ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тула

Дело № А09-8901/2021

20АП-3171/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 15.08.2022

Постановление изготовлено в полном объеме  22.08.2022

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Егураевой Н.В., судей Сентюриной И.Г. и Грошева И.П., при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, при участии в судебном заседании от ФИО2 – представителя ФИО3 (доверенность от 20.09.2021), от ФИО8 – представителя ФИО4 (доверенность от 10.11.2021), от ФИО5 – представителя ФИО6 (доверенность от 07.02.2022), от общества с ограниченной ответственностью «Стройтеплосервис» (далее – ООО «Стройтеплосервис») – представителя ФИО7 (доверенность от 19.10.2021), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, рассмотрев в открытом судебном заседании, проведенном с использованием видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Брянской области, апелляционную жалобу ФИО2 на решение Арбитражного суда Брянской области от 16.03.2022 по делу № А09-8901/2021 (судья Репешко Н.А.), 

 

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в Арбитражный суд Брянской области с исковым заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ, Кодекс), к ФИО8 о признании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 09.09.2019 недействительной ничтожной сделкой и применении последствий недействительности сделки, о признании права собственности на доли в уставном капитале ООО «Стройтеплосервис» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) за ФИО8 в размере 50% и за обществом с ограниченной ответственностью «Стройтеплосервис» в размере 50%. 

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ, Кодекс) привлечены ООО «Стройтеплосервис», межрайонная ИФНС России № 10 по Брянской области, ФИО9, нотариус Брянского нотариального округа Брянской области ФИО10.

14.02.2022 от ФИО5 в суд поступило заявление о вступлении в дело в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, просила признать договор купли-продажи доли в уставном капитале от 09.09.2019, заключенный между ФИО2 и ФИО8, недействительной ничтожной сделкой. 

Определением суда от 17.02.2022 ФИО5 привлечена к участию в деле в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора.

Решением Арбитражного суда Брянской области от 16.03.2022 в удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с принятым решением, истец обратился в Двадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, просит отменить решение Арбитражного суда Брянской области, принять новый судебный акт об удовлетворении исковых требований. Подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе.

Представитель ФИО5 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе истца.

Представитель ФИО8 возражал против доводов апелляционной жалобы, просил решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Представитель ООО «СтройТеплоСервис» возражал против доводов апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, представителей не направили. Межрайонная ИФНС России                       № 10 по Брянской области заявила ходатайство о рассмотрении жалобы в отсутствие своего представителя. Апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, на основании ст.ст. 41, 156, 266 АПК РФ.

Обжалуемый судебный акт проверен судом апелляционной инстанции в порядке ст.ст. 266 и 268 АПК РПФ в пределах доводов апелляционной жалобы.

Оценив представленные доказательства, обсудив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, Двадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 09.09.2019 между ФИО2 и ФИО8 заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале общества, в соответствии с которым ФИО2 продал                      ФИО8 всю принадлежащую ему долю в уставном капитале                                        ООО «Стройтеплосервис», размер которой составляет 50%. 

Согласно п. 4.1 договора, содержание которого сторонами не оспаривается, стороны действовали добровольно, полномочие по распоряжению долей принадлежит ФИО2 (п. 1 договора), отчуждаемая доля оплачена полностью, что подтверждается справкой от 04.09.2019 № 67 (п. 2 договора), стороны оценивают долю в 5 100 руб., которые продавец получил от покупателя в полном объеме до подписания договора.

Нотариус разъяснил сторонам, что соглашение о цене является существенным условием и стороны, в случае сокрытия ими подлинной цены доли и истинных намерений, самостоятельно несут риск признания сделки недействительной, а также риск наступления иных отрицательных последствий (п. 5 договора). 

Из содержания представленного договора следует, что стороны дали следующие заверения и гарантии: 

- продавец гарантирует, что он заключает договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях и договор не является для него кабальной сделкой (п. 6 договора);

- стороны в присутствии нотариуса дают друг другу заверения, что в отношении их не возбуждена процедура банкротства и что они не страдают заболеваниями, препятствующими понимать существо подписываемого ими договора (п. 7 договора), не лишены дееспособности (п. 7.1 договора);

- продавец гарантирует, что до подписания договора доля никому не продана, не подарена, не заложена, не обременена правами третьих лиц, в споре и под арестом (запрещением) не состоит (п. 12 договора).

В соответствии с пунктами 8 и 9 договора на отчуждение и покупку доли согласно статье 35 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) получены согласия соответственно супруги продавца (ФИО5 – третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора) и покупателя           (ФИО11), удостоверенные нотариально. 

Нотариусом разъяснены содержание статей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статей 6, 8, 9, 14, 21, 46 Федерального закона от 08.02.1998                № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО) и статьи 28 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции», о чем указано в п. 11 договора. 

В силу п. 14 договора ФИО2 принял на себя обязанность сообщить обществу о состоявшемся отчуждении доли. 

Договор прочитан вслух, содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета договора, договор отменяет и делает недействительными все другие обязательства или представления, которые могли быть приняты или сделаны сторонами, будь то в устной или письменной форме, до заключения договора (п. 15 договора). 

Также подписанием договора стороны, как участники сделки, подтвердили, что понимают разъяснения нотариуса о правовых последствиях совершаемой сделки, ее условия соответствуют их действительным намерениям, а информация, установленная нотариусом с их слов, внесена в текст сделки верно. 

Копия договора, представленная истцом, идентична копии, которая представлена нотариусом из материалов нотариального дела. 

В ответ на запрос суда области от межрайонной ИФНС России № 10 по Брянской области поступила копия устава ООО «Стройтеплосервис» (т.2 л.д.8-27), согласно п. 4.1 которого участник общества вправе выйти из общества путем отчуждения доли обществу независимо от согласия других его участников или общества. В случае выхода участника из общества его доля переходит к обществу с момента подачи заявления о выходе из общества. 

На основании п. 4.3 устава общество обязано выплатить участнику общества, подавшему заявление о выходе из общества, действительную стоимость его доли, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за год, в течение которого было подано заявление о выходе из общества, либо с согласия общества выдать ему в натуре имущество такой же стоимости, а в случае неполной оплаты его вклада в уставный капитал общества – действительную стоимость части его доли, пропорциональной оплаченной части вклада. 

Согласно п. 4.4 устава общество обязано выплатить участнику общества, подавшему заявление о выходе из общества, действительную стоимость его доли или выдать ему в натуре имущество такой же стоимости в течение шести месяцев с момента окончания финансового года, в течение которого подано заявление о выходе из общества. 

Пунктом 5.1 устава предусмотрено, что переход доли или части доли в уставном капитале общества к одному или нескольким участникам общества либо к третьим лицам осуществляется на основании сделки, в порядке правопреемства или на ином законном основании. 

В соответствии с п. 5.2 устава участник общества вправе выйти из общества путем продажи или отчуждения иным образом своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким участникам данного общества. Согласие других участников общества или общества на совершение такой сделки не требуется. 

В обоснование предъявленных требований истец, ссылаясь на ст. 432 ГК РФ, указал, что сторонами оспариваемой сделки не согласованы существенные условия договора, так как предметом договора была, по мнению истца, «несуществующая доля», а поэтому в силу положений ст. 166 ГК РФ считает сделку ничтожной. 

Как указывал истец, ранее – 31.08.2019 он передал действующему на тот момент директору общества ФИО9 в соответствии с положениями ст. 26 Закона об ООО нотариально заверенное заявление о выходе из общества, в котором просил выплатить действительную стоимость доли. Поэтому доля истца перешла с указанной даты к обществу, в связи с чем предмет оспариваемого договора не был согласован, так как истец не имел права на отчуждаемые 50% доли в уставном капитале общества, являющегося с 31.08.2019 собственником 50% доли в уставном капитале общества, а остальные 50% доли принадлежат ФИО8

ФИО2 полагает, что имеются основания для внесения записи регистрирующим органом о принадлежности права собственности на 50% доли в уставном капитале непосредственно обществу. 

В заявлении об уточнении исковых требований истец указал, что он оформил заявление о выходе из общества, передал его директору общества ФИО9, который подтвердил получение его оригинала, поставил надпись о получении заявления на его копии, второй участник ФИО8 была проинформирована истцом о наличии заявления о выходе из общества, что подтверждается представленной перепиской в мессенджере «Viber». Как считает истец, передав директору заявление о выходе, истец утратил право собственности на принадлежащую ему долю в обществе 31.08.2019. Заключая договор в отношении доли в уставном капитале общества 09.09.2019 со вторым участником ФИО8, истец распорядился имуществом, которое ему не принадлежало, что противоречит закону. По мнению истца, неосуществление обществом своевременных действий по внесению изменений в ЕГРЮЛ не может быть признано надлежащим доказательством наличия у ФИО2 статуса участника. 

Истец указал, что оспариваемый договор является недействительным на основании ст.ст. 166, 168, 209, 218 ГК РФ, полагал необходимым применить пункт 5.34 устава общества, которым установлено требование о наличии решения общего собрания участников на продажу доли, так как в результате сделки изменились размеры долей участников. Указывал, что в документах, представленных нотариусом, такое решение отсутствует, ссылался на договор купли-продажи доли от 28.08.2018, согласно п. 10 которого участниками при заключении сделок купли-продажи доли такое решение предоставлялось (т.2 л.д.128). 

Истец также полагал, что спорный договор ничтожен в соответствии со ст. 10 и                      п. 2 ст. 168 ГК РФ, поскольку ФИО8 злоупотребила правом, преследуя цель помешать ФИО2 получить действительную стоимость его доли, знала об отсутствии у ФИО2 права отчуждать долю, стала инициатором сделки купли-продажи в обход процедуры, установленной законом и уставом общества. 

По мнению истца, имело место заблуждение с его стороны относительно природы совершаемой сделки, так как он ранее не занимался оформлением подобных сделок, в том числе и выхода из ООО, и исходил из того, что в результате его выхода из общества ФИО8 будет владельцем 100 % уставного капитала, а действительная стоимость доли равна ее номинальной стоимости. Пояснял, что договор купли-продажи расценивался им как завершение действий, связанных с выходом из состава участников общества по ранее поданному заявлению, а получение денежных средств от ФИО8 – как выплата обществом действительной стоимости доли. 

Указанные обстоятельства послужили основанием обращения ФИО2 в арбитражный суд с настоящим иском.

Отказывая в удовлетворении исковых требований и требований третьего лица с самостоятельными требованиями, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.65 АПК РФ, ст.ст. 8-10, 166, 307 ГК РФ, с учетом разъяснений, содержащихся в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», исходил из того, что оспариваемый договор заключен на условиях, согласованных сторонами, в присутствии нотариуса, которым разъяснены правовые последствия его заключения и проверена дееспособность участников сделки, в связи с чем пришел к выводу о том, что поведение ФИО2 и ФИО5 является недобросовестным и свидетельствует о злоупотреблении ими своими правами, поскольку истец при заключении оспариваемой сделки не сообщил покупателю и нотариусу сведения о том, что им совершены иные сделки в отношении доли, в том числе односторонняя сделка по выходу из общества.

Выводы суда первой инстанции являются правильными, основанными на нормах законодательства и обстоятельствах дела.

Истец в подтверждение доводов о том, что он вышел из общества, сослался на представленную копию заявления от 30.08.2019, содержащую надпись о получении ее директором общества ФИО9 31.08.2019, и на переписку ФИО2 и ФИО8 с использованием мессенджера «Viber», в которой истец направлял фотографию заявления ответчику и запрашивал у нее учредительные документы общества, а также на пояснения ФИО9, который подтвердил факт получения заявления 31.08.2019, которое передал ФИО8 для осуществления предусмотренных законом действий. 

Судом первой инстанции обоснованное не приняты указанные доводы в силу следующего.

Согласно ч. 6 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа, а копии этого документа, представленные лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой и невозможно установить подлинное содержание первоисточника с помощью других доказательств. 

Истцом в материалы дела представлено несколько копий заявления о выходе его из общества, которые не тождественны между собой, поскольку копии заявления имеют существенные различия в части наличия или отсутствия надписи, выполненной ФИО9, которая имеет значение для настоящего дела. 

В связи с этим суд области пришел к верному выводу об отсутствии оснований для признания установленным факта получения обществом заявления о выходе истца из состава участников.

В ходе рассмотрения дела доказательств, позволяющих устранить противоречия, истцом не представлено.

Вопреки доводу апелляционной жалобы, суд обоснованно признал пояснения ФИО9 недостаточным доказательством факта получения им заявления истца о выходе из состава участников общества, поскольку они являются противоречивыми, не соответствующим иным материалам дела.

В представленном в материалы дела отзыве от 24.11.2021 ФИО9 указал, что о заявлении ФИО2 о выходе из общества он известил оставшегося единственного участника общества ФИО8, которая, забрав у него заявление, пояснила, что она зарегистрирует заявление в установленном порядке, в том числе и в налоговой службе. Поскольку указания единственного учредителя для него, как для директора, являются обязательными, ФИО9 без сомнения о том, что                                  ФИО8 сделает все по закону, передал ей данное заявление в работу. Больше об этом заявлении ФИО9 ни от кого ничего не слышал, проработал в организации непродолжительное время. ФИО9 указал, что ФИО8 фактически обманула ФИО2 и его, как руководителя общества, и, забрав заявление ФИО2, не позволила ФИО9 сообщить и зарегистрировать его в регистрирующем налоговом органе (т.1 л.д.107). 

Каких-либо доказательств указанных обстоятельств, на которые ФИО9 ссылается в своем отзыве, в материалы дела в нарушение ст. 65 АПК РФ не представлено. 

В судебном заседании 17.02.2022 ФИО9, подтвердив суду устно факт получения заявления от ФИО2 о выходе из состава участников общества, указал, что расписался в копии, ФИО2 дал два экземпляра, копию и оригинал, на копии он расписался, а оригинал 2 сентября передал в бухгалтерию, а именно: положил на подоконник, поскольку обычно документы для него передавали так, в руки никому оригинал заявления не давал. Пояснил, что вручить заявление ФИО8 означает в его понимании положить заявление на подоконник, больше судьбой заявления он не интересовался, полагал, что сделал все необходимое, бухгалтер обычно передает документы в налоговую, больше ни с ФИО2, ни ФИО8 не обсуждал этот вопрос, о продаже ФИО2 доли ФИО8 ему известно не было. На вопрос представителя ответчика сообщил, что не помнит, какого цвета был оригинал нотариального заявления. На вопрос ответчика о том, почему в отзыве ранее было указано, что заявление у него забрала ФИО8, ответил уклончиво, сообщив, что такого не было, он положил документ на подоконник. Указанные обстоятельства подтверждаются аудиозаписью судебного заседания.

Поскольку на руководителе общества лежит обязанность по представлению в налоговый орган сведений о переходе права на долю обществу в связи с выходом его участника, а также, принимая во внимание отсутствие в материалах дела доказательств того, что руководитель общества доверил представление такой информации в регистрирующий орган иному лицу в установленном законом порядке, суд первой инстанции обоснованно критически отнесся к пояснениям ФИО9 

Судом верно отмечено, что ФИО9 подтвердил факт отсутствия каких-либо заявлений, претензий или обращений после совершения оспариваемой сделки со стороны истца в адрес общества. Добросовестный руководитель должен был удостовериться в разумный срок о том, что все необходимые действия, связанные с правами участников общества, совершены в установленном законом порядке. 

В ходе рассмотрения спора суд области неоднократно предлагал истцу представить полученную им от ФИО9 копию заявления, содержащую оригинальную запись о получении данного заявления ФИО9 Однако такая копия истцом в материалы дела не представлена, сведения о месте ее нахождения и причины невозможности представления суду не сообщены.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно расценил поведение истца как недобросовестное.

В ходе рассмотрения спора судом удовлетворено ходатайство ответчика о вызове в судебное заседания для допроса в качестве свидетелей ФИО12 и ФИО13.

В судебном заседании 18.01.2022 свидетель ФИО13 сообщила суду, что с 2017 года по настоящее время является главным бухгалтером общества. О том, что ФИО2 собирается продать свою долю узнала в начале сентября 2019 года от ФИО8, которая находилась в отпуске и попросила обратиться к нотариусу для организации заключения сделки. Свидетель сообщила, что видела заявление ФИО2 о выходе около кабинета нотариуса в день подписания договора, когда ФИО2 порвал его на глазах у свидетеля и ФИО8, не видела на цветном оригинале заявления какие-либо рукописных отметок о принятии его ФИО9 ФИО2 и ФИО9 свидетелю нотариальное заявление не передавали. 

Свидетель ФИО12, предупрежденный судом об ответственности за отказ или за дачу заведомо ложных показаний, сообщил, что является директором общества с 03.02.2020 по настоящее время, передача дел от ФИО9 фактически не проводилась, так как последний не мог приехать, в связи с чем приемка осуществлялась самостоятельно с участием иных сотрудников общества с составлением акта, документы общества хранились в кабинете директора, внешних признаков отсутствия каких-либо документов не было, в связи с чем не было оснований для обращения в суд с требованием о передаче документов от прежнего директора. 

Таким образом, показания свидетелей подтверждают доводы ответчика о том, что выход истца из общества не состоялся. 

Каких-либо доводов, достаточных для признания устных показаний ФИО13 и ФИО12 недопустимыми доказательствами по делу, не приведено.

Доводы истца о том, что к показаниям свидетеля ФИО13 следует отнестись критически, так как она находится в должностном подчинении у ответчика, правомерно отклонены судом области.

На основании ч. 1 ст. 56 АПК РФ свидетелем является лицо, располагающее сведениями о фактических обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения дела.

Свидетель ФИО13 была предупреждена судом об уголовной ответственности, предусмотренной статьями 307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК ФР), за отказ и за дачу заведомо ложных показаний, о чем в материалах дела имеется соответствующая подписка.

Оснований расценивать показания свидетеля как недопустимые доказательства у суда не имеется. Показания свидетелей оценены судом в порядке, установленном                           ст. 71 АПК РФ, наряду с имеющимися в деле доказательствами.

Ответчиком в материалы дела в качестве доказательства неполучения им заявления ФИО2 о выходе из общества представлены копия решения от 31.01.2020 № 1 о прекращении полномочий директора ФИО9 и о назначении директором                    ФИО12, копия акта о приеме-передаче дел при смене директора                                          ООО «Стройтеплосервис», в котором отсутствовало заявление ФИО2 о выходе из общества, копия выписки из реестра входящих документов ООО «Стройтеплосервис» (т.1 л.д.126-129). 

При этом, ФИО9 не представил в материалы дела доказательств того, что им была исполнена обязанность по передаче документации общества новому руководителю, а сведения, изложенные в акте, ни истцом, ни иными участниками дела не опровергнуты. 

С учетом изложенного суд первой инстанции правомерно признал обоснованными доводы о том, что пояснения ФИО9 не могут являться надлежащим доказательством факта получения обществом заявления о выходе ФИО2 из состава участников общества. Действительную стоимость доли истец в добровольном порядке не получал, в принудительном порядке не требовал.

Судом верно учтено содержание справок от 09.09.2019 № 71 и от 04.09.2019 № 67, подписанных директором общества ФИО14, представленных нотариусом ФИО10, в соответствии с которыми по состоянию на день их составления ФИО2 являлся участником общества и ему принадлежала доля в размере 50 % уставного капитала. Содержание указанных справок сторонами не оспорено. 

Судом верно отмечено, что если бы ФИО9 получил заявление о выходе истца из общества, то он как добросовестный руководитель, зная о данном обстоятельстве, независимо от его доводов о передаче заявления сотрудникам общества и ответчику, не мог не знать, что сведения, указанные в справке от 09.09.2019 № 71 в таком случае являются недостоверными. 

Тем не менее, прямо указав на достоверность сведений в указанной справке, ФИО9 подтвердил, что заявление о выходе отсутствует. 

При таких обстоятельствах суд пришел к верному выводу об отсутствии оснований для признания факта выхода истца из состава участников общества состоявшимся. 

Кроме того, судом первой инстанции обоснованно учтено реальное исполнение договора, выразившееся в получении истцом от ответчика денежных средств в размере 5 100 руб. в соответствии с п. 4.1 договора, а волеизъявление истца по заключению оспариваемого договора было удостоверено нотариусом, договор был заключен в соответствующей закону нотариальной форме. 

Сторонами не оспаривается и реальное исполнение договора купли-продажи. 

Следовательно, истец ввиду принятия им полного исполнения по оспариваемой сделке от ответчика, а также подтверждения им действия договора путем удостоверения своей воли у нотариуса, не вправе недобросовестно ссылаться на его незаключенность. 

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к мотивированному выводу о том, что поведение истца, не заявившего в момент подписания оспариваемого договора об отсутствии у него права на отчуждаемую долю, не предпринявшего мер к выяснению причин отсутствия действий со стороны прежнего руководителя общества о регистрации изменений в едином государственном реестре юридических лиц, фактически принявшего исполнение от ответчика по оспариваемой сделке, удостоверив свое волеизъявление по оспариваемой сделке и ее условиям в нотариальном порядке, и, впоследствии, заявившего о его незаключенности, является недобросовестным. 

Судом области верно отмечено, что истец не предпринимал в течение более двух лет с момента заключения оспариваемой сделки до момента обращения в суд с настоящим иском никаких мер по изменению или расторжению оспариваемого договора, по оспариванию внесения соответствующей записи в единый государственной реестр юридических лиц, своего волеизъявления, с момента заключения оспариваемой сделки и до настоящего времени истец не обращался к обществу ни с какими требованиями, которые могли бы свидетельствовать о реализации им прав, связанных с выходом из состава участников общества. 

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для вывода о введении истца в заблуждение со стороны ФИО8, поскольку в материалы дела не представлено доказательств оказания влияния на осуществление истцом своего волеизъявления со стороны ФИО8 В материалы дела не представлено доказательств того, что стороны обсуждали иные условия сделки до ее заключения, которые отличались от указанных в оспариваемом договоре, равно как и не представлено доказательств того, что какие-либо сведения, обозначенные сторонами как существенные для заключения сделки, умалчивались со стороны ФИО8 

При этом судом учтено, что сам истец длительное время являлся участником общества, пользовался всеми соответствующими правами, непосредственно перед назначением ФИО9 являлся директором общества, то есть имел необходимый доступ ко всей документации общества, информации о его финансовом положении, что позволяло ему также получить полную и достоверную информацию, необходимую для совершения сделки и о ее цене. 

Судебная коллегия соглашается с выводом суда области о том, что с учетом осуществления ранее сделок с долей общества на основании договора от 28.08.2018, в соответствии с которым ФИО2 приобрел долю у ФИО15, истец не мог не понимать правовые последствия совершаемой им сделки. 

При таких обстоятельствах судом правомерно отклонены доводы ФИО2 о заблуждении и обмане.

Суд обоснованно признал несостоятельными доводы истца о ничтожности оспариваемой сделки на основании ст. 10 и ст. 168 ГК РФ. 

В соответствии со ст. 65 АПК РФ каждая сторона обязана доказать те обстоятельства, на которые она ссылается. 

В нарушение указанной нормы истцом не представлено доказательств того, что ответчик при заключении оспариваемого договора преследовала какую-либо противоправную цель. 

Для целей применения п. 2 ст. 168 ГК РФ необходимо, чтобы оспариваемая сделка одновременно нарушала требования закона или иного правового акта и посягала на публичные интересы или права и законные интересы третьих лиц. 

При отсутствии таких обстоятельств сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, в силу п. 1 ст. 168 ГК РФ является оспоримой. 

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что именно ФИО8 каким-либо образом злоупотребляла своим правами, имела цель причинить ущерб интересам ФИО2 и ФИО5 

Как выше указано, суд области пришел к выводу о ненадлежащем поведении со стороны ФИО2 при заключении спорного договора купли-продажи доли в уставном капитале общества, а представленные в материалы дела доказательства не подтверждают, что ФИО8 на момент заключения спорного договора купли-продажи знала или должна была знать о факте выхода ФИО2 из общества. 

Кроме того, судом верно учтено содержание п. 15 оспариваемого договора, согласно которому договор отменяет и делает недействительными все другие обязательства или представления, которые могли быть приняты или сделаны сторонами, будь то в устной или письменной форме, до заключения договора. 

Довод апеллянта о том, что спорная сделка является ничтожной ввиду отсутствия решения собрания участников общества на продажу доли, отклоняется судом апелляционной инстанции как несостоятельный в силу следующего.

В соответствии с п. 5.34 устава общества продажа доли или части доли участникам общества, в результате которой изменяются размеры долей его участников, а также продажа доли или части доли третьим лицам и определение иной цены на продаваемую долю осуществляются по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно. 

С учетом положений пунктов 5.21 – 5.35 устава общества п. 5.34 предусматривает порядок принятия решения по распоряжению долей, принадлежащих обществу, а не участникам общества. 

Пункт 5.34 устава общества полностью повторяет положения, содержащиеся в                        абз. 2 п. 4 ст. 24 Закона об ООО. 

Согласно п. 2 ст. 21 Закона об ООО участник общества вправе продать или осуществить отчуждение иным образом своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким участникам данного общества. Согласие других участников общества или общества на совершение такой сделки не требуется, если иное не предусмотрено уставом общества.

Пункт 5.2 устава общества также предусматривает, что участник общества вправе выйти из общества путем продажи или отчуждения иным образом своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким участникам данного общества, согласия других участников общества или общества на совершение такой сделки не требуется. 

Таким образом, доводы истца в части нарушения оспариваемой сделкой п. 5.34 устава общества основаны на неверном толковании его условий. Более того, оспариваемая сделка совершена обоими участниками общества, что свидетельствует о решении всех (двух) участников общества.

При таких обстоятельствах сделка не является ничтожной по указанным истцом основаниям. Иные основания, явно свидетельствующие о ничтожности оспариваемой сделки, судом не установлены. 

С учетом изложенного судебная коллегия соглашается с выводом Арбитражного суда Брянской области об отсутствии основания для удовлетворения заявленных ФИО2 требований.

Суд первой инстанции также мотивированно не усмотрел оснований для удовлетворения требования третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО5 о признании спорного договора купли-продажи недействительным (ничтожным).

Согласно п. 1 ст. 256 ГК РФ и ст. 34 СК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, в том числе доли в уставном капитале коммерческих организаций, независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо кем из супругов внесены денежные средства, является их совместной собственностью.

Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки (п. 2 ст. 35 СК РФ).

В соответствии с п. 3 ст. 35 СК РФ в случаях совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимым имуществом, находящимся в совместной собственности супругов, и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга. 

Абзацем 2 п. 3 ст. 35 СК РФ предусмотрено, что супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки. 

В обоснование заявленных самостоятельных требований ФИО5 указывала, что доля в обществе, являющаяся предметом оспариваемого договора, является общей совместной собственностью ФИО2 и ФИО5 на основании                 ст. 34 СК РФ. При этом ФИО5 указала, что нотариальное согласие 06.09.2019 она дала на совершение оспариваемого договора, полагая, что имеющуюся у                         ФИО2 долю в ООО «Стройтеплосервис» можно передать только через договор купли-продажи. На момент дачи согласия ФИО5 не была осведомлена, что ранее ФИО2 уже написал заявление в ООО «Стройтеплосервис» о выходе из состава участников общества и просил выплатить ему действительную стоимость доли, которая значительно превышает 5 100 руб., которые заплатила ФИО8, а также оспариваемый договор заключался без ее участия, полагает, что доля ФИО2 на основании заявления 31.08.2019 перешла к обществу. 

ФИО5 полагает сделку недействительной на основании ч. 2                                     ст. 179 ГК РФ, как совершенной под влиянием обмана, поскольку если бы она при оформлении согласия на совершение сделки знала, что ее супруг составил заявление о выходе, она никогда не дала бы согласие на такую сделку, поскольку ее материальная выгода от получения действительной стоимости доли была на намного выше, чем номинальная стоимость этой доли. Заявила, что ей не известно, чем руководствовался ФИО2, умалчивая об этом обстоятельстве, поэтому она заключила спорную сделку под влиянием обмана, так как не знала о выходе из ФИО2 из состава участников общества.

ФИО5 полагает, что собственником доли 50% уставного капитала общества является ФИО8, а остальные 50 % - принадлежат непосредственно обществу, причем с 31.08.2019. В связи с чем указывает на наличие оснований для внесения записи регистрирующим органом о принадлежности права собственности на                  50 % доли в уставном капитале непосредственно обществу. 

Вместе с тем, как выше установлено судом, 06.09.2019 ФИО5 дала удостоверенное нотариусом ФИО16 согласие своему супругу                                ФИО2 на продажу на его условиях и по его усмотрению, за цену на его усмотрение, нажитого ими в браке имущества, состоящего из доли в уставном капитале ООО «Стройтеплосервис», ОГРН 

<

***>, адрес юридического лица: 241028, 

<

...>, в размере 50 %. 

При этом ФИО5 сообщила, что брачный договор между ней и ФИО2 не заключен, установленный режим совместной собственности всего имущества не изменен. Содержание ст. 35 СК РФ ей разъяснено и понятно.                             ФИО5 понимает разъяснения нотариуса о правовых последствиях совершаемой сделки, условия сделки соответствуют ее действительным намерениям. 

Таким образом, оснований полагать, что на момент совершения спорной сделки отсутствовало согласие ФИО5, как супруги ФИО2, полученного в установленном законом порядке, у ФИО8 не имелось. 

В материалы дела не представлено доказательств того, что указанное согласие признано недействительным. 

В связи с этим, при вынесении решения суд обоснованно исходил из того, что согласие ФИО5 на совершение оспариваемой сделки сделано в надлежащем виде, не оспорено, является действительным, не содержало каких-либо ограничений и допущения в отношении условий сделки. 

С учетом изложенного суд первой инстанции верно указал, что истец правомерно распорядился соответствующим имуществом, принадлежащим ему и его супруге на праве общей совместной собственности, выражая при этом общую с ФИО5 волю на заключение сделки и в отношении условий этой сделки. 

Вопреки доводам ФИО5 в материалы дела в нарушение ст. 65 АПК РФ не представлены объективные, достоверные и достаточные доказательства совершения истцом спорной сделки под влиянием обмана или существенного заблуждения.

В материалы дела не представлены доказательства того, что истец и третье лицо ФИО5, действуя разумно и добросовестно, проявив должную заботливость и осмотрительность, обычную для делового оборота совершения подобных сделок, при продаже доли по такой цене не имели возможности получить необходимые сведения о финансово-хозяйственной деятельности общества (текущей и предшествующей дате подписания договора) и ознакомиться с соответствующими документами. 

Также не представлено доказательств невозможности получения необходимой информации ФИО5 у ее супруга ФИО2 относительно мотивов и причин осуществления оспариваемой сделки купли-продажи доли, а не выхода из общества. 

Судом первой инстанции учтено, что представитель ФИО5 пояснила на вопрос представителя общества, что ФИО5 и ФИО2, насколько это известно, проживают совместно, споров о разделе имущества не имеют. 

Суд области пришел к правильному выводу о том, что неосведомленность ФИО5 о наличии заявления о выходе из состава участников общества, подписанного ее супругом, не свидетельствует о недействительности данной сделки. 

При таких обстоятельствах доводы о введении ФИО5 в заблуждение правомерно отклонены как необоснованные, свидетельствующие о недобросовестном поведении, злоупотреблении правом, поскольку при реализации права на предоставление супругу согласия на совершение сделки ФИО5 не проявила необходимую при таких обстоятельствах заботу, что не может возлагать негативные последствия на другую сторону сделки, которая добросовестно полагалась на такое согласие. 

Мер, направленных на расторжение спорного договора в течение длительного времени ни ФИО2, ни ФИО5 не предпринимали. 

С учетом изложеного суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда области о том, что у ФИО8 и ООО «Стройтеплосервис» имелись все основания полагать, что все стороны оспариваемой сделки признают договор купли-продажи доли действительной сделкой. 

Как правильно указал суд первой инстанции, ФИО2 и ФИО5 недобросовестно пользуются своими гражданскими правами, их поведение направлено не на защиту своих законных интересов, а на нарушение прав иных лиц путем оспаривания сделки, при совершении которой они сами не сообщили информацию, о которой ими заявлено в иске и в заявлении о вступлении в дело третьим лицом. 

В соответствии с пунктом 70 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (п. 5 ст. 166 ГК РФ). 

В силу п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. 

Доказательства наличия данных обстоятельств в материалы дела не представлено. 

Заблуждение относительно правовых последствий сделки не является основанием для признания ее недействительной по ст. 178 ГК РФ (абзац 3 пункта 3 Обзора практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 ГК РФ, утвержденном информационным письмом ВАС РФ от 10.12.2013 года № 162).

Поскольку ФИО5 дала в нотариальной форме согласие на совершение оспариваемой сделки на любых условиях по усмотрению ФИО2, не проявив необходимую для осуществления подобного рода сделок заботу, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ее заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, так как ФИО5 при изложенных обстоятельствах действует недобросовестно. 

При таких обстоятельствах судебная коллегия соглашается с выводом суда области об отсутствии оснований для удовлетворения требований ФИО5.

Кроме того, поскольку истец обратился в суд с настоящим иском только 01.10.2021, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о пропуске ФИО2 срока исковой давности по заявленному требованию, что в силу п. 2                      ст. 199 ГК РФ является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе, повторяют доводы, приведенные истцом в суде первой инстанции, и свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными по делу фактическими обстоятельствами и оценкой судом первой инстанции доказательств, но не опровергают их. Иное толкование заявителем апелляционной жалобы положений действующего законодательства не свидетельствует о неправильном применении судом норм права.

При рассмотрении дела судом установлена, исследована и оценена вся совокупность обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора, имеющимся по делу доказательствам дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения оспариваемого судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих по правилам ч. 4 ст. 270 Кодекса безусловную отмену обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не выявлено.

На основании ст. 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины следует отнести на апеллянта.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Брянской области от 16.03.2022 по делу № А09-8901/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение двух месяцев со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий

Судьи                                                                                                                                                                           

                Н.В. Егураева

                И.Г. Сентюрина 

                И.П. Грошев