АРБИТРАЖНЫЙ СУД МАГАДАНСКОЙ ОБЛАСТИ

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело №А37-14/2018

г. Магадан

01 августа 2018 г.

Резолютивная часть решения объявлена 25 июля 2018 г.

Решение в полном объёме изготовлено 01 августа 2018 г. 

Арбитражный суд Магаданской области в составе судьи А.М. Марчевской,

при ведении протокола судебного заседания до объявления перерыва секретарём судебного заседания ФИО1, по окончании перерыва секретарём судебного заседания ФИО2

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению

индивидуального предпринимателя ФИО3 (ОГРНИП 308491015700010, ИНН 

<

***>)

к публичному акционерному обществу «Сбербанк России» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, место нахождения: 117997, 

<

...>) в лице филиала Северо-Восточного отделения № 8645 ПАО Сбербанк (место нахождения: 685000, 

<

...>)

о признании незаконными действий, о взыскании 480 000 рублей 00 копеек, о компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей 00 копеек

при участии в заседании

до объявления перерыва 18 июля 2018 г.:

от истца - ФИО4, представитель, доверенность от 18 сентября 2017 г. 49 АА № 0233309;

от ответчика – ФИО5, начальник управления защиты интересов банка, доверенность от 27 февраля 2018 г. № ДВБ/256-д; ФИО6, ведущий юрисконсульт управления защиты интересов банка, доверенность от 27 февраля 2018 г. № ДВБ/257-д;

по окончании перерыва 25 июля 2018 г.:

от истца - ФИО4, представитель, доверенность от 18 сентября 2017 г. 49 АА № 0233309;

от ответчика – ФИО6, ведущий юрисконсульт управления защиты интересов банка, доверенность от 27 февраля 2018 г. № ДВБ/257-д;

УСТАНОВИЛ:

Истец, индивидуальный предприниматель ФИО3 (далее – истец, ФИО3), обратился в Арбитражный суд Магаданской области с исковым заявлением к ответчику (с последующими уточнениями, принятыми определением суда от 10 мая 2018 г. – л.д. 52-55 том 3), публичному акционерному обществу «Сбербанк России» в лице филиала Северо-Восточного отделения № 8645 ПАО Сбербанк (далее – ответчик, ПАО «Сбербанк России»):

- о признании незаконными действий ответчика, выразившихся в не уведомлении истца о блокировке счёта/карты, в ограничении доступа к денежным средствам истца, в не информировании истца о необходимости предоставления каких именно дополнительных документов;

- о взыскании убытков в размере 480 000 рублей 00 копеек.

Кроме того, истец просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей 00 копеек.

В материально-правовое обоснование заявленных исковых требований истец сослался на статьи 12, 15, 151, 310, 845, 858, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), статью 7 Федерального закона от 07 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма», статью 35 Конституции Российской Федерации, статью 1 Протокола № 1 от 20 марта 1952 г. к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключённой в г. Риме 04 ноября 1950 г.,  договор об организации перевозок от 20 мая 2015 г. № П150/15, договор на обслуживание счёта для расчётов по операциям с использованием международных корпоративных карт Сбербанка России от 26 апреля 2011 г. № 353, на представленные доказательства, а также указал, что между истцом и ответчиком 26 апреля 2011 г. был заключён договор № 353 на обслуживание счёта для расчётов по операциям с использованием международных корпоративных карт Сбербанка России. 27 июня 2017 г. ФИО3 узнал о том, что в связи с проводимой проверкой ПАО «Сбербанк России» оказание услуг по счёту приостановлено, а карта заблокирована, вместе с тем истец не был уведомлён о блокировке счёта/карты и необходимости предоставить в банк документы. При этом по запросу банка истец 03 июля 2017 г. представил ответчику документы и пояснения о том, что денежные средства, поступающие на счёт ФИО3, используются исключительно с целью личного – семейного потребления и расширения бизнеса. Вместе с тем, действия банка привели к тому, что ФИО3 не имел допуска к своим денежным средствам, находящимся у него на расчётном счёте, в течение 22 дней, в то время как согласно пункту 10 статьи 7 Федерального закона от 07 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма», ПАО «Сбербанк «России» был вправе приостановить соответствующую операцию на пять рабочих дней, а не заблокировать карту на длительный срок.

Таким образом, ФИО3 считает, что ПАО «Сбербанк России» отказал ему в исполнении договора, в связи с чем истец вынужден был закрыть свой счёт индивидуального предпринимателя, и только 18 июля 2017 г. получил доступ к своим денежным средствам, открыв счёт как физическое лицо.

Кроме того, имея денежные средства на счёте, открытом в ПАО «Сбербанк России», у ФИО3 по сути в период с 27 июня 2017 г. по 18 июля 2017 г. отсутствовали средства для жизнеобеспечения. Таким образом, по мнению ФИО3, действиями ответчика нарушены его права и законные интересы.

Далее, как  указывает ФИО3, из-за незаконных действий ПАО «Сбербанк» истец не имел возможности осуществлять коммерческую деятельность, отсутствовали средства на приобретение ГСМ, запасные части, расходные материалы, необходимые для эксплуатации транспортных средств, ввиду чего ФИО3 вынужден был приостановить предпринимательскую деятельность и нести убытки в виде недополученной выгоды. Так, между открытым акционерным обществом «Золоторудная компания «Павлик» и истцом 20 мая 2015 г. был заключён договор об организации перевозок груза № П150/15, согласно которому ФИО3 обязуется своими силами осуществлять организацию перевозок грузов акционерного общества «Павлик» автомобильным транспортом на основании его заявок в соответствии с условиями договора. При этом ФИО3 обязан подать исправное транспортное средство в состоянии, пригодном для перевозки определённого вида груза. В период блокировки счёта/карты на счёт истца поступили денежные средства в размере 3 224 254 рублей 68 копеек, вместе с тем, не имея доступ к данным денежным средствам, истец не имел возможности исполнить условия договора, что привело к не дополучению дохода в размере 480 000 рублей 00 копеек и соответственно отразилось на деловой репутации истца.

С учётом указанного, со ссылкой на статью 151 ГК РФ, истец указывает на причинение ему морального вреда действиями банка и просит взыскать с него компенсацию указанного вреда в сумме 100 000 рублей 00 копеек, указывая в том числе на нравственные страдания истца, которые выразились в переживаниях, связанных с невозможностью своевременно выплатить контрагентам арендную плату по договорам аренды транспортного средства, а также связанных с невозможностью привлечения к работе по договорам аренды транспортных средств предпринимателей, которым ранее, до блокировки счёта, истец предоставлял работу и возможность заработать, зная. Что у всех есть семьи и их необходимо кормить, а у многих имеются кредиты.

Определением от 16 февраля 2018 г. указанное исковое заявление было принято Арбитражным судом Магаданской области к рассмотрению в порядке упрощённого производства без вызова сторон в соответствии со статьёй 228 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее ? АПК РФ).

Определением от 09 апреля 2018 г. арбитражный суд, ввиду необходимости полного и всестороннего выяснения всех обстоятельств дела, учитывая ходатайство ответчика, перешёл к рассмотрению дела по общим правилам искового производства (л.д. 170-172 том 2).

Определением арбитражного суда от 29 июня 2018 г. в связи с удовлетворением ходатайства ответчика, при отсутствии возражений со стороны представителя истца, рассмотрение дела в судебном заседании арбитражного суда первой инстанции было отложено до 14 час. 00 мин. 18 июля 2018 г.

В соответствии со статьёй 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) информация о времени и месте предварительного судебного заседания в установленном порядке размещена 30 июня 2018 г. на официальном сайте Арбитражного суда Магаданской области - www.magadan.arbitr.ru.

Представитель истца в устных выступлениях на удовлетворении исковых требований настаивал в полном объёме по основаниям, изложенным в исковом заявлении, в дополнении к исковому заявлению без даты, без номера (л.д. 122-127 том 1), в письменных пояснениях без даты, без номера (л.д. 164-165 том 2), в письменных возражениях без даты, без номера на отзыв ответчика (л.д. 16-19 том 3), в письменных пояснениях без даты, без номера (л.д. 20 том 3), в дополнениях к исковому заявлению без даты, без номера (л.д. 89-94 том 3), а также в дополнении к исковому заявлению без даты, без номера, представленному для приобщения в материалы дела в порядке статей 65, 159 АПК РФ  в судебном заседании.

Представитель ответчика в устных выступлениях просил суд отказать истцу в удовлетворении исковых требований в полном объёме, по основаниям, изложенным в отзыве от 23 марта 2018 г. № 8645-29-исх/77 (л.д. 83-88 том 2), в дополнениях от 26 июня 2018 г. № 8645-29-исх/175 (л.д. 96-97 том 3), считает, что действия ПАО «Сбербанк России» соответствуют действующему законодательству, счёт, открытый в банке на имя ФИО3, заблокирован не был, на данный счёт продолжали зачисляться денежные средства, ответчиком было введено ограничение на совершение операций с использованием карты (дистанционное банковское обслуживание), при этом клиент имел возможность дать распоряжение осуществить операцию при явке в офис по месту обслуживания карты/счёта. Клиент был надлежащим образом проинформирован о приостановлении действий с использованием карты, путём направления ему 03 июля 2017 г. смс – оповещения. При этом просил суд обратить внимание на тот факт, что ФИО3 в иске и в пояснениях сам указывает на то, что им были представлены соответствующие документы по запросу банка, ввиду чего, считает довод истца о его неинформировании о приостановлении дистанционного банковского обслуживания несостоятельным и не соответствующим имеющимся в материалам дела доказательствам. Также ответчик указал на необоснованность довода истца об ограничении ответчиком доступа к денежным средствам истца, поскольку в любой момент истец мог распорядиться своими денежными средствами при личной явке в банк, а также путём предоставления соответствующего распоряжения банку в бумажной форме. Помимо этого, ответчик указал на то, что истцом не доказано фактическое причинение убытков в виде упущенной выгоды, возникших в результате незаконных действий банка, их размер, а также причинно-следственная связь между действиями банка и наступлением негативных последствий для истца. Кроме того, считает необоснованным требование истца о взыскании компенсации морального вреда, поскольку ответчик не распространял сведения, порочащие честь и достоинство ФИО3.

В судебном заседании в соответствии с положениями статьи 163 АПК РФ для представления сторонами дополнительных пояснений и доказательств объявлялся перерыв с 18 июля 2018 г. до 15 час. 30 мин. 25 июля 2018 г., о чём было сделано публичное извещение, размещённое в сети Интернет на сайте Арбитражного суда Магаданской области - www.magadan.arbitr.ru и на доске объявлений в здании суда (публичное объявление о перерыве и продолжении судебного заседания).

В период объявления в судебном заседании перерыва ответчиком в материалы дела были представлены дополнительные пояснения от 23 июля 2018 г. № 8645-29-исх/2018.

В судебном заседании представители сторон представили дополнения истца к исковому заявлению без даты, без номера, дополнения ответчика от 25 июля 2018 г. № 8645-29-исх/223 к пояснениям на исковое заявление, в устных выступлениях поддержали все доводы, изложенные в судебном заседании до объявления в нём перерыва.

Установив фактические обстоятельства дела, исследовав и оценив представленные в материалы дела письменные доказательства, выслушав представителей сторон, с учётом норм материального и процессуального права, арбитражный суд пришёл к выводу, что исковые требования не подлежат удовлетворению в силу следующих обстоятельств.

Как следует из материалов дела, ФИО3 зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя 05 июня 2008 г., с указанной же даты состоит на налоговом учёте в Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 1 по Магаданской области (л.д. 23-26 том 1).

26 апреля 2011 г. между ПАО «Сбербанк России» (Банк) и ФИО3 (клиент) был заключён договор № 353 на обслуживание счёта для расчётов по операциям с использованием международных корпоративных карт Сбербанка России (далее – договор № 353), согласно которому истцу был открыт счёт № 40802810836000003451 и выдана корпоративная карта с последующим её перевыпуском на период действия с 01 июня 2017 г. по 31 мая 2020 года (л.д. 10 - 14 том 1).

В соответствии с пунктом 1 статьи 845 ГК РФ по договору банковского счёта банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счёт, открытый клиенту (владельцу счёта), денежные средства, выполнять распоряжения клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счёта и проведении других операций по счёту.

Банк не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие не предусмотренные законом или договором банковского счёта ограничения права клиента распоряжаться денежными средствами по своему усмотрению (пункт 3 статьи 845 ГК РФ).

Согласно статье 854 ГК РФ списание денежных средств со счёта осуществляется банком на основании распоряжения клиента. Без распоряжения клиента списание денежных средств, находящихся на счёте, допускается по решению суда, а также в случаях, установленных законом или предусмотренных договором между банком и клиентом.

В силу статьи 858 ГК РФ ограничение прав клиента на распоряжение денежными средствами, находящимися на счёте, не допускается, за исключением наложения ареста на денежные средства, находящиеся на счёте, или приостановления операций по счёту в случаях, предусмотренных законом.

Как установлено пунктом 9 статьи 9 Федерального закона от 27 июня 2011 г. № 161-ФЗ «О национальной платёжной системе» (далее – ФЗ № 161-ФЗ) использование клиентом электронного средства платежа может быть приостановлено или прекращено оператором по переводу денежных средств на основании полученного от клиента уведомления или по инициативе оператора по переводу денежных средств при нарушении клиентом порядка использования электронного средства платежа в соответствии с договором.

Согласно пункту 11 статьи 10 ФЗ № 161-ФЗ, переводы электронных денежных средств с использованием персонифицированных электронных средств платежа, корпоративных электронных средств платежа могут быть приостановлены в порядке и случаях, которые аналогичны порядку и случаям приостановления операций по банковскому счёту, которые предусмотрены законодательством Российской Федерации.

Возможность приостановления операций по расчётным счетам предусмотрена нормами Федерального закона от 07 августа 2011 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма» (далее – Закон № 11-ФЗ).

В силу статьи 1 Закона № 115-ФЗ, настоящий Федеральный закон направлен на защиту прав и законных интересов граждан, общества и государства путём создания правового механизма противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма.

Согласно пункту 2 статьи 7 Закона № 115-ФЗ, организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обязаны в целях предотвращения легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путём, и финансирования терроризма разрабатывать правила внутреннего контроля, назначать специальных должностных лиц, ответственных за реализацию правил внутреннего контроля, а также принимать иные внутренние организационные меры в указанных целях.

Организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом в соответствии с правилами внутреннего контроля, обязаны документально фиксировать информацию, полученную в результате реализации указанных правил, и сохранять её конфиденциальный характер.

Основаниями документального фиксирования информации являются: запутанный или необычный характер сделки, не имеющей очевидного экономического смысла или очевидной законной цели; несоответствие сделки целям деятельности организации, установленным учредительными документами этой организации; выявление неоднократного совершения операций или сделок, характер которых даёт основание полагать, что целью их осуществления является уклонение от процедур обязательного контроля, предусмотренных настоящим Федеральным законом; совершение операции, сделки клиентом, в отношении которого уполномоченным органом в организацию направлен либо ранее направлялся запрос, предусмотренный подпунктом 5 пункта 1 настоящей статьи; отказ клиента от совершения разовой операции, в отношении которой у работников организации возникают подозрения, что указанная операция осуществляется в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путём, или финансирования терроризма; иные обстоятельства, дающие основания полагать, что сделки осуществляются в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путём, или финансирования терроризма.

Правила внутреннего контроля разрабатываются с учётом требований, утверждаемых Правительством Российской Федерации, а для кредитных организаций, профессиональных участников рынка ценных бумаг, страховых организаций (за исключением страховых медицинских организаций, осуществляющих деятельность исключительно в сфере обязательного медицинского страхования), страховых брокеров, управляющих компаний инвестиционных фондов, паевых инвестиционных фондов и негосударственных пенсионных фондов, кредитных потребительских кооперативов, в том числе сельскохозяйственных кредитных потребительских кооперативов, микрофинансовых организаций, обществ взаимного страхования, негосударственных пенсионных фондов, ломбардов - Центральным банком Российской Федерации по согласованию с уполномоченным органом, и утверждаются руководителем организации.

Более развёрнутый перечень признаков, указывающих на необычность сделки, предусмотрен приложением к положению Центрального банка Российской Федерации от 02 марта 2012 г.  N 375-П «О требованиях к правилам внутреннего контроля кредитной организации в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма».

При этом согласно пункту 5.2 указанного Положения, кредитная организация вправе дополнять перечень признаков, указывающих на необычный характер сделки, по своему усмотрению. Решение о квалификации (неквалификации) операции клиента в качестве подозрительной операции кредитная организация принимает самостоятельно на основании имеющейся в её распоряжении информации и документов, характеризующих статус и деятельность клиента, осуществляющего операцию, а также его представителя и (или) выгодоприобретателя, бенефициарного владельца (при их наличии).

Вместе с тем для принятия решения о квалификации операции в качестве подозрительной недостаточно наличия только формальных признаков, указывающих на сомнительность сделки. Данное обстоятельство служит основанием для начала проведения процедур внутреннего контроля в отношении данной операции.

ПАО «Сбербанк России» были разработаны Правила внутреннего контроля в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма от 26 марта 2016 г. № 881-9-р (выписка – л.д. 89 том 2), пунктом 5.10.1  которых установлены меры, принимаемые к клиентам, осуществляющим операции, в отношении которых возникают подозрения, что они осуществляются в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступных путём, или финансирования терроризма, в числе которых отказ клиенту в предоставлении услуг дистанционного банковского обслуживания, блокировка банковской карты, по счёту которой совершаются операции, вызывающие подозрения.

Согласно письму Банка России от 26 декабря 2005 г. № 161 -Т «Об усилении работы по предотвращению сомнительных операций кредитных организаций» к сомнительным операциям, совершаемым кредитными организациями по поручению клиентов, могут быть отнесены операции по систематическому снятию клиентами кредитных организаций (юридическими лицами или индивидуальными предпринимателями) со своих банковских счетов (депозитов) крупных сумм наличных денежных средств; регулярные зачисления крупных сумм денежных средств от третьих лиц (за исключением кредитов) на банковские счета (депозиты, вклады) физических лиц с последующим снятием этих средств в наличной форме либо с их последующим переводом на банковские счета (депозиты, вклады) третьих лиц в течение нескольких дней; осуществление иных операций, которые не имеют очевидного экономического смысла (носят запутанный или необычный характер), либо не соответствуют характеру (основному виду) деятельности клиента или его возможностям по совершению операций в декларируемых объемах, либо обладают признаками фиктивных сделок и др.

В силу пункта 11 статьи 7 Закона № 115-ФЗ организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, вправе отказать в выполнении распоряжения клиента о совершении операции, за исключением операций по зачислению денежных средств, поступивших на счёт физического или юридического лица, иностранной структуры без образования юридического лица, по которой не представлены документы, необходимые для фиксирования информации в соответствии с положениями настоящего Федерального закона, а также в случае, если в результате реализации правил внутреннего контроля у работников организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, возникают подозрения, что операция совершается в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путём, или финансирования терроризма.

При этом, отказ от выполнения операции в соответствии с пунктом 11 статьи 7 Закона № 115-ФЗ не является основанием для возникновения гражданско-правовой ответственности организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, за нарушение условий соответствующих договоров (пункт 12 статьи 7 Закона № 115-ФЗ).

В соответствии с пунктом 14 статьи 7 Закона № 115-ФЗ клиенты обязаны предоставлять организациям, осуществляющим операции с денежными средствами или иным имуществом, информацию, необходимую для исполнения указанными организациями требований настоящего Федерального закона, включая информацию о своих выгодоприобретателях, учредителях (участниках) и бенефициарных владельцах.

Кроме того, утверждёнными приказом Федеральной службы по финансовому мониторингу от 08 мая 2009 № 103 Рекомендациями по разработке критериев выявления и определению признаков необычных сделок предусмотрено, что отказ клиента (представителя клиента) в предоставлении запрошенных организацией документов и информации, которые необходимы организации для выполнения требований законодательства в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма является самостоятельным критерием отнесения сделки к необычным по смыслу Закона № 115-ФЗ.

Таким образом, по смыслу указанных выше норм законов и подзаконных актов, а также внутренних актов ПАО «Сбербанк России», если при реализации правил внутреннего контроля банка операция, проводимая по банковскому счёту клиента, независимо от её суммы квалифицируется в качестве сомнительной операции, банк вправе ограничить предоставление клиенту банковских услуг путём блокирования банковской карты до прекращения действия обстоятельств, вызвавших подозрения в совершении мошеннических действий с картой, либо обстоятельств, свидетельствующих о риске нарушения законодательства Российской Федерации, а также отказать в выполнении распоряжения клиента о совершении операции.

Как разъяснил Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлении от 09 июля 2013 г. № 3173/13, при реализации правил внутреннего контроля в случае, если операция, проводимая по банковскому счёту клиента, квалифицируется банком в качестве операции, подпадающей под какой-либо из критериев, перечисленных в пункте 2 статьи 7 Закона № 115-ФЗ и, соответственно, являющихся основаниями для документального фиксирования информации, банк вправе запросить у клиента представления не только документов, выступающих формальным основанием для совершения такой операции по счёту, но и документов по всем связанным с ней операциям, а также иной необходимой информации, позволяющей банку уяснить цели и характер рассматриваемых операций, в том числе документов, подтверждающих источники поступления денежных средств на счёт клиента.

Решение о квалификации в качестве подозрительной может быть принято лишь при наличии достаточных оснований, с учётом всестороннего анализа всей имеющейся у банка информации, представленных документов, с учетом пояснений клиента, его поведения и поведения его представителей.

Таким образом, действующее законодательство предоставляет банку право самостоятельно оценивать операции клиентов на предмет их сомнительности, а также предпринимать необходимые меры для выяснения цели и характера совершаемых операций, в том числе запрашивать документы, необходимые для выяснения их экономического смысла.

Как следует из пунктов 4.1.21, 4.1.22, 4.1.25 договора № 353 клиент обязан предоставлять по требованию банка необходимое обоснование проведённых с использованием карт операций,  документы (копии документов), являющиеся основанием для проведения операций в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, все первичные документы по всем операциям с использованием карт.

В пункте 5.2.6 договора № 353 стороны предусмотрели право банка производить блокировку и/или приостановку действия карт в связи с перерасходом держателем средств выше установленного лимита или при совершении иных действий, связанных с использованием карты и влекущих за собой ущерб для банка.

Таким образом, условиями заключённого между банком и истцом договора предусмотрена возможность банка приостановить оказание услуг, в том числе посредством дистанционного банковского обслуживания в целях соблюдения требований Закона № 115-ФЗ.

Как указывает ПАО «Сбербанк России», в ходе мониторинга проведённых банковских операций за период с 19 декабря 2016 г. по 16 июня 2017 г. были выявлены сомнительные операции по вышеуказанному банковскому счёту ФИО3, которые носили характер обналичивания денежных средств и транзитных операций. Так за указанный период процент снятия наличных денежных средств составил 94,8% от безналично поступивших.

В связи с указанными обстоятельствами 20 июня 2017 г. в рамках исполнения требований пункта 11 статьи 7 Закона № 115-ФЗ ПАО «Сбербанк России» в адрес истца посредством дистанционного банковского обслуживания был направлен запрос от 19 июня 2017 г. о предоставлении документов и информации по операциям, совершённым за период с 19 декабря 2016 г. по 16 июня 2017 г. по счёту, открытому в банке на основании договора № 353, указанный запрос также был направлен клиенту посредством смс-сообщения на номер, указанный в договоре № 353 (л.д. 92 том 2, л.д. 66 том 3).

Вместе с тем, к установленному сроку документы от истца в Банк не поступили.

После проведения банком проверки по имеющимся у него сведениям, уполномоченным подразделением банка операции по счёту ФИО3 были признаны подозрительными, данному клиенту был установлен повышенный уровень риска, в связи с чем принято решение о приостановлении оказания услуг дистанционного банковского обслуживания, включая банковские карты путём вынесения заключения от 28 июня 2018 г. При этом было установлено непредставление документов, отсутствие операций по выплате заработной платы, по оплате аренды, по расходам по эксплуатации транспортных средств, а также отсутствие налоговой нагрузки. Банк пришёл к выводу о том, что проводимые по счёту операции имеют признаки обналичивания денежных средств по корпоративной карте (л.д. 91 том 2).

Посредством смс-сообщения на номер клиента, указанный в договоре № 353, банк 03 июля 2017 г. направил уведомление о том, что по причине непредставления запрашиваемых документов действие услуги дистанционного банковского обслуживания ограничено, необходимую информацию можно получить по месту ведения счёта (л.д. 66 том 2).

Далее, 05 июля 2017 г. ФИО3 по запросу банка были предоставлены документы и соответствующие пояснения (л.д. 92-145 том 2).

Вместе с тем, в запросе от 19 июня 2017 г. банк запрашивал у клиента документы, подтверждающие основания выполнения услуг – счета, счета-фактуры, товарно-транспортные накладные, заказы-наряды, путевые листы, акты приём-передачи выполненных работ, расходные и приходные кассовые ордера и т.д.

При анализе представленных документов, было установлено, что истцом не представлены документы, подтверждающие основания  выполнения услуг, в том числе по представленному договору от 20 мая 2015 г. № П150/15, заключённому с ОАО «Золоторудная Компания «Павлик», кроме актов выполненных работ, хотя по условиям договора они должны были быть.

Помимо этого не были представлены документы, подтверждающие взаиморасчёты истца с ООО «Модерн Машинери Фар Ист» по договору от 10 апреля 2017 г. № 1004, помимо заявки и акта выполненных работ, как и не были представлены документы на водителя ФИО7, который был указан в заявке. В письменных пояснениях истец указал, что трудовые договоры с наёмными работниками не заключал.

Кроме того, представленными документами не была подтверждена материально-техническая база ФИО3 – отсутствовали сведения о наличии в собственности (аренде) помещений (территорий) для стоянки и обслуживания транспортных средств, не были представлены документы на закупку ГСМ, запасных частей, техническое обслуживание и ремонт транспортных средств.

Исходя из совокупности вех указанных обстоятельств уполномоченным подразделением Банка 11 июля 2017 г. было принято решение о том, что операции ФИО3 по счёту являются подозрительными, не имеют явного экономического смысла, направлены на транзит/обналичивание денежных средств, клиенту установлен повышенный уровень риска, приостановлено оказание услуг дистанционного банковского обслуживания, включая банковские карты. При этом было установлено, что операции по выплате заработной платы, по оплате аренды, по расходам по эксплуатации транспортных средств отсутствуют, налоговая нагрузка отсутствует, клиентом не подтверждена транспортировка грузов (не представлены транспортные, товарно-транспортные накладные, заявки, заказ-наряды на предоставление транспортного средства, путевые листы) по операциям с плательщиками. Не представлена бухгалтерская отчётность, отсутствуют сведения о численности персонала, а также документы, которые бы подтвердили расчёты на оплату труда, не подтверждена материально – техническая база (л.д. 146 том 2).

Письмом без даты, без номера (в ответ на обращение ФИО3 от 17 июля 2017 г.) ПАО «Сбербанк России» сообщил истцу о том, что карта заблокирована на основании Закона № 115-ФЗ, в банк клиентом были представлены все документы, которые не подтвердили экономический смысл операций, оснований для разблокировки карты не имеется. При этом банк сообщил, что при желании распорядиться денежными средствами, находящимися на счёте заблокированной карты, клиент может обратиться в отделение банка для получения денежных средств (л.д. 160 том 2). Аналогичные разъяснения были даны ответчиком в письме от 30 октября 2017 г. № 171028-0052-615100 (л.д. 17 том 1).

Вышеуказанные действия ПАО «Сбербанк России» являются допустимыми и соответствуют требованиям Закона № 115-ФЗ и условиям заключённого с истцом договора.

Как следует из искового заявления, дополнений и уточнений к ним, истец не оспаривает указанные действия ПАО «Сбербанк России» о приостановлении дистанционного банковского обслуживания, а просит признать незаконными действия ответчика, выразившиеся в не уведомлении истца о блокировке счёта/карты, в ограничении доступа к денежным средствам истца, в не информировании истца о необходимости предоставления каких именно дополнительных документов.

Обоснованность требований истца не подтверждается, а напротив, опровергается материалами дела.

Так, истец, предъявляя требование о признании незаконными действий ответчика выразившихся в не уведомлении истца о блокировке счёта/карты, указывает на то, что 27 июня 2017 г. ФИО3 уже узнал о том, что в связи с проводимой проверкой Банка оказание услуг по его счёту приостановлено, а карта заблокирована, более того, соответствующее уведомление было направлено ответчиком в адрес истца в виде смс-сообщения на номер клиента, указанный им при подписании договора № 353.

В силу 10.1 договора № 353 все изменения и дополнения к нему действительны, если они совершены в письменной форме и подписаны уполномоченными представителями сторон, если иное не вытекает из положения договора.

С учётом пункта 5 статьи 10 ГК РФ о презумпции добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений и общего принципа доказывания в арбитражном процессе, лицо, от которого требуются разумность или добросовестность при осуществлении права, признаётся действующим разумно и добросовестно, пока не доказано обратное.

Таким образом, при действующем договоре банковского счёта, при активном использовании счёта путём дистанционного банковского обслуживания (банковской картой), при отсутствии доказательств, подтверждающих, что ФИО3 уведомлял ПАО «Сбербанк России» об изменении своих контактных данных и реквизитов, ответчик, действуя разумно и добросовестно, продолжал использовать контактные данные ФИО3, сообщённые им при подписании договора.

Кроме того, нормы действующего законодательства Российской Федерации не устанавливают порядок и сроки уведомления банком клиента банка о блокировке карты, при подаче искового заявления в суд, а также в ходе судебного разбирательства по настоящему делу истец не указал нормы закона, которым не соответствуют действия банка при принятии решения о приостановлении оказания услуг дистанционного банковского обслуживания, включая банковские карты и последующих принятых мерах по уведомлению истца о принятии такого решения.

Далее, требование истца о признании незаконными действий банка по ограничению доступа к денежным средствам истца также не подлежит удовлетворению в силу следующего.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом, ПАО «Сбербанк России» приняло решение о приостановлении дистанционного банковского обслуживания.

Таким образом, ПАО «Сбербанк России» не производилось приостановление банковского обслуживания, а было произведено приостановление совершения расходных операций по счёту клиента с использованием систем дистанционного банковского обслуживания до предоставления банку всех документов, указанных в запросе. При этом осуществление операций по счёту явочным порядком, то есть  при личном присутствии представителя истца в банке, не приостанавливалось, равно как не приостанавливалось и обслуживание расчётного счёта, открытого истцу по договору № 353, что подтверждается, в том числе выпиской из лицевого счёта ФИО3 за период с 13 июня 2017 г. по 18 июля 2017 г., согласно которой в период приостановления совершения расходных операций с использованием банковских карт, на расчётный счёт истца продолжали поступать денежные средства.

В нарушение требований статьи 65 АПК РФ истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что ответчиком в спорный период был ограничен доступ истца к денежным средствам, находящимся на его счёте, в том числе не представлено доказательств, подтверждающих отклонение банком совершения расходной операции при личном обращении клиента в банк. Напротив, 20 июля 2017 г. истец лично закрыл свой банковский счёт в ПАО «Сбербанк России», получив денежные средства, находящиеся на нём, при том, что действие приостановления дистанционного обслуживания, в том числе банковской карты, продолжало сохраняться.

При этом, ссылка истца на нарушение срока, на который может быть приостановлена операция по счёту, является несостоятельной, поскольку ПАО «Сбербанк России» приостановил оказание услуг дистанционного банковского обслуживания, включая банковскую карту на основании пункта 11 статьи 7 Закона № 115-ФЗ, поэтому довод истца о соблюдении банком срока приостановления операций по счёту на основании пункта 10 статьи 7 Закона № 115-ФЗ не соответствует обстоятельствам дела и сложившимся правоотношениям сторон спора. Доказательств того, что истец подпадает под признаки, указанные в пункте 10 статьи 7 Закона № 115-ФЗ, ФИО3 не представлено.

Незаконность действий банка в не информировании истца о необходимости предоставления каких именно дополнительных документов также не подтверждена документально. Напротив, в запросе от 19 июня 2017 г. ПАО «Сбербанк России» достаточно чётко обозначил перечень документов, а также иных документов, которые необходимо было представить истцу в банк. Указанный запрос в том числе представлен в материалы дела самим истцом (л.д. 89-95 том 3). Более того, истцом не указаны нормы закона, которым не соответствовали бы действия банка, перечисленные в иске.

Согласно части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (части 1, 2 статьи 71 АПК РФ).

Участвующие в деле лица в силу статей 8, 9 АПК РФ пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, суд не усматривает основания для удовлетворения исковых требований о признании незаконными действий ответчика, ПАО «Сбербанк России», выразившихся в не уведомлении истца о блокировке счёта/карты, в ограничении доступа к денежным средствам истца, в не информировании истца о необходимости предоставления каких именно дополнительных документов, в связи с чем отказывает истцу в удовлетворении исковых требований в данной части.

Далее, истцом заявлено требование о взыскании с ответчика, ПАО «Сбербанк России» убытков виде упущенной выгоды (недополученных доходов) в сумме 480 000 рублей 00 копеек согласно расчёту (л.д. 122-127 том 1, л.д. 20).

Истец считает, что из-за незаконных действий ПАО «Сбербанк» у ФИО3 отсутствовали средства на приобретение ГСМ, запасные части, расходные материалы, необходимые для эксплуатации транспортных средств, ввиду чего ФИО3 вынужден был приостановить предпринимательскую деятельность и нести убытки в виде недополученной выгоды. Так, между открытым акционерным обществом «Золоторудная компания «Павлик» и истцом 20 мая 2015 г. был заключён договор об организации перевозок груза № П150/15, согласно которому ФИО3 обязуется своими силами осуществлять организацию перевозок грузов акционерного общества «Павлик» автомобильным транспортом на основании его заявок в соответствии с условиями договора. При этом ФИО3 обязан подать исправное транспортное средство в состоянии, пригодном для перевозки определённого вида груза. В период блокировки счёта/карты на счёт истца поступили денежные средства в размере 3 224 254 рублей 68 копеек, вместе с тем, не имея доступ к данным денежным средствам, истец не имел возможности исполнить условия договора, что привело к не дополучению дохода в размере 480 000 рублей 00 копеек.

Судебной защите подлежат оспоренные или нарушенные права (статья 11 ГК РФ).

Статьёй 12 ГК РФ предусмотрены способы защиты гражданских прав. Способы защиты представляют собой комплекс мер, применяемых в целях обеспечения свободной реализации субъективных прав. Целью обращения в суд с соответствующим исковым заявлением является восстановление нарушенных прав истца.

Возмещение убытков в статье 12 ГК РФ предусмотрено в качестве самостоятельного способа защиты права.

В соответствии с частью 1 статьи 4 АПК РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном АПК РФ, самостоятельно определив способы их судебной защиты (статья 12 ГК РФ). Выбор способа защиты нарушенного права осуществляется истцом и должен действительно привести к восстановлению нарушенного материального права или к реальной защите законного интереса.

На основании статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причинённых ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1); под убытками понимаются расходы, которые лицо, чьё право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2).

В силу статьи 393 ГК РФ убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьёй 15 Кодекса; возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом; если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, при определении убытков принимаются во внимание цены, существовавшие в том месте, где обязательство должно было быть исполнено, в день добровольного удовлетворения должником требования кредитора, а если требование добровольно удовлетворено не было, – в день предъявления иска; исходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие в день вынесения решения; при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для её получения меры и сделанные с этой целью приготовления. Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.

Суд не может отказать в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков, причинённых неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учётом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства (пункт 5 статьи 393 ГК РФ).

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25), по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учётом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Таким образом, применение гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков возможно при наличии условий, предусмотренных законом. При этом, принимая во внимание положения статьи 65 АПК РФ, лицо, требующее возмещения убытков, обязано доказать факт причинения убытков и их размер, противоправное поведение причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между возникшими убытками и действиями указанного лица.

Для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения исковых требований.

По смыслу статьи 15 ГК РФ, упущенной выгодой является неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было.

Согласно пункту 14 постановления постановление Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25, поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с её возмещением, следует принимать во внимание, что её расчёт, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске.

При рассмотрении дел о возмещении убытков следует иметь в виду, что положение пункта 4 статьи 393 ГК РФ, согласно которому при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые стороной для её получения меры и сделанные с этой целью приготовления, не означает, что в состав подлежащих возмещению убытков могут входить только расходы на осуществление таких мер и приготовлений.

При рассмотрении спора по настоящему делу могут быть применены разъяснения, изложенные в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7), согласно которым расчёт упущенной выгоды может производиться на основе данных о прибыли истца за аналогичный период времени до нарушения ответчиком обязательства и/или после того, как это нарушение было прекращено.

Ответчик, не соглашаясь с требованиями истца о наличии убытков в виде упущенной выгоды, указал на абстрактность расчёта, произведённого истцом из среднестатистических данных, свой контррасчёт сумм убытков не представил.

Далее, в соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 3 пункта 5 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7, должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишён возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков.

Ответчик указывает на непредставление истцом достаточных доказательств, подтверждающих, что в результате действий банка у него возникли убытки, поскольку ФИО3 не был лишён возможности распоряжения денежными средствами, находящимися на его счёте.

Как было установлено судом по мотивам, приведённым выше, действия банка по приостановлению оказания услуги дистанционного обслуживания, в том числе банковской карты, являются допустимыми и соответствуют как требованиям Закона № 115-ФЗ так и условиям договора № 353, арбитражный суд не усмотрел в указанных действиях банка признаков противоправности и несоответствия закону.

Доводы истца о том, что в период с 27 июня 2017 г. по 18 июля 2017 г. он не имел доступа к денежным средствам, находящимся на счёте, опровергаются материалами дела, соответствующих доказательств невозможности распорядиться своими денежными средствами при личной явке в соответствующее отделение банка, истцом в материалы дела не представлено, доказательств отказа банка истцу в совершении расходной операции по счёту при личном обращении клиента в материалы дела также не представлено.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что в спорный период истец имел возможность распорядиться денежными средствами, находящимися на его счёте, при личной явке в банк, и соответственно провести подготовительные мероприятия для подготовки транспортных средств под погрузку груза, что предотвратило бы возникновение убытков. Доказательств обратного истец не представил.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

По настоящему спору истец должен также доказать, что в спорный период начисления упущенной выгоды он не имел иной реальной возможности исполнить обязательства перед заказчиками грузоперевозок по заключённым договорам, кроме того - предпринял все необходимые разумные действия, направленные на исполнение условий договоров, то есть на уменьшение убытков, однако такие действия не привели к результату.

Вместе с тем наличие таких доказательств суд из материалов дела не установил.

Как следует из условий договора об организации перевозок от 20 мая 2015 г. № П150/15, заключённого между ФИО3 (перевозчик) и открытым акционерным обществом «Золоторудная Компания «Павлик» (отправитель) (л.д. 129-134 том 2), по получении от отправителя заявки, оформленной в соответствии с приложением № 2 к договору, перевозчик обязан подтвердить готовность к осуществлению перевозки и согласовать дату и время подачи транспортного средства под загрузку. Согласование заявки осуществляется надлежащим образом уполномоченными представителями сторон. При отсутствии возможности для выполнения перевозки, указанной в заявке, перевозчик не позднее одних суток до предусмотренной в ней даты погрузки, извещает об этом отправителя по факсу, электронной почте или телефонограммой по адресу (телефону), указанному в разделе 8 настоящего договора (пункт 2.1.1 договора).

Тем не менее, истцом не представлено каких-либо заявок, подтверждающих необходимость получения отправителем (ОАО «ЗК «Павлик») в спорный период услуг по доставке груза силами истца, равно как и не представлены ответы истца о невозможности оказания соответствующих услуг по перевозке груза в рамках указанного договора в спорный период. При этом, не представлены как доказательства существования указанных событий, так и их причинно-следственная связь с действиями ответчика.

Согласно пункту 2 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В соответствии с частью 3 статьи 8 АПК РФ арбитражный суд не вправе своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права одной из сторон.

Проанализировав совокупность обстоятельств дела и оценив по правилам статей 65, 68, 71 АПК РФ представленные в дело доказательства, суд пришёл к выводу о том, что истец не подтвердил противоправное поведение причинителя вреда, факт причинения убытков, а также то обстоятельство, что не имел возможности получить доход в заявленный период именно в связи с незаконными действиями ответчика, то есть наличие причинно-следственной связи между виновными действиями ответчика и возникшими убытками в виде упущенной выгоды, а также факт совершения всех зависящих от истца действий для исполнения условий заключённого договора об организации перевозок.

При таких обстоятельствах, по мнению суда, истцом не представлены надлежащие доказательства, подтверждающие наличие совокупности условий, необходимых для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков в порядке статьи 15 ГК РФ.

На основании изложенного правовых оснований для удовлетворения требований истца о взыскании с ответчика суммы убытков виде недополученных доходов в размере 480 000 рублей 00 копеек не имеется. В удовлетворении исковых требований в данной части следует отказать.

Далее, истцом заявлено требование о компенсации морального вреда в сумме 100 000 рублей 00 копеек.

Возражая против исковых требований в данной части, ответчик указал, что положения ГК РФ о взыскании компенсации морального вреда в отношении индивидуального предпринимателя применению не подлежат.

Арбитражным судом оценен указанный доводы, однако не принимается судом ввиду следующих обстоятельств.

Согласно статье 151 ГК РФ, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Указание в статьях 150, 151 ГК РФ о праве суда компенсировать моральный вред, причинённый гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права, не исключает компенсацию такого вреда, если гражданин занимается предпринимательской деятельностью. Такого императивного запрета в указанных нормах не содержится. Более того, из существа правоотношения по компенсации морального вреда следует, что возможность возмещения такого вреда возникает в случае, если субъект (потерпевший) способен претерпевать нравственные или физические страдания (статья 151 ГК РФ). Гражданин не утрачивает такую способность и в случае, если он осуществляет предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, в том числе и если моральный вред причиняется ему в связи с этой деятельностью. Правила ГК РФ, регулирующие деятельность коммерческих организаций, применяются к самой предпринимательской деятельности граждан (пункт 3 статьи 23 ГК РФ), а не к отношениям по защите неотчуждаемых нематериальных благ (пункт 1 статьи 150 ГК РФ).

В соответствии со статьёй 12 ГК РФ компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав. В указанной норме отсутствует дифференциация способов защиты, которые могут быть использованы гражданами, индивидуальными предпринимателями и юридическими лицами, следовательно, она является общей для названных субъектов гражданских правоотношений.

На основании норм главы 3 ГК РФ индивидуальный предприниматель как субъект гражданских правоотношений относится к гражданам. Право гражданина на компенсацию морального вреда предусмотрено статьей 151 ГК РФ.

В силу статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами главы 59 и статьей 151 ГК РФ. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. Следовательно, гражданское законодательство не исключает возможности компенсировать гражданину, занимающемуся предпринимательской деятельностью, моральный вред, причинённый в связи с осуществлением такой деятельности.

Допустимость компенсации морального вреда предпринимателю вытекает именно из существа правоотношения, поскольку статус индивидуального предпринимателя представляет собой не что иное, как юридическую характеристику гражданина, которая не может рассматриваться в отрыве от его качеств как физического лица. Способность испытывать страдания у физического лица сохраняется независимо от того, каков его правовой статус в сфере экономической деятельности.

Таким образом, наличие у истца статуса предпринимателя не исключает возможности взыскания компенсации, если нарушено личное неимущественное право или нематериальное благо (честь и достоинство), предпринимателем представлены доказательства претерпевания соответствующих страданий и имеются все основания для применения гражданско-правовой ответственности, поскольку компенсация морального вреда представляет собой меру гражданско-правовой ответственности.

В силу статьи 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесённым в результате нравственных страданий и др.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом условий и оснований ответственности за причинение морального вреда. В соответствии с действующим законодательством обязательными условиями наступления ответственности за причинение морального вреда являются: вина причинителя вреда; причинная связь между неправомерным решением, действием (бездействием) и моральным вредом; нравственные или физические страдания, то есть наличие негативных изменений в психической сфере человека.

Аналогичный подход отражён в абзаце 2 пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», рекомендующего суду выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию.

Проанализировав доводы истца и представленные в материалы дела доказательства, суд не усматривает совокупности условий наступления ответственности ПАО «Сбербанк России» за причинение морального вреда, при этом судом учтено, что истцом не доказан факт противоправного поведения ответчика, равно как не доказан факт отказа контрагентов от сотрудничества в связи с действиями ответчика.

Доказательств того, что истцу причинен вред, подлежащий возмещению по правилам статьи 152 ГК РФ, арбитражному суду также  не представлено.

Ввиду указанного требование истца о компенсации морального вреда в сумме 100 000 рублей 00 копеек удовлетворению не подлежит

Иные доводы истца и ответчика сводятся к уточнению их правовых позиций, и признаются судом не имеющими существенного правового значения при рассмотрении настоящего дела.

При таких обстоятельствах правовых оснований для удовлетворения иска не имеется, в удовлетворении исковых требований истцу надлежит отказать в полном объёме.

В силу статьи 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины относятся на стороны пропорционально удовлетворённым требованиям.

По настоящему делу согласно положениям статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации размер государственной пошлины составляет 24 600 рублей 00 копеек, в том числе, при заявленных требованиях о признании действий ответчика незаконными и о компенсации морального вреда, относящимся к требованиям неимущественного характера, согласно положениям подпункта 4 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, размер государственной пошлины составляет 12 000 рулей 00 копеек (два неимущественных требования х 6000 рублей 00 копеек), при заявленных требованиях имущественного характера на сумму 480 000 рублей 00 копеек размер государственной пошлины составляет 12 600 рублей 00 копеек.

Истцом при подаче иска в суд  была уплачена государственная пошлина в размере 15 300 рублей 00 копеек, что подтверждается чеком-ордером Северо-Восточного отделения № 8645 филиала № 15 от 26 декабря 2017 г. на сумму 11 000 рублей 00 копеек (л.д. 9 том 1)  и чеком-ордером Северо-Восточного отделения № 8645 филиала № 8 от 02 февраля 2018 г. на сумму 4300 рублей 00 копеек (л.д. 128 том 1).

Таким образом, недоплаченной в федеральный бюджет осталась государственная пошлина в размере 9300 рублей 00 копеек.

В связи с отказом в удовлетворении иска в полном объёме, расходы по уплате государственной пошлины в размере 24 600 рублей 00 копеек относятся на истца с взысканием с него суммы государственной пошлины в размере 9300 рублей 00 копеек в доход федерального бюджета.

На основании статьи 176 АПК РФ датой принятия настоящего решения является дата его изготовления в полном объёме – 01 августа 2018 г.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176, 180, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

1.         Отказать истцу, ФИО3 (ОГРНИП 308491015700010, ИНН 

<

***>), в удовлетворении заявленных исковых требований.

2.         Взыскать с истца, индивидуального предпринимателя ФИО3 (ОГРНИП 308491015700010, ИНН 

<

***>), в доход федерального бюджета сумму государственной пошлины в размере 9300 рублей 00 копеек, о чём выдать исполнительный лист налоговому органу после вступления решения в законную силу.

3.         Решение может быть обжаловано в месячный срок со дня его принятия в Шестой арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Магаданской области.

4.         Решение может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Магаданской области при условии, что оно было предметом рассмотрения Шестого арбитражного апелляционного суда или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

 

Судья                                                                                                  А.М. Марчевская