ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-112754/2020

25 января 2024 года

г. Санкт-Петербург

/сд3

Резолютивная часть постановления объявлена     17 января 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  25 января 2024 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи Тойвонена И.Ю.

судей  Слоневской А.Ю., Сотова И.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем ФИО1,

при участии:  

от ФИО2: ФИО3 по доверенности от 19.08.2020 (посредством системы «веб-конференция»),

от АО «Тимер Банк»: ФИО4 по доверенности от 18.01.2023 (посредством системы «веб-конференция»),

от иных лиц: не явились, извещены,

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-40956/2023) финансового управляющего имуществом должника на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.07.2023 по обособленному спору № А56-112754/2020/сд3 (судья Голоузова О.В.), принятое по заявлению финансового управляющего имуществом должника к ФИО5 о признании недействительной сделки должника, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2,

установил:

АО «Тимер Банк», Банк 15.12.2020 обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ФИО2 несостоятельным (банкротом). 

Определением суда первой инстанции от 22.12.2020 заявление АО «Тимер Банк» принято к производству. 

Определением суда первой инстанции от 10.03.2021 заявление АО «Тимер Банк» признано обоснованным, в отношении ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6. 

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 18.06.2016 № 107. 

Решением суда первой инстанции от 14.03.2022 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО6 

Названные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 11.06.2022 № 103.

Финансовый управляющий ФИО6 11.04.2023 (зарегистрировано 15.04.2023) обратился в суд первой инстанции с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи №78 АБ 4676191 от 13.04.2018, заключенного между ФИО2 и ФИО5. Просил применить последствия недействительности сделки в виде обязания ответчика возвратить в конкурсную массу должника 2/335 доли нежилого здания автостоянки закрытого типа, расположенного по адресу: 

<

...>, лит. А, кадастровый номер 78:34:0410802:1375 и 2/335 долей земельного участка для размещения многоэтажных и подземных гаражей, расположенного по адресу: 

<

...>, лит. А, кадастровый номер 78:34:0410802:1370.

Определением суда первой инстанции от 14.07.2023 заявление финансового управляющего ФИО6 оставлено без удовлетворения. 

Не согласившись с указанным судебным актом, финансовый управляющий ФИО6 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить, принять по делу новый судебный акт. В обоснование указывает, что суд первой инстанции необоснованно отклонил ходатайство финансового управляющего об отложении судебного заседания, в связи с чем последний был лишен возможности представить мотивированную позицию по доводам ответчика и должника. По мнению подателя апелляционной жалобы, действия сторон сделки являлись согласованными, целью совершения сделки являлось причинение вреда кредитору должника путем отчуждения актива должника (недвижимого имущества) и последующей невозможностью пополнения за счет данного имущества из конкурсной массы, обращения на него взыскания, что нарушает имущественные права кредитора, и, в свою очередь, свидетельствует о недобросовестности участников всей цепочки рассматриваемой сделки.

От ФИО2 поступил отзыв, в котором он просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. 

В судебном заседании АО «Тимер Банк» поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе.

Представитель ФИО2 против удовлетворения апелляционной жалобы возражал.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили,  в связи с чем, в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) дело рассмотрено в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов обособленного спора, 13.04.2018 между ФИО2 и ФИО5 заключен договор купли-продажи №78 АБ 4676191 (далее – Договор), составленный и удостоверенный нотариусом ФИО7 

Согласно п. 1 Договора Продавец продал принадлежащее ему на праве общей долевой собственности объекты имущества, а Покупатель купил указанные объекты имущества: 

- 2/335 доли нежилого здания автостоянки закрытого типа, расположенного по адресу: 

<

...>, лит. А, кадастровый номер 78:34:0410802:1375. 

- 2/335 долей земельного участка для размещения многоэтажных и подземных гаражей, расположенного по адресу: 

<

...>, лит. А, кадастровый номер 78:34:0410802:1370. 

Согласно п. 5 Договора кадастровая стоимость 2/335 долей нежилого здания, согласно сведениям ЕГРН, составляет 1 332 907,72 руб. 

Согласно п. 6 Договора кадастровая стоимость 2/335 долей земельного участка, согласно сведениям ЕГРН, составляет 63 533,41 руб. 

Согласно п. 7 Договора отчуждаемые 2/335 долей нежилого здания и 2/335 долей земельного участка продаются за 750 000 руб. 

Как полагает финансовый управляющий ФИО6, договор купли-продажи является ничтожным, поскольку заключен при наличии у должника существенных финансовых обязательств перед АО «Тимер Банк» и который предпринимал действия по выводу активов из конкурсной массы в целях уклонения от исполнения обязательств.

Суд первой инстанции, оценив представленные в материалы обособленного спора доводы и доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, в удовлетворении заявления отказал.

Исследовав и оценив материалы спора, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266–272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы по следующим основаниям. 

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). 

По положениям пункта 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Закона. 

В силу статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц. 

Дело о несостоятельности (банкротстве) в отношении ФИО2 возбуждено 22.12.2020, тогда как договор заключен 13.04.2018, регистрация права собственности осуществлена 28.04.2018. 

В силу статьи 131 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. 

Согласно пункту 3 статьи 1 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» государственная регистрация прав на недвижимое имущество – юридический акт признания и подтверждения возникновения, изменения, перехода, прекращения права определенного лица на недвижимое имущество или ограничения такого права и обременения недвижимого имущества. Государственная регистрация права в Едином государственном реестре недвижимости является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Зарегистрированное в Едином государственном реестре недвижимости право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке. 

Государственной регистрации подлежат право собственности и другие вещные права на недвижимое имущество и сделки с ним в соответствии со статьями 130, 131, 132, 133.1 и 164 ГК РФ. 

В случаях, установленных федеральным законом, государственной регистрации подлежат возникающие, в том числе на основании договора, либо акта органа государственной власти, либо акта органа местного самоуправления, ограничения прав и обременения недвижимого имущества, в частности сервитут, ипотека, доверительное управление, аренда, наем жилого помещения (пункты 5, 6 статьи 1 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости»). 

Датой государственной регистрации прав является день внесения соответствующих записей о правах в Единый государственный реестр прав. 

В силу части 2 статьи 8.1 ГК РФ права на имущество, подлежащие регистрации, возникают, изменяются, прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом. 

Как разъяснено в абзаце втором пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», для лиц, не являющихся сторонами сделки, считается, что подлежащие государственной регистрации права на имущество возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, а не в момент совершения или фактического исполнения сделки (пункт 2 статьи 8.1, пункт 2 статьи 551 ГК РФ). 

Таким образом, для финансового управляющего и кредиторов должника, не являющихся сторонами оспариваемой сделки, отчуждение имущества в пользу ФИО5 возникло с момента государственной регистрации права собственности (28.04.2018). 

При таком положении оспариваемая сделка подпадает под период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также может быть оспорена по  основаниям, предусмотренными ГК РФ.

В рассматриваемом случае, финансовый управляющий оспаривает сделку исключительно по основаниям ее мнимости (часть 1 статьи 170 ГК РФ) и допущенном при ее заключении злоупотреблении правом (ст. 10 ГК РФ).

В суде первой инстанции должником заявлено о пропуске срока исковой давности.

Суд первой инстанции, установив, что финансовый управляющий оспаривает сделку исключительно по основаниям ее мнимости и допущенной при ее заключении злоупотреблении правом, применил трехлетний срок исковой давности на обращение с настоящим заявлением, в связи с чем пришел к выводу о необоснованности заявленного довода.

Апелляционный суд в полной мере не может согласиться с указанным выводом суда в силу следующего.

Действительно, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок не препятствует квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную в силу статей 10 и 168 ГК РФ (в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке).

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 2 указанной статьи в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 этой статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Чтобы сделать вывод о наличии в действиях граждан и организаций злоупотребления правом, необходимо установить, что при реализации принадлежащих им гражданских прав их намерения направлены на нарушение прав и законных интересов иных участников гражданского оборота или создают возможность их нарушения.

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Данная норма подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения.

В обоснование мнимости сделки необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

В пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Между тем, в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 N 305-ЭС18-22069 по делу N А40-17431/2016, наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Из заявления финансового управляющего следует, что в обоснование своих требований он указывает на наличие у должника на момент совершения сделки признаков неплатежеспособности, в связи с чем полагает, что действия сторон являлись согласованными с целью причинения имущественного вреда кредиторам путем отчуждения активов должника и последующей невозможностью пополнения за счет данного имущества конкурсной массы.

При этом указанная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

Вопреки доводам об обратном, финансовым управляющим не доказано наличие у сделки пороков, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не обосновано, чем в условиях конкуренции норм о недействительности сделок выявленные нарушения выходили за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и, как следствие, оснований для признания ее недействительной в силу статей 10 и 168 ГК РФ. 

Доказательств, подтверждающих, что стороны действовали исключительно с намерением причинить вред кредиторам, либо злоупотребили правами в иных формах в материалы настоящего обособленного спора не представлено.

Финансовый управляющий также не представил какие-либо доказательства, свидетельствующие о том, что ФИО2 и ФИО5 являются аффилированными лицами и при заключении договора купли-продажи действовали согласованно в целях вывода имущества.

Доводов о том, что сделка была безвозмездна,  ФИО2 в связи с ее совершением стал отвечать признакам неплатежеспособности, что послужило основанием для признания его несостоятельным (банкротом), и не была направлена на ее действительное исполнение, ни в заявлении, ни в апелляционной жалобе финансовым управляющим не приведено. При этом сделка реальна, заключена но возмездной основе, при согласовании сторонами договорной цены, которую покупатель оплатил в полном объеме, правовые последствия от ее совершения наступили, ответчик зарегистрировал право собственности на отчужденный актив и несет бремя содержания спорного имущества. Доказательств обратного в материалы спора не представлено.

Следовательно, в отсутствие у сделки пороков, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, оспариваемый договор купли-продажи мог быть оспорен только на основании специальных норм, предусмотренных Законом о банкротстве.

Между тем, сделки, недействительные по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, относятся к оспоримым сделкам, которые могут оспорены в пределах предусмотренного пунктом 2 статьи 181 ГК РФ годичного срока исковой давности.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. Однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. 

Исковая давность по заявлению об оспаривании сделки применяется в силу пункта 2 статьи 199 ГК РФ по заявлению другой стороны оспариваемой сделки, при этом на них лежит бремя доказывания истечения давности.

Действуя разумно и добросовестно, после введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов и утверждения финансовым управляющим (10.03.2021) ФИО8, должен был истребовать сведения о зарегистрированных правах должника на недвижимое имущество в регистрирующем органе.

При этом в случае уклонения Управления Росреестра по Санкт-Петербургу и Ленинградской области от предоставления такой информации, финансовый управляющий не был лишен возможности обратиться к суду за содействием в получении информации в порядке статьи 66 АПК РФ.

Исходя из изложенного, ФИО6 должен был получить сведения о совершении должником спорной сделки не позднее конца марта 2021 года, и к моменту признания должника банкротом, финансовый управляющий должен был обладать сведениями о совершении спорной сделки.

Принимая во внимание, что, как следует из доводов апелляционной жалобы, финансовый управляющий самостоятельно получил из регистрирующего органа сведения о совершении спорной сделки, суд апелляционной инстанции полагает, что объективных причин, препятствующих своевременному оспариванию сделки, у финансового управляющего не имелось.

Между тем, обращение в суд последовало за пределами годичного срока с момента признания должника банкротом и с момента, когда финансовый управляющий должен был узнать о совершении сделки. Срок исковой давности для оспаривания сделки по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, пропущен и заявление должника об этом, в силу положений статьи 199 ГК РФ, могло являться  самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления.

Положения о недействительности сделок, совершенных при наличии признаков злоупотребления правом, предусмотренные статьями 10 и 168 ГК РФ, представляют собой общие основания их недействительности, по отношению к специальным основаниям недействительности, установленных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В связи с этим, квалификация в рамках дела о банкротстве сделки как недействительной по основаниям статей 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае, если пороки ее совершения выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Соответствующая правовая позиция отражена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061 по делу N А46-12910/2013, от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034 по делу N А12-24106/2014; от 29.12.2020 N 305-ЭС20-4668(4) по делу N А40-86229/2018.

Оценив доводы финансового управляющего, а также то, что основания, по которым оспорена сделка, не выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, оснований для применения в данном случае положений статей 10, 168 ГК РФ не имелось.

Поскольку совершение спорной сделки повлекло правовые последствия, а именно, имущество перешло во владение покупателю, оснований для вывода о мнимости сделки и ее ничтожности по основаниям пункта 1 статьи 170 ГК РФ также не имелось.

Как следует из пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). 

Предполагается, что другая сторона  знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: - стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; - должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; - после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества. 

В соответствии с пунктом 5 постановления Пленума от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 названного постановления Пленума). 

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию. 

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. 

На основании пункта 6 постановления Пленума № 63 согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Установленные абзацами вторым–пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. 

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. 

Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества. 

Исходя из пункта 7 постановления Пленума № 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. 

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. 

Таким образом, при оспаривании сделки по специальным основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать наличие у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения сделки, наличие цели и фактическое причинение вреда имущественным правам кредиторов, информированность контрагента об указанных обстоятельствах. 

В соответствии с доводами финансового управляющего в момент заключения оспариваемого договора у ФИО2 имелись признаки неплатежеспособности, поскольку гражданин не исполнил финансовые обязательства поручительства за юридическое лицо (общество с ограниченной ответственностью «Институт Инжгазпроект», далее – ООО «Институт Инжгазпроект»), имеющее задолженность перед АО «Тимер Банк» по кредитным договорам от 20.05.2016 № КВЮ/0036/16 и от 25.07.2016 № КВЮ/0059/16. 

В связи с ненадлежащим исполнением заемщиком и поручителями финансовых обязательств, АО «Тимер Банк» обратилось в Калининский районный суд города Санкт-Петербурга с исковым заявлением о взыскании задолженности. 

Решением Калининского районного суда города Санкт-Петербурга от 17.01.2019 по гражданскому делу № 2-89/2019, измененным апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 01.10.2020, суд взыскал в пользу АО «Тимер Банк» солидарно с поручителей, в том числе ФИО2, задолженность по кредитным договором в размере 31 362 954 руб. 58 коп., а также 60 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины. 

ФИО2, как поручитель по обязательствам ООО «Институт Инжгазпроект» на основании договоров от 20.05.2016 № ДОКВЮ/0036/16-2 и от 05.08.2016 № ДОКЛЮ/0029/16-2, не мог не знать о финансовом положении общества и перспективах возврата кредитных денежных средств, а, значит, мог предполагать возможное персональное банкротство. 

Вместе с тем, сведений о том, что ответчик (В данном случае ФИО5) знал или мог предполагать наличие у ФИО2 соответствующих обязательств в материалах спора не имеется. 

При этом заявителем не доказана заинтересованность продавца и покупателя по оспариваемому договору. Доводов об аффилированности должника и ответчика (покупателя) финансовым управляющим не заявлено и из материалов спора такие обстоятельства не усматриваются. 

На дату оспариваемой сделки – договора от 13.04.2018 собственных обязательств у должника не имелось, а судебные акты, установившие задолженность как ООО «Институт Инжгазпроект», так и поручителя (должника) приняты значительно позднее оспариваемой сделки. 

При таких обстоятельствах ФИО5 не мог определить возможную несостоятельность продавца объекта недвижимости, следовательно, отсутствует один из квалифицирующих признаков, необходимых для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а именно осведомленность контрагента о финансовом положении должника. 

Поскольку доказательств аффилированности сторон не имеется, у апелляционного суда отсутствуют основания полагать, что ответчик, будучи не заинтересованным лицом, не находящимся с должником в родственных, деловых связях, экономических отношениях, мог узнать о возможном предстоящем банкротстве должника в связи с неисполнением поручительских обязательств. 

По результатам исследования и оценки всех имеющихся доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, исходя из отсутствия каких-либо доказательств наличия признаков заинтересованности (аффилированности) между сторонами, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что, поскольку материалами дела не подтверждается заинтересованность ответчика с должником, то его возможная осведомленность о финансовом положении должника также не доказана, а какие-либо доказательства, свидетельствующие об ином, не представлены. 

Наличие цели и фактическое причинение имущественного вреда кредиторам заявителем также не доказано. 

Как следует из материалов дела, спорный объект недвижимости отчужден в пользу ответчика за 750 000 руб. 

Доказательств того, что на дату сделки (2018 год) цена сделки не соответствовала рыночной стоимости, суду первой инстанции не представлено, при том, что кадастровая стоимость недвижимого имущества, проданного по оспариваемому договору, может существенно отклоняться от рыночной стоимости при наличии определенных обстоятельств.

В материалы дела представлена расписка о получении должником от ФИО5 указанных денежных средств в полном объеме. 

Следовательно, ФИО2 получил равноценное встречное исполнение по сделке. 

Следует заметить, что факт полной оплаты договора заявителем не оспаривается; доказательств, опровергающих получение должником денежных средств, в материалы спора не представлено. 

Иных доводов о неравноценности встречного исполнения по сделке, занижении цены продажи квартиры, осведомленности ответчика о противоправной цели сделки финансовый управляющий в заявлении не привел.

Принимая во внимание, что заявителем не доказана заинтересованность сторон сделки, информированность ответчика о финансовом положении должника, наличие цели и фактическое причинение имущественного вреда кредиторам, рассматриваемый договор купли-продажи не может быть признан недействительным по правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Таким образом, с учетом установленных обстоятельств и отсутствия оснований для вывода о недействительности сделки на основании общих положений, предусмотренных ГК РФ, а также отсутствия совокупности признаков, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления.

Следовательно, вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для применения срока исковой давности не повлияли на принятие правильного судебного акта, оснований для его отмены в силу положения статьи 270 АПК РФ апелляционным судом не установлено, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

При подаче апелляционной жалобы финансовому управляющему должника была предоставлена отсрочка  по уплате  государственной пошлины, которая в порядке статьи 110 АПК РФ подлежит взысканию с должника в  доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 АПК РФ, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 14.07.2023 по делу №  А56-112754/2020/сд3 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Взыскать с должника ФИО2 в доход федерального бюджета 3000  руб. государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

И.Ю. Тойвонен

 

Судьи

 

А.Ю. Слоневская

 

 И.В. Сотов