Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город ТюменьДело № А75-12826/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 24 декабря 2018 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 25 декабря 2018 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующегоДоронина С.А.,

судейКадниковой О.В.,

ФИО1-

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств аудиозаписи кассационную жалобу ФИО2 на постановление от 06.10.2018 Восьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Зорина О.В., Брежнева О.Ю., Шарова Н.А.) по делу № А75-12826/2017 Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СTEП-A» (628672, Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, 

<

...>, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), принятое по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «СTEП-A» ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи от 07.10.2016 полуприцепа марки МАЗ 975830-3025-000, 2012 года выпуска, заключённого между должником и ФИО2. 

В заседании приняла участие ФИО2.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «СTEП-A» (далее – ООО «СTEП-A», должник) его конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи от 07.10.2016 полуприцепа марки МАЗ 975830-3025-000, 2012 года выпуска (далее – договор), заключённого между ООО «СTEП-A» и ФИО2.

Определением от 10.07.2018 Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры (судья Кузнецова Е.А.) в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано. С ООО «СTEП-A» в доход федерального бюджета взыскана госпошлина в размере 6 000 руб.

Постановлением от 06.10.2018 Восьмого арбитражного апелляционного суда определение суда первой инстанции от 10.07.2018 отменено, принят новый судебный акт. Договор купли-продажи признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО2 возвратить в конкурсную массу полуприцеп марки МАЗ 975830-3025-000, 2012 года выпуска, паспорт транспортного средства от 23.10.2012 № 77 УВ896679 (далее – полуприцеп); распределены судебные расходы по уплате государственной пошлины.

Не согласившись с постановлением апелляционного суда от 06.10.2018, ФИО2 обратилась с кассационной жалобой, в которой просит его отменить, оставить в силе определение суда от 10.07.2018.

В обоснование кассационной жалобы её податель ссылается на то, что указанная в договоре цена продажи транспортного средства (34 322,03 руб.) в последующем была увеличена дополнительным соглашением к нему до 348 000 руб., однако на регистрацию в органы внутренних дел представлен договор с первоначальным условием о цене без дополнительного соглашения, так как за нарушение срока постановки на учёт приобретённого транспортного средства владелец может быть привлечён к административной ответственности; впоследствии дополнительное соглашение к договору также было представлено в органы внутренних дел, что опровергают выводы апелляционного суда о сокрытии информации от внешних кредиторов, злоупотреблении правом (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

По утверждению ФИО2, расчёт по договору произведён путём зачёта обязательств общества перед ней по договору займа от 25.03.2016 (далее – договор займа), в соответствии с которым она передала обществу денежные средства в общем размере 2 070 000 руб. 

Кроме того, податель жалобы ссылается на нарушение её процессуальных прав, выразившееся в ненаправлении конкурсным управляющим копии апелляционной жалобы в связи с этим невозможность подготовить обоснованный отзыв на неё.

ФИО2 полагает, что в нарушении пункта 2 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), выводы апелляционного суда о её неправомерном поведении основаны исключительно на предположениях, не подтверждены доказательствами.

ФИО2 в заседании суда поддержала доводы, изложенные в кассационной жалобе, на отмене обжалуемого судебного акта настаивала.

Рассмотрев кассационную жалобу, изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 274, 286 АПК РФ законность обжалуемого постановления, суд кассационной инстанции пришёл к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, ФИО2 с 01.06.2012 являлась генеральным директором ООО «СТЕП-А», с 31.12.2013 – единственным участником ООО «СТЕП-А».

Между ООО «СTEП-A» (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключён договор, согласно которому ООО «СTEП-A» продал ФИО2 полуприцеп стоимостью 34 322,03 руб., в том числе 5 235,56 руб. налог на добавленную стоимость.

После составления обществом с ограниченной ответственностью «Эксперт» (далее – ООО «Эксперт») отчёта от 12.11.2016 № 082.11.16 об оценке рыночной стоимости полуприцепа между сторонами договора было подписано дополнительное соглашение к нему, в соответствии с которым стоимость полуприцепа оценена в 348 000 руб.

Впоследствии между ФИО2 и должником заключено соглашение от 13.11.2016 о взаимозачёте долговых обязательств к договорам купли-продажи (далее – соглашение), согласно которому произведён зачёт встречных однородных требований ФИО2 к ООО «СТЕП-А», вытекающих из договора полуприцепа и требований ФИО2 к ООО «СТЕП-А» по договору займа.

Полагая, что договор купли-продажи недействительный в силу специальных положений статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), конкурный управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления, исходил из того, что ФИО2 доказан факта равноценного встречного предоставления ООО «СТЕП-А» по договору.

Апелляционный суд, повторно рассмотрев обособленный спор по имеющимся доказательствам, указал на то, что ФИО2, одновременно выступая в качестве заинтересованного лица по настоящему обособленному спору и контролирующего должника лица, рассчитывая получить полуприцеп в счёт возврата ранее предоставленного займа, не представила достоверные и достаточные доказательства равноценности встречного предоставления по договору, в связи с чем пришёл к выводу о недействительности сделки на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд округа считает выводы апелляционного суда правильными.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершённые должником или другими лицами за счёт должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Законе.

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершённая должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществлённого им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определённую с учётом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», при признании сделки недействительной по основанию части 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

Судами установлено, что производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «СTEП-A» возбуждено определением суда от 18.08.2017, оспариваемый договор заключён 07.10.2016, то есть в пределах срока, установленного пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вывод о неравноценном характере предусмотренного договорами купли-продажи встречного исполнения сделан судами по результатам исследования и оценки условий оспариваемых сделок. 

Апелляционный суд принял во внимание, что спорная сделки совершена между аффилированными лицами, поскольку ФИО2 на дату заключения сделки являлась единственным участником ООО «СTEП-A», то есть контролирующим должника лицом (статья 19 Закона о банкротстве); полуприцеп был приобретён за 34 322,03 руб., что в десять раз меньше стоимости, указанной ООО «Эксперт» (348 000 руб.); источник внесения денежных средств ФИО2 не раскрыт, на дату заключения договора ООО «СTEП-A» отвечало признакам неплатёжеспособности, поскольку имело задолженность перед обществом с ограниченной ответственностью «Пласт Дизайн», а также в его отношении были возбуждены четыре исполнительных производства (определение суда от 25.01.2018 по настоящему делу), условия договора не предусматривали отлагательного механизма определения цены полуприцепа.

Кроме того, апелляционным судом проанализированы положения соглашения, в том числе основания возникновения взаимных обязательств межу сторонами, которые впоследствии были зачтены и указано на то, что задолженность ООО «СTEП-A» перед ФИО2, вытекающая из заёмных обязательств, по существу вытекает их корпоративных взаимоотношений между участником и его обществом.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются.

Поскольку невозможность продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжёлого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объёмов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

Соответствующие вложения могут оформляться как увеличение уставного капитала, предоставление должнику займов и иным образом.

При этом если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заёмного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Поэтому, когда одобренный мажоритарным участником (единственным участником) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесённого ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования.

Исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица. В этой связи судам следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем.

ФИО2 сослалась на то, что предоставление займа подконтрольному ей юридическому лицу было вызвано необходимостью приобретения строительных материалов для постройки многоквартирного дома, что явно свидетельствует о финансовых трудностях общества, целевой направленности предоставления займа – финансирование деятельности ООО «СTEП-A», компенсации, минимизации возможных негативных последствий для должника.

Пунктом 1 статьи 10 ГК РФ установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учётом характера  и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ). 

Таким образом, судом апелляционной инстанции обосновано указано на корпоративную природу капиталозамещающего финансирования, необходимость её погашения в порядке статьи 148 Закона о банкротстве (за счёт имущества, ставшегося после завершения расчётов с его кредиторами), нарушение установленной Законом о банкротстве очерёдности удовлетворения требований, вследствие заключения соглашения о расчётах (на чём настаивает сама ФИО2), и сделан правильный вывод о том, что в любом случае в сложившейся ситуации (даже при условии доказанности принадлежности внесённых денежных средств по договору займа ФИО2) действия, оформленные возвратом займа являются недействительными в силу статей 10, 168 ГК РФ (пункт 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утверждённый Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2017).

Учитывая изложенное, для обеспечения восстановления прав и законных интересов добросовестных кредиторов должника, апелляционный суд сделал правильный вывод о наличии оснований для признания договора недействительным на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Последствия недействительности сделки судом апелляционной инстанций применены правильно (статья 167 ГК РФ, статья 61.6 Закона о банкротстве).

Указания подателя кассационной жалобы на нарушение её процессуальных прав выразившихся в не направлении конкурсным управляющим копии апелляционной жалобы в её адрес, подлежит отклонению, так как в силу пункта 6 статьи 121 АПК РФ, лица участвующие в деле самостоятельно принимают меры по получению информации о движении дела, соответственно установив факт подачи апелляционной жалобы на определение суда первой инстанции от 10.07.2018, и её принятия апелляционным судом ФИО2, как лицо заинтересованное в благоприятном для неё исходе спора, должна была предпринять меры по ознакомлению с материалам дела, однако таких действий предпринято не было (на пример ходатайства об ознакомлении с материалами дела, направлении в её адрес копии апелляционной жалобы и др.).

Риск совершения или несовершения соответствующих процессуальных действий лежит на стороне спора (часть 2 статьи 9 АПК РФ).

Более того, в материалах обособленного спора имеется почтовая квитанция, которая подтверждает факт направления апелляционной жалобы в адрес ФИО2

Суждения ФИО2 о фактическом указании апелляционным судом на ничтожность экспертного заключения и мнимость договора на оказания услуг, заключённого между ней и экспертным учреждением, подлежат отклонению, поскольку в обжалуемом постановлении таких выводов не содержится.

Вопреки доводам кассатора апелляционный суд не ставил под сомнение действительность заёмных правоотношений, а указал на недействительность использования формальных юридических инструментов для достижения противоправных целей, то есть недействительность заключения соглашения о расчётах, следствием которого стало нарушение очерёдности удовлетворения требований кредиторов установленных Законом о банкротстве.

В целом доводы ФИО2 не опровергают выводов судов, а по существу выражают несогласие с ними, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств, что не входит в компетенцию суда округа (статья 286 АПК РФ).

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом округа не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьёй 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

постановление от 06.10.2018 Восьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А75-12826/2017 Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 АПК РФ.

Председательствующий С.А. Доронин

СудьиО.В. Кадникова

Н.В. Мелихов