов не усматривает. 

Суждения подателей жалоб об отсутствии правовых основания для привлечения их к субсидиарной ответственности несостоятельны. В данном случае судами первой и апелляционной инстанции по результатам исследования всех представленных доказательств с учетом обстоятельств передачи полномочий директора сделаны мотивированные выводы о том, что банкротство общества «ФИО9 завод СМ и ЖБИ» и невозможность погашения требований его кредиторов находятся в прямой причинно-следственной связи с неправомерными действиями ФИО3 и ФИО2

Вопреки доводам кассационной жалобы обстоятельства, позволяющие сделать иной вывод, перед судами не раскрыты; аргументы о том, что причиной банкротства послужили другие факторы, находящиеся вне сферы контроля ответчиков, не приведены и не обоснованы. Соответственно, оснований для вывода о том, что должник прекратил свою деятельность и не смог рассчитаться по своим обязательствам по причинам объективного характера, на которые руководители не имели возможности оказать влияния, у судов первой и апелляционной инстанций не имелось.

Содержащиеся в кассационной жалобе ФИО3 доводы относительно нарушения принципа недопустимости двойной ответственности, судом округа признаются несостоятельными.

Согласно положениям законодательства о банкротстве привлечение лица к субсидиарной ответственности не препятствует предъявлению к этому лицу требования о возмещении причиненных должнику убытков в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Таким образом, при наличии одновременно нескольких оснований для привлечения к ответственности контролирующих лиц, предусмотренных Законом о банкротстве, окончательный размер ответственности определяется путем поглощения большей из взыскиваемых сумм меньшей. Совокупный размер ответственности должен быть ограничен максимальным размером, установленным Законом о банкротстве.

В случае если одни и те же действия являются основаниями для взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности, размер требований носит зачетный характер.

В данном случае обжалуемыми судебными актами установлено только наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, разрешение вопроса о размере такой ответственности выделено судом в отдельное производство и до настоящего времени не рассмотрено. Выделяя определение размера ответственности в отдельное производство, суд первой инстанции отметил, что взыскание с ФИО3 убытков может быть учтено при определении размера субсидиарной ответственности ответчика. Судебный акт о взыскании убытков ФИО10 не исполнен Вопреки позиции подателя жалобы, само по себе наличие судебного акта о взыскании убытков не может являться основанием для освобождения ФИО10 от субсидиарной ответственности, совпадений всех оснований для привлечения ее к ответственности  судами не установлено. 

Изложенные в кассационных жалобы доводы относительно того,что судами не дана оценка всем возражениям ответчиков и представленным в их обоснованием доказательствам, не принимаются судом кассационной инстанции, поскольку отсутствие в мотивировочной части судебного акта выводов, касающихся оценки каждого представленного в материалы дела доказательства, не свидетельствует о том, что оно не оценивалось судом.

Иные приведенные заявителем в кассационных жалобах доводы, дублирующие позицию сторон при рассмотрении спора в судах первой и апелляционной инстанций, являлись предметом детальной проверки судов, получили исчерпывающую оценку, отклонены как несостоятельные с подробным изложением мотивов отклонения, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении ими норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что не входит в полномочия суда кассационной инстанции (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 09.01.2024 по делу № А76-16795/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.03.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       О.Э. Шавейникова 

Судьи                                                                                    В.Ю. Калугин 

                                                                                              К.А. Савицкая