756/2018-183514(1) 

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45, 

http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности определения арбитражного суда, не вступившего в законную силу

Дело № А65-41596/2017

г. Самара

27 сентября 2018 года

Резолютивная часть постановления объявлена 25 сентября 2018 года.  Постановление в полном объеме изготовлено 27 сентября 2018 года.  

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Селиверстовой Н.А., судей Бросовой Н.В., Серовой Е.А., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, 

с участием в судебном заседании: 

от ООО «Газовик» - представитель ФИО2 по доверенности от  30.08.2017,  

от ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего – ГК «Агентство по  страхованию вкладов» - ФИО3  

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда в зале № 7  апелляционную жалобу ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего – ГК  «Агентство по страхованию вкладов»,  

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 11 июля 2018 года об  отказе во включении в реестр требований кредиторов по делу № А65-41596/2017 (судья  Ахмедзянова Л.Н.) о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной  ответственностью «Газовик», (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).  

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.02.2018 общество с  ограниченной ответственностью «Газовик», Республика Татарстан, Пестречинский район,  село Богородское (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) признано несостоятельным  (банкротом), в отношении него введена процедура наблюдения, временным управляющим  утвержден ФИО4, член Союза «Саморегулируемая организация  арбитражных управляющих Северо-Запада».  

В Арбитражный суд Республики Татарстан 22.03.2018 поступило требование  публичного акционерного общества "Татфондбанк" в лице конкурсного управляющего  Государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов", г.Казань к обществу с  ограниченной ответственностью «Газовик», Республика Татарстан, Пестречинский район,  село Богородское (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), о включении в реестр  требований кредиторов в размере 230 269 188,40 руб. (вх. № 16640).  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.07.2018 по делу №  А65-41596/2017 в удовлетворении заявления отказано.  

Не согласившись с указанным определением, ПАО «Татфондбанк» в лице  конкурсного управляющего – ГК «Агентство по страхованию вкладов» обратилось в  Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.08.2018  апелляционная жалоба принята к производству и назначена к рассмотрению на 25.09.2018.  

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о  времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном  сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу:  www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.  

В судебном заседании представитель ООО «Газовик» с апелляционной жалобой не  согласился. Представитель ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего – ГК  «Агентство по страхованию вкладов» поддержал апелляционную жалобу.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и  месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения  информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской  Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих  представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба  рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.  

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в  соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм  материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном  акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле  доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает  оснований для отмены определения Арбитражного суда Республики Татарстан от  11.07.2018 по делу № А65-41596/2017, исходя из нижеследующего.  

Из материалов дела усматривается, что 17.07.2014 между ЗАО «ТФБ Актив» и  НКО «Фонд содействия развитию физической культуры и спорта» заключен договор  уступки прав требований к Муниципальному учреждению «Футбольный клуб «Рубин» по  следующим обязательствам: - по договору займа № ХК-284/10 от 21.12.2010,  заключенному с ООО «ХК «Ак Барс», в объеме 1 655 000 000 руб. - по кредитному  договору № 

<

***> от 28.06.2013, заключенному с заявителем, в объеме 145 900 000 руб. -  по кредитному договору № 

<

***> от 28.06.2013, заключенному с заявителем, в объеме 140  310 000 руб. - по кредитному договору № 

<

***> от 28.06.2013, заключенному с  заявителем, в объеме 154 100 000 руб.  

В соответствии с п.3.1 договора цессии НКО «Фонд содействия развитию  физической культуры и спорта» обязалось оплатить стоимость прав в размере  номинальной стоимости – 2 095 310 000 руб.  

29.07.2014 между ЗАО «ТФБ Актив» и НКО «Фонд содействия развитию  физической культуры и спорта» заключено соглашение о новации обязательства по оплате  прав в заемное обязательство с условием об уплате процентов в размере 6,4 процентов  годовых. 31.03.2015 между ЗАО «ТФБ Актив» и заявителем заключен договор уступки  прав требований № 3/15, по условиям которого к заявителю перешли права к НКО «Фонд  содействия развитию физической культуры и спорта», основанные на соглашении о  новации, в размере 2 095 310 000 руб. основного долга и 11 389 301,48 руб. процентов.  30.10.2015 между должником и заявителем заключен договор о залоге инвестиционных  паев № 6С/15, согласно п.1.1 которого в обеспечение исполнения НКО «Фонд содействия  развитию физической культуры и спорта» обязательств по соглашению о новации от  29.07.2014 должник передает в залог кредитору инвестиционные паи закрытого рентного  

паевого инвестиционного фонда «ТФБ-Рентный инвестиционный фонд». При этом в силу  п.2.1.11 договора залога должник обязался в пределах стоимости предмета залога в  качестве поручителя солидарно отвечать за исполнение НКО «Фонд содействия развитию  физической культуры и спорта» обязательств по соглашению о новации от 29.07.2014.  

В данном случае, заявлению ПАО "Татфондбанк" о включении в реестр  требований кредиторов должника конкурсным управляющим противопоставлено  заявление о недействительности сделок, на основании которой возникли обязательства  должника.  

При проверке обоснованности требования кредитора арбитражный суд оценивает  доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми  нормами, регулирующими неисполненные должником обязательства, по правилам,  установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.  

Как правило, для подтверждения обстоятельств, подтверждающих позицию  заявителя, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для  хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства  должника и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и одного либо  нескольких кредиторов в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих  кредиторов.  

Учитывая специфику дел о банкротстве, в постановлении Президиума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 N 1446/14 изложен подход о  справедливом распределении судом бремени доказывания, которое должно быть  реализуемым. Из данного подхода следует, что возражающему лицу достаточно  представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в  наличии долга, при этом на другую сторону, настаивающую на наличии долга, возлагается  бремя опровержения этих сомнений, в чем не должно возникнуть затруднений, поскольку  именно сторона должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с  несостоятельным должником.  

Из определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 N 309- ЭС15-13978 также следует, что бремя доказывания тех или иных фактов должно  возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные возможности и,  исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять  соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений.  

Из материалов дела следует, что конкурсный управляющий ссылался на  сомнительный характер обязательства должника, послужившего основанием для  предъявления требования, экономическая целесообразность которого отсутствовала,  следовательно, на стороне кредитора, предъявивших должнику требования, возникла  обязанность соответствующие обстоятельства опровергнуть.  

В пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы  III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что наличие в  Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных  статьями 61.2 и 61.3 само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при  совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168  Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования,  основанного на такой сделке.  

Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1  статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при  банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного  управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до  или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение  прав и законных интересов кредиторов (пункт 10 постановления Пленума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах,  

связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным  законом "О несостоятельности (банкротстве)").  

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение  управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права,  сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам  или создающее условия для наступления вреда. При этом с учетом разъяснений,  содержащихся в названном постановлении, обязательным признаком сделки для целей  квалификации ее как ничтожной в соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского  кодекса Российской Федерации является направленность такой сделки на нарушение прав  и законных интересов кредиторов.  

Указанная норма закрепляет принцип недопустимости (недозволенности)  злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и  обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских  правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при  этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав,  но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными  (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.  

Согласно правовой позиции, изложенной в определениях Верховного Суда  Российской Федерации от 28.05.2018 N 301-ЭС17-22652 (1, 2), наличие корпоративных  либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы  совершения обеспечительных сделок (постановление Президиума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 N 14510/13). Получение  поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения  нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное  обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или  недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель  испытывает финансовые сложности (определение Верховного Суда Российской  Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475). Предполагается, что при кредитовании  одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны  получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы  прирастает.  

Для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены  достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения  займодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав,  то есть фактически о злоупотреблении данным займодавцем своими правами во вред  иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи  1 и пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

К их числу могут быть отнесены, в частности, следующие: участие кредитора в  операциях по неправомерному выводу активов; получение кредитором безосновательного  контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация договоренностей между  займодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным  кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе,  не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных  обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем  совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств  перед собственными кредиторами), и т.п. (определение Верховного Суда Российской  Федерации от 28.12.2015 N 308-ЭС15-1607).  

Если "дружественный" кредитор не подтверждает целесообразность заключения  обеспечительной сделки, его действия по подаче заявления о включении требований в  реестр могут быть квалифицированы как совершенные исключительно с противоправной  целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов,  

приходящихся на долю независимых кредиторов (статья 10 Гражданского кодекса  Российской Федерации). При этом наличие в действиях сторон злоупотребления правом  уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр.  

Сложившейся судебной практикой, основанной на правовых позициях Верховного  Суда Российской Федерации (определения Верховного Суда Российской Федерации от  15.09.2016 N 308-ЭС16-7060, от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647(1), от 30.03.2017 N 306- ЭС16-17647(7), от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056(6)) выработаны критерии распределения  бремени доказывания в рамках дела о банкротстве для лиц, входящих в одну группу лиц:  при представлении доказательств общности экономических интересов  (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о  включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки  недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера  задолженности должника перед аффилированным кредитором, - на последнего переходит  бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое  лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы  совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного  соглашения.  

Данный подход обусловлен тем, что группа лиц по общему правилу предполагает  интеграцию входящих в нее звеньев не только через общую управленческую политику,  наличие общей стратегии, но также через объединение финансовых ресурсов и капиталов.  В такой ситуации стороннее лицо ограничено в сборе доказательств по вопросу за счет  средств какого конкретно лица, входящего в группу лиц, фактически сделан тот или иной  платеж, предоставлено либо погашено обязательство, в то время как аффилированным  кредиторам не составит труда раскрыть порядок экономического взаимодействия внутри  группы, доказать финансовую самостоятельность того или иного субъекта группы.  

В рамках данного обособленного спора суд первой инстанции установил, что ПАО  "Татфондбанк" с 12.08.2015 является единственным учредителем должника.  

Проанализировав обстоятельства дела, Арбитражный суд Республики Татарстан не 

усмотрел наличия у должника и НКО «Фонд содействия развитию физической культуры и  спорта» каких-либо общих экономических интересов.  

В деле также отсутствуют доказательства, свидетельствующие о направленности  сделки на реализацию нормальных экономических интересов должника или получении  должником какого-либо встречного исполнения.  

Из представленного кредитором мотивированного заключения по оценке  кредитоспособности НКО «Фонд содействия развитию физической культуры и спорта»  следует, что категория качества ссуды определена как сомнительная (3 категория со  значительным кредитным риском (обесценение в размере от 21% до 50%).  

Согласно заключению кредитного инспектора финансовое положение фонда  оценено как плохое и при оценке кредитоспособности значительная роль была отведена  обеспечительным сделкам, в том числе с должником. Активы НКО «Фонд содействия  развитию физической культуры и спорта» были сопоставимы с размером обязательств по  соглашению о новации. При этом 93 % активов составляет дебиторская задолженность,  большая часть из которой представлена правами к МУ «ФК «Рубин» в сумме 2 414 310  руб., за исполнение обязанности по оплате которых должник выступил поручителем и  залогодателем.  

В заключении также отражено, что балансовая стоимость активов дебитора  составляла 1 056 651 000 руб., что более чем в два раза меньше дебиторской  задолженности, а его финансовое положение оценено как плохое (кредитный рейтинг В (- 0,22)).  

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу  о том, что у НКО «Фонд содействия развитию физической культуры и спорта»  

отсутствовали реальные активы, за счет которых должник действительно после выплаты  долга мог получить выплаченное от данного лица.  

Иные обеспечительные сделки (договор поручительства № 11С/16 от 26.04.2016,  договоре о залог облигаций № 12С/16 от 30.11.2016, договор о залоге акций № 9С/16 от  03.03.2016) были заключены значительное позднее договора залога от 30.10.2015,  заключенного с должником, а следовательно правомерно не приняты во внимание при  оценке потенциальной возможности получения должником возмещения (выгоды) и  характеристике добросовестности кредитора как единственного учредителя должника на  момент совершения сделки.  

Оценка имущественного состояния Фонда, равно как иных залогодателя и  поручителя, также проводилась спустя год после заключения договора залога  (мотивированное заключение от 31.08.2016, заключение кредитного инспектора от  29.11.2016).  

Поскольку МУ «ФК «Рубин» и НКО «Фонд содействия развитию физической  культуры и спорта» свои обязательства не исполняли, экономическая целесообразность  приобретения заявителем прав к НКО «Фонд содействия развитию физической культуры  и спорта» (основанных на приобретении последним прав к МУ «ФК «Рубин» из  кредитных договоров, погашение задолженности по которым в пользу кредитора,  непосредственно выдавшего кредит, также не производилось) с последующим  заключением должником обеспечительных сделок по значительно просроченным  обязательствам, суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что порядок  взаимодействия между участниками сделок в полной мере не раскрыт, финансовая  самостоятельность участвующих в сделках лиц не доказана, экономическая  целесообразность совершения сделок не обоснована.  

Руководствуясь вышеназванными правовыми нормами и соответствующими  разъяснениями, исследовав и оценив относимость, допустимость, достоверность каждого  из представленных в материалы дела доказательств в отдельности, а также достаточность  и взаимную связь данных доказательств в их совокупности, исходя из конкретных  обстоятельств дела, приняв во внимание совершение всех взаимосвязанных сделок при  отсутствии экономически целесообразных мотивов суд первой инстанции пришел к  выводу, что договор залога совершен с целью, не соответствующей добросовестной  предпринимательской деятельности, является ничтожным, в связи с чем отказал в  удовлетворении заявления ПАО "Татфондбанк".  

Доводы апелляционной жалобы ПАО "Татфондбанк" о несогласии с данными  выводами судом апелляционной инстанции изучены и отклоняются, как направленные на  переоценку установленных Арбитражным судом Республики Татарстан обстоятельств.  

Вместе с тем согласно правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного  Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 23.04.2013 N 16549/2012,  исходя из принципа правовой определенности, судом апелляционной инстанции не может  быть отменено решение (определение) суда первой инстанции, основанное на полном и  всестороннем исследовании обстоятельств дела, исключительно по мотиву несогласия с  оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.  

Судебный акт первой инстанции принят при полном выяснении обстоятельств,  имеющих значение для дела, нормы процессуального и материального права применены  судом верно, с учетом конкретных обстоятельств дела, содержащиеся в нем выводы не  противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся  доказательствам, судом первой инстанции не нарушено единообразие в толковании и  применении норм права.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи  270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным  основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.  

При таких обстоятельствах оснований для отмены судебного акта и  

удовлетворения апелляционной жалобы не имеется. 

Руководствуясь ст.ст. 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской  

Федерации, арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 11 июля 2018 года об  отказе во включении в реестр требований кредиторов по делу № А65-41596/2017 оставить  без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок.  

Председательствующий Н.А. Селиверстова 

Судьи Н.В. Бросова 

 Е.А. Серова