ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

30.07.2020

Дело № А40-219930/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 23.07.2020

Полный текст постановления изготовлен  30.07.2020

Арбитражный суд Московского округа 

в составе: 

председательствующего-судьи Михайловой Л.В.

судей: Голобородько В.Я., Зверевой Е.А.,

при участии в заседании:

от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 12.03.2020;

от ФИО3 – лично, паспорт; ФИО4, по доверенности от 20.06.2020;

от ФИО5 – лично, паспорт;

от конкурсного управляющего коммерческого банка «Межрегионбанк» (общество с ограниченной ответственностью) – ФИО6, по доверенности от 27.11.2019; ФИО7, по доверенности от 06.09.2019;

от ФИО8 – лично, паспорт;

от ФИО9 – ФИО10, по доверенности от 26.11.2018;

от ФИО11 – ФИО12, по доверенности от 17.04.2019;

от ФИО13 – ФИО14, по доверенности от 22.11.2018;

от ФИО15 – ФИО16, по доверенности от 29.01.2019;

в судебном заседании 23.07.2020 по рассмотрению кассационных жалоб ФИО1, ФИО3, ФИО5, конкурсного управляющего коммерческого банка «Межрегионбанк» (общество с ограниченной ответственностью), ФИО8, ФИО9,  ФИО11, ФИО13, ФИО17

на определение от 27.11.2019

Арбитражного суда города Москвы,

на постановление от 21.02.2020

Девятого арбитражного апелляционного суда, 

по заявлению конкурсного управляющего коммерческого банка «Межрегионбанк» (общество с ограниченной ответственностью) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО11, ФИО18, ФИО13, ФИО19, ФИО3, ФИО8, ФИО17, ФИО1, ФИО5, ФИО9, ФИО15

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) коммерческого банка «Межрегионбанк» (общество с ограниченной ответственностью),

УСТАНОВИЛ:

Приказом Банка России от 10.11.2015 № ОД-3101 у коммерческого банка «Межрегионбанк» (общество с ограниченной ответственностью) (далее – КБ «МРБ» (ООО), банк, должник) была отозвана лицензия на осуществление банковских операций, Приказом Банка России от 10.11.2015 № ОД-3102 в банке назначена временная администрация.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.11.2015 принято к производству заявление Банка России о признании КБ «МРБ» (ООО) несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда города Москвы от 11.01.2016 КБ «МРБ» (ООО) признан несостоятельным (банкротом), открыта процедура конкурсного производства, функции конкурсного управляющего возложены на государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО11 (далее – ФИО11), ФИО18 (далее – ФИО18), ФИО13 (далее – ФИО13), ФИО19 (далее – ФИО19), ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО8 (далее – ФИО8), ФИО17 (далее – ФИО17), ФИО1 (далее – ФИО1), ФИО5 (далее – ФИО5), ФИО9 (далее – ФИО9) и ФИО15 (далее – ФИО20).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 27.11.2019 ФИО11, ФИО18, ФИО13, ФИО19, ФИО3, ФИО8, ФИО17, ФИО1, ФИО5 и ФИО9 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, рассмотрение вопроса о размере субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчета с кредиторами. В удовлетворении требований к ФИО20 отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020 определение суда первой инстанции отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО19, в удовлетворении требований к указанному лицу отказано. В остальной части судебный акт суда первой инстанции оставлен без изменения.

Как усматривается из указанных судебных актов, конкурсный управляющий, обращаясь в суд с требованием о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, ссылался на то, что в результате совершения ими неправомерных, недобросовестных и неразумных действий  было существенно ухудшено финансовое положение Банка, причинен значительный ущерб, что повлекло последующее банкротство и невозможность удовлетворения требований кредиторов КБ «МРБ» (ООО) в полном объеме.

Судом установлено, что привлекаемыми к субсидиарной ответственности лицами в период с августа 2014 года по ноябрь 2015 года были совершены действия по:

– размещению денежных средств на корреспондентских счетах, открытых в КБ «Анталбанк» (ООО), ООО КБ «РБС», АО «НСТ-БАНК», имевших признаки банкротства и входящих в неформальную банковскую группу, состоящую из 9 банков: КБ «Анталбанк» (ООО), КБ «МРБ» (ООО), ООО КБ «РБС», ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ», АО «НСТ-БАНК», ОАО Банк «СОДРУЖЕСТВО», ООО КБ «ДОРИС БАНК», АО «Гринфилдбанк», ОАО АКБ «Максимум»;

– выдаче кредитов организациям, не ведущим реальной хозяйственной деятельности или ведущим ее в объемах, не сопоставимых с масштабом их финансирования КБ «МРБ» (ООО)

- приобретению прав требования по технической ссудной задолженности юридических лиц.

Суммарный объем технических активов, включая остатки на счетах в банках неформальной банковской группы, на балансе КБ «МРБ» (ООО) по состоянию на дату отзыва лицензии составил 1 900 911 тыс. руб. (92 % активов), значение показателя достаточности/недостаточности стоимости имущества – «минус» 1 045 558 тыс. руб., а суммарное уменьшение показателя достаточности/недостаточности стоимости имущества за период с 01.08.2014 по дату отзыва лицензии (10.11.2015) – 1 369 561 тыс. руб.

Судами также установлено, что вплоть до 01.08.2014 признаки банкротства КБ «МРБ» (ООО) отсутствовали, стоимости его имущества было достаточно для исполнения обязательств перед кредиторами, финансовое положение КБ «МРБ» (ООО) существенно не менялось. По состоянию на 01.08.2014 стоимость имущества КБ «МРБ» (ООО) превышала размер его обязательств на 324 003 тыс. руб.

Однако, уже по состоянию на 01.11.2014 недостаток имущества по отношению к размеру требований кредиторов составлял 157 050 тыс. руб., в дальнейшем финансовое положение КБ «МРБ» (ООО) продолжало существенно ухудшаться, размер недостаточности стоимости имущества на дату отзыва лицензии (10.11.2015) увеличился до 1 045 558 тыс. руб.

Судами установлено, что в соответствии с главой 13 Устава КБ «МРБ» (ООО) управление банком осуществляется:

- Общим собранием участников КБ «МРБ» (ООО);

- Советом директоров КБ «МРБ» (ООО), который согласно пункту 15.1 Устава осуществлял общее руководство деятельностью банка, за исключением решения вопросов, отнесенных Уставом и действующим законодательством Российской Федерации к компетенции Общего собрания участников;

- Председателем Правления КБ «МРБ» (ООО) (единоличный исполнительный орган);

- Правлением КБ «МРБ» (ООО) (коллегиальный исполнительный орган), к компетенции которого согласно пункту 17.1 Устава, в числе прочих, относилось решение вопросов, касающихся организации и руководства текущей деятельностью КБ «МРБ» (ООО); организация выполнения решений Общего собрания участников КБ «МРБ» (ООО) и Совета директоров; утверждение общих условий кредитования.

Судами из представленного в материалы дела письма Банка России исх. № Т1-28-3-02/15930ДСП от 08.02.2016 установлено, что привлекаемые к субсидиарной ответственности лица в период с 01.09.2013 по 10.11.2015 входили в органы управления банка и занимали следующие должности:

- ФИО13 в период с 22.02.2013 по 27.10.2014 являлась заместителем Председателя Правления, с 02.10.2014 по 27.10.2014 – исполняющим обязанности Председателя Правления, а с 28.10.2014 вплоть до отзыва у банка лицензии (10.11.2015) – Председателем Правления Банка;

 - ФИО19 в период с 03.08.2011 по 01.10.2014 являлся Председателем Правления Банка, а в период с 16.08.2011 по 18.09.2014 – членом Совета директоров;

 - ФИО3 начиная с 12.05.2012 вплоть до отзыва у банка лицензии (10.11.2015) являлась членом Правления Банка, также занимала должность главного бухгалтера и входила в состав кредитного комитета;

- ФИО9 в период с 08.05.2015 вплоть до отзыва у банка лицензии (10.11.2015) являлась членом Правления Банка, занимала должность начальника юридического управления, а также в периоды с 28.04.2007 по 18.09.2014 и с 19.11.2014 по 13.07.2015 – являлась членом Совета директоров, входила в состав кредитного комитета; 

- ФИО8 в период с 19.09.2014 вплоть до отзыва у банка лицензии (10.11.2015) являлся Председателем совета директоров;

- ФИО17 в период с 19.09.2014 вплоть до отзыва у банка лицензии (10.11.2015) являлся членом Совета директоров;

-  ФИО1 в период с 14.07.2015 вплоть до отзыва у банка лицензии (10.11.2015) являлась членом Совета директоров;

- ФИО5 в период с 19.09.2014 по 13.07.2015 являлась членом Совета директоров;

- ФИО20 в период с 19.09.2014 по 13.07.2015 являлась членом Совета директоров.

При этом, исследовав представленные в материалы дела доказательства, суды обеих инстанций пришли к выводу о том, что фактическое руководство и контроль за совершением действий, повлекших причинение КБ «МРБ» (ООО) ущерба и невозможность удовлетворения требований его кредиторов в полном объеме, осуществлялось ФИО11 и ФИО18

Судами установлено, что в исследуемый период времени были заключены/одобрены следующие сделки, причинившие КБ «МРБ» (ООО) ущерб и повлекшие невозможность удовлетворения требований его кредиторов в полном объеме:

1. Сделки по размещению денежных средств в банках неформальной банковской группы (КБ «РБС» (ООО), АО «НСТ-БАНК» и КБ «Анталбанк» (ООО));

2. Сделки по покупке прав требований по ссудной задолженности технических юридических лиц в количестве 41, при этом 33 из них заключены в рамках схемы по трансформации активов банков неформальной банковской группы;

3. Сделки по выдаче кредитов техническим юридическим лицам. Так, судами из представленных в материалы дела кредитных досье, ответов Пенсионного фонда РФ, Фонда социального страхования РФ, Федеральной налоговой службы России, Федеральной службы судебных приставов РФ, выписок по расчетным счетам заемщиков, информации из открытых источников (Контур-фокус, Картотека арбитражных дел) установлено, что на даты выдачи кредитов каждый из 36 заемщиков не вел хозяйственной деятельности, сопоставимой с масштабами кредитования, не обладал собственным имуществом и доходами, позволявшими обслуживать кредиты. Ссудная задолженность заемщиков КБ «МРБ» (ООО) являлась заведомо безнадежной.

При этом, судами установлено, что заемщики КБ «МРБ» (ООО) являются взаимосвязанными друг с другом лицами, что свидетельствует об их централизованном управлении.

Судами установлено, что кредитные договоры, договоры уступки прав требования подписывались от имени КБ «МРБ» (ООО) председателем Правления ФИО13 наряду с ФИО3

Одобрение выдачи кредитов и покупки прав требований по ссудной задолженности технических компаний осуществлялось Советом директоров КБ «МРБ» (ООО), кроме того, решения по вопросу открытия/установления лимитов кредитования принимались Кредитным комитетом банка.

При этом, все сделки совершались под фактическим руководством ФИО18 и ФИО11

Судами установлено, что в результате последовательного совершения указанных сделок банк уже по состоянию на 01.11.2014 стал отвечать признаку несостоятельности (банкротства), ввиду чего у Председателя Правления Банка возникла обязанность по осуществлению мер по предупреждению банкротства, однако, каких-либо действий, как от ФИО13, так и от фактических руководителей ФИО18 и ФИО11 не последовало.

Суды пришли к выводу, что непринятие мер для предотвращения банкротства кредитной организации, одновременно с увеличением технической задолженности и совершением сделок по выводу активов банка является основанием для привлечения лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам банка.

Судами установлено, что размер ущерба, причиненного КБ «МРБ» (ООО) действиями контролирующих лиц, рассчитан как сумма ущерба от сделок по покупке прав требования и выдаче кредитов юридическим лицам, не относившихся к трансформации активов (439 545 375 руб. 37 коп.), и ущерба от сделок по размещению в банках неформальной банковской группы (1 321 273 766 руб. 05 коп.) и составляет 1 760 819 141 руб. 42 коп., в результате стоимость имущества КБ «МРБ» (ООО) стала недостаточной для удовлетворения требований кредиторов в полном объеме.

Суды обеих инстанций, признавая заявленные к ФИО13, ФИО3, ФИО8, ФИО17, ФИО1, ФИО5 и ФИО9 требования обоснованными, указали на то, что указанными лицами были совершены действия по заключению/одобрению сделок по покупке прав требований по ссудной задолженности юридических лиц и выдаче кредитов техническим юридическим лицам, а также по размещению средств в банках неформальной банковской группы, повлекшие банкротство КБ «МРБ» (ООО).

Кроме того, ФИО13 не были предприняты первоочередные меры по предупреждению банкротства банка.

ФИО11 и ФИО18 привлечены судами к субсидиарной ответственности как лица, осуществлявшие фактическое управление и контроль за действиями банка.

Отказывая в удовлетворении требований, заявленных к ФИО20, суды обеих инстанций пришли к выводу о недоказанности ее статуса как контролирующего должника лица, указав, что письмо Банка России от 08.02.2016 при наличии в материалах дела документов, свидетельствующих о том, что ФИО20 не выражала волю на ее избрание членом Совета директоров и не принимала участие во внеочередном общем собрании участников банка, не является достаточным доказательством, подтверждающим обратное.

При этом, судом апелляционной инстанции принято во внимание, что ФИО15 не получала дивидендов, как участник КБ «МРБ» (ООО), а также никаких иных выплат, не работала и не получала заработную плату в КБ «МРБ» (ООО) и в банках неформальной банковской группы, находившейся под фактическим контролем ФИО18 и ФИО11

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ФИО11, ФИО13, ФИО3, ФИО8, ФИО17, ФИО1, ФИО5, ФИО9  и конкурсный управляющий обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

ФИО11, требуя отменить определение и постановление и направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылается на нарушение норм процессуального права, а также несоответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам, утверждая, что выводы судов о том, что он осуществлял фактическое руководство и контроль над банком, основаны на ненадлежащих доказательствах, а именно на копиях материалов уголовного дела.

Кроме того, ФИО11 обращает внимание, что приговор Замоскворецкого районного суда города Москвы от 26.08.2019 отменен 19.06.2020.

ФИО1, ФИО8, ФИО17, ФИО5, ФИО9, ФИО3 и ФИО13, требуя отменить определение и постановление каждый в своей части и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требования или направить обособленный спор в указанной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаются на нарушение норм материального и процессуального права, а также несоответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам.

Доводы кассационных жалоб ФИО1, ФИО8, ФИО17, ФИО5, ФИО9, ФИО3 и ФИО13 сводятся к тому, что они не являются контролирующими должника лицами, фактическое руководство банком не осуществляли. 

ФИО1, ФИО8, ФИО17, ФИО5, ФИО9 также ссылаются на то, что  на заседаниях Совета директоров не присутствовали, протоколы заседаний не подписывали.

Так, в частности, ФИО1 обращает внимание, что ей в материалы дела были представлены доказательства, подтверждающие ее отсутствие на территории города Москвы в даты проведения двух заседаний Совета директоров.

ФИО8 утверждает, что не знал, что является Председателем Совета директоров, и полагает неправомерным отказ суда первой инстанции в удовлетворении его ходатайства об истребовании оригиналов протоколов заседаний Совета директоров в целях последующего назначения почерковедческой экспертизы в отношении совершенной от его имени подписи.

ФИО9 обращает внимание, что судом установлен факт ее участия только в составе одного заседания Совета директоров, на котором была одобрена выдача кредита одному контрагенту в сумме 10 000 000 руб. 00 коп. По мнению ФИО9, судом неправомерно приняты во внимание в качестве доказательств представленные в материалы дела копии протоколов допроса свидетелей в рамках уголовного дела.

ФИО3 утверждает, что вопреки установленным судами обстоятельствам, она кредитные договоры не подписывала, а только визировала как главный бухгалтер банка.

Конкурсный управляющий, требуя отменить определение и постановление в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО15 и принять новый судебный акт о ее привлечении к субсидиарной ответственности, ссылается на нарушение норм процессуального права, а также несоответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам, выражая несогласие с произведенной судами оценкой доказательств.  

Конкурсный управляющий полагает, что судами нарушены положения статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, неправомерно не принято во внимание решение Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-294441/2018.

Конкурсный управляющий утверждает, что судами не дана надлежащая правовая оценка представленному в материалы дела письму Банка России от 11.03.2016 в качестве подтверждения факта аффилированности ФИО15 через родственников к неформальной банковской группе, а также ответу ГУ МВД РФ по г. Москве от 20.06.2019 в подтверждение выдаче в 2014-2015 годах справок об отсутствии судимости.

От ФИО15 и конкурсного управляющего поступили отзывы, в которых они просят определение и постановление в обжалуемых частях оставить без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения.

От ФИО5, ФИО1, ФИО3, конкурсного управляющего, ФИО13, ФИО9 и ФИО8 поступили письменные пояснения по кассационным жалобам.

Приложенные  в качестве дополнений к кассационной жалобе документы подлежат возврату ФИО1, поскольку суд кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не наделен полномочиями по сбору, исследованию и оценке доказательств. Поскольку документы представлены в электронном виде, в адрес ФИО1 они почтой не высылаются.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель конкурсного управляющего поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, возражал против удовлетворения иных кассационных жалоб.

ФИО8 и представитель ФИО11 поддержали изложенные в своих кассационных жалобах доводы, а также поддержали кассационные жалобы иных физических лиц, возражали против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего.

Представитель ФИО9 поддержал изложенные в кассационной жалобе доводы, а также частично поддержал изложенные в кассационных жалобах иных лиц доводы, возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего.

Представители ФИО1, ФИО3, ФИО13 и ФИО5 поддержали каждый доводы по своей кассационной жалобе, рассмотрение иных кассационных жалоб оставили на усмотрение суда, возражали против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего.

Представитель ФИО15 возражал против удовлетворения жалобы конкурсного управляющего, разрешение иных жалоб оставил на усмотрение суда.

Иные участвующие в деле лица, надлежаще извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Судами установлено, что действия, причинившие ущерб КБ «МРБ» (ООО) и явившиеся причиной невозможности удовлетворения требований его кредиторов, совершались в период с августа 2014 года по ноябрь 2015 года. Таким образом, для определения оснований привлечения к субсидиарной ответственности необходимо руководствоваться положениями статьи 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», действовавшего до 22.12.2014, а также статьей 10 (в ред. Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) и статьей 189.23 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Суды обеих инстанций, исследовав и оценив все представленные сторонами доказательства, а также доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, правильно определили спорные правоотношения, с достаточной полнотой выяснили имеющие существенное значение для дела обстоятельства и, установив, что контролирующими должника лицами организованно совершались действия, фактически направленные на вывод активов Банка взамен на получение заведомо неисполнимой ссудной задолженности и причинение вреда имущественным правам его кредиторов, а также повлекшие банкротство КБ «МРБ» (ООО), пришли к обоснованному и правомерному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО11, ФИО18, ФИО13, ФИО3, ФИО8, ФИО17, ФИО1, ФИО5 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Довод кассационных жалоб о том, что выводы судов основаны на недопустимых доказательствах  – копиях материалов  уголовного дела, подлежит отклонению, поскольку в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 56 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» материалы проведенных в отношении должника или его контрагентов мероприятий налогового контроля, документы, полученные в ходе производства по делам об административных правонарушениях и уголовным делам, могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается заявитель, предъявивший требование о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности. 

Кроме того, суд округа учитывает положение части 6 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также, что суды принимали во внимание, в том числе приговор Замоскворецкого районного суда города Москвы от 26.08.2019.

При этом суд округа отмечает, что последующая отмена (19.06.2020) вынесенного 26.08.2019 Замоскворецким районным судом города Москвы приговора в отношении ФИО11 не может служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку суды при принятии судебных актов исходили из тех обстоятельств, которые существовали на дату рассмотрения спора.

Довод кассатора о двойном взыскании, со ссылкой на то, что в рамках уголовного дела подан гражданский иск о взыскании убытков, также не является основанием для отмены обжалуемых судебных актов, учитывая, что как пояснили представители решение по делу не принято, истцом является конкурсный управляющий банка, а не конкурсные кредиторы. Кроме того, обжалуемыми судебными актами суд привлек ответчиков к субсидиарной ответственности и приостановил рассмотрение вопроса о размере субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Доводы кассационных жалоб ФИО1, ФИО8, ФИО17, ФИО5 и ФИО9 о том, что они не являются контролирующими должника лицами, фактическое руководство банком не осуществляли, на заседаниях Совета директоров не присутствовали, протоколы заседаний не подписывали, были предметом оценки судов первой и апелляционной инстанций. 

В соответствии со статьей 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», если банкротство кредитной организации наступило в результате виновных действий или бездействия ее руководителей, членов совета директоров (наблюдательного совета), учредителей (участников) или других имеющих право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия лиц (далее - контролирующие лица), на указанных лиц при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов арбитражным судом может быть возложена субсидиарная ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей. 

Лица, указанные в абзаце первом настоящего пункта, признаются виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, соответствующим нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации или обычаям делового оборота, а также если они при наличии оснований, предусмотренных статьей 4 настоящего Федерального закона, не предприняли предусмотренные настоящим Федеральным законом меры для предупреждения банкротства кредитной организации. 

Руководителями кредитной организации признаются лица, указанные в качестве таковых в Федеральном законе "О банках и банковской деятельности".

В соответствии со статьей 189.23 Закона о банкротстве, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 настоящего Федерального закона, с особенностями, установленными настоящей статьей.

Пока не доказано иное, предполагается, что банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии одного из обстоятельств, указанных в абзацах третьем и четвертом пункта 4 статьи 10 настоящего Федерального закона. 

В соответствии со статьей 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган.

Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

Как установлено судами, согласно пункту 15.1 Устава Банка и пункту 2.1. Положения о Совете директоров Банка Совет директоров осуществляет общее руководство деятельностью Банка, за исключением решения вопросов, отнесенных Уставом Банка и действующим законодательством Российской Федерации к компетенции Общего собрания участников Банка.

В силу пункта 17.1 Устава Банка, пункта 2.1 Положения о Правлении Банка Правление Банка является коллегиальным исполнительным органом Банка, осуществляющим совместно с единоличным исполнительным органом (Председателем Правления) руководство текущей деятельностью Банка.

Члены Совета директоров Банка, члены Правления Банка при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах Банка добросовестно и разумно. Названные лица несут ответственность за убытки, причиненные Банку их виновными действиями (бездействием), в порядке, предусмотренном действующим законодательством Российской Федерации (пункт 13.2 Устава Банка).

Члены Совета директоров, признаются виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, соответствующим нормативным правовым актам РФ, банковским правилам, Уставу Банка или обычаям делового оборота (пункт 10.15 Положения о Совете директоров Банка).

В соответствии с пунктом 8.1 Положения о Правлении Банка члены Правления несут ответственность перед Банком за убытки, причиненные Банку их виновными действиями (бездействиями), если иные основания не предусмотрены действующим законодательством Российской Федерации.

Пунктом 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что  само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

 В соответствии с подпунктом 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

Таким образом, по смыслу приведенных разъяснений и норм права, с учетом наличия в материалах дела доказательств, подтверждающих вхождение ФИО1, ФИО8, ФИО17, ФИО5, ФИО9, ФИО3 и ФИО13 в состав органов управления Банка, на указанных лиц возложена обязанность опровержения презумпции того, что именно они определяли действия должника. 

Кроме того, пунктом 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, не утрачивает статус контролирующего лица и несет субсидиарную ответственность, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Суды, оценив представленные доказательства и установив фактические обстоятельства спора, пришли к выводу, что неучастие без уважительных причин в работе Совета директоров и Правления банка, тогда как его Уставом предусмотрено обязательное участие всех его членов, игнорирование вопросов, связанных с осуществлением деятельности по управлению банком, является недобросовестным поведением контролирующего лица.

При этом член Совета директоров и член Правления, действуя разумно и добросовестно, имеет возможность получать текущую информацию о деятельности должника, ставить в любое время вопросы об обеспечении ознакомления с его документацией.

Таким образом, суды пришли к обоснованному выводу о том, что самоустранение члена Совета директоров банка и Правления банка от реализации своих прав по управлению делами банка само по себе не может служить основанием, исключающим привлечение его к субсидиарной ответственности.

Как обоснованно отмечено судом апелляционной инстанции, контролирующие должника лица могли организовать работу профильных подразделений банка по сбору полной информации для последующей объективной оценки заемщиков с целью принятия разумного и обоснованного решения, однако этого не сделали. Формальное отношение к исполнению своих обязанностей со ссылкой на то, что все документы уже были проверены на предварительных стадиях прохождения документов, свидетельствует о том, что фактически проверка не проводилась ни на одном этапе прохождения документов; лицами, принимающими окончательное решение о выдаче кредитов, не были подвергнуты критическому анализу представленные им на согласование документы в кредитных досье, оформленных в банке.

При совершении сделок по выдаче кредитов юридическим лицам банк, в частности, обязан руководствоваться Положением Банка России № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности» (далее - Положение № 254-П), предусматривающим совершение кредитной организацией следующих обязательных действий:

- проведение комплексного анализа кредитного риска до совершения сделки (пункты 1.2, 3.1.1);

- получение информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва (пункт 3.1.2);

- проведение оценки кредитного риска на постоянной (непрерывной) основе (пункт 2.1);

- фиксирование в досье заемщика всей информации о нем, включая информацию о рисках заемщика (пункт 3.1.3);

- оценка предоставленных заемщиком данных на предмет их недостоверности и (или) неполноты на всех этапах оценки кредитного риска (пункт 3.5).

Согласно пункту 2.1 Положения Банка России от 19.08.2004 № 262-П «Об идентификации кредитными организациями клиентов и выгодоприобретателей в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (далее - Положение № 262-П) банк обязан должным образом осуществлять идентификация заемщиков перед предоставлением им ссудных средств.

С учетом требований указанных нормативных актов контролирующие лица были обязаны организовать работу КБ «МРБ» (ООО) по получению достоверной информации и документов для объективного анализа финансового состояния заемщиков с целью принятия разумного и обоснованного решения. Указанные лица были обязаны осуществлять контроль за надлежащей, реальной проверкой платежеспособности заемщиков и не допускать совершение сделок в отношении юридических лиц, не имеющих возможности исполнить принимаемые на себя кредитные обязательства.

Кроме того, суды пришли к обоснованному выводу о том, что отсутствие подписей членов Совета директоров банка на протоколах заседания Совета директоров банка не свидетельствует об их неучастии в заседаниях Совета директоров, поскольку форма и содержание протоколов Совета директоров КБ «МРБ» (ООО) в полной мере отвечают требованиям пункта 8.3.4 Положения о Совете директоров КБ «МРБ» (ООО), согласно которому протокол заседания Совета директоров подписывается Председателем Совета директоров и секретарем заседания, которые несут ответственность за правильность составления протокола.

Довод ФИО11 о том, что он не являл контролирующим должника лицом, также был рассмотрен и правомерно отклонен судами.

Пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, принимая во внимание копии материалов уголовного дела и приговор, суды пришли к выводу, что фактическими владельцами КБ «МРБ» (ООО) являлись ФИО11 и ФИО18, суды также установили степень их вовлеченности в процесс управления банком.

Довод ФИО1 о том, что она физически не могла присутствовать на нескольких заседаниях Совета директоров, был предметом оценки судов первой и апелляционной инстанций. Суды указали, в частности, что самоустранение члена Совета директоров банка от реализации своих прав по управлению делами банка само по себе не может служить основанием, исключающим привлечение его к субсидиарной ответственности.

Кроме того, судами установлено, что ФИО1 принимала участие в 9 заседаниях Совета директоров банка на которых одобряла выдачу 10 кредитов и покупку 20 прав требований по ссудной задолженности заемщиков, заведомо неспособных исполнить обязательства перед Банком.

Судами также учтено, что из протокола допроса ФИО1, предупрежденной об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, следует, что ФИО1 дала свое согласие вступить в Совет директоров КБ «МРБ» (ООО), о ее введении в состав Совета директоров банка достоверно узнала с официального сайта банка.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе ФИО9, также были предметом оценки судов.

 Суды обоснованно отклонили довод ФИО9 о том, что при одобрении в составе Совета директоров Банка сделки по кредитованию ООО «ХОЗЭКСПЕРТ» на сумму 10 000 000 руб. ей была проявлена должная степень разумности и осмотрительности со ссылкой на то, что ООО «ХОЗЭСКПЕРТ» не вел хозяйственную деятельность, сопоставимую с масштабами кредитования, не обладал собственным имуществом и доходами, позволявшими ему надлежаще обслуживать задолженность по кредит. Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о ненадлежащей проверке контролирующими лицами факта ведения реальной хозяйственной деятельности ООО «ХОЗЭКСПЕРТ».

Кроме того, как установлено судом апелляционной инстанции, ФИО9 являлась не только членом органов управления Банка (входила в состав Совета директоров банка с 2007 по 13.07.2015 и являлась членом Правления банка с мая по ноябрь 2015), но и одновременно являлась членом кредитного комитета, принимала решения по сделкам, причинившим Банку ущерб, и оформленных протоколами заседания кредитного комитета Банка: № 28/1 от 13.08.2014, № 32/1 от 15.09.2014, № 51 от 11.12.2014, № 57 от 31.12.2014, № 6 от 12.02.2015, № 10 от 12.03.2015, № 12 от 26.032015, № 15/1 от 15.04.2015, № 17 от 24.04.2015, № 23 от 01.06.2015, № 29 от 30.06.2015, № 35 от 31.07.2015, №40 от 31.08.2015, № 46 от 23.09.2015, № 48 от 30.09.2015. Ущерб от проведения рассмотренных сделок составляет 1 321 273 766 руб. 05 коп.

Судом апелляционной инстанции сделан обоснованный вывод о том, что ФИО9, являвшаяся начальником юридического управления, членом Правления банка, членом Совета директоров банка и членом кредитного комитета не могла не осознавать негативные последствия от предоставления кредитных средств по непроверенным документам и сведениям.

Доводы ФИО3 о том, что она не входила в состав органов управления банком, а занимала только должность главного бухгалтера, опровергаются установленными судами обстоятельствами.

Так, в составе Кредитного комитета Банка ФИО3 принимала решения по вопросу открытия/установления лимитов кредитования в отношении банков неформальной банковской группы при наличии у них признаков банкротства, что подтверждается копиями протоколов заседания Кредитного комитета Банка 28/1 от 13.08.2014, № 32/1 от 15.09.2014, № 35 от 30.09.2014, № 39 от 23.10.2014, № 44 от 12.11.2014, № 46 от 18.11.2014, № 51 от 11.12.2014, № 57 от 31.12.2014, № 6 от 12.02.2015, № 10 от 12.03.2015, № 12 от 26.032015, № 15/1 от 15.04.2015, №17 от 24.04.2015, № 23 от 01.06.2015, № 25 от 08.06.2015, № 29 от 30.06.2015, № 35 от 31.07.2015, № 40 от 31.08.2015, № 46 от 23.09.2015, № 48 от 30.09.2015.

Кроме того, ФИО3, являясь членом Правления банка, и наряду с Председателем Правления банка ФИО13 подписывала кредитные договоры с техническими компаниями.

Таким образом, судами установлено и учтено, что ФИО3 не только занимала должность главного бухгалтера банка, но и являлась членом Правления банка и кредитного комитета.

Как обоснованно отмечено судом апелляционной инстанции, будучи главным бухгалтером и членом Правления КБ «МРБ» (ООО) ФИО3, а также членом кредитного комитета имела возможность получения всех необходимых документов в отношении заемщиков, тогда как мер для получения объективной информации и выяснения действительного финансового положения заемщиков не предпринималось, а оценка их финансового положения носила формальный характер. С учетом длительного стажа работы главным бухгалтером, ФИО3 не могла не понимать значение и последствия открытия/установления лимитов кредитования в отношении банков неформальной банковской группы, имеющих признаки банкротства, и подписания кредитных договоров между КБ «МРБ» (ООО) и техническими заемщиками.

Судами обоснованно отклонено довод ФИО3 на отсутствие у Правления КБ «МРБ» (ООО) компетенции в сфере кредитования. Как установлено судами, компетенция Правления КБ «МРБ» (ООО) согласно пункту 17.5 Устава КБ «МРБ» (ООО) и пункту 5 Положения о Правлении КБ «МРБ» (ООО) определена не исчерпывающим образом. Так, в компетенцию Правления может входить рассмотрение и решение других вопросов текущей деятельности банка (в том числе, в сфере кредитования) вынесенных на рассмотрение Правления КБ «МРБ» (ООО) по предложению Председателя Правления и членов Правления КБ «МРБ» (ООО).

Таким образом, суды обеих инстанций пришли к обоснованному и мотивированному выводу о том, что допущенные ФИО1, ФИО8, ФИО17, ФИО5, ФИО9, ФИО3 и ФИО13 действия (бездействия) привели к объективному банкротству банка и невозможности полного удовлетворения требований кредиторов.

Доводы кассаторов о нарушении судом первой инстанции процессуальных прав, выразившихся в отклонении ходатайств об истребовании доказательств и вызове свидетелей, были предметом оценки суда апелляционной инстанции и правомерно отклонены.

Суды в частности указали, что ходатайства о вызове свидетелей  направлены на подтверждение факта отсутствия возможности контроля деятельности банка и дачи обязательных для исполнения распоряжений, при этом суды пришли к выводу, что в данном случае свидетельские показания являются недопустимыми доказательствами, с учетом имеющихся в материалах дела письменных доказательств, подтверждающих вхождение кассаторов в органы управления банка и осуществления ими определенных действий.

Доводы ФИО8 о том, что суд первой инстанции, отклонив его ходатайство об истребовании оригиналов протоколов заседания Совета директоров банка фактически лишил его возможности подтвердить довод о неподписании им протоколов, в связи с невозможностью проведения почерковедческой экспертизы в отношении совершенных от его имени подписей, подлежит отклонению, поскольку кассатор не ссылается на имеющиеся в материалах дела ответы экспертных организаций о невозможности проведения почерковедческой экспертизы по копиям документов. При этом, исходя из общедоступных сведений, размещенных в сети Интернет, существует возможность проведения почерковедческой экспертизы по копиям документов.

Доводы кассаторов о необходимости отмены судебных актов и направления обособленного спора на новое рассмотрение в целях установления степени вовлеченности каждого из ответчиков в процесс управления банком, подлежит отклонению, поскольку судами данный вопрос исследован.

Судом апелляционной инстанции установлено, что КБ «МРБ» (ООО) с августа 2014 вошел в банковскую группу, подконтрольную ответчикам ФИО11 и ФИО18, после чего произошла смена участников банка и по состоянию на 14.08.2014 участниками банка стали 10 новых физических лиц, в том числе: ФИО8 (Председатель Совета директоров банка с 19.09.2014) ФИО17 (член Совета директоров банка с 19.09.2014) и ФИО5(член Совета директоров банка с 19.09.2014), при этом судом апелляционной инстанции установлено, что в период с августа 2014 по дату отзыва лицензии, доля их участия в уставном капитале банка достигала 40%.

ФИО13 в период с 22.02.2013 по 27.10.2014 являлась заместителем Председателя Правления Банка, с 02.10.2014 по 27.10.2014 – исполняющим обязанности Председателя Правления Банка, а с 28.10.2014 вплоть до отзыва у банка лицензии  – Председателем Правления Банка.

ФИО3 начиная с 12.05.2012 вплоть до отзыва у банка лицензии, являлась членом Правления Банка, главным бухгалтером и входила в состав кредитного комитета.

ФИО9 с 28.04.2007 по 18.09.2014 и с 19.11.2014 по 13.07.2015 являлась членом Совета директоров и входила в состав кредитного комитета, а с 08.05.2015 вплоть до отзыва у банка лицензии являлась членом Правления Банка.

Судами также установлено, что по состоянию на 01.08.2014 стоимость имущества КБ «МРБ» (ООО) превышала размер его обязательств на 324 003 тыс. руб. Однако, по состоянию на 01.11.2014 недостаток имущества по отношению к размеру требований кредиторов составлял 157 050 тыс. руб., в дальнейшем финансовое положение КБ «МРБ» (ООО) продолжало существенно ухудшаться, размер недостаточности стоимости имущества на дату отзыва лицензии (10.11.2015) увеличился до 1 045 558 тыс. руб.

При этом судами установлено, что все члены Совета директоров голосовали «за» одобрение сделок, которые привели к банкротству банка. Кроме того, судом апелляционной инстанции отмечено, что ФИО3 и ФИО9 также одобряли выдачу кредитов техническим компания, являясь одновременно и членами кредитного комитета.

Вопреки доводам кассаторов, суды, установив фактические обстоятельства и оценив представленные доказательства, в том числе дату возникновения у банка признака недостаточности имущества, факт осуществления ответчиками, входящими в органы управления действий, повлекших ухудшение финансового состояния банка и последующее банкротство и периоды осуществления вменяемых действий, пришли к выводу, что в данном случае имеют место совместные действия ответчиков, принимая во внимание, что  в момент совершения вменяемых действий ответчики знали либо должны были знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом их положения в банке, что совершаемые ими действия влекут причинение существенного ущерба кредиторам. 

При этом судами учтены разъяснения, изложенные в пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно которым,    привлекая ответчиков к субсидиарной ответственности силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц.

При этом, если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Суд округа учитывает правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации  от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723 (2,3) на которую ссылаются кассаторы и считает, что выводы судов в обжалуемых судебных актах и фактические обстоятельства, подлежащие установлению и установленные судами, соответствуют правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в указанном определении. 

Судами установлены факты наличия возможности ответчиков оказывать существенное влияние на деятельность банка, учитывая, что привлеченные к субсидиарной ответственности лица не являлись рядовыми сотрудниками банка и менеджерами среднего звена. Реализация ответчиками их полномочий, как членов органов управления банком, привела к негативным для должника и его кредиторов последствиям в виде кардинального изменения структуры имущества банка. Действия ответчиков носили систематический характер и они осознавали, что совершаемыми действиями причиняется значительный вред должнику и кредиторам. 

Все изложенные в кассационных жалобах доводы являлись предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, получили надлежащую правовую оценку в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с которой арбитражный суд округа согласен.

Фактически все доводы кассационных жалоб свидетельствуют о несогласии заявителей с установленными судами обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку.

Само по себе несогласие с оценкой представленных в материалы дела доказательств и установленными обстоятельствами не может являться основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Суд округа также не находит оснований для удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего банка и считает обоснованными выводы судов обеих инстанций об отсутствии оснований для привлечения ФИО20 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суды, оценив все представленные доказательства, пришли к выводу, что  ФИО20 не входила в органы управления банком, поскольку не выражала волю на ее утверждение в качестве члена Совета директоров.

Так, судом апелляционной инстанции установлено, что сведения о лицах, включенных в состав Совета директоров вносятся в централизованную базу данных Банка России в соответствии с Положением Банка России от 25.10.2013 № 408-П «О порядке оценки соответствия квалификационным требованиям и требованиям к деловой репутации лиц, указанных в статье 11.1 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» и статье 60 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», и порядке ведения базы данных, предусмотренной статьей 75 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)».

Пунктом 3.2 указанного Положения определен порядок уведомления Банка России об изменении состава Совета директоров и определен список документов, прилагаемых к Уведомлению, которое подписывается единоличным исполнительным органом кредитной организации и передается в Банк России в течение трех дней с момента вынесения решения. В их число входят: Протокол общего собрания участников кредитной организации, на котором было принято решение об избрании члена совета директоров, выписка из реестра дисквалифицированных лиц, письменное подтверждение членом совета соответствие деловой репутации и оригинал справки о наличии (отсутствии) судимости.

Между тем, как установлено судом апелляционной инстанции, справка об отсутствии судимости на ФИО15 к Уведомлению не могла быть приложена, поскольку такой справки в КБ «МРБ» (ООО) физически не имелось.

Вопреки доводам кассатора, судами дана оценка ответу ГУ МВД РФ по г. Москве от 20.06.2019.

Судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО15 было представлено в материалы дела Письмо ГУ Министерства внутренних дел Российской Федерации по городу Москве № 3/197708815804 от 20.06.2019, подтверждающее, что ФИО15 до 19.12.2014 не получала справок о судимости через ЗИЦ ГУ МВД России по гор. Москве. Иным путем справку о судимости получить невозможно. Следовательно, в комплекте документов, переданных в Банк России на вновь избранных 19.09.2014 членов Совета директоров КБ «МРБ» (ООО) такая справка отсутствовала, что является нарушением законодательных требований при избрании и утверждении членов Совета директоров. Справка о судимости является обязательным документом для избрания и утверждения члена Совета директоров кредитной организации, а ее отсутствие делает избрание члена Совета недействительным.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что ответ, данный ГУ по ЦФО ЦБ РФ № Т115930-283-02/15930 от 08.02.2016 на запрос ГК «Агентство по страхованию вкладов», согласно которому с 19.09.2014  по 13.07.2015 ФИО15 была включена в состав Совета директоров КБ «МРБ» (ООО) не  являться достаточным доказательством для признания её лицом, контролирующем должника.

Кроме того, как пояснил представитель ФИО20, в материалы дела также было представлено внесудебное заключение специалиста № 2883 от 27.03.2019, содержащее выводы о том, что подпись, проставленная от имени ФИО20 в анкете кандидата для выдвижения в состав совета директоров банка от 15.09.2014, в согласии на обработку персональных данных от 15.09.2014 и в соглашении о неразглашении конфиденциальной и инсайдерской информации банка от 19.09.2014 выполнена не ФИО15, а иным лицом. Кассатор данные пояснения и доказательства не опроверг.

Судом апелляционной инстанции также принято во внимание, что ФИО15 единственная из всех поименованных в качестве членов Совета директоров, не работала и не получала заработную плату в КБ «МРБ» (ООО) или в банках группы, находившихся под контролем ФИО18 и ФИО11, а следовательно она не извлекала выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы кассационной жалобы конкурсного управляющего о том, что судами не учтена аффилированность ФИО20 через родственников с иными участниками неформальной банковской группы подлежат отклонению, поскольку исходя из содержания заявления требования к ФИО20 предъявлялись конкурсным управляющим как к члену Совета директоров. 

Кроме того, данный довод заявлен без учета разъяснений, изложенных в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» согласно которым, лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Доводы кассационной жалобы конкурсного управляющего о нарушении судами положений статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации со ссылкой на решение Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-294441/2018 подлежит отклонению, учитывая правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлениях от 22.07.2002 № 14-П, от 19.12.2005 № 12-П.

Кроме того, суд вправе на основании представленных в материалы дела доказательств и приведенных доводов сторон прийти к иным выводам, чем сделанные в ранее рассмотренных делах, приведя соответствующие мотивы (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.10.2016 № 305-ЭС16-8204).

Суд округа учитывает, что в рамках дела № А40-294441/2018 ФИО20 было отказано в удовлетворении заявленных требований о признании недействительным решения внеочередного общего собрания участников ООО КБ «Межрегионбанк», оформленного протоколом №6 от 19.09.2014 в части назначения ФИО15 членом совета директоров банка, в том числе в связи с пропуском срока исковой давности и что голоса истцов не могли повлиять на его принятие.

Кроме того, как установлено обжалуемыми судебными актами и усматривается из решения  по делу № А40-294441/2018 ФИО20 единственная из ответчиков, кто обжаловал решение общего собрания об избрании ее в члены Совета директоров.

Доводы кассационной жалобы конкурсного управляющего в части несогласия с выводами судов об отсутствии ФИО20 на территории Российской Федерации в период проведения заседаний Совета директоров в 2014 году и не возможности ее присутствия на заседаниях в 2015 году, не могут служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку фактически направлены на переоценку доказательств.

Кроме того, доказательства отсутствия ФИО20 на территории Российской Федерации в период с 04.09.2014 по 02.10.2014 были представлены последней и оценены судом апелляционной инстанции в отношении доводов о невозможности ее участия во внеочередном общем собрании участников банка,  состоявшемся 19.09.2014 на котором, в том числе было принято решение об избрании ФИО20 в состав Совета директоров банка.

Кроме того, основанием для отказа в привлечении ФИО20 к субсидиарной ответственности послужило установленное судами отсутствие волеизъявления ФИО20 на избрание ее членом Совета директоров и отсутствие необходимых документов.

В отличие от иных ответчиков, которые заявляли о том, что являются номинальными членами Совета директоров и Правления банка, ФИО20 отрицала факт волеизъявления и назначения ее на эту должность и представила в обоснование данного утверждения доказательства, которые суды посчитали надлежащими и достаточными.

Фактически доводы кассационной жалобы свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными судами обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку.

Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы кассационной жалобы о нарушении судом апелляционной инстанции норм процессуального права в части приобщения к материалам дела дополнительных доказательств подлежит отклонению, поскольку заявлен без учета разъяснений, изложенных в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации № 36 от 28.05.2009 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», согласно которым, принятие дополнительных доказательств судом апелляционной инстанции не может служить основанием для отмены постановления суда апелляционной инстанции.

Нарушений норм процессуального права, которые могли бы привести к принятию неправильного судебного акта, в том числе несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены определения и постановления в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 27.11.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020 по делу № А40-219930/2015 в обжалуемых частях оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий-судьяЛ.В. Михайлова

 

Судьи:В.Я. Голобородько 

Е.А. Зверева