АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА 

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121 http://fasszo.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

14 августа 2025 года Дело № А05-10307/2021  

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Яковца А.В., судей Бычковой Е.Н., Кравченко Т.В.,  

при участии от общества с ограниченной ответственностью «Новый стандарт» представителя ФИО1 (доверенность от 27.05.2024), от ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 02.07.2025),  

рассмотрев 11.08.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Новый стандарт» ФИО4 на определение Арбитражного суда Архангельской области от 16.01.2025 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2025 по делу № А05-10307/2021,  

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Архангельской области от 13.09.2021 принято к производству заявление о признании общества с ограниченной ответственностью «Новый стандарт», адрес: 163045, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество, должник), несостоятельным (банкротом).  

Определением суда от 14.12.2021 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4.  

Решением суда от 06.06.2022 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4  

Конкурсный управляющий ФИО4 06.08.2024 обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил привлечь ФИО2, ФИО5, ФИО6 и ФИО7 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в размере 22 953 807,80 руб.  

Определением суда первой инстанции от 16.01.2025 в удовлетворении заявления отказано.  

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2025 определение от 16.01.2025 оставлено без изменения.  

В поданной в электронном виде кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО4 просит отменить определение от 16.01.2025 и постановление от 28.04.2025, принять новый судебный акт, которым удовлетворить заявление.  

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на необоснованность выводов судов первой и апелляционной инстанций о том, что конкурсному управляющему переданы все документы о хозяйственной деятельности Общества; считает, что указанные выводы опровергаются  

судебными актами, вынесенными при рассмотрении дела о банкротстве должника.  

Конкурсный управляющий ФИО4 также считает, что при принятии обжалуемых судебных актов суды первой и апелляционной инстанций не приняли во внимание закрепленную в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) презумпцию доведения до банкротства в результате совершения невыгодных сделок и сделок, направленных на вывод активов должника.  

В представленных в электронном виде отзывах ФИО5, ФИО2 и ФИО7 считают обжалуемые судебные акты законными и обоснованными, просят оставить их без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения.  

В судебном заседании представитель Общества поддержал доводы, приведенные в кассационной жалобе конкурсного управляющего, а представитель ФИО2 возражал против удовлетворения жалобы.  

Иные участвующие в деле лица надлежащим образом уведомлены о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии со статьей 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.  

Как следует из материалов дела, ФИО7 являлась участником Общества в период с 14.06.2016 по 29.09.2021, ФИО6 – в период с 23.09.2020 по 01.02.2021, ФИО2 – с 01.02.2021; генеральным директором Общества в период с 26.10.2017 по 15.11.2021 являлась ФИО2, с 15.11.2021 по 04.06.2022 – ФИО5  

Основным видом деятельности Общества являлось производство строительных работ.  

Обращаясь в арбитражный суд с настоящим заявлением, конкурсный управляющий ФИО4 сослался на то, что Обществом совершались сделки, которые признаны недействительными по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, в связи с чем полагал, что имеются предусмотренные подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

 Управляющий также указал, что ему были переданы не все документы относительно хозяйственной деятельности Общества, что привело к затруднениям в формировании конкурсной массы должника, в связи с чем имеются предусмотренные подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований послужил вывод суда первой инстанции о том, что конкурсный управляющий ФИО4 не доказал наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО5, ФИО6 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.  

Апелляционный суд согласился с указанным выводом и постановлением от 28.04.2025 оставил определение суда первой инстанции от 16.01.2025 без изменения.  

В силу части 1 статьи 286 АПК РФ арбитражный суд кассационной инстанции проверяет законность решений, постановлений, принятых  

арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы, если иное не предусмотрено названным Кодексом.  

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и в возражениях относительно указанной жалобы, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.  

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.  

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.  

Согласно пункту 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 1 пункта 2 данной статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если:  

1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 

2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен;  

3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.  

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.  

В обоснование доводов о наличии предусмотренных подпунктом 1  

пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве оснований для привлечения ФИО2, ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества конкурсный управляющий ФИО4 сослался на совершение указанными лицами сделок, указанных в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, в результате которых должник был доведен до банкротства, а также был причинен существенный вред имущественным правам кредиторов Общества.  

Конкурсный управляющий указал, что в рамках дела о банкротстве Общества признаны недействительными следующие сделки должника:  

- определением суда от 26.01.2023 признано недействительным мировое соглашение от 25.05.2022, заключенное Обществом с открытым акционерным обществом «Ремикс», в порядке применения последствий недействительности сделки восстановлена задолженность ОАО «Ремикс» перед Обществом в размере 2 826 386,71 руб.;  

- определением суда от 08.08.2023 признан недействительным акт взаимозачета от 31.01.2021 № 1 на сумму 1 386 400 руб., в порядке применения последствий недействительности сделки восстановлена задолженность Общества перед индивидуальным предпринимателем ФИО2 в размере 1 386 400 руб., с индивидуального предпринимателя ФИО2 в пользу Общества взыскано 1 386 400 руб.;  

- определением суда от 01.06.2023 признаны недействительными договор посреднических услуг от 05.08.2020 и акт об исполнении поручения от 25.12.2020, заключенные Обществом с ФИО6, в порядке применения последствий недействительности сделок с ФИО6 в пользу Общества взыскано 1 300 000 руб.;  

- определением суда от 12.10.2023 признаны недействительными пункт 6.1 заключенного Обществом с ФИО5 трудового договора от 28.10.2021 № 007 в части установления оклада в размере 68 000 руб., пункт 4.1 заключенного Обществом с ФИО2 трудового договора от 28.10.2021 № 008 в части установления оклада в размере 27 500 руб., а также действия должника по начислению и выплате заработной платы в пользу ответчиков; в порядке применения последствий недействительности сделок с ФИО2 в пользу Общества взыскано 159 281,20 руб., с ФИО5 – 273 466,60 руб.  

Кроме того, конкурсный управляющий ФИО4 указал, что Обществом 14.08.2020 заключен договор займа с обществом с ограниченной ответственностью «Региональный строительный трест» (далее – ООО «РСТ»); определением суда от 10.08.2023 требование ООО «РСТ» в размере 13 535 160,11руб. признано обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника (далее – Реестр).  

Конкурсный управляющий также сослался на то, что Обществом 09.10.2020 заключен договор займа с ФИО8, в соответствии с которым ФИО8 передал Обществу заем в сумме 6 000 000 руб.; в дальнейшем определением суда от 15.07.2022 требование ФИО8 в размере 14 800 000 руб. признано обоснованным и подлежащим включению в третью очередь Реестра.  

Принимая во внимание, что сделки должника с ФИО2, ФИО5 и ФИО6 признаны недействительными, соответствующие денежные суммы взысканы с ответчиков, судебные акты частично исполнены, возможность их принудительного исполнения не утрачена, а также учитывая значимость названных сделок для Общества применительно к масштабам его деятельности, суд первой инстанции, с которым согласился и  

апелляционный суд, не усмотрел оснований для привлечения ФИО2, ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в связи с совершением названных сделок.  

Судом первой инстанции также установлено, что полученные от ФИО8 и ООО «РСТ» в качестве займов денежные средства использовались в хозяйственной деятельности Общества.  

Кроме того, суд установил, что определением суда от 04.12.2024 с ФИО2 в пользу Общества с взыскано 11 400 000 руб. убытков, причиненных в результате заключения должником договора займа с ФИО8; названное определение в законную силу не вступило.  

С учетом изложенного суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, не усмотрел предусмотренных подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.  

По мнению суда кассационной инстанции, выводы судов первой и апелляционной инстанций, послужившие основанием для отказа в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим ФИО4 требований в указанной части, соответствуют доказательствам, представленным при рассмотрении настоящего обособленного спора.  

Приведенный в кассационной жалобе конкурсного управляющего ФИО4 довод о том, что при принятии обжалуемых судебных актов суды первой и апелляционной инстанций не приняли во внимание закрепленную в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпцию доведения до банкротства в результате совершения невыгодных сделок и сделок, направленных на вывод активов должника, не может быть принят.  

По мнению суда кассационной инстанции, выводы судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии оснований для применения презумпции, на которую ссылается конкурсный управляющий, соответствуют разъяснениям, приведенным в пункте 23 Постановления № 53.  

В обоснование требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий также сослался на то, что ему были переданы не все документы относительно хозяйственной деятельности Общества, что привело к затруднениям в формировании конкурсной массы должника.  

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Пунктом 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что положения подпункта 2 пункта 2 данной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:  

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов  

бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;  

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.  

Согласно пункту 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта, за исключением случаев, если иное установлено бюджетным законодательством Российской Федерации.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.  

Как видно из материалов дела, генеральным директором Общества в период с 26.10.2017 по 15.11.2021 являлась ФИО2, с 15.11.2021 по 04.06.2022 – ФИО5  

Поскольку доказательства, подтверждающие что обязанности по организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности Общества возлагались на других ответчиков, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи отсутствием документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, могут быть привлечены ФИО2 и ФИО5  

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 24 Постановления № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.  

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.  

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.  

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:  

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;  

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;  

невозможность установления содержания принятых органами должника  

решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.  

Судом первой инстанции установлено, что конкурсный управляющий ФИО4 обращался в арбитражный суд с заявлением о возложении на ФИО5 и ФИО2 обязанности передать конкурсному управляющему документы бухгалтерского учета и отчетности Общества, в том числе сведения, содержащиеся в использовавшейся должником программе «1С Бухгалтерия», кассовую книгу и кассовые документы, регистры налогового учета, книги покупок и продаж, товарно-транспортные накладные.  

Определением суда от 02.05.2024 в удовлетворении названного заявления отказано. Из определения от 02.05.2024 следует, что по акту от 26.10.2022 управляющему были переданы договоры с поставщиками и заказчиками, счета выставленные за 2020-2021 годы, документы по реализации за 2020 - 2021 годы, счета оплаченные за 2020 год, внесение наличных на счет за 2020 год, счета оплаченные за 2021 год, поступления за 2020-2021 годы, папка с кадровыми документами.  

Основанием для отказа в удовлетворении заявления о возложении на ФИО5 и ФИО2 обязанности передать конкурсному управляющему документы бухгалтерского учета и отчетности Общества послужил вывод суда об отсутствии доказательств нахождения у ответчиков иных документов должника.  

Отказывая в удовлетворении рассматриваемого в рамках настоящего обособленного спора требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, исходил из того, что обязанность ответчиков передать документы в большем объеме, чем это было сделано, не установлена.  

Между тем в обоснование заявленных требований в указанной части конкурсный управляющий ссылался на наличие у Общества обязательств перед федеральным государственным предприятием «Дирекция по инвестиционной деятельности» (далее – Предприятие) по уплате арендной платы по договорам на право пользования объектом недвижимости от 15.10.2019 № 418/Д/АР, 419/Д/АР, 420/Д/АР, 421/Д/АР и 421/Д/АР, о которых он узнал лишь из заявления Предприятия, поступившего в арбитражный суд 08.02.2024.  

Управляющий указал, что решением Арбитражного суда Архангельской области от 08.10.2024 по делу № А05-7641/2024 с Общества в пользу Предприятия взыскано 515 025,50 руб. задолженности по договорам от 15.10.2019 № 418/Д/АР, 419/Д/АР, 420/Д/АР, 421/Д/АР, 421/Д/АР за период с 01.11.2022 по 31.08.202.  

Конкурсный управляющий ФИО4 также указал, что в акте от 26.10.2022 договоры на право пользования объектом недвижимости от 15.10.2019 № 418/Д/АР, № 419/Д/АР, № 420/Д/АР, № 421/Д/АР, № 421/Д/АР не указаны, соответственно обязанность по передаче указанных документов не исполнена.  

По утверждению конкурсного управляющего, отсутствие сведений о названных договорах не позволило ему заявить об отказе от их исполнения в порядке, установленном статьей 102 Закона о банкротстве.  

При рассмотрении настоящего обособленного спора ФИО5 отрицала факт получения от ФИО2 договоров с Предприятием; ФИО2 также не подтвердила данное обстоятельство.  

Основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований в  

указанной части послужил вывод суда первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, об отсутствии оснований вменять в вину ФИО5 непередачу указанных документов управляющему.  

Как полагает суд кассационной инстанции, отсутствие у бывшего руководителя Общества возможности передать конкурсному управляющему часть документов должника, в том числе договоры от 15.10.2019 № 418/Д/АР, 419/Д/АР, 420/Д/АР, 421/Д/АР и 421/Д/АР, равно как и то обстоятельство, что определением суда от 02.05.2024 отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО4 о возложении на ФИО5 и ФИО2 обязанности передать документы Общества в связи с недоказанностью наличия у названных лиц документов Общества и (или) их сокрытия (удержания), ошибочно признано судами первой и апелляционной инстанций достаточным основанием для отказа в удовлетворении требования о привлечении ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в связи отсутствием документов бухгалтерского учета и (или) отчетности должника, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации.  

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, является основанием для презумпции невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.  

 При этом необходимо учитывать, что согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 20 Постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.  

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.  

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную  

ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.  

Повлияло ли отсутствие части документов Общества, в том числе договоров от 15.10.2019 № 418/Д/АР, 419/Д/АР, 420/Д/АР, 421/Д/АР и 421/Д/АР, на проведение в отношении должника процедуры банкротства, затруднило ли проведение названной процедуры и имеются ли в связи с этим предусмотренные подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве основания для привлечения ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника или указанные лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ, суды первой и апелляционной инстанций не установили.  

При таком положении выводы судов первой и апелляционной инстанций, послужившие основанием для отказа в привлечении ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в связи отсутствием документов бухгалтерского учета и (или) отчетности должника, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, не могут быть признаны соответствующими фактическим обстоятельствам дела и основанными на правильном применении норм Закона о банкротстве, что в силу части 1 статьи 288 АПК РФ является основанием для отмены обжалуемых судебных актов в указанной части.  

Так обстоятельства, необходимые для принятия решения по существу обособленного спора в названной части, установлены судами первой и апелляционной инстанций не полностью, дело в отмененной части следует направить в суд первой инстанции на новое рассмотрение.  

В остальной части определение от 16.01.2025 и постановление от 28.04.2025 следует оставить без изменения.  

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа  

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Архангельской области от 16.01.2025 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2025 по делу № А05-10307/2021 в части отказа в привлечении ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Новый стандарт» отменить.  

Дело в отмененной части направить в Арбитражный суд Архангельской области на новое рассмотрение.  

В остальной части определение Арбитражного суда Архангельской области от 16.01.2025 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2025 по делу № А05-10307/2021 оставить без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Новый стандарт» ФИО4 – без удовлетворения.  

Председательствующий А.В. Яковец Судьи Е.Н. Бычкова 

Т.В. Кравченко 

620/2025-41863(1)