﻿ 

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

                                   № 17АП-16243/2016(7)-АК

Дело № А50-30883/2015

24 июня 2019 года

г. Пермь

          Резолютивная часть постановления объявлена 20 июня 2019 года. 

Постановление в полном объеме изготовлено 24 июня 2019 года. 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего       Чепурченко О.Н., 

судей                                     Васевой Е.Е., Плаховой Т.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Леконцевым Я.Ю.,

при участии:

лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу лица по сделке, Федоровой Татьяны Германовны,

на определение Арбитражного суда Пермского края от 10 апреля 2019 года о признании недействительной сделкой договора безвозмездного пользования имуществом от 02.11.2010, заключенного между должником и Федоровой Татьяной Германовной,

вынесенного в рамках рассмотрения дела № А50-30883/2015 о признании несостоятельным (банкротом) индивидуального предпринимателя Кибишева Марселя Альтафовича (ИНН 590400026445), 

третьи лица: Оруджев А.С., Ерохина Г.Н.,

установил:

Определением Арбитражного суда Пермского края 21.04.2016 в отношении индивидуального предпринимателя Кибишева Марселя Альтафовича введена процедура реструктуризации долгов. Финансовым управляющим утверждена Афанасьева Анна Алексеевна.

Объявление о введении в отношении должника процедуры реструктуризации долгов опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 79 от 07.05.2016.

Решением арбитражного суда от 25.10.2016 Кибишев Марселя Альтафовича (должник) признан несостоятельным (банкротом) в отношении него введена процедура реализации имущества сроком до 6 месяцев. Финансовым управляющим утвержден Мозолина Андрей Александрович.

Сведения о введении в отношении должника процедуры реализации имущества опубликованы в газете «Коммерсантъ» (выпуск за 03.11.2016).

28 июня 2018 года в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего Мозолина А.А. о признании недействительной сделкой договора безвозмездного пользования недвижимым имуществом от 02.11.2010, заключенного между Кибишевым М.А. и Федоровой Т.Г.

Определением суда от 02.11.2018 по данному обособленному спору назначено проведение судебной экспертизы; производство по спору приостановлено.

В судебном заседании 07.02.2019, протокольным определением суд возобновил производство по заявлению финансового управляющего, удовлетворил ходатайства представителя Федоровой Т.Г. о вызове эксперта для дачи пояснений; отложил рассмотрение обоснованности требований на 28.03.2019.

В судебном заседании, состоявшемся в соответствующую дату, эксперт обеспечил явку, дал ответы на вопросы сторон и суда.

По ходатайству представителя Федоровой Т.Г. к материалам дела приобщены письменные пояснения с приложением рецензионного заключения специалиста от 07.02.2019 № 3-01-2019, копий платежных поручений, товарной накладной, товарных чеков и квитанций к приходным кассовым ордерам, договоров подряда от 28.08.2015, 25.06.2015, 21.08.2015, 26.08.2015 и договора аренды от 18.12.2014.

По ходатайству ответчика, судом заслушаны пояснения специалиста ООО «Эксперт», который тезисно изложил содержание составленного им рецензионного заключения от 07.02.2019 № 3-01-2019.

Федоровой Т.Г. при рассмотрении спора заявлено о применении срока исковой давности.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 10 апреля 2019 года суд признал договор безвозмездного пользования имуществом от 02.11.2010, заключенный между Кибишевым Марселем Альтафовичем и Федоровой Татьяной Германовной, недействительным (ничтожным) с даты совершения данной сделки.

В порядке распределения судебных расходов взыскал с Федоровой Татьяны Германовны в пользу должника 6 000 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Не согласившись с вынесенным определением, Федорова Т.Г. обратилась с апелляционными жалобами, в которой просит его изменить, исключив из мотивировочной части выводы, изложенные в абзацах 3, 4 листа 9, абзаце 5 листа 10, абзаце 8 листа 11, абзаце 4 листа 13 определения.

В обоснование апелляционной жалобы Федорова Т.Г. указывает на ошибочность вывода суда о том, что в договор безвозмездного пользования сторонами намеренно, недобросовестно, исключительно с целью причинения имущественного вреда внесена недостоверная информация; ссылается на то, что содержание документа на наличие в нем достоверной (недостоверной) информации (фактическое подписание договора не ранее ноября 2013 года) не является предметом исследования; заявляя о проведении экспертизы, финансовый управляющий подвергал сомнению факт заключения договора по состоянию на 19.12.2016; выводов о несоответствии составления самого текста документа, дате указанной в нем в заключении эксперта не содержится, также как и не содержится вывод о том, что текст документа изготовлен в иное время. На основании изложенного полагает, что вывод суда о том, что в договор включены недостоверные сведения на том основании, что договор подписан в дату не указанную в договоре, ошибочны и подлежат исключению из мотивировочной части определения. При этом апеллянт отмечает, что степень светового воздействия тем более той интенсивности, которая могла бы свидетельствовать о фактическом достижения эффекта старения документа экспертом не установлена, в связи с чем выводы суда, приведенные в абз. 2 и 4 стр. 9 определения об установленном факте намеренного старения документа являются домыслами и подлежат исключению. Также ссылается на то, что из приведенных в абз. 5 стр. 10 судебного акта обстоятельств не ясно на каких нормах закона основывает свои выводы суд, обязывающих стороны договора безвозмездного пользования ознакомить арендатора ИП Ерохину Г.Н. со спорным договором; суд принял во внимание и факт обращения Федоровой Т.Г. с иском в суд о переводе прав арендодателя по договору аренды спустя 5 лет со дня его заключения, в то время как реализация права на обращение в суд гарантирована законом, не ограничена сроками и не может свидетельствовать о злоупотреблении правом. Более того апеллянт полагает, что у суда не имелось никаких оснований предполагать, что сделка заключена в условиях неплатежеспособности должника, поскольку неисполненных обязательств перед ПАО «Сбербанк России» не имел (был залогодателем), а стоимость недвижимого имущества значительно превышала размер задолженности перед всеми кредиторами; доказательства того, что Федорова Т.Г. знала или должна была достоверно знать о неплатежеспособности супруга, в деле отсутствует. Считает, что вывод суда об избранной сторонами формы сделки договора безвозмездного пользования, не предусматривающего государственной регистрации, включение в текст договора ряда условий имело единственной целью недопущение обращения взыскания на данное имущество противоречит нормам материального права, сделка не препятствует реализации имущества, в том числе в целях обращения взыскания, смене собственника и переходу права и не является обременением недвижимого имущества, не возлагает на иных лиц обязательств не предусмотренных законом и не ограничивает права нового собственника владения и распоряжения недвижимым имуществом. Судом не приведены сведения о наступлении вреда у кредиторов, возникшего вследствие заключения договора; на день заключения соглашения (август 2017 года) и Мозолин  А.А., и Оруджев А.С. знали о наличии оспариваемого договора; более того, Оруджевым А.С. приобретено имущество, имеющее зарегистрированное обременение правами не менее 5 участников долевого строительства, в связи с чем, оснований для вывода о том, что стороны оспариваемой сделки действовали неправомерно, злоупотребляя своими правами с намерением причинить вред третьим лицам у суда не имелось (абз. 4 стр. 13 определения). Кроме того, апеллянт указывает на несогласие с выводом суда о применении к данному спору трехгодичного срока исковой давности, а также отсутствие у финансового управляющего Мозолина А.А. права предъявлять требования о признании недействительных сделок в отношении спорного имущества, поскольку в августе 2017 года данное имущество на основании соглашения об оставлении предмета залога за конкурсным кредитором право собственности перешло к Оруджеву А.С.; на день подачи иска в суд Оруджев А.С. не являлся кредитором должника в связи с удовлетворением его требования как залогового кредитора.

Должник, Кибишев М.А., согласно письменному отзыву доводы апелляционной жалобы поддерживает, просит определение изменить.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в силу ст. 156 Арбитражного процессуального кодекса российской Федерации (АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, Кибишеву М.А. принадлежал на праве собственности следующий объект недвижимости – нежилое помещение общей площадью 509,4 кв.м. с кадастровым номером 59:01:4415032:142, расположенное в подвале здания по адресу: г. Пермь, ул. Подлесная, 49.

Данное имущество было обременено залогом и 14.08.2017 по соглашению между финансовым управляющим и залоговым кредитором Оруджевым А.С. оставлено последним за собой.

Впоследствии, при рассмотрении Дзержинским районным судом г. Перми гражданского дела № 2-4052/2017 по иску Федоровой Т.Г. к предпринимателю Ерохиной Г.Н. о признании истца стороной договора аренды № 6АП-2014 и возложении на ответчика обязанности исполнять условия такого договора, Федоровой Т.Г. в качестве одного из доказательств, подтверждающих обоснованность заявленных требований представлен договор безвозмездного пользования имуществом от 02.11.2010, заключенный между ней и должником по настоящему делу о банкротстве.

Предметом данного договора, оригинал которого представлен в материалы данного обособленного спора, являлось нежилое помещение общей площадью 509,4 кв.м., расположенное по адресу: г. Пермь, ул. Подлесная, 49.

По условиям договора безвозмездного пользования имуществом от 02.11.2010 Кибишев М.А. (ссудодатель) и Федорова Т.Г. (ссудополучатель) названное помещение передается ссудополучателю в безвозмездное владение и пользование на срок с 02.11.2010 по 02.03.2039 для организации розничной торговли продовольственными и непродовольственными товарами, общественное питание, склады; с возложением на ссудополучателя, в том числе обязанности по несению расходов по оплате коммунальных и эксплуатационных услуг и предоставлением права передавать помещение, а также его любую часть в аренду или субаренду (п.п. 1.2, 1.7, 2.2.3, 2.3.4 договора).

Ссудодатель имеет права потребовать досрочного расторжения договора в случаях, когда ссудополучатель использует помещение не в соответствии с договором, не выполняет обязанности по поддержанию помещения в исправном состоянии, существенно ухудшает состояние помещения (п. 4.3 договора).

В п. 4.5 названного договора изложено условие о том, что договор может быть изменен или расторгнут в любое время по соглашению сторон.

Полагая, что соответствующая сделка является ничтожной по ст.ст. 10, 166, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ), поскольку совершена должником и Федоровой Т.Г., являющейся супругой должника, исключительно в целях причинения имущественного вреда интересам кредиторов последнего, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

В качестве обоснования наличия вреда имущественным правам кредиторов управляющий ссылался на то, что фактически именно за счет должника продолжали погашаться текущие расходы на содержание спорного помещения, при этом сделка совершена в целях сокрытия полученных доходов от сдачи имущества в аренду третьим лицам, а также в целях оставления такого имущества в своем распоряжении на случай возможного обращения взыскания на имущество Кибишева М.А. по неисполненным обязательствам.

Признавая оспариваемую сделку ничтожной (ст.ст. 10, 168 ГК РФ), суд первой инстанции исходил из доказанности финансовым управляющий обстоятельств того, что должник и Федорова Т.Г. при заключении оспариваемой сделки действовали неправомерно, злоупотребляя своими правами, с намерением причинить вред третьим лицам.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, оценив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, проанализировав нормы материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для изменения обжалуемого определения в силу следующего.

В силу положений ст. 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (п. 2 ст. 213.32 Закона о банкротстве).

В силу п. 13 ст. 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», абз. 2 п. 7 ст. 213.9 и п. 1 и 2 ст. 213.32 Закона о банкротстве применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3-5 ст. 213.32 Закона банкротстве.

При этом оспорить сделку, причиняющую вред кредиторам, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможно в том случае, если она выходит за рамки понятия подозрительной сделки (определение от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).

Оценка судами действий сторон договора как злоупотребление правами (ст. 10 ГК РФ) и признание сделки ничтожной не требует ее проверки на предмет соответствия специальным нормам Закона о банкротстве, предполагающим применение последствий ее недействительности как оспоримой сделки.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)

Согласно п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

При решении вопроса о наличии в поведении того или иного лица признаков злоупотребления правом суд должен установить, в чем заключалась недобросовестность его поведения при заключении оспариваемых договоров, имела ли место направленность поведения лица на причинение вреда другим участникам гражданского оборота, их правам и законным интересам (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.08.2014 № 67-КГ14-5).

В рамках настоящего спора была проведена судебная экспертиза договора безвозмездного пользования имуществом от 02.11.2010, проведение которой было поручено эксперту Федерального бюджетного учреждения «Пермская лаборатория судебной экспертизы» Полушину Игорю Алексеевичу. На разрешение экспертом были поставлены следующие вопросы:

- соответствует ли дата выполнения подписей от имени Кибишева М.А. и Федоровой Т.Г. дате, указанной в документе;

- если дата выполнения подписей в документе от имени Кибишева М.А. и Федоровой Т.Г. не соответствует дате, указанной в документе, то когда была выполнены подписи;

- имеются ли признаки агрессивного воздействия на исследуемом документе.

По результатам проведения указанной экспертизы договора безвозмездного пользования имуществом от 02.11.2010, ФБУ «Пермская лаборатория судебной экспертизы» представлено экспертное заключение №4456/07-3/18-05 от 15.01.2019, содержащее следующие выводы на поставленные вопросы:

- давность выполнения подписи и расшифровки подписи от имени Кибишева М.А. в строке «Ссудополучатель», подписи и расшифровки подписи Федоровой Т.Г. в строке «Ссудополучатель» на договоре безвозмездного пользования имуществом от 02.11.2010 недвижимым имуществом от 02.11.2010; подписи от имени Кибишева М.А. в строке «ссудодатель», подписи от имени Федоровой Т.Г. в строке «Ссудополучатель» на акте приема-передачи от 02.11.2010 не соответствует дате, указанной в документах – 02.11.2010 (при условии «сейфового» хранения документов);

- давность выполнения         подписи и расшифровки от имени Кибишева М.А. в строке «Ссудополучатель», подписи и расшифровки подписи Федоровой Т.Г. на договоре безвозмездного пользования имуществом от 02.11.2010; подписи от имени Кибишева М.А. в строке «Ссудодатель», подписи от имени Федоровой Т.Г. в строке «Ссудополучатель» на акте приема-передачи от 02.11.2010 на момент начала исследования не превышает 60 месяцев. Указанные рукописные записи и подписи выполнены не ранее ноября 2013 года (при условии «сейфового» хранения документов);

- договор безвозмездного пользования недвижимым имуществом от 02.11.2010 и акт приема-передачи от 02.11.2010 подвергались световому или (и) термическому воздействию. Степень светового или (и) термического воздействия на лицевую сторону листов указанных документов более значительна (лицевая сторона документов подвергалась более длительному воздействию или (и) подвергалась воздействию более сильного источника света и (или) тепла). Признаков механического и химического воздействия на указанных документах не обнаружено.

Обеспечивший по требованию суда явку эксперт, проводивший исследование, дал ответы на вопросы сторон и суда. При этом в отношении формулировки о «сейфовом» хранении документов, эксперт пояснил, что указанная формулировка предполагает хранение документа в условиях темнового сейфового хранения без попадания на документ прямых солнечных лучей и без применения технологий искусственного умышленного старения. При таких условиях хранения эксперт сделал однозначный вывод о том, что спорные документы составлены не ранее ноября 2013 года.

Исходя из данных экспертом пояснений судом установлено, что если, напротив, документы не находились с момента составления и выполнения на них реквизитов (подписей) в названных условиях и при этом помимо обычного освещения дополнительно они подвергались световому или (и) термическому воздействию, что в данном случае установлено экспертом (ответ на вопрос № 3), следует вывод о том, что срок давности изготовления будет начинать свое исчисление еще с более поздней даты, нежели ноябрь 2013 года, поскольку чем больше источников воздействия на документ, тем больше его устаревание.

Иными словами, исследуемые документы при их создании в 2013 году могли бы сохраниться в существующем на сегодняшний день виде при отсутствии светового (теплового) воздействия, а если такое имело место, то их актуальный вид мог возникнуть еще за меньший промежуток времени. То есть, отвечая на вопрос № 2, эксперт установил самую раннюю дату составления документов в отсутствие светового и теплового воздействия на них.

Тот факт, что эксперт пояснил о том, что указанное воздействие могло иметь место вследствие неоднократного копирования спорных документов, может свидетельствовать лишь о том, что в том числе такой способ мог применяться для искусственного их устаревания.

Как верно отмечено судом, представленное экспертное заключение соответствует требованиям ст.ст. 82, 83, 86 АПК РФ, отражающим все предусмотренные ч. 2 ст. 86 данного Кодекса сведения. 

Из исследовательской части заключения следует, что давность рукописных реквизитов, выполненных пастами для шариковых ручек, эксперт определял по методике, разработанной в ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, согласно которой возраст рукописных реквизитов оценивается по изменению относительно содержания в штрихах летучих растворителей (абзац 2 на странице 7 заключения); научность применяемой методики подтверждена патентом на изобретение от 30.06.2009 № 2399042 (список литературы на странице 2 заключения).

При оценке представленного Федоровой Т.Г. в опровержение изложенного рецензионного заключения от 07.02.2019 № 3-01-2019, суд пришел к обоснованному выводу о том, что данный документ не опровергает указанных выше выводов эксперта; в данном рецензионном заключении изложено лишь субъективное мнение конкретного частного лица, которое основано, в частности и на критике самих методов исследования давности составления документов и выполнения реквизитов на них, используемых на настоящее время. Также судом верно отмечено, что действующее процессуальное законодательство и законодательство об экспертной деятельности не предусматривает составление внесудебной рецензии на заключение судебной экспертизы, составившее такое заключение лицо не предупреждалось об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. 

Делая вывод о доказанности несоответствия даты составления договора безвозмездного пользования имуществом и акта приема-передачи дате – 02.11.2010, суд первой инстанции также исходил из следующего.

В 2016 году при передаче документации финансовому управляющему указанный договор передан не подписанным, что представитель Федоровой Т.Г. не отрицал и не пояснил при этом причины передачи экземпляра договора именно в таком виде. 

Об отсутствии спорного договора заявляла предприниматель Ерохина Г.Н. в рамках гражданского дела № 2-4052/17 (том обособленного спора, л. 83, обратная сторона, первый абзац), которая занимала часть спорного объекта недвижимости по договору аренды от 18.12.2014 №6/АП-2014, заключенному с ООО «Тессар», при том, что по условиям договора безвозмездного пользования право сдачи имущества в аренду (субаренду) предоставлено и самой Федоровой Т.Г. Данный договор аренды не содержал положений о том, на каком праве указанному юридическому лицу принадлежит соответствующее помещение, не содержал также указаний на имеющиеся в отношении последнего правах Федоровой Т.Г., равно как и на то, что общество – арендодатель при заключении сделки действовало в ее интересах как агент; в п. 2.2.1 договора аренды имеется лишь ссылка на собственника помещений – Кибишева М.А.

Кроме того, суд принял во внимание, что исковые требования Федоровой Т.Г. о переводе на нее прав и обязанностей арендодателя по названному договору аренды предъявлены спустя более 5 лет с даты, которой датирован договор безвозмездного пользования имуществом; а также то, что дата спорной сделки – 02.11.2010, при этом дата регистрации права собственности должника на сам объект, являющийся предметом спорного договора, состоялась 01.11.2010, а должник пояснял финансовому управляющему, что документы с регистрации он забирал.

Оснований не согласиться с утверждением суда о том, что решение Дзержинского районного суда от 14.11.2017 по делу № 2-4052/17 об удовлетворении исковых требований Федоровой Т.Г. к предпринимателю Ерохиной Г.Н. не может иметь определяющего значения для рассмотрения настоящего обособленного спора, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.12.2011 № 30-П и определении от 06.11.2014 № 2528-О введение института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства – с другой. Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности.

По смыслу норм ст. 69 АПК РФ преюдициальное значение приобретают лишь те фактические обстоятельства, установление которых судом ранее (по другому делу) основано на оценке спорных правоотношений в определенном объеме.

Факты, установленные при рассмотрении другого дела, носят преюдициальный характер вплоть до их опровержения другим судом по другому делу или в ином судопроизводстве (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.06.2004 № 2045/04, от 25.07.2011 № 3318/11).

В рамках названного гражданского дела вопрос о дате заключения договора безвозмездного пользования имуществом от 02.11.2010 под сомнение не ставился; при этом предмет доказывания по настоящему обособленному спору является совершенно иным.

Более того, судом установлено отсутствие в деле достоверных доказательств несения Федоровой Т.Г. текущих расходов на содержание спорного объекта начиная с ноября-декабря 2010 года. Ответчиком представлены только копии договоров подряда, относящихся к 2015 году, заключенные уже предпринимателем Ерохиной Г.Н., товарных чеков и квитанций к приходным кассовым ордерам без информации о заказчике и лице, вносившем денежные средства, товарной накладной от 31.07.2013 без конкретизации договорных правоотношений, а также копии только двух платежных поручений, в которых плательщиком значится ответчик в отсутствие при этом счетов, на основании которых производилась оплата. 

Иных доказательств в материалы дела не представлено; соответствующих обстоятельств в апелляционной жалобе не приведено (ст.ст. 9, 65 АПК РФ). 

Учитывая приведенные выше обстоятельства, а также принимая во внимание выводы эксперта, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что оспариваемая сделка – договор безвозмездного пользования от 02.11.2010, фактически заключена не ранее ноября 2013 года, если не позднее, что является свидетельством о недостоверности сведений отраженных в договоре, а именно даты ее заключения, и об очевидном злоупотреблении, при котором может идти речь о ничтожности сделки (п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (постановление Пленума ВС РФ № 25)).

Материалами дела подтверждено и сторонами спора не опровергнуто, что в силу положений п. 3 ст. 19 Закона о банкротстве Федорова Т.Г. является заинтересованным по отношению к должнику лицом – супругой.

В ситуации, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением правом сделку, представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что стороны сделки при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда, на ответчиков переходит бремя доказывания обратного; на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 по делу № 309-ЭС14-923).

Вместе с тем, в ходе рассмотрения спора в суде первой инстанции, а также в апелляционном суде ни должник, ни Федоровой Т.Г., разумную, обусловленную экономическими мотивами цель заключения спорного договора не раскрыли. 

При этом судом учтено, что ответчик является супругой должника и ведет с ним совместное хозяйство. Более того, из ряда судебных разбирательств в судах общей юрисдикции, следует, что ответчик считала и считает спорное имущество общей совместной собственностью, что предоставляет ей право пользования таким имуществом в силу закона.

Данные обстоятельства также не оспорены.

Также судом первой инстанции установлено, что по состоянию на 2013 год у Кибишева М.А. имелись значительные задолженности перед кредиторами, а именно, перед Департаментом земельных отношений администрации г. Перми в сумме 4 268 521,57 руб. (долг возник в период с 01.07.2009 по 31.12.2011, решение Арбитражного суда Пермского края от 18.01.2013 по делу № А50-21211/2012) и перед ПАО «Сбербанк России», по иску которого решением Дзержинского районного суда г. Перми от 06.03.2012 по делу № 2-14/2012 с учетом установленного судом факта прекращения права собственности должника на помещение лит. А по ул. Подлесная, 49 в г. Перми обращено взыскание задолженности на имущество, принадлежащее должнику, в пределах суммы 128 774 266,69 руб. на основании договора ипотеки № 1610-З, заключенного в качестве обеспечения исполнения обязательств ООО «Производственно-финансовая компания «Строй сервис» по кредитным договорам № 276-И и № 513-И. В перечень имущества, на которое обращено взыскание по указанному судебному акту, в том числе входило спорное помещение общей площадью 509,4 кв.м.

В силу своей заинтересованности и ведения совместного хозяйства Федорова Т.Г. не могла не знать на дату совершения оспариваемой сделки о наличии у должника неисполненных обязательств в столь существенных размерах.

Указанные кредиторы впоследствии были включены в реестр требований кредиторов Кибишева М.А.

По мнению суда, именно названные обстоятельства влияли на формирование волеизъявления сторон спорной сделки. При этом сторонами избран в качестве формы сделки именно договор безвозмездного пользования, который в силу норм действующего законодательства, по общему правилу, за рядом исключений, не относящихся к характеристикам спорного объекта, не подлежит государственной регистрации (глава 36 ГК РФ, Федеральный закон от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости»), что не позволяет третьим лицам установить факт соответствующего обременения посредством обращения к информации публичного реестра.

Кроме того стороны, воспользовавшись диспозитивной нормой п. 2 ст. 699 ГК РФ, изложили условия договора (п.п. 4.3, 4.5) таким образом, что их совокупное толкование исключает предоставляемое по умолчанию право ссудодателя на немотивированный отказ от договора ссуды, заключенного с указанием срока, во всякое время, чем мог бы воспользоваться финансовый управляющий, либо Оруджев А.С. 

Оснований не согласиться с данным утверждением, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Исходя из вышеизложенного, установленных при рассмотрении материалов обособленного спора обстоятельств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что оформление спорного договора безвозмездного пользования действительно имело место исключительно для целей сохранения права пользования спорным объектом недвижимости на случай возможного обращения взыскания на имущество должника, что является явным свидетельством недобросовестного поведения должника и Федоровой Т.Г. при заключении оспариваемой сделки и преследуемого ими противоправного интереса с намерением причинить вред третьим лицам, что влечет ничтожность такой сделки на основании ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Ничтожная сделка является недействительной с момента ее заключения (абзац 2 п. 84 постановления Пленума ВС РФ № 25).

Оснований полагать, что выводы суда первой инстанции, изложенные в абзацах 3, 4 стр. 9, абзаце 5 стр. 10, абзаце 8 стр. 11, абзаце 4 стр. 13 обжалуемого судебного акта не соответствуют фактическим обстоятельствам дела либо противоречат представленным в дело доказательствам, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Выводы суда основаны на представленных в деле доказательствах, которым дана надлежащая правовая оценка. Оснований для переоценки обстоятельств судом апелляционной инстанции не установлено.

Также следует отметить, что признавая заявление Федоровой Т.Г. о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности при обращении в суд с заявлением об оспаривании настоящей сделки необоснованным, суд первой инстанции верно исходил из следующего.

Согласно п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166 данного Кодекса) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

В п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60) также разъяснено, что исковая давность по п. 1 ст. 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

В любом случае срок исковой давности для финансового управляющего по подаче рассматриваемого заявления не мог начать течь ранее 21.04.2016 – дата введения в отношении Кибишева М.А. первой процедуры – реструктуризации долгов, поскольку согласно положениям п. 6 ст. 20.3 Закона о банкротстве утвержденные арбитражным судом арбитражные управляющие являются процессуальными правопреемниками предыдущих арбитражных управляющих и, если основание недействительности сделки не связано с нарушением со стороны арбитражного управляющего, совершившего сделку от имени должника, срок исковой давности исчисляется в обычном порядке вне зависимости от смены арбитражного управляющего.

Рассматриваемое заявление подано 28.06.2018, то есть в пределах установленного законом срока, который истекает 22.04.2019.

Несогласие Федоровой Т.Г. о применении судом при рассмотрении настоящего спора трехгодичного срока исковой давности, основано на неверном толковании норм права. 

Утверждение о том, что заявление об оспаривании сделки – договора о безвозмездном пользовании от 02.11.2010, предъявлено ненадлежащим истцом, с указанием на то, что в настоящее время сособственником имущества является Оруджев А.С., несостоятельно и противоречит нормам законодательства о банкротстве. 

При обращении с рассматриваемым заявлением финансовый управляющий преследовал целью недопущение и предупреждение нарушений имущественных прав кредиторов и причинения им вреда. Такой вред может возникнуть вследствие возможного отказа Оруджева А.С. от соглашения об оставлении предмета залога за собой, основанного на приобретении имущества с обременением в виде права безвозмездного пользования, о наличии которого он при совершении сделки не был осведомлен; при этом денежные средства по данному соглашению в размере 20% от стоимости залогового имущества (6 120 000 руб.) были перечислены кредитором на счет финансового управляющего, поступили в конкурсную массу и распределены.

Более того, как верно отмечено судом данное обстоятельство влечет фактическую невозможность применить в качестве последствий недействительности ничтожной сделки возврат имущества в конкурсную массу должника, что допустимо.

Доводы апелляционной жалобы являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции и им дана надлежащая правовая оценка. Иных доводов, которые могли бы повлечь отмену или изменение судебного акта в апелляционной жалобе не приведено.

По существу, возражения ответчика, изложенные в апелляционной жалобе, свидетельствуют лишь о несогласии его с данной судом оценкой и принятым судебным актом, что само по себе не может являться основанием для его отмены (изменения).

Нарушений или неправильного применения норм материального или процессуального права, являющихся в силу ст. 270 АПК РФ основанием к отмене или изменению определения суда от 10.04.2019 судом апелляционной инстанции не установлено.

В удовлетворении апелляционной жалобы следует отказать.

В силу положений ст. 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы подлежат отнесению на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Пермского края от 10 апреля 2019 года по делу № А50-30883/2015 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

 

Председательствующий

 

О.Н. Чепурченко 

 

Судьи

 

Е.Е. Васева 

 

 

Т.Ю. Плахова