ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-9131/2024

г. Челябинск

06 декабря 2024 года

Дело № А76-4786/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 27 ноября 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 06 декабря 2024 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ковалевой М.В.,

судей Волковой И.В., Кожевниковой А.Г. 

при ведении протокола помощником судьи А.А. Мызниковой рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу

ФИО1 

на определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.05.2024 по делу №А76-4786/2019 о частичном удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, предъявленного в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ДекоЛь», г. Челябинск (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

В заседании приняли участие представители: 

От апеллянта ФИО1 - ФИО2 (паспорт, доверенность от 06.06.2024).

Конкурсный управляющий ООО «ДекоЛь» - ФИО3 (паспорт); 

Представитель конкурсного управляющего ФИО4 паспорт (допущен к участию в судебном заседании по устному ходатайству конкурсного управляющего),

ФИО5 - ФИО6 (паспорт, доверенность от 26.05.2023). 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомлены о времени и месте судебного разбирательства посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационнотелекоммуникационной сети «Интернет». 

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ дело рассматривалось судом в отсутствие неявившихся в судебное заседание лиц. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 22.03.2019 возбуждено производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «ДекоЛь» (далее- ООО «ДекоЛь», должник). 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 27.09.2019 (резолютивная часть от 26.09.2019) ООО «ДекоЛь» признано банкротом, введена процедура, применяемая в деле о банкротстве – конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3. 

02.07.2021 (вх.№69369) в Арбитражный суд Челябинской области поступило заявление ФИО3, в котором просит привлечь к субсидиарной ответственности в соответствии с главой III.2 Закона о банкротстве контролирующих ООО «ДекоЛь»: бывшего руководителя ФИО5, ФИО1, ФИО7, ФИО8, ООО ТД «ДекоЛь» солидарно. 

Размер привлечения к субсидиарной ответственности определить в размере 2 960 007 руб. 28 коп. 

Определением суда от 31.05.2024 заявление конкурсного управляющего ООО «ДекоЛь» ФИО3 удовлетворено частично. 

Привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскано солидарно с ФИО1, ФИО7, ФИО8 в пользу ООО «ДекоЛь», г. Челябинск (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в порядке субсидиарной ответственности 3 233 188 руб. 36 коп. 

В удовлетворении остальной части заявления отказано. 

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить. 

В качестве обоснования апелляционной жалобы ФИО1 указывает, что ООО «Деколь» (Должник) – компания по производству кондитерских изделий. Центром прибыли выступал Торговый Дом «Деколь», который аккумулировал основную часть выручки бизнеса «Деколь». ООО «Деколь», как производственная площадка, могла функционировать при постоянном поступлении денежных средств от реализации продукции в первую очередь через ООО ТД «Деколь», во вторую через розничную сеть ИП ФИО1 Производство ООО «Деколь» осуществлялось в помещениях и на оборудовании, которые принадлежали ФИО1 на праве собственности. 

27.01.2017 ФИО1 заключает нотариально удостоверенные договоры купли-продажи в пользу ответчиков (ФИО9, ФИО8, ФИО7) в соответствии с которым реализует доли в обществах ООО «Деколь» и ООО ТД «Деколь» с рассрочкой платежа в три этапа – 27.02.2027 27.03.2017, 27.04.2017 г. Как следствие – производственно-имущественный комплекс реализован в полном объёме. ФИО1 утратила контроль над предприятием-банкротом ООО «Деколь» и центром прибыли – ООО ТД «Деколь».

В связи с чем, поскольку не являлась руководителем общества, обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, у ФИО1 отсутствовала. 

Не согласен апеллянт и с выводом суда о том, что с момента покупки долей и предварительного договора – ФИО1 не переоформляла торговые точки на ООО «ДекоЛь», не передавала оборудование, не давала возможность осуществлять деятельность» 13.04.2017г. оборудование из указанного помещения было вывезено силами ФИО9, ФИО8, ФИО7 В том числе вывоз оборудования стал причиной, которая потребовала от ФИО1 принять меры по защите имущества. По данному вопросу ФИО1 обращалась с иском в Советский районный суд по поводу вывоза оборудования. До перехода прав на доли ФИО1 ко второй группе ответчиков деятельность ООО «Деколь» и ООО ТД «Деколь» была эффективной и прибыльной, отсутствовали  кредиторские обязательства за 3 предшествующих года.  ФИО1 не являлась инициатором конфликта с новым руководством и собственниками. Действия ФИО1 явились ответной реакцией на противоправное поведение и не выходили за пределы законного и разумного поведения и соответствовали положениям гражданского законодательства об удержании вещи и приостановлении обязательств (п. 2 ст. 328, 359 ГК РФ).

Материалами дела не подтверждается наличие у ФИО1 статуса контролирующего должника лица, причинно-следственной связи между ее действиями и наступившим банкротством. Апеллянт полагает, что выводы суда первой инстанции о том, что ФИО1 является контролирующим должника лицом за период с января по сентябрь 2017 г. не соответствуют материалам дела.

После 27.01.2017 г. продажи долей в уставном капитале обществ у ФИО1 отсутствовала возможность и полномочия совершать сделки от имени ООО «Деколь». 

Признаки неплатежеспособности появились по вине новых руководителей – ФИО5 и ФИО10, которые заключили обременительный договор аренды другого помещения, не платили арендную плату по нему, при этом не использовали помещение для ведения деятельности общества.

Именно действия фактически контролирующих лиц – руководителей ФИО5, ФИО10, учредителей ФИО7, ФИО8 определили наступление объективного банкротства. В материалах дела  отсутствуют  объяснения и доказательства разумности и обоснованности причин, по которым ООО «Деколь» арендовало помещение у ОАО «Трест Уралнефтегазстрой». При этом  данный договор заключен до того, как ФИО1 ограничила доступ к своему помещению по ФИО7, д. 1. Таким образом, причинно-следственная связь между действиями ФИО1 и наступлением банкротства отсутствует. ФИО1 не было известно о том, что ООО «Деколь» арендует помещение у ОАО «Трест Уралнефтегазстрой».

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2024 апелляционная жалоба принята к производству, назначено судебное заседание. 

Апелляционным судом неоднократно откладывалось судебное заседание с целью установления фактических обстоятельств спора и предоставления конкурсным управляющим письменного обоснования и дополнительных доказательств в обоснование заявленного довода о привлечении к субсидиарной ответственности

От конкурсного управляющего во исполнение определения суда поступил в суд реестр требований кредиторов, письменные пояснения, содержащие возражения на доводы, изложенные в апелляционной жалобе. 

До начала судебного заседания, посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой Арбитр», от ФИО1 поступили письменные пояснения, которые суд, в соответствии со ст. 268 АПК РФ приобщил к материалам дела отзыв.

Конкурсный управляющий доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не поддерживает, в удовлетворении просит отказать. ФИО1,. не получив оплату за проданные доли в уставном капитале обществ, в одностороннем порядке расторгнула  договоры аренды, осуществила захват имущества, ограничила доступ в помещение, где осуществлялась деятельность ООО «Деколь», зная о том, что общество несет ответственность по своим обязательствам и  вынужденный простой повлечет за собой возникновение долга. 

В период с апреля по сентябрь  2017 общество деятельность не вело, только в сентябре 2017 стороны смогли договориться, 04.09.2017 между ответчиками заключен договор купли-продажи движимого и недвижимого имущества. Контроль ФИО1, по мнению конкурсного управляющего, подтверждается свидетельскими показаниями. Сбыт продукции. производимой ООО «Деколь» осуществляется через ООО ТД «Деколь» (ФИО1 являлась руководителем общества с 08.12.2014 по 14.04.2017) и ИП ФИО1, именно ФИО1 осуществляла контрольно-распорядительные функции по производству продукции.  ФИО1 с даты продажи долей имела реальный контроль за деятельностью общества, весь торгово-закупочный оборот связан с ИП ФИО1, куда отправлялась часть готовой продукции и за что ИП ФИО1 осуществлялась оплата. Соответственно часть выручки общества от реализации продукции проходило через расчетные счета и кассу ИП ФИО1 Проданные доли ООО «Деколь» и имущество находилось в залоге у ИП ФИО1

Конкурсный управляющий считает, что реальной причиной банкротства  общества стал корпоративный конфликт. ФИО1 продала успешно-функционирующий бизнес, однако именно ее действиями была заблокирована деятельность общества  Неверно избранный способ защиты права не освобождает ФИО1 от возмещения вреда в связи с последствиями от наступления ее действий, причинением имущественного вреда кредиторам. 

ФИО5 поддерживает судебный акт, указывает. что являлся номинальным директором, отношение к хозяйственной деятельности не имеет, причины банкротства общества явилось поведения ФИО1 и создавшаяся конфликтная ситуация в общества, в удовлетворении апелляционной жалобы  просит отказать. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

В соответствии с ч. 5 ст. 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Поскольку ответчиком ФИО1 в порядке апелляционного производства обжалуется только часть определения суда, которым установлены судом первой инстанции обстоятельства для привлечения ее к субсидиарной ответственности   арбитражный суд апелляционной инстанции в порядке ч. 5 ст. 268 АПК РФ проверяет законность и обоснованность судебного акта только в обжалуемой части. Возражений против этого от сторон не поступило.

Исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности, проверив соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, представленным доказательствам, обсудив доводы апелляционных жалоб, отзыва на них, проверив правильность применения судом норм материального права, соблюдения норм процессуального права, суд апелляционной инстанции  усматривает основания для изменения обжалуемого определения  суда.

Как видно из содержания заявления конкурсного управляющего, основаниями для привлечения к субсидиарной ответственности являются: 

- неподача руководителями в суд заявления о признании должника банкротом, 

- не передача документации должника конкурсному управляющему.

- сделки, связанные по перечислению денежных средств контролирующим должника лицам,  в отсутствие оправдательных документов.

Федеральным законом от 29 июля 2017 года № 266 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266) статья 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127 -ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». Закон №266-ФЗ вступил в силу 30.07.2017. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Закона №266 -ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ. 

Между тем, в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» изложена правовая позиция, в соответствии с которой положения обновленного законодательства о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу обновленного закона. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления такого закона в силу, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу обновленного закона, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. 

При этом, как указано в абзаце третьем названного пункта Информационного письма, предусмотренные обновленным законом процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления его в силу независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве. 

Кроме того, исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) основания для привлечения к субсидиарной ответственности определяются на основании закона, действовавшего в момент совершения противоправного действия (бездействия) привлекаемого к ответственности лица. 

В то время как процессуальные правила применяются судом в той редакции закона, которая действует на момент рассмотрения дела арбитражным судом. 

Таким образом, в ситуации, когда контролирующее должника лицо совершило действия (бездействие) до 01.07.2017, а заявление о привлечении этого лица к субсидиарной ответственности подано в суд после указанной даты, подлежат применению процессуальные нормы главы III.2 Закона о банкротстве и материально-правовые правила, закрепленные в статье 10 Закона о банкротстве в редакции, применимой к спорным правоотношениям с учетом разъяснений, данных в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». 

В рассматриваемом случае, принимая во внимание, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано конкурсным управляющим должника 02.07.2021, то есть, после 01.07.2017, должник признан несостоятельным банкротом 22.03.2019, обстоятельства конкурсный управляющий связывает с наступлением обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом обстоятельства, существовавшие в период до 01.07.2017 , к спорным правоотношениям подлежит применению ст. 10 Закона о банкротстве. 

Из приведенных норм права следует, что возможность привлечения лиц, названных в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности по указанным в данной норме основаниям возникает при наличии совокупности следующих условий: возникновение одного из перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве обстоятельств; неподача указанными в п. 2 ст. 10 этого же Закона лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве. 

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. 

Из приведенных выше норм следует, что возможность привлечения перечисленных в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лиц к субсидиарной ответственности возникает при наличии одновременно следующих указанных в законе условий: возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, влекущих обязанность руководителя должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, и установление даты возникновения этого обстоятельства; неподача руководителем должника в арбитражный суд заявления должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение у должника обязательств после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 указанного закона. 

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника, под неплатежеспособностью – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. 

При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер. 

В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений. 

В обоснование требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неподачу заявления должника о банкротстве конкурсный управляющий.

Конкурсный управляющий считает, что признаки неплатежеспособности должника возникли с июля 2017 года, когда общество не смогло погасить в течение периода более 3-х месяцев задолженность по арендной плате. Согласно выписке по расчетному счету должника, в период с июля 2017 года, денежные средства на расчётный счет поступали, и частичное погашение арендной платы могло быть осуществлено, но этого произведено не было.

Задолженность перед кредитором ООО «Трест Уралнефтегазстрой» возникла с апреля 2017 года по аренде нежилого здания (закрытая стоянка автомашин ЧАТАП), назначение: нежилое, площадью 2224, 2 кв. м с кадастровым (или условным) номером 74-74-01/371/2008- 223 по адресу: 

<

...>, что нашло отражение в решении Арбитражного суда Челябинской области от 05.12.2017г. (резолютивная часть) по делу №А76-19802/2017. Судебный акт вступил в законную силу 15.02.2018.

По мнению конкурсного управляющего необходимо привлечь к субсидиарной ответственности бывшего руководителя ФИО5, ФИО1, ФИО7, ФИО8 солидарно на сумму 3 233 188,36 рублей, из которых требования кредиторов второй очереди 524 120,51 руб., требования кредиторов третей очереди 2 032 766,84 руб. (включая основной долг, пени штрафы, мораторные проценты), расходы на проведение процедуры 676 301,01 руб. 

До 27.01.2017 директором и собственником бизнеса, осуществляемого ООО «ДекоЛь» являлась  ФИО1 

ООО «ДекоЛь» учреждено 16.04.2013 двумя учредителями, одним из которых являлась ФИО1 Основной вид деятельности: производство хлеба и мучных кондитерских изделий, тортов и пирожных недлительного хранения.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ участниками должника являются: ФИО7 с 15.02.2017, ФИО8 с 15.06.2018. Директором общества с 03.03.2017-ФИО5, с марта 2018- ФИО10 

С учетом исследования материалов дела, пояснений сторон судом апелляционной инстанции установлено, что ООО «Деколь» (Должник) – компания по производству кондитерских изделий, через сеть кондитерских, кофеен ИП ФИО1 осуществлялись розничные продажи, через ООО «ТД ДЕКОЛЬ»- оптовые, оптово-розничные в сети г. Екатеринбург, г. Челябинск (Ашан, Гипербола, Звездный, Карусель/Пятерочка). 

Центром прибыли выступал Торговый Дом «Деколь», который аккумулировал основную часть выручки бизнеса «Деколь». 

ООО «Деколь» как производственная площадка могла функционировать при постоянном поступлении денежных средств от реализации продукции в первую очередь через ООО ТД «Деколь», во вторую через розничную сеть ИП ФИО1 

Производство ООО «Деколь» осуществлялось в помещениях и на оборудовании, которые принадлежали ФИО1 на праве собственности, производственная компания (ООО «Деколь») всегда финансировалась за счет ООО «ТД Деколь» и розничной сети продаж ИП ФИО11 (которые после отчуждения «бизнеса» также оказались во владении второй группы Ответчиков).

 ООО «Деколь» в описанной выше схеме существовало за счет продаж ООО ТД «Деколь», денежные средства от которого поступали на обеспечение оперативной деятельности: закупки сырья, материалов, выплату заработной платы, уплату налогов, прочей хозяйственной деятельности(коммунальные платежи, ремонты).

27.01.2017 заключен предварительный договор купли-продажи «ДекоЛь» между ФИО1 (продавец) с одной стороны и с другой стороны ФИО9, ФИО8, ФИО7 (покупатели), в котором участники сделки предусмотрели продажу :

- доли в уставных капиталах ООО «Деколь» за 2 500 000 руб. и ООО Торговый дом «Деколь» по стоимости 2 500 000 руб.

Согласно  п. 1.4 договора стороны обязались до 25.05.2017 заключить договоры купли-продажи недвижимого имущества:

- нежилое здание, общей площадью 783,5 кв.м., по адресу: 

<

...>,  земельные участки по указанному адресу. Стоимость 20 000 000 руб.

На момент продажи имущество находится в залоге у ФИО1 К моменту заключения договора купли-продажи, продавец обязуется прекратить залог, либо уменьшить стоимость имущества на размер оставшихся платежей по кредитному договору. 

Согласно п. 1.7 договора  в срок до 30.01.2017 стороны обязались заключить договор купли-продажи оборудования магазинов-кондитерских «Деколь» и товарных остатков. Общая стоимость имущества 5 000 000 руб. 

Предусматривалась продажа движимого имущества (оборудование) -  9 000 000 руб.

Транспортное средство – 1 000 000 руб.

Согласно п. 2.1 договора стороны оценили бизнес «Деколь» в 40 000 000 руб. Оплата должна быть произведена в сроки:

- до 25.01.2017 – 2 000 000 руб.,

- до 25.02.2017 – 5 000 000 руб.

- до 25.03.2017 – 6 000 000 руб.

- до 25.04.2017 – 7 000 000 руб.,

- май-июнь 2017 платеж за недвижимое имущество 20 000 000 руб.

В предварительном договоре также предусмотрено, что недвижимое имущество будет находиться у ООО «ДекоЛь» в аренде. 

Стоимость аренды составляет 120 000 руб. Стороны также обязались заключить договор купли-продажи оборудования с рассрочкой платежа. ФИО5 был назначен директором ООО «ДекоЛь» 03.03.2017.

Сделка по реализации бизнеса от ФИО1 включала несколько этапов, и влекла для сторон ряд обязательств, в том числе по оплате аренды, заключения и исполнения иных договоров и соответствующей оплаты по ним

После подписания вышеуказанного предварительного договора купли-продажи, производство планировалось осуществлять по адресу - ФИО7, 1. Нежилое помещение по адресу - ФИО7, 1 на март 2017 года было в аренде.

Реализуя один из этапов договоренности, 27.01.2017 заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО ДекоЛь» между ФИО1 и ФИО12, ФИО7 Данный договор удостоверен нотариусом ФИО13 

Готовую продукцию общество реализовывало ИП ФИО1, которая имела несколько торговых точек, где готовые товары продавались обычному потребителю (физическим лицам). 

Такая же деятельность велась и в тот период, когда директором была ФИО1 

ООО «ДекоЛь» также имело взаимоотношения с ООО ТД «Деколь» по поставке ему готовой продукции, которую торговый дом реализовывал юридическим лицам (Ашан). 

При этом производство для торгового дома осуществлялось из давальческого сырья. Все взаимоотношения изначально были построены ФИО1 в таком виде. 

Торговые точки были сданы в субаренду ООО «Деколь» (см. т.1 л.д.132-143). Оборудование находилось в здании по адресу 

<

...>. ООО «Деколь» вело производственную деятельность с января по апрель 2017. Необходимость заключения именно договоров субаренды (в отношении розничных торговых точек) была обусловлена условиями собственников этих торговых точек.

При руководстве ФИО5 планировалось расширять точки сбыта и напрямую заключить договоры по торговым точкам. 

Конкурсный управляющий в качестве причины банкротства указывает на корпоративный конфликт, возникший в обществе. 

Так, из материалов дела следует, что покупатели свою обязанность по оплате приобретенного бизнеса не исполнили. 27.01.2017 г. ФИО1 получает от ФИО9 денежные средства в размере 2 000 000, 00 рублей. Иных оплат от покупателей не поступало. Оплаты аренды в размере 120 000 рублей в месяц за оборудование не производилось. Обязательства по оплате доли, аренды, заключению и оплате иных договоров не исполнялись со стороны покупателей.

Конкурсный управляющий указал, что 17.04.2017 ФИО1 забрала помещение, ограничив доступ к нему сотрудникам ООО «ДекоЛь». ФИО1 заварила двери, поставила решетки на окна. Данный факт подтверждается ею самой в протоколах допроса следователю (представлен в материалы дела). Деятельность с апреля по сентябрь 2017г. в обществе не велась. 

При этом в помещении остались товарные остатки, вещи сотрудников, первичные документы общества, оборудование и т.д. Были неоднократные обращения ООО «ДекоЛь» в полицию, прокуратуру о захвате ФИО1 помещения и его возврату обществу. В период простоя образовалась задолженность перед работниками, что стало причиной их обращения в прокуратуру и возбуждение уголовного дела в отношении ФИО5

В письменных пояснениях от 26.02.2018, ФИО1 указывала, что деятельность общества после апреля 2017 не была приостановлена, а продолжалась под ее контролем, выплачивалась заработная плата сотрудникам, планировалось сократить штат и вернуть общество в свою собственность. 

В дальнейшем между ФИО1 и учредителями была достигнута договоренность и 01.09.17г. доступ в помещение был предоставлен.

04.09.2017 между ФИО1 и ФИО9 заключен договор купли-продажи недвижимого и движимого имущества с рассрочкой платежа. По условиям этого договора купли-продажи ФИО9 приобрел нежилое здание (ул. ФИО7, 1), земельные участки (ул. ФИО7, 1), производственное оборудование, находящееся в нежилом здании (Приложение №2). Данный договор был зарегистрирован в Росреестре.

Конкурсный управляющий данные объяснения ответчика в рамках возбужденного уголовного дела, расценивает как продолжение осуществления ФИО1 контроля над деятельностью общества. 

Обосновывая заявление о привлечении к субсидиарной ответственности в связи с неподачей ФИО1 заявления о признании общества банкротом, конкурсный управляющий указывает на наличие кредиторов, перед которыми у общества существовала задолженность.

Так, в реестр требований кредиторов включена задолженность в сумме 2 170 719,46 руб. перед следующими кредиторами:

1). АО «Трест Уралнефтегазстрой» - 767 516 руб.,  в том числе 752 000 руб. задолженности, 10 586 руб. 95 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, всего 762 586 руб. 95 коп., а также 15 516 руб. в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины по иску. 

Долг в сумме 752 000 руб. начислен за период с 14.04.2017 по 30.06.2017. 

Арендные обязательства возникли в связи с заключенным между должником и кредитором договора аренды №50 от 14.04.2017, согласно которому в аренду переданы  нежилое здание (закрытая стоянка автомашин ЧАТАП), назначение: нежилое, площадью 2224, 2 кв. м с кадастровым (или условным) номером 74-74-01/371/2008-223 по адресу: 

<

...> и земельный участок (вступившее в законную силу решение Арбитражного суда Челябинской области №А76-19802/2017).

 2). ФИО14 – 540 694 руб. задолженность, возникшая в связи с нарушением должником обязательств по договору купли-продажи  имущества от 29.09.2017, согласно которому должнику передано кредитором-продавцом оборудование по акту приема-передачи от 29.09.2017 (решение Советского районного суда г. Челябинска по делу №2-2148/2018). Оплата долга должна быть произведена:

- 340 694 руб. в срок до 28.12.2017,

- 200 000 руб. в срок до 28.02.2018.

3). Инспекция ФНС по Советскому району г. Челябинска – 524 120 руб. 51 коп. Согласно реестру требований кредиторов, представленному управляющим, дата возникновения требования – 2018год. 

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрено, что руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи. 

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств. 

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве если в течение предусмотренного пунктом 2 указанной статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока: лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 названной статьи. 

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. 

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно. 

Размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 3 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом). Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 12, 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53), в абзаце втором пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве. 

Лицо, не являющееся руководителем должника, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.; оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Из приведенных выше норм следует, что возможность привлечения лиц, перечисленных в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности возникает при наличии одновременно следующих указанных в законе условий: возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, влекущих обязанность руководителя должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, и установление даты возникновения этого обстоятельства; неподача руководителем должника в арбитражный суд заявления должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение у должника обязательств после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 указанного федерального закона. 

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника, под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер. 

При этом, согласно разъяснениям, изложенным в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве", наличие кредиторской задолженности в определенный момент само по себе не свидетельствует о неплатежеспособности последнего, либо о недостаточности у него имущества и не порождает у руководителя обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве. 

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. 

При установлении обязанности руководителя по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника и наличии оснований для привлечения бывшего руководителя или участника юридического лица к субсидиарной ответственности в связи с нарушением указанной обязанности необходимо исследовать: финансовые показатели юридического лица (отсутствие доходности, неспособность исполнять свои обязательства перед кредиторами и обязанности по уплате обязательных платежей, анализ наличия денежных средств на счетах должника и ведение им финансовых операций); осуществляемую должником в спорный период хозяйственную деятельность; установить когда возникли признаки неплатежеспособности должника и, в зависимости от этого, когда руководитель должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника. 

Само по себе наличие у должника формальных признаков банкротства не является достаточным основанием для вывода о возложении на руководителя должника и его участников ответственности за исполнение обязанности по обращению в суд с заявлением в порядке статьи 9 Закона о банкротстве, показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц. 

Судом апелляционной  инстанции установлено и лицами, участвующим в деле не оспорено, что имеющаяся перед кредиторами задолженность формировалась в связи с ненадлежащим исполнением обществом обязательств, возникших за период с 14.04.2017 28.02.2018.

При этом необходимо отметить не только задолженность, но и сами обязательства у ООО «Деколь» возникли в период, когда ФИО1 уже не исполняла полномочия руководителя общества и не являлась учредителем. Договор купли-продажи доли в уставных капиталах обществ «Деколь» и ТД «Деколь»,  между ФИО1 и остальными ответчиками заключен 27.01.2017, а с 03.03.2018 руководителем должника назначен ФИО5, который исполнял полномочия руководителя вплоть до марта 2018.  Именно в период его правления у общества возникли обязательства перед кредиторами: договор аренды №50 с АО «Трест Уралнефтегазстрой»  заключен 14.04.2017, договор купли-продажи  имущества должник заключил с ФИО14  29.09.2017. Просроченная задолженность по данным обязательствам возникла с 14.04.2017.   Дата выставления требования по уплате налога – 2018 год. 

Судом апелляционной инстанции неоднократно предлагалось конкурсному управляющему представить сведения о причинах объективного банкротства, дате, когда возникли признаки банкротства, провести финансовый анализ должника. 

В письменных пояснениях от 27.11.2024, поступивших в день судебного заседания, конкурсный управляющий  изменяет дату объективного банкротства (в суде первой инстанции определена – июль 2017) и указывает, что поскольку задолженность  возникла с апреля 2017, то и дата объективного банкротства приходится на апрель 2017. 

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает неверным определение конкурсным управляющим даты банкротства в указанный период. Действительно  в обществе с апреля по сентябрь 2017 существовал простой в деятельности, в связи с возникшим конфликтом между прежним руководителем и учредителем ФИО1 и новыми собственниками. Однако столь несущественный промежуток времени простоя в хозяйственной деятельности общества не мог отразиться на экономических показателях и повлечь дальнейшую неплатежеспособность. Необходимо заметить, что общество  существовало с 2013 и осуществляло достаточно успешно и прибыльно свою деятельность, при руководстве ФИО1 отсутствовала просроченная задолженность, и, как сами указывают участники сделки, продавался ФИО1 прибыльный и успешно функционирующий бизнес. Проданы объекты недвижимости, в которых  осуществлялась деятельность, оборудование, с использованием которого осуществлялось производство товара (выпечка хлебобулочных изделий), то есть у новых собственников имелось все необходимое для осуществления и продолжения хозяйственной деятельности. 

Более того, в сентябре 2017 завершился конфликт и ФИО1 05.09.2017 заключает с Аболенцевым договор купли-продажи столовой 783,5 кв.м. по адресу 

<

...> трех земельных участков, а также оборудования (Том 1 л.д. 144).   Под управлением ФИО5 общество существовало еще год, то есть  до марта 2018, после руководителем стал ФИО10, дело о банкротстве возбуждено 22.03.2019.  

Таким образом, общество существовало еще два года, осуществляло деятельность и кроме указанных трех кредиторов, просроченная новая задолженность не возникла. Конкурсный управляющий также указывает, что согласно содержащейся в материалах дела выписки с расчетного счета должника за период с 10.11.2017 по 15.01.2018 общество перечисляло денежные средства ФИО15  свыше 800 000 руб. (за аренду), поскольку арендует помещение для производства. 

Кроме того, в соответствии с бухгалтерской отчетностью за 2017 год у общества имелись активы: внеоборотные в виде основных средств 2 573 тыс. руб., оборотные активы, состоящие из запасов 378 тыс.руб., дебиторской задолженности в размере 14 298 тыс. руб., денежных средств в размере 72 тыс. руб.  размер пассивов составил 16 496 тыс. руб., заемных средств 5 882 тыс. руб.

Указанное выше свидетельствует, что общество в 2017 являлось платежеспособным, осуществляло деятельность, продолжалось производство, имелись активы для расчетов с кредиторами. При этом ФИО1 осуществила продажу доли общества 27.01.2017, а с марта 2017 руководителем является ФИО5 Таким образом,  уже в 2017 году ФИО1 не осуществляет контроль за деятельностью общества. 

Конкурсный управляющий указывает, что ФИО1 выбрала ненадлежащий способ защиты , осуществив действия, препятствующие доступу новых собственников на производство, суд соглашается в этой части с доводами управляющего. Действительно ФИО1 осуществлялись действия по защите своих нарушенных прав вне рамок правового поля, однако необходимо отметить, что это был незначительный промежуток времени и более того, такое поведение ФИО1 вызвано было недобросовестными действиями новых собственников, которые, приобретя успешный бизнес, все необходимые активы для его продолжения и реализации, не осуществили оплату за его приобретение.  

Суд апелляционной инстанции также считает необходимым отклонить доводы ФИО5 относительно его утверждения, что он являлся номинальным руководителем. Данные доводы опровергаются фактическими обстоятельствами дела. Как было выше указано, именно в период правления ФИО5 возникают у ООО «Деколь» новые обязательства перед кредиторами, требования которых включены в реестр, а также именно в период осуществления руководства деятельностью общества ФИО5 возникает просроченная задолженность перед кредиторами. 

ФИО5 не принимает решений и действий для погашения задолженности при наличии финансовой возможности, более того, кредиторская задолженность перед кредиторами  АО «Трест Уралнетегазстрой» и ФИО14 является просуженной. Исковые заявления подавались в 2017 году, однако ФИО5 не раскрыл суду причины невозможности погашения задолженности, какие им осуществлялись мероприятия по изысканию денежных средств для расчетов с кредиторами. 

Директор общества несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).  Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. 

В данном случае ФИО5 не пояснил суду обстоятельства относительно совершения им действий по управлению обществом, ограничившись лишь указанием на свою номинальность в управлении обществом. 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО1  к субсидиарной ответственности по данному эпизоду. 

Кроме этого, конкурсный управляющий считает, что имеются основания для ответственности ответчиков по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

В пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53) разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства. 

В соответствии с пунктом 16 названного Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

В пункте 17 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно. 

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 23 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Конкурсный управляющий в качестве основания привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности указывает,  на совершение сделок в виде перечисления денежных средств  аффилированным лицам ИП ФИО1 и ООО ТД «Деколь». Обосновывая данный довод, управляющий указывает, что денежные средства характеризуются незначительными суммами, которые могли быть направлены на погашение текущей поставки сырья, обязательных платежей и заработной платы части сотрудников. Чистая прибыль на счетах не аккумулировалась. Денежные средства на расчетные счета должника поступают от ИП ФИО1 и часть средств направлялась в фонды и на выплату заработной платы, средства направляются ровно столько от ИП ФИО1 сколько требуется для совершения текущих платежей (письменные пояснения конкурсного управляющего от 27.11.2024 №67001).  

Суд первой инстанции, отклоняя данный довод, установил, что 04.09.2017 между ФИО1 и ФИО9 заключен договор купли-продажи недвижимого и движимого имущества с рассрочкой платежа.

По условиям этого договора купли-продажи ФИО9 приобрел нежилое здание (ул. ФИО7, 1), земельные участки (ул. ФИО7, 1), производственное оборудование, находящееся в нежилом здании (Приложение №2). Данный договор зарегистрирован в Росреестре.

ООО «ДекоЛь» не являлось собственником вышеуказанного имущества и получило его для реализации своей деятельности (производство) в аренду.

Платежи по оплате ФИО9 были арендными платежами (производилась частичная оплата). 

Следовательно, вывод конкурсного управляющего о том, что деньги выводились контролирующему должника лицу - не обоснован. Платежи должником за электроэнергию за ООО ТД «Деколь» связаны с тем, что договор по электроэнергии ФИО1 был оформлен на ООО ТД «Деколь».

ООО ТД «Деколь» выставляло эти платежи ООО «ДекоЛь», т.к. не являлось арендатором помещения. 

Платежи в адрес ИП ФИО1 за субаренду торговых точек были реальными платежами, т.к. торговые точки были оформлены на ИП ФИО1, и она сдавала в субаренду их ООО «ДекоЛь».

Арендные платежи осуществлялись как по безналичному расчету, так и наличными платежами.

Именно для этих целей ФИО5 получал в обществе наличные средства и оплачивал аренду торговых точек. Получение им наличных средств также связано было и с покупкой сырья для производства кондитерских изделий.

Все снятые наличные средства имели оправдательные документы (авансовые отчеты, расходные ордера, подписанные ФИО1). Все операции отражались также в программе 1С-Бухгалтерия.

Таким образом, денежные средства расходовались в обычной хозяйственной деятельности.

Указанные выводы суда первой инстанции являются верными и соответствуют и подтверждены материалами дела.

Суд апелляционной инстанции, исследовав выписку с расчетного счета должника, открытого в ПАО Сбербанк, также не установил, что ИП ФИО1 выводились денежные средства, что влекло за собой причинение имущественного вреда кредиторам. Как верно  указывал конкурсный управляющий, денежные средства перечислялись на выплату заработной платы и налогов. Управляющий указывает, что денежные средства могли направляться на оплату сырья, однако необходимо учитывать, что  деятельность в период управления должником ФИО1 осуществлялась, кредиторов в процессе ее деятельности не было, у общества полностью отсутствовала кредиторская задолженность и даже в период конфликта, предприняты действия по погашению задолженности перед работниками по выплате заработной платы. 

Привлечение руководителя юридического лица к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей. 

Таким образом, при обращении в арбитражный суд с заявлением о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями лица, ранее исполнявшего обязанности единоличного исполнительного органа общества, заявитель должен доказать сам факт причинения убытков должнику, противоправность действий руководителя, а также наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по данным основаниям.

Также конкурсным управляющим в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 указано на не передачу в процедуре наблюдения документов по финансово-хозяйственной деятельности должника арбитражному  управляющему.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

В связи с этим судам необходимо устанавливать действия какого лица и за какой период привели к негативным последствия в виде невозможности погашения реестра. Обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в том числе отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, - это, по сути, лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. 

Смысл данной презумпции в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. 

Обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления обстоятельств презумпции может не совпадать с моментом правонарушения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 N 305- ЭС18-14622 (4,5,6)). Правонарушение выражается не в том, что ответственное лицо не передало бухгалтерскую и иную документацию должника конкурсному управляющему, а в противоправных деяниях такого лица, повлекших банкротство подконтрольного общества и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов. 

В связи с этим, как разъяснено в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непредставлении, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения  обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. 

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. 

Предположение о том, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства, будет являться справедливым лишь при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.). 

Однако необходимо учитывать, что правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных действиях, повлекших банкротство подконтрольного им лица, и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов, учитывая, что в материалах дела отсутствуют доказательства каким образом факт непередачи заинтересованными лицами документов арбитражному управляющему негативно сказался на возможность проведения мероприятий процедуры банкротства ООО «Деколь».

Арбитражным судом 29.11.2019 вынесено определение об обязании бывшего директора ФИО5 предоставить конкурсному управляющему бухгалтерскую и иную документацию ООО «ДекоЛь». 

На принудительное исполнение определения суда от 29.11.2019 конкурсному управляющему выдан исполнительный лист серии ФС № 032526154. 

В своих возражениях ФИО5 указывает на то, что после предварительного судебного заседания ему удалось получить часть документов (в копиях), которые остались у бывшего представителя ООО «ДекоЛь» ФИО16 

Судом  первой инстанции установлено, что согласно акту приема-передачи документов ООО «Деколь» от 08.12.2022, ФИО5 передал документы, а конкурсный управляющий ФИО3 получил их. Также ФИО5 направил официальные запросы учредителям о предоставлении конкурсному управляющему всей бухгалтерской документации. Однако до настоящего времени ответ не получен, ФИО5 не известно были ли учредителями организованы мероприятия по передаче документов напрямую конкурсному управляющему или нет.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 04.04.2023 (с учетом определения суда от 22.06.2023 об исправлении опечатки), исполнительное производство №47388/20/74046-ИП от 12.05.2020 (об обязании предоставить конкурсному управляющему бухгалтерскую и иную документацию) в отношении ФИО5 прекращено.

В суде апелляционной инстанции ФИО1 пояснила, что ей переданы приобретателям ООО «Деколь» и ООО ТД «Деколь» бухгалтерская и хозяйственная документация, необходимая для работы,  а также программное обеспечение «1С Предприятие», сертификаты ключей, токены банковского обслуживания, корпоративные карты,  ЭЦП, сертификаты на продукцию ООО «Деколь». Факт передачи документации подтверждается двусторонним актом от 27.01.2017, подписанным между ФИО1 и ФИО9, ФИО8, ФИО17 

Кроме того, в суд апелляционной инстанции ФИО1 представлены оборотно-сальдовые ведомости по счету 01.01 за 2016, по счету 20.01 за 2016, по счету 10.01 за 2016, по счету 62 за 2016. ФИО1 указывает, что данные документы подтверждают осуществление должником хозяйственной деятельности. 

Имеющееся оборудование у общества переданы ФИО15 по договору купли-продажи от 11.09.2017, перечень которого содержится  в актах приема-передачи, подписанном между ФИО1 и ФИО5 (Том 1, л.д. 120-127)

Спора между ФИО1 и ФИО5 по поводу объема переданной документации, имущества, в том числе оборотных средств не было, с марта 2017 деятельностью общества руководит ФИО5  вплоть до марта 2018, что является значительным промежутком времени для обнаружения и установления необходимой  отсутствующей документации в деятельности общества, при том, что общество продолжало осуществлять хозяйственную деятельность. Впоследствии руководителем должника с марта 2018 стал ФИО10, который оставался руководителем вплоть до возбуждения дела о банкротстве ООО «Деколь».

Таким образом, в отсутствие совокупности обозначенных выше обстоятельств применительно к заявленному основанию ответственности, суд приходит к выводу об отсутствии условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по основанию за непередачу документов по дебиторской задолженности должника конкурсному управляющему.

На день рассмотрения заявления конкурсного управляющего, в суд так и не представлены результаты анализа и работы конкурсного управляющего с переданной ему первичной документации должника. 

Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности за непредоставление документации должника конкурсному управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. 

При этом под существенным затруднением понимается, в том числе невозможность выявления активов должника. 

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что отсутствие документации должника либо ее недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства. 

Со стороны конкурсного управляющего не представлено ни одного доказательства, свидетельствующего о том, что у него отсутствовала документация для формирования конкурсной массы либо было существенно затруднено проведение процедур банкротства, в частности таких как оспаривание сделок. 

Как было указано ранее, первичная бухгалтерская документация находится в рамках уголовного дела и до сих пор не получена конкурсным управляющим после вступления приговора в законную силу. 

Таким образом, изъятие документации должника правоохранительными органами свидетельствует о возникновении у бывшего руководителя объективной невозможности исполнить обязанность по ее передаче арбитражному управляющему.

В связи с чем, абстрактное указание конкурсного управляющего на лишение возможности сформировать конкурсную массу должника в связи с непередачей ему документации должника не может служить достаточным основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. 

При этом надлежащих доказательств совершения контролирующими должника лицами действий, приведших к банкротству общества и невозможности расчетов с кредиторами, конкурсным управляющим суду не представлено.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по данным основаниям. 

Повторно рассмотрев материалы дела, коллегия судей апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что конкурсным управляющим не доказана вся совокупность обстоятельств, входящих в предмет доказывания по настоящему делу. Следовательно, суд апелляционной инстанции полагает, что отсутствуют основания для привлечения ответчика ФИО1  к субсидиарной ответственности по заявленным эпизодам.

Проверив законность принятого по делу судебного акта, правильность применения норм материального права в пределах, установленных статьей 268 АПК РФ, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что судебный акт подлежит отмене в обжалуемой части, в связи с несоответствием выводов суда обстоятельствам дела (п. 3 ч. 1 ст. 270 АПК РФ).

Согласно пункту 3 абзаца 4 статьи 272 АПК РФ по результатам рассмотрения апелляционной жалобы арбитражный суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить определение суда первой инстанции полностью или в части и разрешить вопрос по существу.

В связи с удовлетворением апелляционной жалобы и отменой определения суда первой инстанции в части, судебные расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы распределяются  в порядке статьи 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 176, 269 - 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.05.2024 по делу № А76-4786/2019 в обжалуемой части отменить, апелляционную жалобу ФИО1 удовлетворить. 

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ДекоЛь» - ФИО3 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности отказать. 

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «ДекоЛь» в пользу ФИО1 3 000 рублей в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции. 

Председательствующий судья                            М.В. Ковалева 

Судьи                                                                  И.В. Волкова 

                                                                                    А.Г. Кожевникова