СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№17АП-9462/2018(6)-АК

Дело №А71-9001/2017

28 июля 2022 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 27 июля 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 28 июля 2022 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Л.М. Зарифуллиной,

судей                                 Е.О. Гладких, Т.В. Макарова, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,  

при участии в судебном заседании:

от заинтересованного лица с правами ответчика ФИО2 – ФИО3, паспорт, доверенность от 22.04.2021,

иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего должника открытого акционерного общества «Камбарский завод газового оборудования» ФИО4

на определение Арбитражный суд Удмуртской Республики 

от 06 мая 2022 года

о результатах рассмотрения заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО5, ФИО11, ФИО2, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановлении производства по заявлению до окончания мероприятий конкурсного производства, формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами должника, 

вынесенное судьей С.В. Темерешевой,

в рамках дела №А71-9001/2017

о признании открытого акционерного общества «Камбарский завод газового оборудования» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

заинтересованные лица с правами ответчиков ФИО5, ФИО11, ФИО2, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9,

установил:

14 июня 2017 года в Арбитражный суд ФНС России в лице Удмуртской Республики поступило заявление Управления Федеральной налоговой службы России по Удмуртской Республике (далее – кредитор, уполномоченный орган) о признании открытого акционерного общества «Камбарский завод газового оборудования» (далее – должник, ОАО «КЗГО») несостоятельным (банкротом) при наличии неисполненных свыше трех месяцев обязательств перед бюджетом в размере 369 643,62 рубля.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 21 июля 2017 года принято к производству заявление ФНС России в лице Управления ФНС по Удмуртской республике о признании несостоятельным (банкротом) ОАО «Камбарский завод газового оборудования», п. Новый Воткинского района Удмуртской Республики (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>).

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 13 ноября 2017 года в отношении ОАО «Камбарский завод газового оборудования» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО10, член ассоциация СРО «Объединение арбитражных управляющих «Лидер».

Объявление о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» №215 от 18 ноября 2017 года.

Решением арбитражного суда Удмуртской Республики от 05.03.2018 (резолютивная часть от 26.02.2018) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на временного управляющего ФИО10.

Сообщение об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» №40 от 07.03.2018. 

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 03 апреля 2018 года конкурсным управляющим ОАО «Камбарский завод газового оборудования» г. Камбарка утвержден ФИО4, член ассоциации «Евросибирская саморегулируемая организация арбитражных управляющих».

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №65 от 14.04.2018. 

03 марта 2021 года (направлено почтой России 26.02.2021) в Арбитражный суд Удмуртской Республики поступило заявление конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении бывших руководителей ФИО11, ФИО5, председателя совета директоров общества ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ОАО «КЗГО», приостановлении производства по заявлению до окончания расчетов с кредиторами.

В качестве основания для привлечения бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности указано на невозможность полного удовлетворения требований кредиторов из-за невозможности формирования конкурсной массы в связи с неисполнением руководителями обязанности по передаче документов конкурсному управляющему; с совершением сделок, причинивших вред имущественным правам кредиторов; за неисполнение бывшими руководителями и председателем совета директоров обязанности по подаче заявления в суд о признании должника банкротом при наличии признаков неплатёжеспособности. 

Определением от 25 марта 2021 года заявление принято к производству суда, назначено к рассмотрению. 

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 30.06.2021 в соответствии со статьей 46 АПК РФ к участию в обособленном споре о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в рамках дела №А71-9001/2017  в качестве соответчиков привлечены члены совета директоров ОАО «КЗГО», являющиеся основными акционерами ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9.

15.10.2021 в Арбитражный суд Удмуртской Республики поступили дополнительные пояснения конкурсного управляющего ОАО «КЗГО», в которых в качестве правового основания для привлечения членов совета директоров ОАО «КЗГО» к субсидиарной ответственности указано на одобрение ими сделок по отчуждению имущества должника, причинивших вред имущественным правам кредиторов должника. 

08.02.2022 в Арбитражный суд Удмуртской Республики поступили дополнительные пояснения конкурсного управляющего ОАО «КЗГО», в которых в качестве правового основания для привлечения членов совета директоров ОАО «КЗГО» к субсидиарной ответственности указано на одобрение ими сделок по отчуждению имущества должника, причинивших вред имущественным правам кредиторов должника, несут солидарную ответственность в размере 8 943 604,57 рубля. Указано на размер субсидиарной ответственности ФИО5 в размере 8 943 604,57 рубля.

Указанные выше уточнения приняты судом первой инстанции. 

Ответчиками представлены возражения относительно заявленных требований и ходатайство о применении срока исковой давности, как основание для отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего. 

Конкурсным управляющим должника представлены письменные возражения относительно применения срока исковой давности к заявленным требованиям. 

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 06 мая 2022 года (резолютивная часть от 22.04.2022) заявление конкурсного управляющего открытого акционерного общества «Камбарский завод газового оборудования» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника удовлетворено частично. ФИО5 (г. Тайшет Иркутской области) привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам открытого акционерного общества «Камбарский завод газового оборудования». Производство по заявлению приостановлено до окончания всех мероприятий конкурсного производства, формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами открытого акционерного общества «Камбарский завод газового оборудования».

Не согласившись с судебным актом, конкурсный управляющий должника ФИО4 подал апелляционную жалобу, в которой просит определение суда от 06.05.2022 отменить в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в отношении ФИО2, ФИО9, ФИО8, ФИО6, ФИО7, ФИО11, принять по делу новый судебный акт о признании доказанным оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ОАО «КЗГО». 

Заявитель жалобы указывает на то, что судом не принято во внимание, что у должника возникли обязательства перед кредитором в размере 608 022,87 рубля 24.01.2016, 25.04.2016 у него возникли признаки неплатежеспособности. В связи с чем, ФИО11, являвшийся генеральным директором с 01.05.2014 по 07.10.2016, должен был обратиться в суд с заявлением о банкротстве общества не позднее 25 мая 2016 года. Однако, такая обязанность исполнена не была. Дело о банкротстве должника было возбуждено на основании заявления ФНС, поданного 14.07.2017. Судом не принято во внимание, что после возникновения признаков неплатежеспособности, были одобрены сделки по отчуждению объектов недвижимости, которые судом признаны недействительными. Кроме того, сам факт совершения сделок этих сделок не повлек какого-либо погашения задолженности перед кредиторами.  Суд не учел, что кредитором должника является ФНС, неисполнение ФИО11 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве общества, является злоупотреблением права. Указанное бездействие повлекло причинение ущерба интересам государства, поскольку при своевременном обращении с заявлением о банкротстве, требования уполномоченного органа погашались бы в составе текущей задолженности, т.е. имели приоритет перед реестровыми кредиторами. Выводы суда первой инстанции о непредставлении доказательств реализации имущества по заведомо заниженной цене и/или совершении сделок с целью их неисполнения (ненадлежащего исполнения), а также доказательств, свидетельствующих  о том, что несостоятельность наступила именно вследствие действий (бездействия) бывшего генерального директора ФИО11 и собрания директоров, являются ошибочными, поскольку судебными актами о признании сделок недействительными установлено об их совершении на условиях, не соответствующих рыночным. Судом первой инстанции ответственность по совершению сделки с ООО «ПромСтандарт» фактически переложена с контролирующих должника лиц на конкурсного управляющего, без учета обстоятельств, изложенных в определении суда от 27.11.2019, в котором указано на совершение платежа должником в пользу ответчика безвозмездно. Фактически судом не дана оценка действиям ответчиков, заключившим и одобрившим совершение сделок. Эти обстоятельства являются основанием для отмены обжалуемого судебного акта в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности.

До начала судебного заседания лицами, привлекаемыми к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО11, а также кредитором АО «Энергосбыт плюс» представлены отзывы на апелляционную жалобу.

ФИО2 и ФИО11 в отзыве просят оставить обжалуемое определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, ссылаясь на законность и обоснованность судебного акта.

Кроме того, ФИО11 просит рассмотреть апелляционную жалобу в его отсутствие.

Кредитор АО «Энергосбыт плюс» поддерживает доводы апелляционной жалобы, просит заявленные конкурсным управляющим требования удовлетворить, указывая на то, что в связи с неисполнением обязательств по обращению в суд с заявлением о банкротстве общества, возникли обязательства перед кредиторами, включенными в реестр за период с 01.05.2016 по 21.07.2017. 

Конкурсным управляющим должника ФИО4 представлено ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствии, поддерживает доводы, изложенные в апелляционной жалобе. 

Представитель ответчика ФИО2 ФИО3 в судебном заседании возражала против удовлетворения апелляционной жалобы конкурсного управляющего по основаниям, изложенным в отзыве, просила судебный акт оставить без изменения. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке части 3 статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Судебный акт обжалуется конкурсным управляющим в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении ФИО11, ФИО2, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в остальной части судебный акт об установлении оснований для привлечения ФИО5 к ответственности по обязательствам должника не обжалуется и судом апелляционной инстанции не проверяется. 

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в пределах доводов апелляционной жалобы соответствии со статьей 266 и частью 5 статьи 268 АПК РФ. 

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, открытое акционерное общество «Камбарский завод газового оборудования» зарегистрировано в качестве юридического лица при его создании 15.12.1992 исполнительным комитетом Камбарского районного Совета народных депутатов. 

09.10.2002 в ЕГРЮЛ внесена запись о регистрации юридического лица, созданного до 01.07.2002, за основным государственным регистрационным номером 

<

***>, присвоен ИНН 

<

***>. 

Юридический адрес общества: 

<

...>. 

Основным видом деятельности общества является производство котлов центрального отопления. 

Уставной капитал общества составляет 8 245 506 рублей, держателем реестра акционеров акционерного общества является ООО «Евроазиатский регистратор». 

Решением годового общего собрания акционеров ОАО «КЗГО», оформленным протоколом №1 от 25.04.2014, избран совет директоров ОАО «Камбарский завод газового оборудования» в составе ФИО2, ФИО9, ФИО8, ФИО7, ФИО6. 

Этим же решением генеральным директором общества избран ФИО11 (т.1 л.д.25-26).

07.09.2016 ФИО11 на имя председателя совета директоров ФИО2 подано заявление о расторжении трудового договора в связи с увольнением по соглашению сторон с 07.10.2016 (т.1 л.д.27).

Согласно протоколу заседания совета директоров ОАО «КЗГО» от 05.10.2016 ФИО11 уволен с должности генерального директора с 07.10.2016, с 08.10.2016 на должность временно исполняющего обязанности генерального директора общества назначен ФИО5 (т.1 л.д.30).

Приказом №1 от 07.10.2016 ФИО11 уволен по соглашению сторон, что подтверждается трудовой книжкой (т.1 л.д.29). 

Таким образом, обязанности генерального директора ОАО «КЗГО» исполняли ФИО11 в период с 28 мая 2014 по 07.10.2016 и ФИО5 с 08.10.2016 по дату открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства. 

Из отчета конкурсного управляющего следует, что конкурсная масса должника сформирована за счет основных средств (объектов недвижимого имущества) и внеоборотных активов (имущественных прав) рыночной стоимостью 19 807 973 рублей.

Во вторую и третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования кредиторов в размере 6 150 094,00 рублей (2-ая очередь: ФИО12 – 125 492 рубля, ФИО13 – 209 151 рубль (итого: 334 643 рубля); 3-ая очередь: ФНС – 1 993 964,00 рублей основного долга и 533 430 рублей пени, штрафов; ОАО «Энергосбыт плюс» - 2 168 568,00 рублей основного долга и 55 253 рубля пени; администрация МО «Камбарский район» - 1 034 236,00 рублей основного долга; ФИО2 – 30 000,00 рублей финансовых санкций).

Требования кредиторов, подлежащие удовлетворению в порядке пункта 4 статьи 142 Закона о банкротстве, составляют 1 258 000,00 рублей. 

Итого размер требований кредиторов составляет 7 408 094,00 рублей.

Требования кредиторов первой очереди отсутствуют.

Размер текущих обязательств должника составляет 3 855 968,00 рублей, из которых погашено 613 522,00 рублей, не погашено – 3 242 446,00 рублей. 

Полагая, что невозможность удовлетворения требований кредиторов обусловлена действиями контролирующих должника лиц, в частности ФИО2, ФИО5 не исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему в полном объеме документов, имеющих отношение к деятельности должника, ФИО11 не исполнена обязанность по своевременному обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, а также в связи с тем, что сделками совершенными контролирующими должника лицами (ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО11), причинен вред имущественным правам кредиторам, конкурсный управляющий ОАО «КЗГО» обратился в суд с настоящим заявлением о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.   

Удовлетворяя требования конкурсного управляющего частично, признавая установленным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5, суд первой инстанции исходил из того, что ответчик не обеспечил сохранность, восстановление (при необходимости) и передачу документации должника конкурсному управляющему, признав его бездействие противоправным, а непроявление должной меры заботливости и осмотрительности доказывает наличие вины в причинении убытков кредиторам юридического лица – банкрота. Указанное бездействие повлекло невозможность формирования конкурсной массы и, как следствие, невозможность в полном объеме удовлетворить требования кредиторов. Судом приостановлено производство по настоящему обособленному спору об определении размера субсидиарной ответственности до окончания формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами.

Отказывая в удовлетворении остальной части требований, предъявленных к остальным лицам, контролировавшим деятельность должника, суд первой инстанции исходил из недоказанности причинно-следственной связи между их действиями и наступившими последствиями, т.е. совокупности условий, достаточных для их привлечения к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве. 

Судом сделан вывод о пропуске годичного субъективного срока исковой давности и отклонены доводы ответчиков об истечение объективного трехлетнего срока исковой давности для предъявления требований о привлечении их к субсидиарной ответственности. 

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы и отзывов на нее, выслушав представителя ответчика ФИО2, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке  статьи 71 АПК РФ, проверив правильность применения арбитражным судом норм материального права и соблюдения норм процессуального права, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) судебного акта в обжалуемой части в связи со следующим.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) субсидиарной признается ответственность лица, которую оно несет в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником.

Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 №266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

Переходные положения изложены в статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ, согласно которым рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ; положения подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11, пунктов 3 - 6 статьи 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Информационное письмо ВАС РФ от 27.04.2010 №137) означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 №12-П и от 15.02.2016 №3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 ГК РФ. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и имеет универсальное значение, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма ВАС РФ от 27.04.2010 №137, согласно которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

Заявление конкурсного управляющего поступило в суд 03.03.2021, процедура конкурсного производства открыта в отношении должника 05.03.2018; действия, с которыми заявитель связывает привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, имели место с 2016 по 2018 годы, т.е. как до введения в действие Закона №266-ФЗ, так и после.

С учетом изложенного, к данным правоотношениям подлежат применению положения Закона о банкротстве, действовавшие на дату совершения вменяемых отметчикам действий.

Как указывалось выше применение материально-правовой нормы в настоящем споре не исключает необходимости также руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Согласно абзацу 31 статьи 2 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника. 

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N53, следует, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

В данном случае суд первой инстанции, ссылаясь на вышеуказанные нормы права, с учетом периода совершения сделок, а также бездействия по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом и по передаче документов конкурсному управляющему, сделал правомерный вывод о том, что члены совета директоров акционерного общества и его бывшие руководители относятся к категории контролирующих должника лиц, поскольку указанные лица обладали правомочиями по совершению распорядительных действий, в т.ч. по совершению действий, влияющих на деятельность должника, в период осуществления ими своих полномочий. 

Обращаясь с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО11 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий ссылался на неисполнение им обязанности по обращению в суд с соответствующим заявлением не позднее 25 мая 2016 года при возникновении признаков неплатёжеспособности по состоянию на 25 апреля 2016 в связи с неисполнением обязательств по оплате арендных платежей в размере более 600 тыс. рублей, начиная с 01.01.2016. 

Статьей 10 Закона о банкротстве (подлежащей применению к спорным отношениям) установлены специальные основания и порядок для привлечения к субсидиарной ответственности учредителей и руководителей должника-юридического лица.

Для субсидиарной ответственности учредителей (участников), собственника имущества юридического лица или других лиц по обязательствам юридического лица необходимыми условиями являются: наличие у соответствующего лица права давать обязательные для юридического лица указания либо возможности иным образом определять его действия; совершение этим лицом действий (или его бездействие), свидетельствующих об использовании принадлежащего ему права давать обязательные для юридического лица указания и (или) своих возможностей иным образом определять его действия; причинно-следственная связь между использованием соответствующим лицом своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и действием самого юридического лица, повлекшим его несостоятельность (банкротство); недостаточность имущества общества для расчетов с кредиторами.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанности по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если уполномоченным органом должника принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, и в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 указанной статьи, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет  

 Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства. Исходя из этого, законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности. При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. 

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, что влечет заведомую невозможность удовлетворения требований кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. 

При исследовании в совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N53).

Неплатежеспособность по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве определяется ситуацией, когда прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер.

С учетом разъяснений, изложенных в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, а также недостаточность конкурсной массы для удовлетворения всех требований кредиторов.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует  учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 33 Закона о банкротстве, в редакции, действовавшей в спорный период, заявление о признании должника банкротом принимается арбитражным судом, если требования к должнику – юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем сто тысяч рублей.

Согласно пункту 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, и исполнить обязанность по уплате обязательных  платежей, если соответствующая обязанность не исполнена им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В пункте 17 постановления от 21.12.2017 №53 Пленум Верховного Суда РФ обратил внимание на то, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (абзац первый пункта 17 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53). Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям (абзац третий пункта 17 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53).

Следовательно, для правильного разрешения настоящего спора имеет значение установление того обстоятельства, явились ли действия руководителя причиной его банкротства или существенного ухудшения его состояния (в этом случае ответчик должен привлекаться к субсидиарной ответственности), либо же такого влияния на финансово-хозяйственное положение должника сделки не оказали, но причинили должнику и его кредиторам вред (в этом случае ответчик должен привлекаться к ответственности за причиненные убытки). 

Таким образом, за неподачу в суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) ответственность руководителя должника наступает за принятие на должника, уже отвечающего признакам банкротства, дополнительных обязательств.

Размер ответственности определяется размером тех обязательств, которые возникли после наступления у должника признаков объективного банкротства. 

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N134-ФЗ) нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Из содержания приведенных норм права следует необходимость определения точной даты возникновения у руководителя должника соответствующей обязанности.

Конкурсный управляющий должника ФИО4, ссылаясь на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 16.01.2019, которым в третью очередь реестра требований кредиторов ОАО «КЗГО» включена задолженность по арендной плате перед администрацией муниципального образования «Камбарский район» г. Камбарки в размере 1 143 747,69 рубля, полагает, что у ОАО «КЗГО» на 24.01.2016 возникла задолженность в размере 608 022,87 рубля.

По мнению конкурсного управляющего, признаки банкротства, после наступления которых ОАО «КЗГО» обязано было обратиться в суд с заявлением о признании себя банкротом, возникли 25.04.2016, и как следствие, тридцатидневный срок, установленный статьей 9 Закона о банкротстве, для направления ФИО11 заявления о признании должника банкротом истек 25.05.2016.

Проанализировав доводы заявителя, сопоставив их с представленными в материалы дела доказательствами, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о недоказанности обстоятельств, на которые ссылается конкурсный управляющий. 

Как верно указал суд первой инстанции, само по себе наличие неисполненных обязательств перед кредитором не влечет безусловной обязанности руководителя должника-юридического лица обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом. 

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц, чего в рамках дела о банкротстве ОАО «КЗГО» конкурсным управляющим ФИО4 не доказано (статьи 9, 65 АПК РФ).

Судом правомерно принято во внимание, что в соответствии с п. 3.2 договора аренды земельного участка от 20.08.2012 №27-11.Ю/12-Д, подписанного между должником и администрацией МО «Камбарский район», ОАО «КЗГО» приняло на себя обязательство вносить годовую арендную плату равными долями ежеквартально не позднее 15 марта, 15 июня, 15 сентября, 15 ноября путем перечисления на расчетный счет администрации (определение суда от 16.01.2019 по делу №А71-9001/2017 (Т/3)).

Следовательно, обязанность по уплате арендных платежей за первый квартал 2016 год возникла у ОАО «КЗГО» не ранее 15.03.2016, а не 24.01.2016 как указывает конкурсный управляющий должника.

При этом, по состоянию на 25.05.2016 претензий и/или исковых требований о взыскании задолженности по арендной плате администрация МО «Камбарский район» к ОАО «КЗГО» предъявлено не было, доказательств обратного в материалы дела не представлено (статьи 9, 65 АПК РФ).

Как не представлено таких доказательств и суду апелляционной инстанции.

Суд обоснованно исходил из того, что согласно акту инвентаризации расчетов с покупателями, поставщиками и прочими дебиторами и кредиторами от 26.05.2016 №80, размер дебиторской задолженности ОАО «КЗГО», подтвержденной дебиторами, составлял – 3 188 037,86 рубля, а размер подтвержденной кредиторской задолженности – 2 520 759,35 рубля. Тогда как задолженность перед администрацией у должника отсутствовала (л.д.57-58 т.1).

Конкурсный кредитор АО «Энергосбыт плюс» в своем отзыве указывал на то, что по состоянию на 24.01.2016 у ОАО «КЗГО» имелась задолженность в размере 288 908,88 рубля, подтвержденная вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 06.06.2016 по делу №А71-2043/2016.

Вместе с тем, сам по себе факт наличия просроченной задолженности должником перед тем или иным кредитором не может повлечь вывод о несостоятельности или неплатежеспособности должника, а лишь представляет собой нарушение со стороны должника денежного обязательства. Учитывая, что задолженность, указанная АО «Энергосбыт плюс», менее 300 000 рублей, отсутствии у должника признаков неплатежеспособности, установленных п. 2 ст. 3, п. 2 ст. 33 Закона о банкротстве, по состоянию на 24.01.2016 суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что не следует отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. 

Также судом принято во внимание, что определениями Арбитражного суда Удмуртской Республики от 08.08.2019 по делу №А71-9001/2017 (С/1 и С/2), признаны недействительными договоры купли-продажи от 05.09.2016, подписанные между ОАО «КЗГО» и ООО «ЛИТЭКС». Применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу ОАО «КЗГО»: объектов недвижимости: здания цеха №2, назначение производственное, площадь 3 004,1 кв.м; здания цеха №1, назначение производственное, площадь 3843,4 кв.м.

Конкурсным управляющим должника проведена оценка указанных объектов недвижимости. Согласно отчету от 11.03.2022 №9/3/Н-22 рыночная стоимость здания цеха №1 составляет 6 472 000,, рублей, здания цеха №2 – 5 203 000,00 рублей.

При изложенных обстоятельствах, учитывая, что на сентябрь 2016 года ОАО «КЗГО» имело в собственности ликвидное недвижимое имущество (здания цеха №№1,2), использование либо продажа которого позволяло покрыть задолженность и перед АО «Энергосбыт Плюс», и перед администрацией МО «Камбарский район», наличие дебиторской задолженности, за счет поступления которой также было возможно погашение требований указанных кредиторов, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что к указанной дате у должника отсутствовали признаки объективного банкротства, и, как следствие, обязанность бывшего руководителя должника по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника. При этом, суд обоснованно указал на то, что с 07.10.2016 ФИО11 уволен с должности генерального директора, что исключает основания для его привлечения к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Доказательств обратного суду не представлено.

Следует обратить внимание на то обстоятельство, что новых обязательств (с учетом возбуждения дела о банкротстве должника 21.07.2017) у должника не возникло.

Ссылка конкурсного управляющего в апелляционной жалобе на то обстоятельство, что в случае обращения бывшего руководителя должника с требованием о банкротстве общества, требования уполномоченного органа по платежам в бюджет подлежали бы удовлетворению в составе текущих обязательств, а не в составе реестровых, правового значения не имеет, поскольку указанные обязательства не являются вновь возникшими.

По этой же причине подлежат отклонению и доводы кредитора АО «Энергосбыт плюс», полагающего, что у должника возникли новые обязательств после 01 мая 2016 года. 

В данном случае эти обязательств возникли у должника ранее указанной конкурсным управляющим даты в рамках ранее заключенных договоров, и не могут расцениваться как вновь возникшие обязательства. 

В материалы дела не представлено доказательств того, что бездействие бывшего руководителя должника способствовало введению кредиторов в заблуждение относительно действительного положения дел у общества, и способствовало наращиванию кредиторской задолженности.

В связи с чем, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции и не находит оснований их переоценивать.

Доводы апеллянта в указанной части не опровергают выводов суда первой инстанции, подлежат отклонению как необоснованные. 

Вторым основанием для привлечения бывшего руководителя должника ФИО11, также членов совета директоров акционерного общества ФИО2, ФИО9, ФИО8, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности указано на совершение ими сделок по отчуждению недвижимого имущества и одобрения указанными лицами их совершения, что повлекло невозможность удовлетворения требований кредиторов.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

По своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. Привлечение к субсидиарной ответственности является исключительной мерой, к которой конкурсный управляющий прибегает после исчерпания иных способов для пополнения конкурсной массы.

При рассмотрении вопроса о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности на основании статьи 10 Закона о банкротстве в предмет судебного рассмотрения входит установление совокупности следующих фактов: наличие вины, причиненный ущерб, его размер, причинно-следственная связь между действием (бездействием) и возникновением ущерба. Соответственно, заявляя требование о привлечении к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий и кредитор должны обосновать требования и представить соответствующие доказательства, которые суды должны исследовать и оценить в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с учетом заявленных ответчиком возражений и представленных в их обоснование доказательств.

В пункте 16 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 17 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 указано, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В пункте 26 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53  указано, что в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств: должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Из содержания пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, с учетом разъяснений постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 относительно порядка применения данной нормы, следует, что приведенные в ней основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам представляют собой опровержимые презумпции недостаточности имущественной массы должника для полного удовлетворения требований кредиторов вследствие действий/бездействия контролирующих должника лиц, которые применяются лишь в случае, если таким контролирующим лицом не доказано иное.

Доказывание наличия объективной стороны правонарушения (установление факта признания должника банкротом вследствие причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; размер причиненного вреда (соотношение сформированной конкурсной массы, способной удовлетворить требования кредиторов, и реестровой и текущей задолженности)) является обязанностью лица, обратившегося с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Для установления причинно-следственной связи и вины привлекаемых к ответственности лиц суду следует учитывать содержащиеся в Законе о банкротстве презумпции, а именно: презумпция признания банкротом вследствие неправомерных действий/бездействия руководителя должника и презумпция вины контролирующих должника лиц.

Данные презумпции являются опровержимыми, что означает следующее: при обращении в суд конкурсного управляющего либо кредитора о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности в порядке статьи 10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве причинно-следственная связь не должна доказываться конкурсным управляющим (она предполагается), но презумпция вины контролирующего лица может быть опровергнута соответствующими доказательствами и обоснованиями ответчиком, то есть тем лицом, которое привлекается к субсидиарной ответственности. Непредставление ответчиком доказательств добросовестности и разумности своих действий в интересах должника должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент (конкурсный управляющий). Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нормы закона о банкротстве о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности соотносится и с нормами статей 401, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к гражданско-правовой ответственности.

Как было указано выше, для субсидиарной ответственности учредителей (участников), собственника имущества юридического лица или других лиц по обязательствам юридического лица необходимыми условиями являются: наличие у соответствующего лица права давать обязательные для юридического лица указания либо возможности иным образом определять его действия; совершение этим лицом действий (или его бездействие), свидетельствующих об использовании принадлежащего ему права давать обязательные для юридического лица указания и (или) своих возможностей иным образом определять его действия; причинно-следственная связь между использованием соответствующим лицом своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и действием самого юридического лица, повлекшим его несостоятельность (банкротство); недостаточность имущества общества для расчетов с кредиторами.

Согласно пункту 1 статьи 69 Федерального закона от 26.12.1995 №208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закон об акционерных обществах) руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества (директором, генеральным директором) или единоличным исполнительным органом общества (директором, генеральным директором) и коллегиальным исполнительным органом общества (правлением, дирекцией). Исполнительные органы подотчетны совету директоров (наблюдательному совету) общества и общему собранию акционеров.

Согласно пункту 2 статьи 69 Закона об акционерных обществах к компетенции исполнительного органа общества отнесены все вопросы руководства текущей деятельностью общества, за исключением вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания акционеров или совета директоров (наблюдательного совета) общества. 

Исполнительный орган общества организует выполнение решений общего собрания акционеров и совета директоров (наблюдательного совета) общества.

Единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор) без доверенности действует от имени общества, в том числе представляет его интересы, совершает сделки от имени общества, утверждает штаты, издает приказы и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками общества.

Уставом общества может быть предусмотрена необходимость получения согласия совета директоров (наблюдательного совета) общества или общего собрания акционеров на совершение определенных сделок. При отсутствии такого согласия или последующего одобрения соответствующей сделки она может быть оспорена. 

Пунктом 36.4 Устава ОАО «КЗГО» предусмотрено, что генеральный директор без доверенности действует от имени Общества, представляет его интересы, в том числе: осуществляет оперативное руководство деятельностью Общества, совершает сделки от имени Общества в пределах, установленных ФЗ «Об акционерных обществах и Уставом». Согласно пункту 36.3 Устава генеральный директор организует выполнение решений общего собрания акционеров и Совета директоров.

Материалами дела установлено, что 25.08.2016 советом директоров ОАО «КЗГО» приняты следующие решения: 

по первому вопросу повестки дня - одобрить сделку по отчуждению принадлежащих обществу ниже указанных объектов недвижимости путем продажи по определенной независимым оценщиком стоимости. Денежные средства от покупателя ООО «Литекс» за недвижимое имущество по договорам купли-продажи перечисляются на расчетный счет ОАО «КЗГО». Отчуждаемые путем продажи ООО «Литекс» объекты недвижимости:

- здание цеха №1, назначение производственное, площадь 3843,4 кв.м, этажность 1, кадастровый номер 18:10:0:0047:4064:01:2000/С, инвентарный номер 4064, литер С, С1, расположенное по адресу: Удмуртская Респблика, 

<

...>. Цена продажи объекта в соответствие с оценкой составляет 3 050 000 рублей, в том числе НДС;  

- здание цеха №2, назначение производственное, площадь 3004,1 кв.м, этажность 1, кадастровый номер 18:10:0:0047:4065:01:2000/С2, инвентарный номер 4065, литер С2, расположенное по адресу: 

<

...>. Цена продажи объекта в соответствие с оценкой составляет 3240000 рублей, в том числе НДС.

по третьему вопросу повестки дня – одобрить заключение договора на оказание услуг по подготовке (рекультивации) территории земельного участка), расположенного по адресу: 

<

...>, к передаче администрации, и подготовке зданий к продаже. Сроки оказания услуг, цену, порядок оплаты, иные условия договора оставить на усмотрение генерального директора;

по четвертому вопросу повестки дня – поручить генеральному директору ОАО «КЗГО» ФИО11 заключить от имени ОАО «КЗГО» договора на продажу недвижимого имущества с ООО «Литекс», договора на оказание услуг по подготовке (рекультивации) территории земельного участка) (протокол собрания совета директоров от 25.08.2016, л.д.45 т.1).

Все решения приняты по предложению председателя совета директоров ФИО2 членами совета директоров единогласно. 

В силу принятых советом директоров решений на основании соответствующих положений устава ОАО «КЗГО» и действующего законодательства, ФИО11, будучи генеральным директором, подписал договоры купли-продажи недвижимого имущества с ООО «Литекс», на оказание услуг от 15.08.2016 №012-К с ООО «ПромСтандарт», поскольку выполнял прямые указания совета директоров, обязательные для исполнения генеральным директором. 

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (п. 23 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53).

Как установлено судом и следует из материалов дела, предъявление требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности связано с действиями указанных лиц по доведению общества до банкротства, связанными с отчуждением ликвидных активов общества. 

В силу п. 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

При этом новая редакция Закона о банкротстве не содержит критериев, по которым возможно квалифицировать вред как существенный или несущественный.

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).

Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения, если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Суд первой инстанции, анализируя основания для привлечения указанных выше лик к субсидиарной ответственности в связи с совершением сделок, приведших к банкротству должника, пришел к правильному выводу о том, что в настоящем обособленном споре доказательств того, что недвижимость была реализована по заведомо заниженной цене и/или сделки изначально заключались с целью их неисполнения, либо ненадлежащего исполнения, а также доказательств, однозначно свидетельствующих о том, что несостоятельность (банкротство) ОАО «КЗГО» наступила именно вследствие действий либо бездействия бывшего генерального директора ФИО11, а также собрания директоров, конкурсным управляющим не представлено (статьи 9, 65 АПК РФ).

Более того, как верно отмечено арбитражным судом, определениями суда от 08.08.2019 по делу №А71-9001/2017 (С/1) и (С/2) установлено, что из материалов дела не следует, что стоимость имущества (здания цеха №1 и №2) не соответствовала рыночной стоимости имущества по состоянию на 05.09.2016.

Как уже отмечалось выше, недвижимое имущество возвращено в конкурсную массу, оценено конкурсным управляющим ФИО4 в общем размере 11 675 000,00 рублей, что значительно превышает размер кредиторской задолженности и задолженности по текущим платежам, размер которых указан выше.

В связи с чем, арбитражный суд не установил причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этих сделок. 

Восстановление прав должника и имущественных прав его кредиторов произведено путем признания сделки недействительной и возврата имущества в конкурсную массу должника, за чет реализации которого подлежат погашению требования кредиторов. 

Как следует из материалов дела, 04.10.2016 со счета должника в пользу ООО «ПромСтандарт» по заключенному договору были списаны денежные средства на общую сумму 967 600,00 рублей с указанием в назначении платежа «согласно договору от 15.08.2016 оплата за услуги по подготовке (рекультивации) территории земельного участка».

Определением суда от 27.11.2019 по делу №А71-9001/2017 (С/3) договор на оказание услуг от 15.08.2016 №012-К, заключенный между ОАО «КЗГО» и ООО «ПромСтандарт», признан недействительным. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «ПромСтандарт» в пользу ОАО «КЗГО» денежных средств в размере 967 600,00 рублей и 156 104,25 рубля процентов за пользование чужими денежными средствами.

Договор на оказание услуг от 15.08.2016 №012-К от 15.08.2016 подписан ФИО11 во исполнение принятого советом директоров решения от 25.08.2016.

Денежные средства со счета должника в пользу ООО «ПромСтандарт» были списаны 04.10.2016.

Вместе с тем, с 07.10.2016 полномочия ФИО11 в качестве генерального директора были прекращены и контролировать надлежащее исполнение условий сделки ФИО11 уже не мог. Сведений о том, что в последующем ОАО «КЗГО» обращалось к ООО «ПромСтандарт» с исковыми требованиями, связанными с неисполнением и (или) ненадлежащим исполнением услуг у ФИО11 не имелось.

Судом первой инстанции принято во внимание, что исполнительные листы от 25.12.2019 серии ФС 026675554, 026675555 в отношении ООО «ПромСтандарт», выданные на основании определения Арбитражного суда Удмуртской Республики от 27.11.2019 о признании сделки недействительной, конкурсным управляющим ко взысканию не предъявлялись. Отчет конкурсного управляющего о своей деятельности и о результатах проведения конкурсного производства ОАО «КЗГО» сведений об обратном не содержат.

При этом, запись об исключении ООО «ПромСтандарт» как недействующего юридического лица внесена в ЕГРЮЛ только 06.05.2020, то есть по истечении полугода после получения конкурсным управляющим должника исполнительных листов.

Возражений относительно исключения ООО «ПромСтандарт» как недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ конкурсный управляющий ОАО «КЗГО» также не заявлял.

В связи с чем, арбитражный суд обоснованно не усмотрел причинно-следственной связи между действиями ФИО11 по заключению договора с ООО «ПромСтандарт» и последующей невозможностью взыскания с ООО «ПромСтандарт» денежных средств, как сделку, повлекшую невозможность исполнения обязательств перед кредиторами. 

Конкурсным управляющим должника ФИО4 не представлено достаточных доказательств, свидетельствующих о факте причинения вреда конкурсным кредиторам должника, а также не доказана значимость данных сделок и их существенной убыточности, т.е. как основание полагать, что совершение указанной сделки повлекло неплатежеспособность должника и, как следствие, невозможность полного погашения требований кредиторов.

При изложенных обстоятельствах, арбитражный суд правомерно не установил оснований для привлечения ФИО11, ФИО2, ФИО9, ФИО8, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции ФЗ №266-ФЗ).

Доводы же апеллянта в указанной части правильности выводов суда первой инстанции не опровергают и подлежат отклонению. Конкурсным управляющим не приведены аргументы, которые не были бы учтены судом первой инстанции и привели бы к принятию ошибочного судебного акта.

Несогласие арбитражного суда с выводами суда первой инстанции, не является основанием для отмены судебного акта. 

Кроме того, конкурсным управляющим было указано на неисполнение ФИО5 и ФИО2 обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника. 

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Из разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлении №35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», если в судебном заседании объявлена резолютивная часть судебного акта о введении процедуры, применяемой в деле о банкротстве, то датой введения процедуры, возникновения либо прекращения полномочий арбитражного управляющего, является дата объявления такой резолютивной части, при этом срок на обжалование этого судебного акта начинает течь с даты изготовления его в полном объеме.

Данное требование обусловлено, в том числе, и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве. 

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации (материальных ценностей) должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве содержится презумпция о наличии причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при отсутствии документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53, к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно подпунктам 2 и 4 пункта 2, пунктам 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации.

По смыслу подпунктов 2 и 4 пункта 2, пунктов 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Проанализировав требования конкурсного управляющего в указанной части, арбитражный суд пришел к следующим выводам. 

Определением суда от 03.12.2018 бывший руководитель ОАО «КЗГО» ФИО5, бывший председатель совета директоров ОАО «КЗГО» ФИО2 были обязаны в течение трех дней с даты настоящего определения передать конкурсному управляющему должника ФИО4 бухгалтерскую и иную документацию должника, печати, штампы, материальные и иные ценности.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2021 определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 03.12.2018 отменено. Семнадцатый арбитражный апелляционный суд обязал бывшего руководителя ОАО «КЗГО» ФИО5 передать конкурсному управляющему должника ФИО4 бухгалтерскую и иную документацию должника, печати, штампы, материальные и иные ценности. В удовлетворении требований к ФИО2 и ФИО11 отказано.

Апелляционным судом сделан вывод, что представленными в материалы спора доказательствами, подтверждается факт отсутствия документов ОАО «КЗГО» у ФИО2 и ФИО11

Таким образом, обязанность по передаче необходимой бухгалтерской и иной документации должника у ФИО2 отсутствовала, в связи с чем, привлечение его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по указанным основаниям является неправомерным.

Арбитражный суд пришел к выводу о том, в нарушение статьи 65 АПК РФ ФИО5 не представил суду доказательства того, что он принимал как руководитель все меры для исполнения обязанностей, перечисленных в пункте 1 статьи 6, пункте 3 статьи 17 Закона о бухгалтерском учете, а также доказательства, позволяющие оценить, например, каким образом обеспечивалась сохранность документации; какие меры принимались для восстановления документации в случае ее гибели, если таковая имела место по не зависящим от руководителя причинам; явилась ли гибель документации следствием ненадлежащего хранения либо совершения лицом иных действий без должной заботы и осмотрительности; принимались ли ФИО5 какие-либо меры для получения документов от третьих лиц в случае нахождения документов должника у последних. 

При указанных обстоятельствах, суд усмотрел наличие вины в действиях (бездействии) бывшего руководителя должника ФИО5

Объективная сторона правонарушения – факт неисполнения ФИО5 обязательства по передаче документации, установленного пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве, материалами дела подтвержден.

Согласно выводам арбитражного суда, необеспечение передачи документов ФИО5 конкурсному управляющему, не позволили последнему исполнить обязанности по формированию конкурсной массы должника в большем объеме, в том числе выявить активы, проанализировать основания их выбытия, предъявить к третьим лицам иски об исполнении обязательств и взыскании дебиторской задолженности.

Документально подтвержденных сведений о том, что документы должника могли отсутствовать в распоряжении ФИО5, имелись объективные, непреодолимые препятствия для восстановления утраченной документации и это не явилось следствием неосмотрительного и недобросовестного по отношению к должнику поведения со стороны ФИО5 суду представлены не были.

Поскольку ФИО5, как руководитель должника, не обеспечил сохранность, восстановление (при необходимости) и передачу документации должника конкурсному управляющему, суд сделал вывод о том, что его бездействие является противоправным, а непроявление должной меры заботливости и осмотрительности доказывает наличие вины в причинении убытков кредиторам юридического лица-банкрота.

В связи с чем, арбитражный суд усмотрел основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и с учетом положений пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановил производство по обособленному спору по определению размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Судебный акт в указанной части не обжалован и судом апелляционной инстанции не проверяется. 

Оценивая ходатайство ФИО11, ФИО2, ФИО9, ФИО8, ФИО6, ФИО7 о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции пришел к выводу об истечении субъективного годичного срока для предъявления указанного требования, предусмотренного пунктом 5 статьи 10 в редакции Федерального закона №134-ФЗ, но не объективного трехлетнего срока исковой давности. В связи с чем, отклонил доводы апеллянтов о пропуске конкурсным управляющим указанного срока. 

Несмотря на то, что выводы суда первой инстанции в указанной части не обжалованы, суд апелляционной инстанции считает необходимым указать на ошибочность выводов суда первой инстанции относительно применения к данным правоотношениям положений пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции ФЗ №134-ФЗ и выводов об истечении субъективного годичного срока в силу следующих обстоятельств. 

Федеральным законом от 28.06.2013 N134-ФЗ в статью 10 Закона о банкротстве был введен пятый пункт, содержащий специальную норму о том, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Таким образом, данная норма Закона о банкротстве содержала указание на применение двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, и трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 21 раздела «Практика применения законодательства» N2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания (иным образом определять его действия)); неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность; недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами, при этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее введения процедуры конкурсного производства (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судом апелляционной инстанции установлено, что конкурсное производство открыто в отношении должника 05.03.2018, соответственно, объективный трехгодичный срок исковой давности истекает 05.03.2021. 

Требование же конкурсного управляющего о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности заявлено 03.03.2021, т.е. в пределах трехгодичного срока исковой давности, установленного пунктом 5 статьи 10 в редакции Федерального закона от 28.12.2016 №488-ФЗ.

В данном случае, поскольку течение срока исковой давности в любом случае не может начаться ранее возникновения у заявителя права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, то есть для конкурсного управляющего не ранее открытия конкурсного производства, то основания для применения годичного срока исковой давности обращения с  рассматриваемым заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности отсутствуют.

Вместе с тем, судом первой инстанции сделан правильный вывод о том, что конкурсным управляющим не пропущен трехгодичных срок исковой давности для подачи соответствующего заявления в суд.

Выводы суда первой инстанции о пропуске годичного субъективного срока исковой давности не привели к принятию ошибочного судебного акта и не являются основанием для отмены (изменения) обжалуемого определения. 

Таким образом, все доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции. В связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, не влекущими отмену определения суда в обжалуемой части.

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, апелляционная жалоба не содержит, доводы жалобы выражают несогласие с ними и в целом направлены на переоценку доказательств при отсутствии к тому правовых оснований, в связи с чем, отклоняются судом апелляционной инстанции.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и для отмены судебного акта в обжалуемой части не имеется.

При обжаловании определений, не предусмотренных в подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, уплата государственной пошлины не предусмотрена, государственная пошлина при подаче апелляционной жалобы заявителем не уплачивалась.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 06 мая 2022 года по делу №А71-9001/2017 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Удмуртской Республики.

Председательствующий

Л.М. Зарифуллина 

 

Судьи

Е.О. Гладких 

 

Т.В. Макаров