Пятый арбитражный апелляционный суд  ул. Светланская, 115, Владивосток, 690001  

www.5aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А51-2543/2022

г. Владивосток

17 апреля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 10 апреля 2024 года.  Постановление в полном объеме изготовлено 17 апреля 2024 года.  

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи К.П. Засорина, судей А.В. Ветошкевич, Т.В. Рева, при ведении протокола секретарем судебного заседания В.А. Ячмень, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1,  

апелляционное производство № 05АП-1240/2024 на определение от 31.01.2024 судьи Д.В. Борисова по делу № А51-2543/2022 Арбитражного суда Приморского края 

по заявлению ФИО1 о включении требований в реестр  требований кредиторов,  

в рамках дела по заявлению ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., место  рождения: г. Биробиджан, ИНН 

<

***>, адрес регистрации и фактического  проживания: 690089, 

<

...>)  к ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ИНН 

<

***>,  ОГРНИП 

<

***>, место рождения; с. Анисимовка, Алтайского края, адрес  регистрации: 690005, 

<

...>) о признании  несостоятельным (банкротом),  

третьи лица: ФИО4 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., адрес местожительства:  

<

...>); общество с ограниченной  ответственностью «ЕвроСтройДВ» (ИНН 

<

***>; ОГРН 

<

***>); ФИО5 (адрес: 

<

...>),  

при участии: 

от ФИО3: представитель ФИО6, по доверенности от  22.10.2021, сроком действия 3 года, удостоверение адвоката;  

от финансового управляющего имуществом должника ФИО7:  представитель ФИО8, по доверенности от 23.08.2021, сроком действия 3 года,  паспорт,  

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в Арбитражный суд Приморского  края с заявлением о признании ФИО3 (далее – ФИО3, должник) несостоятельным (банкротом).  

Определением Арбитражного суда Приморского края от 29.06.2022 в отношении  должника введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим  утвержден ФИО7 (далее – ФИО7).  

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 09.07.2022   № 122(7323).  

В рамках дела о банкротстве ФИО1 (далее – ФИО1, апеллянт) обратился в Арбитражный суд Приморского края с заявлением о  включении в реестр кредиторов должника задолженности в размере 2 968 410,30 руб., в  том числе: задолженность по основному долгу в размере 2 641 205,30 руб., задолженность  по процентам в размере 327 204,69 руб.  

Определением Арбитражного суда Приморского края от 03.10.2022 к участию в  деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно  предмета спора привлечены общество с ограниченной ответственностью «ЕвроСтройДВ»  (далее – ООО «ЕвроСтройДВ»), ФИО5 (далее – ФИО9).  

Определением Арбитражного суда Приморского края от 24.10.2023 к участию в  деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно  предмета спора привлечена ФИО4 (далее – ФИО4).  

При рассмотрении дела в суде первой инстанции ФИО1 уточнены  заявленные требования, согласно уточнениям, просил включить в реестр требований  кредиторов должника задолженность в размере 3 883 066,11 руб., в том числе:  задолженность по основному долгу в размере 2 641 205,30 руб., задолженность по  процентам в размере 1 241 860,81 руб. Указанные уточнения приняты судом в порядке  статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК  РФ).  

Определение Арбитражного суда Приморского края от 31.01.2024 в  удовлетворении заявленных требований отказано.  

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1 обратился в Пятый  арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит оспариваемое определение  отменить, принять по делу новый судебный акт, которым включить в третью очередь  реестра требований кредиторов должника задолженность в размере 2 968 410,30 руб., в  том числе: задолженность по основному долгу в размере 2 641 205,30 руб., задолженность  по процентам в размере 327 204,69 руб.  

В обоснование своей позиции указывает, что основанием для обращения ФИО1 в Арбитражный суд Приморского края с заявлением о включении в реестр  требований кредиторов ФИО3 явился договор уступки прав требований от  18.11.2021 № б/н, в соответствии с которым ФИО4 передала ему все права по  кредитному соглашению от 13.07.2018 № КР/562018-000318, а также по договору  поручительства от 13.07.2018 № 562018-000318-п01 и по договору поручительства от  13.07.2018 № 562018-000318-п02.  

Определением апелляционного суда от 11.03.2024 апелляционная жалоба принята к  производству, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 10.04.2024.  

К судебному заседанию через канцелярию суда от финансового управляющего  имуществом должника ФИО7 поступил письменный отзыв на апелляционную  жалобу, который в порядке статьи 262 АПК РФ приобщен к материалам дела. В отзыве на  апелляционную жалобу финансовый управляющий выразил несогласие с изложенными в  ней доводами, считает обжалуемый судебный акт законным и обоснованным, а  апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению.  

Коллегией заслушаны позиции лиц, участвовавших в судебном заседании. 

Представитель финансового управляющего имуществом должника ФИО7  на доводы апелляционной жалобы возразил по доводам, изложенным в отзыве на  апелляционную жалобу. Обжалуемое определение считает законным и обоснованным,  просил оставить его без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Представитель ФИО3 поддержал доводы апелляционной жалобы  ФИО1, определение суда первой инстанции просил отменить.  

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве и в арбитражном процессе по делу о  банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания,  явку представителей в судебное заседание не обеспечили, что не препятствовало суду в  порядке статьи 156 АПК РФ, пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного  Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения  АПК РФ в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ «О внесении  изменений в АПК РФ» рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие иных лиц,  участвующих в деле.  

Как установлено коллегией и подтверждено материалами дела, между  ООО «ЕвроСтройДВ» и ПАО «Банк ВТБ» заключено кредитное соглашение от 13.07.2018   № КР/562018-000318.  

По кредитному соглашению поручителями являлись ФИО3 – по договору  поручительства от 13.07.2018 № 562018-000318-п01 и ФИО5 – по договору  поручительства от 13.07.2018 № 562018-000318-п02.  

По состоянию на 19.12.2019 по указному выше кредитному соглашению,  задолженность составляла 2 641 205,30 руб. (основной долг) и 327 204,69 руб. проценты за  пользование кредитом, всего 2 968 410,30 руб.  

Между ПАО «Банк ВТБ» и ФИО4 заключен договор уступки прав  требований от 19.12.2019 № 683, в соответствии с которым Банк передал ей все права по  кредитному соглашению от 13.07.2018 № КР/562018-000318, а также по договору  поручительства от 13.07.2018 № 562018-000318-п01 и по договору поручительства от  13.07.2018 № 562018-000318-п02.  

Между ФИО4 и ФИО1 заключен договор уступки прав  требований от 18.11.2021 № б/н, в соответствии с которым ФИО4 передала  ФИО1 все права по кредитному соглашению от 13.07.2018 № КР/562018-000318, а  также по договору поручительства от 13.07.2018 № 562018-000318-п01 и по договору  поручительства от 13.07.2018 № 562018-000318-п02.  

Требования ФИО1 подтверждены в судебном порядке на основании  решения Ленинского районного суда от 19.07.2022 по делу № 2-1169/2022.  

Указанное явилось основанием для обращения ФИО1 в Арбитражный суд  Приморского края с соответствующим заявлением.  

Изучив представленные материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы,  отзыва на нее, заслушав в судебном заседании пояснения представителей финансового  управляющего и ФИО3, проверив в порядке статей 266 - 272 АПК РФ  правильность применения судом первой инстанции норм материального и  процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что  обжалуемое определение суда первой инстанции не подлежит отмене или изменению,  исходя из следующего.  

Дела о банкротстве граждан рассматриваются арбитражным судом по правилам,  предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Федеральным законом от  26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве)  (пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 32 Закона и часть 1 статьи 223 АПК РФ), который в  системе правового регулирования несостоятельности (банкротства) участников  гражданского (имущественного) оборота является специальным.  

Особенности банкротства гражданина установлены параграфом 1.1 главы X Закона  о банкротстве.  

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с  банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I-III.1, VII,  VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Закона.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 100 Закона о банкротстве кредиторы вправе  предъявить свои требования к должнику в любой момент в ходе внешнего управления.  Указанные требования направляются в арбитражный суд и внешнему управляющему с  

приложением судебного акта или иных подтверждающих обоснованность этих  требований документов, включаются внешним управляющим или реестродержателем в  реестр требований кредиторов на основании определения арбитражного суда о  включении указанных требований в реестр требований кредиторов.  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 26 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О  некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в  силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка  обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от  наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами,  имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и  предъявившим требование кредитором, с другой стороны. При установлении требований  кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными  могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены  достаточные доказательства наличия и размера задолженности.  

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не  подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства,  на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными  другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими  обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные  возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении  требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим  обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК  РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких  обстоятельств.  

Таким образом, арбитражный суд в любом случае проверяет обоснованность  предъявленных к должнику требований и выясняет наличие оснований для их  включения в реестр требований кредиторов.  

Обоснованность требований доказывается на основе принципа состязательности.  Кредитор, заявивший требования к должнику, как и лица, возражающие против этих  требований, обязаны доказать обстоятельства, на которые они ссылаются как на  основание своих требований или возражений (статья 65 АПК РФ).  

В условиях конкуренции кредиторов должника-банкрота принцип  состязательности сторон при осуществлении правосудия (статья 9 АПК РФ) реализуется  арбитражным судом путем создания лицам, участвующим в деле, условий для  всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических  обстоятельств, обеспечения права высказывать свои доводы и соображения, давать  объяснения по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам, связанным с  представлением доказательств.  

Исследование разумных версий происхождения задолженности, выдвинутых  лицами, участвующими в деле, отвечает задачам судопроизводства в арбитражных судах  (статья 2 АПК РФ) и позволяет не допустить включение в реестр необоснованных  требований.  

Исходя из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации,  закрепленной в пункте 13 обзора судебной практики Верховного Суда Российской  Федерации № 4 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской  Федерации 15.11.2017, не подлежит удовлетворению заявление аффилированного с  должником лица о включении мнимого требования в реестр требований кредиторов,  поданное исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника  количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (статья 10  Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 ГК РФ граждане и юридические лица по  своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.  

В целях реализации указанного выше правового принципа абзацем 1 пункта 1  статьи 10 ГК РФ установлена недопустимость осуществления гражданских прав  исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с  противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления  гражданских прав (злоупотребление правом).  

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 ГК  РФ с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в  защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные  меры, предусмотренные законом.  

Согласно правовой позиции, изложенной в определениях Верховного Суда  Российской Федерации от 15.09.2016 № 308-ЭС16-7060, от 30.03.2017 № 306-ЭС16- 17647(1), от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(7), от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6),  действующим законодательством не запрещается заключение сделок с аффилированными  лицами, и сам факт совершения таких сделок не влечет их ничтожность, вместе с тем, в  ситуации предъявления к должнику требований аффилированного кредитора  сложившейся судебной практикой в целях воспрепятствования злоупотреблению правами  участниками правоотношений выработаны также следующие критерии распределения  бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических  интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом,  заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о  признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и  размера задолженности должника перед аффилированным кредитором, на последнего  переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства; судом на такое  лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы  совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного  соглашения.  

Такое распределение бремени доказывания обусловлено необходимостью  установления обоснованности и размера спорного долга, возникшего из договора, и  недопущением включения в реестр необоснованных требований (созданных формально с  целью искусственного формирования задолженности с целью контролируемого  банкротства либо имевшихся в действительности, но фактически погашенных (в ситуации  объективного отсутствия у арбитражного управляющего документации должника и  непредставлении такой документации аффилированным лицом)), поскольку такое  включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих  обоснованные требования.  

Исходя из правового подхода, выработанного Верховным Судом Российской  Федерации и отраженного в определении от 21.04.2022 № 305-ЭС21-15871(2), при  разрешении вопроса о судьбе требования, приобретенного аффилированным  цессионарием, в рамках дела о банкротстве заемщика следует исходить из существования  трех ключевых моделей, упомянутых в Обзоре судебной практики разрешения споров,  связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих  должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда  Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020).  

Сами по себе названные разъяснения, содержащиеся в Обзоре от 29.01.2020 (в том  числе при реальности первоначального долга), не препятствуют квалификации действий  аффилированного цессионария в качестве злоупотребления правом (статья 10 ГК РФ) при  наличии соответствующих оснований.  

При таких обстоятельствах, учитывая наличие признаков заинтересованности  между лицами, вступившими в спорные правоотношения, к последним применяется  повышенный стандарт доказывания.  

Как верно пришел к выводу суд первой инстанции, в рассматриваемом случае,  вопрос о квалификации требований ФИО1 к ФИО3 разрешен в  соответствии с правовой моделью, описанной в пункте 5 Обзора от 29.01.2020.  

Исходя из пункта 5 Обзора от 29.01.2020, не подлежит удовлетворению заявление о  включении в реестр требования аффилированного с должником лица, которое основано на  исполнении им обязательства должника внешнему кредитору, если аффилированное лицо  получило возмещение исполненного на основании соглашения с должником.  

Аналогичный подход применим и в ситуации, когда аффилированная с должником  компания перечисляет внешнему кредитору должника денежные средства во исполнение  договора купли-продажи, на основании которого производится уступка требования к  должнику, однако из анализа внутригрупповых отношений усматривается, что наряду с  договором купли-продажи требования, заключенным аффилированным лицом  (цессионарием) с внешним кредитором (цедентом), вероятнее всего, цессионарием и  должником также был заключен договор о покрытии (о предоставлении должнику  компенсации за изъятый у него актив путем совершения аффилированным лицом  (цессионарием) платежа в пользу независимого кредитора должника), компенсационная  природа которого не предполагает реализацию цессионарием прав кредитора.  

При этом, исходя из правовой позиции, изложенной в определениях Верховного  Суда Российской Федерации от 21.04.2022 № 305-ЭС21-15871(2), от 03.02.2022 № 307- ЭС19-23448(3), в случае наличие такого договора предполагается, если установлено  свободное перемещение активов внутри группы. Обязанность опровергнуть эту  презумпцию возлагается на аффилированного кредитора.  

Указанный подход может применяться в делах о банкротстве граждан  (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.07.2021 № 305-ЭС21-4424).  

Коллегия отмечает, что первоначальный цессионарий – ФИО4  выкупила реальную задолженность ООО «ЕвроСтройДВ» по кредитному соглашению  от 13.07.2018 № КР/562018-000318, а вместе с ней и задолженность ФИО3 по  договору поручительства от 13.07.2018 № 562018-000318-п01 у внешнего (независимого)  кредитора ПАО «Банк ВТБ».  

Как указано финансовым управляющим, по состоянию на 19.12.2019 (дата  заключения первоначального договора уступки прав требований между ФИО4 и ПАО «Банк ВТБ») ФИО4 и ФИО3 являлись участниками  ООО «Росма» (ИНН 

<

***>).  

Кроме этого, по состоянию на 19.12.2019 ФИО4 и ФИО3  также являлись участниками ООО «Мирта» (ИНН 

<

***>).  

С 28.01.2011 у ФИО4 и ФИО3 в собственности  зарегистрирован земельный участок с кадастровым номером 25:28:010016:93 (назначение:  для дальнейшей эксплуатации одноэтажного здания (лит.3, магазин), здания торгового  комплекса с пристройкой (лит. А, А1, А2), а также объект незавершенного строительства,  готовностью 72 %, здания с пристройкой – магазин (лит. 1, 2 пристройка), площадью 1260  +/- 12.42, расположенный по адресу: Местоположение установлено относительно  ориентира, расположенного в границах участка. Ориентир нежилое здание (литер 1,2).  Почтовый адрес ориентира: 

<

...>),  что подтверждено выпиской из ЕГРН.  

Начиная с 08.04.2014 ФИО4 и ФИО3 совместно сдают в  аренду вышеназванный земельный участок с кадастровым номером 25:28:010016:93.  

С 28.08.2008 ФИО4 и ФИО3 являются сособственниками  нежилого здания с кадастровым номером 25:28:010016:144, площадью 89,3 кв.м.,  расположенного по адресу: 

<

...>, что  подтверждено выпиской из ЕГРН.  

Таким образом, совокупность вышеперечисленных обстоятельств (участие в одних  юридических лицах в качестве учредителей (участников), совместное владение на праве  общей собственности коммерческой недвижимостью, а также осуществление совместной  предпринимательской деятельности по сдаче указанного общего имущества в аренду)  говорит об общности экономических интересов ФИО4 и ФИО3, а  также о наличии отношений заинтересованности (экономической взаимосвязи) между  

ФИО4 и ООО «ЕвроСтройДВ» (через ФИО3), что в свою очередь  свидетельствует о фактической аффилированности вышеперечисленных лиц.  

Коллегия отмечает, что изложенные обстоятельства свидетельствуют о наличии  внутри группы аффилированных лиц (ФИО4, ФИО3,  ООО «ЕвроСтройДВ», ООО «Росма», ООО «Мирта») свободного движения финансовых  средств.  

При этом апелляционный суд, учитывая обстоятельства, при которых происходило  заключение договора уступки прав (требований) от 19.12.2019 № 683 между ПАО «Банк  ВТБ» и ФИО10, а также последующее поведение ФИО10 после  выкупа обязательств группы взаимосвязанных лиц (ФИО4, ФИО3,  ООО «ЕвроСтройДВ», ООО «Росма», ООО «Мирта») у внешнего (независимого)  кредитора (банка), приходит к выводу об отсутствии у первоначального цессионария  ФИО4 реальной экономической заинтересованности (выгоды,  целесообразности) в приобретении прав требования к ООО «ЕвроСтройДВ» и ФИО3 у Банка.  

Кроме этого, коллегия отмечает, что ФИО4 изначально не имела  реальной цели взыскания соответствующей задолженности и реализации прав кредитора  (цессионария).  

Так, по состоянию на 19.12.2019 (дата выкупа ФИО4 спорной  задолженности у банка) в отношении основного заемщика ООО «ЕвроСтройДВ» уже  было возбуждено производство по делу о банкротстве (определение Арбитражного суда  Приморского края от 06.09.2019 по делу № А51-19029/2019), о чем не могло не быть  известно первоначальному цессионарию, входящему с ООО «ЕвроСтройДВ» в единую  группу лиц.  

Указанное обстоятельство свидетельствует о том, что поведение ФИО4  противоречит поведению, ожидаемому от любого участника гражданского оборота,  рассчитывающего на получение экономической выгоды от заключения тех или иных  сделок.  

О низкой ликвидности приобретенного первоначальным цессионарием актива  свидетельствует и тот факт, что права требования по кредитному соглашению от  13.07.2018 № КР/562018-000318 были уступлены ПАО «Банк ВТБ» ФИО4 с  существенным дисконтом.  

Так, по состоянию на 19.12.2019 суммарный размер уступаемой банком  задолженности составлял 2 968 410,30 руб. (2 641 205,61 руб. - основной долг, 327 204,69  руб. - проценты за пользование кредитом), тогда как цена уступки по договору уступки  прав (требований) от 19.12.2019 № 683, заключенному между ПАО «Банк ВТБ» и  ФИО4, составила всего 433 853,70 руб., что более чем в 6,8 раз ниже.  

Кроме этого, коллегией установлено, что ФИО4, заключив с ПАО  «Банк ВТБ» договор уступки прав (требований) от 19.12.2019 № 683 и оплатив цену  уступки в полном объеме, не предпринимала до заключения последующего договора  уступки прав (цессии) от 18.11.2021 с ФИО1 каких-либо действий по реализации  своих прав, как кредитора (цессионария), а также каких-либо мер для взыскания  задолженности как с основного заемщика ООО «ЕвроСтройДВ» (который до настоящего  времени является действующим юридическим лицом), так и с поручителей ФИО3 и ФИО5  

Учитывая совместное участие ФИО4 и ФИО3 в юридических  лицах, владение ими на праве общей собственности коммерческой недвижимостью и  ведение совместной предпринимательской деятельности по сдаче указанного имущества в  аренду, явно низкая ликвидность спорной задолженности, непредъявление ФИО4 требования о взыскании выкупленной у внешнего кредитора (банка) задолженности  как с основного заемщика, так и с поручителей, апелляционный суд пришел к выводу, что  обязательство, которое хотя формально и имеет гражданско-правовую природу, в  действительности таковым не является, поскольку его возникновение и существование  было бы невозможно, если бы основной заемщик ООО «ЕвроСтройДВ», поручитель  

ФИО3 и первоначальный цессионарий ФИО4 не образовывали  единую финансовую группу.  

Таким образом, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой  инстанции о том, что выкуп ФИО4 задолженности ООО «ЕвроСтройДВ» и  ФИО3 у внешнего (независимого) кредитора (ПАО «Банк ВТБ») был обусловлен  наличием скрытого договора о покрытии, являющегося соглашением о предоставлении  должнику компенсации за изъятые из его оборота активы посредством осуществления  ФИО4 платежа в пользу внешнего кредитора.  

Кроме этого, коллегия также поддерживает вывод суда первой инстанции о том,  что между ФИО4 и ФИО3 имело место свободное движение  денежных средств, поскольку они вели совместную предпринимательскую деятельность,  а, следовательно, оплата по договору уступки прав (требований) от 19.12.2019 № 683 была  осуществлена ФИО4 не за счет собственных денежных средств, а за счет  финансовых средств, перемещавшихся внутри аффилированной группы лиц.  

Учитывая факт свободного перемещения денежных средств внутри группы лиц, в  состав которой входили в том числе ООО «ЕвроСтройДВ», ФИО3 и ФИО4, судом первой инстанции сделаны обоснованные выводы о том, что денежные  средства, полученные ООО «ЕвроСтройДВ» от Банка по кредитному соглашению от  13.07.2018 № КР/562018-000318 были использованы в интересах всех участников группы,  включая ФИО4, и перераспределялись между ними в соответствии с их  внутригрупповыми договоренностями, скрытыми от независимых участников оборота  (включая финансового управляющего ФИО7), а также, что выкуп задолженности  ООО «ЕвроСтройДВ» и ФИО3 у ПАО «Банк ВТБ» был произведен  ФИО4 не за счет личных денежных средств, а был профинансирован группой.  

При изложенных обстоятельствах, коллегия полагает, что выкуп обязательств  ООО «ЕвроСтройДВ» по соглашению от 13.07.2018 № КР/562018-000318, а вместе с ними  и обязательств ФИО3 по договору поручительства от 13.07.2018 № 562018000318-п01 у внешнего (независимого) кредитора (банка) ФИО4, изначально  не имевшей намерения реализовывать права кредитора (цессионария) и действовавшей на  основании скрытого договора о покрытии с должником, привел к фактическому  погашению обязательств ООО «ЕвроСтройДВ» по кредитному соглашению от 13.07.2018   № КР/562018-000318 перед независимым первоначальным кредитором (ПАО «Банк  ВТБ»), следовательно, и к прекращению обязательств поручителя ФИО3 по  договору поручительства от 13.07.2018 № 562018-000318-п01.  

Относительно выводов суда первой инстанции об установлении в деле о  банкротстве ФИО3 прав требования к должнику, уступленных Банком  ФИО4 по договору поручительства от 13.07.2018 № 562018-000318-п01 и  включению данных требований в реестр требований кредиторов должника, коллегия  отмечает следующее.  

Так, согласно абзацу 2 пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения  положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в  обязательстве на основании сделки» разъяснено, что первоначальный кредитор не может  уступить новому кредитору больше прав, чем имеет сам.  

Таким образом, выкуп ФИО4 обязательств ООО «ЕвроСтройДВ» по  кредитному соглашению от 13.07.2018 № КР/562018-000318, а вместе с ними и  обязательств ФИО3 по договору поручительства от 13.07.2018 № 562018000318-п01 привел к фактическому погашению (прекращению) этих обязательств, что  исключило возможность включения соответствующего требования к ФИО3 в  реестр требований кредиторов должника в рамках процедуры его банкротства (пункт 5  Обзора от 29.01.2020).  

Более того, как верно указано в обжалуемом определении, на основании договора  уступки прав (цессии) от 18.11.2021 ФИО4 передала ФИО1 фактически  не существующее (погашенное) требование к ФИО3, что однозначно  

свидетельствует об отсутствии оснований для удовлетворения заявления ФИО1 о  включении соответствующего требования в реестр требований кредиторов должника.  

Относительно вывода суда о том, что договор уступки прав (цессии) от 18.11.2021,  заключенный между ФИО4 и ФИО1, обладает признаками мнимой  сделки, коллегия отмечает следующее.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка,  совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые  последствия, ничтожна. При этом обязательным условием признания сделки мнимой  является порочность воли каждой из ее сторон.  

Согласно пункту 3.1 договора уступки прав (цессии) от 18.11.2021 цена уступки  составила 430 000 руб., тогда как сама ФИО4 приобрела эти права требования  у внешнего кредитора (Банка) по более высокой цене за 433 853,70 руб., при том, что к  моменту заключения договора уступки прав (цессии) от 18.11.2021 номинальный размер  уступаемых последующему цессионарию (ФИО1) прав требования увеличился (за  счет увеличения суммы процентов за пользование кредитом), что при обычных условиях  гражданского оборота должно было привести к заключению последующего договора  цессии по более высокой цене в сравнении с первоначальным договором уступки прав  требования.  

Более того, договор уступки прав (цессии) от 18.11.2021 заключен на нерыночных,  необоснованно льготных для цессионария условиях в части порядка оплаты цены  договора.  

Так, в соответствии с пунктом 3.3 договора уступки прав (цессии) от 18.11.2021  цессионарию предоставлено право выплатить цеденту договорную цену уступки сразу  либо в рассрочку, при этом полное погашение стоимости уступки цессионарий вправе  произвести с отсрочкой продолжительностью 3 (три) года с даты подписания договора  (пункт 3.4 договора уступки прав (цессии) от 18.11.2021).  

Кроме этого, коллегией установлено, что в материалы дела ФИО1 не  представлены доказательства оплаты по договору, что позволяет сделать вывод  безвозмездном характере данной сделки.  

Как указано в абзаце 4 пункта 4 Постановления № 63, наличие в действиях стороны  злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во взыскании долга.  

Также коллегией установлено, что определением Арбитражного суда Приморского  края от 10.03.2023 по делу № А51-2543/2022 154231/2022, которым отказано во  включении в реестр требований кредиторов ФИО3 требования ФИО1,  основанного на договоре займа, установлена фактическая аффилированность  (заинтересованность) ФИО1 и ФИО3  

Вышеуказанным определением установлена также финансовая несостоятельность  ФИО1, в частности в период с 09.06.2017 по 22.08.2022 в отношении него  возбуждено 19 исполнительных производств, 3 из которых прекращены в связи с  невозможностью установления местонахождения должника, его имущества либо  получения сведений о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей,  находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в банках или иных кредитных  организациях; в отношении 16 исполнительных производств на общую сумму 5 522  445,01 руб. в настоящее время осуществляется взыскание; также из открытой  информации, размещенной на сайте судебного участка № 37 г. Большой Камень  (http://37.prm.msudrf.ru/), следует, что за период с 12.05.2016 по 06.06.2022 в отношении  ФИО1 вынесено 23 судебных приказа о взыскании с него денежных средств.  

Учитывая изложенное, а также что при обычных условиях гражданского оборота у  любого добросовестного его участника, чье финансовое положение явно неблагоприятно  по причине наличия большого объема кредиторской задолженности, просроченной  исполнением, отсутствует всякая экономическая целесообразность в возмездном  приобретении прав требования по договору цессии, учитывая неоднозначные  перспективы реального взыскания соответствующей задолженности и получения  денежных средств от должников.  

При этом, как верно указано в обжалуемом определении, после заключения  договора уступки прав (цессии) от 18.11.2021 поведение ФИО1, в частности, что до  июля 2022 года он не предпринимал никаких мер по судебному взысканию уступленной  ему задолженности ни с основного заемщика, ни с поручителей, вызывает также сомнение  о реальном характере заключенного договора.  

ФИО1 обратился в Арбитражный суд Приморского края с заявлением об  установлении требований к ФИО3, основанных на договоре поручительства   № 562018-000318-п01 только 17.08.2022, а именно после возбуждения в отношении  должника производства по делу о банкротстве.  

Учитывая изложенное, апелляционный суд пришел к выводу о том, что ФИО1, будучи фактически аффилированным (заинтересованным) по отношению к  должнику лицом, обратился с заявлением о включении в реестр требований кредиторов  последнего своего требования, основанного на договоре уступки прав (цессии) от  18.11.2021, действуя с злоупотреблением правом и с целью уменьшения в интересах  должника количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, а также  необоснованного перераспределения в свою пользу имущества должника, за счет  стоимости которого будет происходить погашение требований всех кредиторов,  включенных в реестр, при этом сам договор уступки прав (цессии) от 18.11.2021,  заключенный между ФИО4 и ФИО1, является мнимой сделкой.  

При изложенных обстоятельствах, апелляционный суд не находит оснований для  отмены обжалуемого судебного акта и переоценки выводов суда первой инстанции,  констатирует, что судом первой инстанции обоснованно отказано во включении в реестр  требований кредиторов должника требований апеллянта.  

Нарушений норм процессуального права, в том числе являющихся безусловным  основанием для отмены судебного акта, апелляционной инстанцией не установлено.  

Основания для отмены обжалуемого судебного акта и удовлетворения  апелляционной жалобы отсутствуют.  

Вопрос о распределении судебных расходов по уплате государственной пошлины  за подачу апелляционной жалобы судом не рассматривался, поскольку в силу подпункта  12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации апелляционная  жалоба на определение по данной категории дел не облагается государственной  пошлиной.  

Руководствуясь статьями 258, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Приморского края от 31.01.2024 по делу № А512543/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного  

округа через Арбитражный суд Приморского края в течение одного месяца.  

Председательствующий К.П. Засорин  

Судьи А.В. Ветошкевич  

Т.В. Рева