Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

191124, Санкт-Петербург, ул. Смольного, д.6

http://www.spb.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А56-39585/2024

04 апреля 2025 года

г.Санкт-Петербург

Резолютивная часть решения объявлена 26 марта 2025 года.

Полный текст решения изготовлен 04 апреля 2025 года.

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в составе:судьи Салтыковой С.С.,

при ведении протокола судебного заседания до перерыва секретарем судебного заседания Стрембицкой Н.В., после перерыва секретарем судебного заседания Телешовой Е.В.

рассмотрев в судебном заседании дело по иску:

истец: ФИО2;

ответчики: 1) ФИО1, 2) ФИО7;

о взыскании

при участии

- от истца: ФИО2 по паспорту - до и после перерыва, ФИО3 по доверенности от 30.08.2022 - до и после перерыва, ФИО4 по доверенности от 26.02.2025 - до и после перерыва,

- от ответчиков: 1) Моллер З-М.Г. по доверенности от 18.09.2024 - до и после перерыва, ФИО5 по доверенности от 18.09.202 - до перерыва, 2) ФИО6 по доверенности от 08.10.2024 - до и после перерыва,

установил:

ФИО2 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с исковым заявлением о взыскании 12 853 422,68 руб. с ФИО1 и ФИО7 в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "Шифт".

В судебном заседании 18.09.2024 судом в порядке ст. 49 АПК РФ приняты к рассмотрению уточенные исковые требования о взыскании 12 688 422,68 руб. задолженности.

В судебном заседании 16.10.2024 судом в порядке ст. 49 АПК РФ приняты к рассмотрению уточенные исковые требования о взыскании 11 414 257,90 руб. задолженности, 122 140,01 руб. неустойки.

В судебном заседании 05.02.2025 судом в порядке ст. 49 АПК РФ приняты к рассмотрению уточенные исковые требования о взыскании 11 330 961,60 руб. задолженности.

В судебное заседание 19.03.2025 явились представители сторон. 

С целью проверки правильности расчетов исковых требований в судебном заседании объявлен перерыв до 26.03.2025.

Судебное заседание продолжается после перерыва при ведении протокола секретарем судебного заседания Телешовой Е.В., явились представители сторон. 

Представителями Ответчиков заявлено ходатайство о приобщении к материалам дела объяснений от 26.11.2020, отобранных в рамках уголовного дела. 

Истец относительно приобщения указанного доказательства возражает. 

Суд удовлетворил ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, поскольку оно не противоречит статье 66 АПК РФ.

 Иных ходатайств или возражений от сторон не поступило, суд рассмотрел настоящее дело по имеющимся доказательствам.

Как следует из материалов дела, общество с ограниченной ответственностью "Шифт" (далее также - Общество/ООО "Шифт") зарегистрировано в ЕГРЮЛ 01.09.2016.

Между ФИО2 (далее также - Истец/ФИО2) и обществом с ограниченной ответственностью "Шифт Моторс" заключены договоры займа от 03.09.2017 №011 и от 23.12.2017 №010. В ООО «Шифт Моторс» ФИО1 владеет долей в уставном капитале в размере 50%, также он является генеральным директором данного общества.

Соглашениями от 25.01.2018 ООО "Шифт Моторс" передало ООО "Шифт" права требования и обязанности по договорам займа №010 от 23.12.2017 и №011 от 03.09.2017. При этом, ФИО1 15.11.2018 заключил с истцом договор поручительства, по которому поручился за исполнение ООО «Шифт» обязательств по соответствующим договорам займа.

Решением Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 22.03.2021 по делу №2-175/2021 с ООО «Шифт» в пользу ФИО2 взыскана задолженность по договору займа № 10 от 23.12.2017 в размере 2 398 650 руб. 95 коп., расходы по оплате государственной пошлины 20 193 руб. 25 коп. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 24.03.2022 по делу №5-175/2021 решение Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 22.03.2021 отменено в части, с ООО «Шифт» в пользу ФИО2 дополнительно взыскана задолженность по договору № 011 от 03.09.2017 в размере 6 900 000 руб., проценты по договору займа в размере 2 942 613 руб. 70 коп., расходы по оплате государственной пошлины 60 000 рублей, а всего 9 902 613 руб. 70 коп.

Определением Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 05.09.2022 по делу №5-175/2021 апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 24.03.2022 оставлено без изменения. 

Таким образом, с ООО «Шифт» в пользу Истца взыскано 12 321 457 руб. 90 коп. На момент вынесения апелляционного определения был погашен долг перед Истцом на сумму 95 000 руб. Истец на оставшуюся сумму задолженности, что составляет 12 226 457 руб. 90 коп., со следующего дня за датой вынесения апелляционного определения (с 25.03.2022) по дату исключения ООО «Шифт» из ЕГРЮЛ (по 12.07.2023) с учетом действия моратория в период с 01.04.2022 по 01.10.2022 на указанную сумму задолженности начислил проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 727 953 руб. 70 коп. При исчислении суммы процентов истец учитывал поступавшие от ФИО1 выплаты в счет погашения долга по основному обязательству.

11.07.2022 МИФНС № 15 по Санкт-Петербургу в ЕГРЮЛ внесена запись за ГРН 2227802220930 о предстоящем исключении Общества из ЕГРЮЛ в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

13.07.2023 МИФНС № 15 по Санкт-Петербургу ЕГРЮЛ внесена запись за ГРН 2247801085618 об исключении Общества из ЕГРЮЛ.

ФИО2 полагает, что долг перед ним не был погашен по причине неразумных (недобросовестных) действий лиц, контролировавших деятельность ООО «Шифт» (п. п. 1 - 3 ст. 53.1 ГК РФ); ФИО1 (далее также - Ответчик 1/ФИО1) как генеральный директор Общества и участник Общества с долей в уставном капитале в размере 50%, ФИО7 (далее также - Ответчик 2/ФИО7) как участник Общества с долей в уставном капитале в размере 50%, по мнению ФИО2, должны нести ответственность за свои действия (бездействия), которые повлекли убытки для него в размере 11 330 961,60 руб.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства, оценив доводы сторон, суд находит иск подлежащим частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

В соответствии с п. 1 ст. 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Как отмечалось ранее, в период с 01.09.2016 по 13.07.2023 (дата исключения Общества из ЕГРЮЛ) генеральным директором и участником Общества с долей в уставном капитале в размере 50% являлся ФИО1

В период с 01.09.2016 по 13.07.2023 (дата исключения Общества из ЕГРЮЛ) участником Общества с долей в уставном капитале в размере 50% являлся ФИО7

Возражая относительно исковых требований, ФИО7 оспаривает свой статус контролирующего Общества лица, поскольку не осуществлял руководство финансово-хозяйственной деятельностью ООО "Шифт", а также не принимал участие в распределении прибыли Общества; его роль, как указывает ФИО7, сводилась к подписанию протоколов общих собраний участников Общества. Ввиду указанных обстоятельств ФИО7 полагает, что он не относится к кругу контролирующих лиц Общества. 

Относительно данного довода ФИО7 суд отмечает, что в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".

То обстоятельство, что ФИО7 контролировал деятельность Общества наряду со своим братом ФИО1 подтверждается расшифровкой аудиозаписи встречи истца и ответчиков в мае 2018 года, расшифровкой аудиозаписи телефонного разговора указанных лиц в дату 27.07.2019, протоколом встречи от 25.09.2018. Представленными в материалы дела объяснениями ФИО8, бывшего сотрудника ООО «Шифт-Моторс», от 26.11.2020, данными оперуполномоченному ОЭБ и ПК УМВДРоссии по Приморскому району г.Санкт-Петербурга, подтверждается также тот факт, что ФИО7 принимал активное участие и в управлении ООО «Шифт-Моторс».

В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 ГК РФ законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункты 1 и 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Так, участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их "продолжением" (alter ego), в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота, например, перевод деятельности на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п. (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 N 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 N 305-ЭС22-14865).

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 N 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 N 307-ЭС20-180, от 30.01.2023 N 307-ЭС22-18671).

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 N 20-П указано, что само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались возможностью заявить соответствующие возражения для пресечения исключения общества из ЕГРЮЛ, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона N 14-ФЗ. Во всяком случае, если от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, предупреждающих исключение общества-должника из реестра, то исходить в правовом регулировании из использования указанных инструментов гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, было бы во всяком случае завышением требований к их разумному и осмотрительному поведению.

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях). Однако, как следует из пункта 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо. При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 7 февраля 2023 г. N 6-П, а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г., утвержденного 15 мая 2024 г. и ряде определений (от 10 апреля 2023 г. N 305-ЭС22-16424, от 4 октября 2023 N 305-ЭС23-11842, от 27 июня 2024 г. N 305-ЭС24-809, от 11 февраля 2025 г. N 307-ЭС24-18794 и другие).

Эта позиция сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2025 N 305-ЭС24-22290 по делу N А40-113828/2023).

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника документов, от дачи объяснений либо их явной неполноте и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

Таким образом, кредитору, требующему привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не предоставляющего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие или искажение этих документов. Привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо может опровергнуть презумпцию и доказать иное, представив свои документы и объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов, насколько они уважительны и т.п. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

В рассматриваемом случае факт наличия задолженности у ООО "Шифт" перед ФИО2 подтверждается апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 24.03.2022 по делу №5-175/2021; Истцом представлены доказательства контроля Ответчиков над Обществом с момента возникновения долга и далее. 

Более того, ФИО2 ссылается на совокупность прочих обстоятельств, подтверждающих недобросовестность контролирующих Общество лиц, в том числе на то, что Ответчиками были допущены многочисленные нарушения финансовой и бухгалтерской отчетности, не исполнена обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве ООО "Шифт"; данное общество было фактически брошено после того, как с него взыскана задолженность, что послужило основанием внесения в ЕГРЮЛ записей о недостоверности сведений о месте нахождения Общества, в связи с чем налоговым органом и было принято решение об исключении Общества из реестра как юридического лица. 

Таким образом, суд исходит из того, что в данном случае Истцом исполнена обязанность по доказыванию, а совокупность обстоятельств, на которые он ссылался, подтверждает, как правило, намерение контролирующих хозяйственное общество лиц избежать как выплату долга, так и ответственности за свои противоправные действия, повлекшие неспособность подконтрольного лица исполнить денежные обязательства.

Суд принимает во внимание, что Ответчиками в материалы дела не представлено надлежащих доказательств того, что ими предпринимались попытки по восстановлению хозяйственной деятельности общества, продолжению предпринимательской деятельности, исполнению обязательств перед кредиторами.

Суд учитывает, что исключение ООО "Шифт" из ЕГРЮЛ произошло вследствие фактического прекращения юридическим лицом деятельности, а также в связи с наличием в реестре недостоверных сведений в отношении юридического лица. 

Согласно ответу МИФНС № 24 по Санкт-Петербургу от 21.01.2025 отчетность Обществом не сдавалась, начиная с периода за 2018 год.

Генеральный директор и участник Общества ФИО1, как должностное лицо Общества, ответственное за ведение бухгалтерского и налогового учета, а также за своевременное предоставление отчетности, за своевременное внесение сведений об изменении данных о юридическом лице, действуя разумно и добросовестно, не мог не знать о непредставлении необходимых документов в налоговые органы.

При этом, ФИО7 также не предпринимал никаких действий по внесению в ЕГРЮЛ достоверных сведений об адресе Общества, не вносил предложений по изменению адреса Общества, не оспаривал запись о недостоверности соответствующих сведений; при фактическом прекращении деятельности Общества под руководством ФИО1 ФИО7 не заявлял исков об исключении ФИО1 из Общества, что позволило бы ФИО7 самостоятельно возобновить деятельность Общества. Таким образом, налицо сговор между участниками Общества относительно фактического прекращения деятельности Общества без выплаты долгов.

Из выписки по расчетному счету Общества следует, что ООО «Шифт» в первой половине 2017 года ведется активная деятельность, 06.06.2017 расчетный счет закрывается, остаток денежных средств перечисляется на расчетный счет ООО «Шифт Моторс».

В материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства того, что с июля 2017 года Общество вело хозяйственную деятельность. При этом, 25.01.2018 контролирующие Общество лица ФИО9 допускают перевод на Общество задолженности по договорам займа перед истцом. Соглашение о переводе долга от 25.01.2018 как сделки с заинтересованностью (ФИО1 являлся генеральным директором ООО «Шифт» и ООО «Шифт Моторс») ФИО7 не оспорено.

Доводы ответчиков о том, что ими предпринимались действия по получению кредита и займа, которые не имели успеха, не могут свидетельствовать о добросовестности ответчиков. 

Также то обстоятельство, что ФИО1 частично гасится задолженность перед истцом, не может являться основанием для освобождения его от субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

То обстоятельство, что Общество принимает на себя обязательства по выплате истцу задолженности, образовавшейся у ООО «Шифт Мотрс», в отсутствие финансовой возможности у Общества выплатить эту задолженность, свидетельствует о недобросовестности ответчиков.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу о доказанности причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующих должника лица и негативными последствиями для его кредиторов. Следует учитывать, что для оценки вины лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, используется абстрактная модель ожидаемого поведения в той или иной ситуации разумного и добросовестного участника имущественного оборота. Участвуя в гражданском обороте, руководитель и участники Общества обязаны были принимать все меры для того, чтобы не причинить вреда имуществу или личности другого участника оборота и при определении того, какие меры следует предпринять, проявлять ту степень заботливости и осмотрительности, которая требуется от них по характеру их участия в обороте.

Совершение названных действий, которые привели к невозможности удовлетворения Обществом требований кредиторов, является основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При этом Ответчики настаивают на том, что Истцом при расчете размера задолженности не учтен оплата на сумму 280 000 руб. Факт получения денежных средств на сумму 280 000 руб. в июне 2021 года признается Истцом. 

На основании изложенного солидарно с ФИО1 и ФИО7 подлежит взысканию 11 033 592,55 руб. Судом произведен перерасчет как основного долга в связи с тем, что не было учтено данное погашение части задолженности, так и процентов за пользование чужими денежными средствами: сумма, на которую начислены проценты, уменьшена по всему расчету истца на 280 000 руб. (10 323 007,90 руб. – основной долг, 710 584, 65 руб. – проценты за пользование чужими денежными средствами). В удовлетворении остальной части иска надлежит отказать.

При обращении в суд с настоящим иском истцу предоставлена отсрочка уплаты госпошлины. С учетом частичного удовлетворения иска госпошлина подлежит взысканию со сторон в доход федерального бюджета пропорционально размеру удовлетворенных требований. При этом суд отмечает, что госпошлина рассчитывается от суммы иска 11 693 961 руб. 60 коп., так как уточнение иска было связано, в том числе, с погашением в ходе рассмотрения дела 363 000 руб. задолженности).

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области 

решил:

взыскать солидарно с ФИО1, ФИО7 в пользу ФИО2 11 033 592,55 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "Шифт".

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать солидарно с ФИО1, ФИО7 в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение иска в размере 79 398 руб. 

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение иска в размере 2 072 руб.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия.

Судья С.С.Салтыкова