ЧЕТВЕРТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Ленина, дом 100б, Чита, 672000,  http://4aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А10-7773/2019

31 января 2022 года

г. Чита

 

Резолютивная часть постановления объявлена 26 января 2022 года

Полный текст постановления изготовлен  31 января 2022 года

 

Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Н. А. Корзовой, судей Н. И. Кайдаш, О. В. Монаковой, при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 18 октября 2021 года по делу № А10-7773/2019 по заявлению ФИО3 -  финансового управляющего ФИО2 к ФИО4, ФИО5 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок,

с привлечением к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО6, его финансового управляющего ФИО7, ФИО8, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО10 в лице законного представителя ФИО6, орган опеки и попечительства Администрации Железнодорожного района г. Улан-Удэ, Отделение Пенсионного Фонда Российской Федерации (государственное учреждение) по Республике Бурятия,

в деле по заявлению ФИО11 о  признании гражданки Хальчицкой (ранее – ФИО5) Ольги Николаевны (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки г. Улан-Удэ, адрес места регистрации: Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, СНИЛС 

<

***>, ИНН 

<

***>) банкротом.

В судебное заседание 26.01.2022 в Четвертый арбитражный апелляционный суд лица, участвующие в деле, не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом. Кроме того, они извещались о судебных заседаниях по данному делу судом первой инстанции, соответственно, были осведомлены о начавшемся процессе.

Руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 123, частью 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие надлежащим образом извещенных лиц, участвующих в деле. 

Судом установлены следующие обстоятельства.

27.11.2019  ФИО11 обратился в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлением о признании ФИО2 банкротом.

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 13.02.2020 (резолютивная часть оглашена 06.02.2020) в отношении должника – ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО3.

Решением Арбитражного суда Республики Бурятия от 15.09.2020 (резолютивная часть оглашена 08.09.2020) в отношении должника – ФИО2 введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО3

Финансовый управляющий должника - ФИО2 обратился в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлением, впоследствии уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о:

- признании недействительным (ничтожным) договора купли-продажи от 22.06.2015 между ФИО4 и ФИО5 как притворной сделки и применении последствий недействительности этой сделки, признав заключенным договор купли-продажи от 22.06.2015 между ФИО4 и ФИО2 в отношении жилого дома с кадастровым номером 03:24:022207:99 и земельного участка с кадастровым номером 03:24:022207:32;

- признании недействительным (ничтожным) договора купли-продажи от 06.02.2017 между ФИО5 и ФИО2 как мнимой сделки.

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 18 октября 2021 года по делу № А10-7773/2019 в удовлетворении заявления финансового управляющего должника – ФИО2 отказано.

Не согласившись с определением суда, ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой в Четвертый арбитражный апелляционный суд.

В апелляционной жалобе ФИО2, ссылаясь на нормы права, выражает несогласие с мотивировочной частью определения суда первой инстанции, указывая, что в определении отсутствует оценка поведения кредитора ФИО11, а также отмечает, что  не согласна с выводами суда о ее недобросовестности.

ФИО2 считает, что данные выводы могут иметь преюдициальное значение при разрешении других судебных дел, в частности при рассмотрении вопроса об освобождении должника от дальнейшего исполнения обязательств при завершении процедуры реализации имущества (пункт 4 статьи 213.28 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ).

С учетом указанных обстоятельств, ФИО2 просит изменить судебный акт, удовлетворив апелляционную жалобу в части соответствующего изменения мотивировочной части,  принять по делу новый судебный акт с той же резолютивной и иной мотивировочной частями.

Отзыв на апелляционную жалобу не поступал.

Поскольку определение суда обжаловано в части, принимая во внимание отсутствие соответствующих возражений лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции в порядке части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и с учетом разъяснений, приведенных в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», пересматривает определение в обжалуемой части.

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, проверив правильность применения норм материального и соблюдения норм процессуального права в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

27.11.2019  ФИО11 обратился в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлением о признании ФИО2 банкротом.

В обоснование заявления указано, что должник имеет длящуюся более трех месяцев задолженность в размере 6 256 478 руб., в том числе по основному долгу в размере 1 000 000 руб. 00 коп., возникшую на основании договора займа от 07.09.2017. Должник выступила поручителем за исполнение обязательств заемщиком ФИО6 по указанному договору займа.

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 13.02.2020 (резолютивная часть оглашена 06.02.2020) в отношении должника – ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО3.

Названным определением в реестр требований кредиторов должника включены требования ФИО11 в сумме 6 264 807 руб. 35 коп., в том числе: 1 000 000 руб. – основной долг, 5 246 478 руб. – проценты за пользование займом, 10 000 руб. – неустойка, 8 329 руб. 35 коп. – судебные расходы с очередностью удовлетворения в третью очередь в том числе: 6 256 478 руб. (1 000 000 руб. – основной долг, 5 246 478 руб. – проценты за пользование займом, 10 000 руб. – неустойка) как обязательства, обеспеченные залогом имущества должника:

-           жилого дома с кадастровым номером 03:24:022207:99;

-           земельного участка с кадастровым номером 03:24:022207:32.

Решением Арбитражного суда Республики Бурятия от 15.09.2020 (резолютивная часть оглашена 08.09.2020) в отношении должника – ФИО2 введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО3

Из материалов дела следует, что 22.06.2015 между ФИО4 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка и жилого дома. Предметом договора явилась отчуждение продавцом и приобретение покупателем жилого дома площадью 248,4 кв.м. (кадастровый номер 03:24:022207:99) с земельным участком площадью 800 кв.м. по адресу: 

<

...> (кадастровый номер 03:24:022207:32).

Цена имущества согласована сторонами в размере 7 500 000 руб. (пункт 3 договора), в том числе: стоимость жилого дома – 6 500 000 руб., стоимость земельного участка – 1 000 000 руб.

26.06.2015 осуществлена государственная регистрация права собственности.

06.02.2017 между ФИО5 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли- продажи   вышеуказанного недвижимого имущества.

При этом цена договора согласована в размере 399 799 руб. 15 коп.

Регистрация права собственности осуществлена 16.02.2017.

07.09.2017 между ФИО11 (займодавец) и ФИО6 (заемщик) заключен вышеуказанный договор займа, по  условиям которого займодавец передает заемщику денежные средства в сумме 1 000 000 руб., а заемщик обязуется вернуть заимодавцу сумму займа и уплатить проценты за пользование займом в размере 10 процентов от суммы займа в месяц. Срок возврата займа согласован сторонами до 31.12.2017 (пункты 1.1, 1.2, 2.1 договора).

Стороны согласовали возврат суммы займа и причитающихся процентов не позднее 12 числа каждого месяца. Проценты за пользование займом, не уплаченные в срок, прибавляются к сумме займа (капитализируются) и таким образом через месяц, уплате подлежат проценты на сумму займа с учетом ее увеличения. Капитализация происходит ежемесячно (пункт 2.2 договора).

Также стороны согласовали ответственность за несвоевременный возврат суммы займа или его части, а также за несвоевременную уплату процентов за пользование займом в размере 5 процентов от неуплаченных в срок сумм за каждый день просрочки (пункт 3.1 договора).

Факт исполнения займодавцем обязательств по договору займа подтвержден распиской от 07.09.2017 и должником не оспаривается.

В обеспечение исполнения обязательств по указанному договору был заключен договор поручительства от 07.09.2017, поручителем по которому выступила ФИО2

Также исполнение обязательств по указанному договору займа обеспечено залогом недвижимого имущества по договору ипотеки № 1 от 07.09.2017, заключенному между ФИО11 (залогодержатель) и ФИО2 (залогодатель) в отношении следующего имущества:

-           жилого дома с кадастровым номером 03:24:022207:99, площадью 248,4 кв.м., расположенного по адресу: 

<

...>;

-           земельного участка с кадастровым номером 03:24:022207:32, площадью 800 кв.м., расположенного по адресу: Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, п. Орешкова.

Обременение в виде ипотеки в установленном порядке зарегистрировано.

В нарушение статей 309, 310, 807 ГК РФ обязательства по договору займа заемщиком и поручителем не исполнены.

Решением Железнодорожного районного суда г. Улан-Удэ по делу № 2-73/2019 от 28.08.2019 с ФИО6 и ФИО2 взыскана солидарно в пользу ФИО11 задолженность по договору займа от 07.09.2017 в размере 1 000 000 руб. – основной долг, 5 246 478 руб. – проценты за пользование займом, 10 000 руб. 00 коп. – неустойка, 22 823 руб. 39 коп. – расходы по уплате государственной пошлины, 15 000 руб. – судебные расходы по оплате услуг представителя.

Указанным решением суда обращено взыскание на недвижимое имущество: жилой дом с кадастровым номером 03:24:022207:99, площадью 248,4 кв.м., расположенный по адресу: 

<

...>, земельный участок с кадастровым номером 03:24:022207:32, площадью 800 кв.м., расположенный по адресу: Республика Бурятия, г.Улан-Удэ, п. Орешкова, принадлежащие ФИО2

Апелляционным определением Верховного суда Республики Бурятия от 06.11.2019 указанное решение дополнено указанием на то, что предмет залога принадлежит также ФИО8

В остальной части решение оставлено без изменения.

Заявителю выдан исполнительный лист на принудительное исполнение указанного решения суда.

Постановлением судебного пристава-исполнителя Межрайонного отдела по исполнению особых исполнительных производств УФССП РФ по РБ от 29.11.2019 возбуждено исполнительное производство.

Финансовый управляющий обратился с заявлением о признании недействительными указанных договоров купли-продажи как цепочки взаимосвязанных сделок.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что материалами дела не подтверждено, что стороны договора от 22.06.2015 были объединены единым умыслом на симуляцию правового эффекта от совершения указанной сделки иного, чем тот, который явствует из ее условий. Материалами дела подтверждено, что на момент совершения указанной сделки должник не имел кредиторской задолженности, признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества. Сделка была реально исполнена: переданы денежные средства, осуществлена регистрация права собственности на жилой дом и земельный участок за покупателем.

Кроме того, суд первой инстанции указал, что если допустить, что стороны указанных сделок и преследовали какие-либо противоправные цели, то в любом случае они не были охвачены единым умыслом, поскольку учитывая, что сделка была реальной, для кредиторов обеих сторон сделки (если они и имелись), не имело значения то обстоятельство, кому отчуждено имущество, и кто уплатил/получил денежные средства.

Оснований полагать договор купли-продажи от 22.06.2015 ничтожным  суд не усмотрел.

В отношении сделки от 06.02.2017 суд первой инстанции пришел к выводу о том, что сделка между ФИО5 и ФИО2 является не мнимой (пункт 1 статьи 170 ГК РФ), а притворной (пункт 2 статьи 170 ГК РФ), поскольку фактически прикрывала собой дарение имущества ФИО5 в пользу ФИО2 При этом стороны, оформили такую сделку как куплю-продажу.

Суд первой инстанции не установил, что на момент совершения договора от 06.02.2017 должник – ФИО2 имела кредиторскую задолженность. В результате совершения договора от 06.02.2017 имущество из конкурсной массы не выбыло.

При этом суд первой инстанции указал, что  имеются основания полагать, что ФИО2 в результате совершения указанной сделки не только получила в собственность спорное недвижимое имущество (осуществлен переход правового титула), но и неосновательно обогатилась в результате получения средств материнского (семейного) капитала.

Суд первой инстанции  пришел к выводу о том, что в данном случае иск заявлен финансовым управляющим фактически в интересах конкурсного кредитора ФИО11, поскольку признание недействительным договора купли-продажи от 06.02.2017 повлечет возможность пересмотра по новым обстоятельствам апелляционного определения Верховного суда Республики Бурятия от 27.09.2021, которым признан недействительным договор залога в части (пункт 2 части 4 статьи 392 ГПК РФ).

Суд первой инстанции согласился с доводами финансового управляющего о том, что ФИО2, действуя недобросовестно, используя сложившуюся ситуацию, заключила договора от 06.02.2017 по существу с необоснованным использованием средств материнского (семейного) капитала, скрыв от ФИО11 обстоятельства приобретения дома и участка в свою собственность и не исполнив обязательство по оформлению общей долевой собственности на дом и участок до заключения договора залога с ФИО11,  создала условия для признания недействительным договора залога в части долей, причитающихся детям, лишив ФИО11 в значительной степени возможности получения удовлетворения своих требований.

Апелляционный суд не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции и полагает необходимым отметить следующее.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  от 26.10.2002 №127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

На основании  правовой позиции, указанной в пункте 30 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», заявление об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве может быть подано в суд внешним управляющим или конкурсным управляющим только в процедурах внешнего управления или конкурсного производства.

В соответствии со статьей 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В качестве правового обоснования требований финансовый управляющий ссылается на статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

При этом финансовый управляющий полагает, что договор купли-продажи от 22.06.2015 является притворной сделкой, а договор купли-продажи от 06.02.2017 – мнимой сделкой, поскольку по сделке с ФИО4 фактически имущество приобрела должник ФИО2 При этом финансовый управляющий, делая такой вывод, учитывает следующее.

Согласно справке 6 отдела (г. Улан-Удэ) «Востокрегионжилье» Минобороны России ФИО2 проходила военную службу по контракту.

24.02.2015 ФИО2 была принята на учет в качестве нуждающейся в жилом помещении.

При этом в состав семьи ФИО2 для целей учета в качестве нуждающейся в жилом помещении включены;

-           супруг ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

-           дочь ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

-           сын ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

-           сын ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

-           сын ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения;

-           сын ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

На основании решения ФГКУ «Востокрегионжилье» Минобороны России № 1994 от 04.03.2015 ФИО2 на вышеуказанный состав семьи выплачена жилищная субсидия в размере 11 086 960 руб. 50 коп.

Впоследствии указанные денежные средства подарены ФИО2 своей матери ФИО5, которая за счет указанных средств приобрела у ФИО4 спорные дом и земельный участок.

Пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Согласно правовой позиции, отраженной в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления сторон с их действительной общей волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

При этом обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять.

Квалифицирующим признаком мнимой сделки является цель ее заключения, при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания). Таким образом, при совершении действий в виде мнимой сделки отсутствует главный признак сделки - ее направленность на создание, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Субъекты, совершившие ее, не желают и не имеют в виду наступления последствий, свойственных ее содержанию.

В силу пункта 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству определением арбитражного суда от  06.09.2019.

В силу правовой позиции, указанной в  пункте 9 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

При определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.  Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Оспариваемые сделки   совершены  24.07.2018 и 23.08.2018, то есть в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом, поэтому  сделки могут быть оспорены по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Исходя из правовой позиции, указанной в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества

В силу разъяснений, изложенных в  пункте 6 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное (абзац тридцать четвертый статьи 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника (абзац тридцать третий статьи 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Между тем доказательств наличия требований кредиторов, перед которым должник имел бы неисполненные обязательства на даты совершения сорных сделок, не установлено, и материалы спора таких доказательств не содержат, из чего правильно исходил суд первой инстанции.

В этой связи суд первой инстанции обоснованно применил правовую позицию, приведенную в пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», о том, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Апелляционный суд полагает целесообразным учесть правовую позицию, приведенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230.

Суть этого подхода заключается в следующем. Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88  постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015          № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.

Таким образом, по смыслу приведенных разъяснений цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю.

При этом само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество (а в рассматриваемом случае регистрация транспорта),  не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса РФ.

В отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают документы так, что у внешнего лица создается впечатление, будто бы стороны действительно следуют условиям притворного договора.

Данный подход последовательно проводится Верховным Судом РФ. В частности, в определении от 19 марта 2020 г. N 305-ЭС19-16046(3) в очередной раз вышестоящая судебная инстанция указала на то, что общность предмета сделок, короткий промежуток между сделками, а также неоплата по сделкам, - фактически могло свидетельствовать о том, что совокупность операций является цепочкой взаимосвязанных сделок.

Аналогичный подход приведен и в  определении Верховного Суда Российской Федерации № 301-ЭС17-19678 от 19.06.2020 по делу №А11-7472/2015, на которое сослался суд первой инстанции.

Так, вышестоящей судебной инстанцией приведены разъяснения, в соответствии с которыми при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П).

Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия.

Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара.

Очевидно, что в рассматриваемом случае доказательств наличия обстоятельств, приведённых в вышеуказанных ситуациях, не представлено.

Вместе с тем должник не согласен не с данными выводами суда первой инстанции, а с выводами относительно недобросовестности должника при совершении спорных сделок.

Судом первой инстанции установлено, что фактически дом и земельный участок принадлежали родителям ФИО4 (согласно выписке из ЕГРН до 28.12.2009 дом и земельный участок были зарегистрирован за ФИО12).

От имени своей дочери ФИО2 (и за ее счет) оспариваемый договор купли-продажи от 22.06.2015 заключила ФИО5, достигшая на момент совершения оспариваемой сделки 72 лет

Как верно указал суд первой инстанции, материалами дела подтверждено, что на момент совершения указанной сделки должник не имел кредиторской задолженности, признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества. Сделка была реально исполнена: переданы денежные средства, осуществлена регистрация права собственности на жилой дом и земельный участок за покупателем.

Применительно к сделке купли-продажи от 06.02.2017 суд первой инстанции установил, что договор от 06.02.2017 был заключен между матерью ФИО5 (продавец) и дочерью ФИО2 (покупатель). При этом ФИО2 расчет за приобретенный дом осуществлен за счет средств материнского капитала в сумме 399 799 руб. 15 коп. на основании государственного сертификата на материнский (семейный) капитал серии МК-III № 0569318 от 30.08.2009.

ФИО2 совершила ряд сделок, которые позволили ей фактически в обход действующего законодательства обналичить материнский капитал в сумму 399 799 руб. 15 коп. путем заключения ряда сделок.

При этом верными являются суждения суда первой инстанции о том, что  изначально ФИО2, имея возможность заключить напрямую договор купли-продажи спорного имущества с ФИО4, тем не менее, предпочла передать денежные средства своей матери по договору дарения.

В качестве обоснования указанных действия должник привел свое мнение о том,  это тем, что опасалась раздела имущества с супругом, учла его неблагонадежность. ФИО2 указала, что в 2014-2015 годах перенесла тяжелое заболевание - паппилярный рак щитовидной железы, опасалась своей скоропостижной смерти.

Затем ФИО2 на возмездной основе, но при этом по цене, равной сумме материнского (семейного) капитала, но значительно ниже той цены, по которой имущество было приобретено ФИО5 у ФИО4 (в 19 раз), приобрела имущество у своей матери ФИО5

Указание суда первой инстанции о том, что ссылка должника на то, что ФИО2 передала деньги ФИО5, опасаясь неблагонадежности своего супруга и своей скорой смерти, может являться разумным объяснением передачи средств от субсидии на приобретение жилого помещения в пользу своей матери, однако ни в коей мере не служит разумным объяснением возмездного приобретения имущества с использованием средств материнского капитала у той же ФИО5, не может являться основанием для отмены правильно принятого по существу судебного акта.

Кроме того, данные указания являются суждениями суда первой инстанции, к которым он пришел по итогам рассмотрения конкретного обособленного спора, в то время как преюдициальное значение имеют не вывод или суждения суда, а фактически установленные обстоятельства спора (часть 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

То же самое относится и к выводам суда первой инстанции о том, что в  данном случае, ФИО5 приобретя имущество у ФИО4, фактически за счет средств ФИО2, не была лишена возможности осуществить дарение имущества в общую долевую собственность должника и членов ее семьи (супруга и детей), имея намерение передать имущество должнице, учитывая, что мотивом передачи денежных средств, как было указано, явилась неблагонадежность супруга должницы, в то время как сама ФИО5 каких-либо расходов на приобретение имущества не понесла. Вместе с тем сторонами сделки был выбран вариант оформления договора купли-продажи, в результате которого были обналичены средства материнского капитала.

Выводы суда первой инстанции о том, что имеются основания полагать, что ФИО2 в результате совершения указанной сделки не только получила в собственность спорное недвижимое имущество (осуществлен переход правового титула), но и неосновательно обогатилась в результате получения средств материнского (семейного) капитала, не имеют преюдициального значения для иных споров, поскольку суд сам указал, что они предположительные, и все юридически значимые обстоятельства  могут быть установлены в рамках иного спора.

Согласие суда первой инстанции с доводами финансового управляющего о том, что ФИО2, действуя недобросовестно, используя сложившуюся ситуацию, заключение договора от 06.02.2017 по существу с необоснованным использованием средств Материнского (семейного) капитала, скрыв от ФИО11 обстоятельства приобретения дома и участка в свою собственность и не исполнив обязательство по оформлению общей долевой собственности на дом и участок до заключения договора залога с ФИО11, создала условия для признания недействительным договора залога в части долей причитающихся детям и, лишив ФИО11 в значительной степени возможности получения удовлетворения своих требований, означает, в рамках настоящего спора суд первой инстанции нашел данный вывод обоснованным.

Вместе с тем, этот вывод не может являться преюдициальным, поэтому суд первой инстанции  верно и отметил, что указанное обстоятельство может получить оценку при рассмотрении вопроса об освобождении должника от дальнейшего исполнения обязательств при завершении процедуры реализации имущества (пункт 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

В силу правовой позиции, приведенной в пункте 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», в случае несогласия суда только с мотивировочной частью обжалуемого судебного акта, которая, однако, не повлекла принятия неправильного решения или определения, арбитражный суд апелляционной инстанции, не отменяя обжалуемый судебный акт, приводит иную мотивировочную часть.

Между тем основания для этого в рассматриваемом случае отсутствуют.

Нарушений норм материального и процессуального права при принятии обжалуемого судебного акта, которые в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации могли бы повлечь его отмену, судом апелляционной инстанции не установлено, в связи с чем определение суда первой инстанции в обжалуемой части подлежит оставлению без изменения, апелляционная жалоба - без удовлетворения.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Лица, участвующие в деле, могут получить информацию о движении дела в общедоступной базе данных «Картотека арбитражных дел» по электронному адресу: www.kad.arbitr.ru.

Руководствуясь ст. ст. 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 18 октября 2021 года по делу № А10-7773/2019 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение месяца в кассационном порядке в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа путем подачи кассационной жалобы через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья                                                      Н.А. Корзова

 

Судьи                                                                                               Н.И. Кайдаш

 

                                                                                                                      О.В. Монакова