АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

27 апреля 2022 года

Дело №

А56-147258/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 20 апреля 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 27 апреля 2022 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Боровой А.А., Кравченко Т.В.,

при участии от ФИО6 – ФИО1 (доверенность от 12.02.2021), от финансового управляющего ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 04.03.2022), от акционерного общества коммерческий банк «ГАЗБАНК» ФИО4 (доверенность от 22.12.2020), 

рассмотрев 20.04.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества коммерческий банк «ГАЗБАНК» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.10.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.01.2022 по делу № А56-147258/2018,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.12.2018 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО6.

Определением от 01.04.2019 в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Решением суда от 23.12.2019 ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО2.

Акционерное общество Акционерный коммерческий банк «ГАЗБАНК» (далее – АО АКБ «ГАЗБАНК», Банк) 05.06.2019 обратилось в суд с заявлением о включении требования в размере 134 476 320 руб. 51 коп., в том числе 120 000 000 руб. основного долга, 13 966 027 руб. 38 коп. процентов,               248 413 руб. 10 коп. неустойки за нарушение срока возврата основного долга и 261 880 руб. 04 коп. неустойки за нарушение срока уплаты процентов, в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр).

К участию в деле в качестве соответчика привлечена ФИО7, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора - ФИО8.

Финансовый управляющий 15.10.2019 обратился в суд с заявлением о признании недействительной сделкой договора поручительства от 13.09.2017  № 64/17/П2 (далее – Договор поручительства), заключенного между Банком и ФИО6

Заявления Банка и финансового управляющего объединены в одно производство для совместного рассмотрения. 

Определением от 17.09.2020 в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительным договора поручительства отказано. 

Требование Банка признано обоснованным и включено в третью очередь реестра с учетом неустойки отдельно и ее погашением после погашения основного долга и причитающихся процентов. 

Банк в лице конкурсного управляющего  Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – Агентство) 01.03.2021 обратился в суд с заявлением об установлении требования Банка как обеспеченного залогом имущества должника и просил восстановить срок для предъявления требования. 

Конкурсный кредитор – общество с ограниченной ответственностью «Нортикс», адрес: 191015, Санкт-Петербург, улица Шпалерная, дом 60, литера А, помещение 59Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее –                        ООО «Нортикс», Общество), 10.06.2021 обратился в суд с заявлением о признании недействительной сделкой договора залога недвижимого имущества от 13.09.2017 (далее – Договор залога), заключенного между Банком и                ФИО6, просил погасить в едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи об ипотеке номера государственной регистрации 78-78-04/024/2012-105, 78:38:0022367:18-78/004/2019-2, 78-78/042-78/004/005/2016-59/2.

Заявления Банка и финансового управляющего объединены в одно производство для совместного рассмотрения. 

Финансовый управляющий в ходе рассмотрения обособленного спора также просил признать недействительным Договор залога.

Определением от 15.10.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.01.2022, в удовлетворении заявления Банка о признании за ним статуса залогового кредитора отказано, Договор залога признан недействительным и погашены оспариваемые записи об ипотеке. 

В кассационной жалобе Банк просит отменить определение от 15.10.2021 и постановление от 28.01.2022 и принять новый судебный акт – об установлении требования Банка как обеспеченного залогом имущества должника.

Податель жалобы полагает, что мониторинг принятых в отношении залогодателя судебных актов по данным открытых источников не входит в стандарты добросовестной проверки контрагента при заключении договора залога.

По мнению подателя жалобы, сделка залога в данном случае являлась стандартной, злоупотребления со стороны Банка при ее совершении не доказано; право залогодателя подтверждалось записью в Едином реестре прав на недвижимое имущество (ЕГРН); сделка, на основании которой залогодателем было приобретено прав на объект недвижимого имущества, не отличалась от стандартных сделок такого рода, оснований для вывода об ограничении прав залогодателя в отношении имущества у Банка не имелось. 

Как поясняет Банк, кредитный риск при совершении сделки оценивается по совокупности имущественного состояния всех лиц, предоставивших обеспечение по кредиту. 

В отзыве на кассационную жалобу финансовый управляющий возражает против ее удовлетворения, полагая, что Банк, как профессиональный участник кредитного рынка, должен был усомниться в законности приобретения объекта недвижимости, предоставленного в залог, так как имущество было приобретено залогодателем у должника, в отношении которого на момент  совершения сделки имелись признаки неплатежеспособности.

Финансовый управляющий считает, что данное обстоятельство должно было быть установлено Банком по данным открытых источников о вынесении в отношении должника судебных актов о взыскании задолженности, а также с учетом возбуждения в отношении ФИО6 дела о банкротстве. 

Финансовый управляющий отмечает, что заемщик являлся заведомо неплатежеспособным, кроме того отмечает, что кредитный договор с                      ФИО8 от имени Банка подписан знакомым ФИО6 –             ФИО9, в отношении которого 26.04.2021 вынесен обвинительный приговор Ленинского районного суда города Самары по факту совершения преступления, предусмотренного частью 1 статьи 201 Уголовного кодекса Российской Федерации (злоупотребление доверием). 

В отзыве на кассационную жалобу ООО «Нортикс» возражает против ее удовлетворения по обстоятельствам, аналогичным изложенным в отзыве финансового управляющего. 

В судебном заседании представитель Банка поддержал доводы поданной им жалобы. Представитель финансового управляющего против удовлетворения жалобы возражал по мотивам, изложенным в отзыве. Представитель              ФИО6 оставил разрешение жалобы на усмотрение суда.  

Иные лица надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в судебное заседание суда кассационной инстанции не направили, что не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке. 

Как следует из материалов дела, между Банком и ФИО8 (заемщик) заключен кредитный договор от 13.09.2017 № 64/17 (далее – Кредитный договор) о предоставлении заемщику 120 000 000 руб. для приобретения недвижимости, на капитальный ремонт жилого дома общей площадью 528,6 кв.м по адресу: Санкт-Петербург, 

<

...>, литера А (далее – Жилой дом), принадлежащего ФИО6 Срок возврата кредита – не позднее 10.09.2022, за пользование кредитом предусмотрена уплата 18% годовых. 

Обеспечение договора предусмотрено залогом Жилого дома и поручительством ФИО6

Предоставление обеспечения оформлено договором поручительства от 13.09.2017 № 64/17/П1, кроме того, в этот же день заключен Договор поручительства с ФИО6 

Между Банком и ФИО6 13.09.2017 заключен Договор залога в отношении Жилого дома и занятого им земельного участка площадью                         9 436 кв.м. Начальная продажная стоимость предмета залога определена в размере 121 000 000 руб. (56 300 000 руб. за Жилой дом и 65 400 000 руб. за Земельный участок). 

В Договоре залога указано на то, что имущество приобретено залогодателем на основании договора дарения в простой письменной форме от 10.12.2015 (далее – Договор дарения), право собственности залогодателя на имущество зарегистрировано в ЕГРН 16.12.2015.

В деле о банкротстве постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2020, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа, Договор дарения признан недействительной сделкой, применены последствия ее недействительности в виде возврата имущества в конкурсную массу должника. В основание положен вывод о том, что Жилой дом и Земельный участок были отчуждены должником в пользу своей матери исключительно с целью избежать обращения на это имущество взыскания кредиторами ФИО6

В связи с возвратом спорного имущества в конкурсную массу должника Банк заявил об изменении его статуса как кредитора в деле о банкротстве на кредитора, чьи требования обеспечены залогом, полагая, что признание Договора дарения недействительным не влечет прекращение прав залога Банка. С учетом того, что возможность обратиться в деле о банкротстве с требованием о недействительности Договора залога возникла лишь после вынесения судебного акта о признании недействительным Договора дарения, Банк просил восстановить срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Заявляя о недействительности Договора залога, Общество полагало, что Банк не может  быть признан добросовестным залогодателем в данном случае, поскольку не проверил надлежащим образом наличие право залогодателя на предмет залога. По мнению Общества, Банк должен был знать о пороках Договора дарения с учетом непродолжительного срока владения одаряемого спорным имуществом; ее преклонного возраста; а также фактов предъявления к должнику требований кредиторов в судебном порядке о взыскании задолженности в значительных размерах и отсутствия у должника иного ликвидного имущества.

По мнению заявителя, со стороны Банка имело место злоупотребление при заключении договора, так как от имени залогодержателя действовал                 ФИО9, в отношении которого впоследствии в рамках уголовного дела были установлены факты совершения противоправных действий по оформлении сделок кредитования. Аналогичные обстоятельства установлены в отношении иных контролирующих Банк лиц. 

Признавая недействительным Договор залога и отказывая в признании требований Банка как обеспеченных залогом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что Банк, при проявлении должной степени заботливости и осмотрительности, должен был знать об отсутствии у ФИО6 права в отношении предмета залога с учетом обстоятельств, указанных в заявлении Общества и факта возбуждения в отношении должника дела о банкротстве по обращению публичного акционерного общества «БАЛТИНВЕСТБАНК» (далее – ПАО «БАЛТИНВЕСТБАНК»). Также, по мнению суда, Банк должен был установить факт нарушения должником обязательств и по отношению к иным кредиторам, так как соответствующая информация содержалась в судебных актах, размещенных в открытом доступе. Суд считает, что информация об имущественном положении ФИО6 могла быть получена Банком у                   ПАО «БАЛТИНВЕСТБАНК», в котором ФИО6 ранее занимал должность председателя Совета директоров.

Согласно выводам суда Кредитный договор обладает признаками мнимости, поскольку ФИО8 договор купли-продажи Жилого дома не заключил, что должно было быть установлено Банком. 

Исходя из изложенного, суд пришел к выводу о том, что Договор залога совершен безвозмездно, в пользу заинтересованного лица, при наличии признаков злоупотребления правом, а также, обладает признаками мнимой сделки и является недействительным.

Соответственно, указав на отсутствие у ФИО6 прав на распоряжение спорным имуществом, недобросовестность залогодержателя, суд пришел к выводу об отсутствии у Банка прав залога в отношении имущества должника. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалобы и возражений на нее, суд кассационной инстанции пришел к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве оспаривание сделок гражданина в деле о его банкротстве допускается по основаниям, установленным специальными положениями Закона о банкротстве. По смыслу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, квалифицирующими признаками недействительности подозрительной сделки является ее убыточность и причинение в результате совершения этой сделки вреда кредиторам.

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63), разъяснено, что при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Само по себе обременение имущества должника залогом основанием для прекращения имущественных прав его собственника не является и имущественного ущерба владельцу имущества не причиняет. 

Наличие у Банка имущественного требования возврата предоставленных на основании Кредитного договора денежных средств, в том числе к должнику как поручителю по кредитному договору, установлено принятыми ранее по обособленному спору и вступившими в законную силу судебными актами, выводы которых являются обязательными в силу положений статьи 16 АПК РФ. Указанные выводы не могли быть пересмотрены при оценке действительности Договора залога и наличия у Банка статуса залогового кредитора. При оценке правоотношений сторон суду следовало исходить из реальности кредитного обязательства. 

Между тем наличие реального экономического интереса в возврате предоставленных кредитных денежных средств и права соответствующего требования к должнику указывает на наличие у Банка разумных деловых целей при заключении Договора залога, что опровергает цель его заключения – причинение вреда кредиторам.

Исходя из положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве с учетом разъяснений пункта 6 Постановления № 63, наличие на момент совершения сделки с имуществом должника у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества представляет собой лишь презумпции цели совершения сделки – причинение вреда кредиторам, которые могут быть опровергнуты заинтересованным лицом. 

Разумная экономическая цель заключения Договора залога для Банка опровергает довод о противоправных мотивах совершения такой сделки.

Заинтересованности Банка по отношению к должнику в основном обязательстве, либо должнику в деле о банкротстве судами не установлено. Знакомство ФИО6 с лицом, подписавшим Кредитный договор, признаками юридической аффилированности, указанными в статье 19 Закона о банкротстве, не обладает. Так как обоснований отличия условий Договора залога от стандартных сделок такого рода не приведено, оснований для вывода о фактической аффилированности также не имелось. Доводы о наличии сговора между залогодателем и должностным лицом, действовавшим от имени Банка при заключении Кредитного договора и Договора залога носят предположительный характер. Даже при отсутствии денежных средств у основного заемщика предоставление обеспечения в виде ипотеки в отношении объекта, сопоставимого по стоимости с предоставленной в качестве кредита суммой, позволяло Банку минимизировать риски невозврата кредита до обычных рисков совершения такого рода операций.

Отсутствие любого из предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве признаков подозрительности сделки исключает вывод о ее недействительности по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку Договор залога реально исполнялся Банком, который предъявил требования об обращении взыскания на предмет залога, признаков ничтожности оспариваемой сделки, предусмотренной общими положения статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее -  ГК РФ), также не имеется. 

Положения о недействительности сделок, совершенных при наличии признаков злоупотребления правом, предусмотренные статьями 10 и 168 ГК РФ, представляют собой общие основания их недействительности, по отношению к специальным основаниям недействительности, установленных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В связи с этим, квалификация в рамках дела о банкротстве сделки должника как недействительной (ничтожной) по основаниям статей 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае, если пороки ее совершения выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Соответствующая правовая позиция отражена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу  № А32-26991/2009 и в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28.04.2016                 № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014; от 29.12.2020 № 305-ЭС20-4668(4) по делу № А40-86229/2018.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, а также соблюдения прав третьих лиц, если такие действия затрагивают или могут затронуть права третьих лиц, на что указано в разъяснениях пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Делая вывод о злоупотреблении со стороны Банка, суды не установили фактических обстоятельств, указывающих на наличие у него намерения причинить вред кредиторам ФИО6 или имуществу должника, равно как и опровергающих факт действий Банка исходя из стандартных интересов кредитной организации на получение обеспечения возврата предоставленного кредитования.

При таких обстоятельствах вывод о недействительности Договора залога по основаниям статей 10, 168 ГК РФ также не может быть признан обоснованным.

По смыслу пункта 1 статьи 353 ГК РФ право залога следует судьбе вещи. 

Указанный принцип подлежит применению и в случае удовлетворения реституционного требования в отношении вещи, обремененной залогом, в порядке статьи 167 ГК РФ.

В силу положений пункта 2 статьи 335 ГК РФ право передачи вещи в залог принадлежит собственнику вещи. Лицо, имеющее иное вещное право, может передавать вещь в залог в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Если вещь передана в залог залогодержателю лицом, которое не являлось ее собственником или иным образом не было надлежаще управомочено распоряжаться имуществом, о чем залогодержатель не знал и не должен был знать (добросовестный залогодержатель), собственник заложенного имущества имеет права и несет обязанности залогодателя, предусмотренные настоящим Кодексом, другими законами и договором залога.

Указанный вывод соответствует правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 26.07.2011 № 2763/11 по делу № А56-24071/2010 и в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2020 № 307-ЭС20-5284 по делу № А56-23506/2017, согласно которой, в случае обременения залогом имущества, полученного залогодателем по недействительной сделке, его возврат правообладателю в порядке применения последствий недействительности указанной сделки, при условии добросовестности залогодержателя, права залога не прекращает. 

В ином случае, в нарушение общих принципов равенства участников гражданских правоотношений, закрепленных в статье 1 ГК РФ, на добросовестного залогодержателя при отсутствии к тому должных оснований будут возлагаться риски последствий, связанных с нарушением сторонами сделок при отчуждении имущества требований действующего законодательства.

Договор залога заключен до возбуждения рассматриваемого дела о банкротстве.

Судами не установлено конкретных фактов, подтверждающих что Банку в момент оформления Договора залога было известно или должно быть известно о факте отчуждения должником Квартиры в пользу залогодателя в нарушение интересов собственных кредиторов, что было установлено лишь в данном деле о банкротстве. 

Само по себе совершение сделки дарения между близкими родственниками соответствует стандарту поведения участников хозяйственного оборота и о порочности сделки не свидетельствует, как не является основанием для вывода о грядущем банкротстве гражданина тот факт, что в отношении него имеются судебные акты о взыскании с него задолженности.

При этом, следует отметить, что приобретение Жилого дома и Земельного участка ФИО6 имело место за два года до заключения Договора залога, что позволяло Банку рассчитывать на то, что данная сделка уже не будет оспорена. 

При таких обстоятельствах на момент заключения Договора залога Банк мог добросовестно полагаться на записи о праве собственности на Квартиру заемщика в ЕГРН, которые в силу закона являются единственным подтверждением существования зарегистрированного права, пока судом не будет установлено иное (пункт 1 статьи 2 Федерального закона от 21.07.1997             № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», действовавшего на момент заключения Договора залога). 

Исходя из изложенного, Банк сохранил право залога в отношении имущества, которое возвращено в конкурсную массу, и, следовательно, имел право на признание его требований в деле о банкротстве как обеспеченных залогом. 

Исходя из аналогии разъяснений, данных в пунктах 25, 27 Постановления № 63, срок для предъявления требований в суд, установленный пунктом 1 статьи 142 Закона о банкротстве, должен исчисляться с момента вступления в законную силу судебного акта о признании сделки недействительной, и на момент обращения Банка с заявлением о признании за ним статуса залогового кредитора не истек. 

Учитывая изложенное, определение от 15.10.2021 и постановление от 28.01.2022 подлежат отмене.

Поскольку судами установлены все фактические обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения спора, но дана неправильная квалификация правоотношений сторон и неправильно применены нормы материального права, суд кассационной инстанции считает возможным принять новый судебный акт по существу обособленного спора.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.10.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.01.2022 по делу № А56-147258/2018 отменить.

В удовлетворении заявления общества с ограниченной ответственностью «Нортикс» о признании недействительным договора залога недвижимого имущества от 13.09.2017, заключенного между акционерным обществом коммерческий банк «ГАЗБАНК» и ФИО7, отказать.

Установить требование акционерного общества коммерческий банк «ГАЗБАНК» в размере 134 476 320 руб. 51 коп. как требование, обеспеченное залогом имущества должника.

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

А.А. Боровая

Т.В. Кравченко