РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-283677/23-122-2151

г. Москва

20 мая 2024 г.

Резолютивная часть решения объявлена 07 мая 2024года

Полный текст решения изготовлен 20 мая 2024 года

Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Девицкой Н.Е., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сидоровой Я.И. 

рассмотрев в судебном заседании объединенное дело по заявлению ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КАРИ" (107140, 

<

...>, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 22.06.2011, ИНН: 

<

***>, КПП: 770801001) 

к заинтересованному лицу: ФЕДЕРАЛЬНАЯ АНТИМОНОПОЛЬНАЯ СЛУЖБА (123001, 

<

...>, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 19.04.2004, ИНН: 

<

***>, КПП: 770301001) 

третье лицо: 1) ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ЯНДЕКС" (119021, 

<

...>, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 18.09.2002, ИНН: 

<

***>, КПП: 770401001) 

2) ООО «ДОМ ОДЕЖДЫ» (173003, НОВГОРОДСКАЯ ОБЛ, ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД Г, БОЛЬШАЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ УЛ, Д. 39, ПОМЕЩЕНИЕ 7, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 20.01.2003, ИНН: 

<

***>) 

о признании незаконным решения от 14.09.2023 № КТ/74335/23 об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства в отношении ООО «ДОМ ОДЕЖДЫ», 

при участии: 

от заявителя: ФИО1 (паспорт, диплом, дов. от 27.10.2023г.), 

от заинтересованного лица – ФИО2 (паспорт, доверенность № МШ/110565/23 от 26.12.2023, диплом), 

от третьего лица 1: не явился, извещен, 

от третьего лица 2: ФИО3 (паспорт, диплом, дов. от 01.11.2023г.)

УСТАНОВИЛ:

ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КАРИ" (Заявитель, ООО «КАРИ», общество) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании решения ФАС России от 14.09.2023 № КТ/74335/23 об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства в отношении ООО «ДОМ ОДЕЖДЫ».

 К участию в деле в качестве Третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, привлечены ООО «ЯНДЕКС» и ООО «ДОМ ОДЕЖДЫ» (далее – Третье лицо).

 Представитель Заявителя в судебном заседании поддержала заявленное требование, настаивала на его удовлетворении по доводам заявления и представленных возражений на отзывы иных участников дела, ссылаясь на объективно существующий и документально подтвержденный акт недобросовестной конкуренции со стороны Третьего лица, выразившийся в безосновательном получении преимуществ в осуществлении предпринимательской деятельности вследствие использования различительных индивидуальных признаков Заявителя, что приводит к смешению товаров Заявителя и Третьего лица и введению в заблуждение потребителей указанных товаров и, как следствие, возникновению убытков у общества вследствие оттока потребителей его товаров. При указанных обстоятельствах представитель Заявителя в судебном заседании настаивала на обоснованности заявленного требования и, как следствие, просила суд о его удовлетворении.

Представитель заинтересованного лица в судебном заседании заявленные требования не признала, возражала против их удовлетворения по доводам представленного отзыва, настаивая на обоснованности действий контрольного органа по отказу в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства Российской Федерации, поскольку Заявителем в настоящем случае не доказана вся совокупность элементов акта недобросовестной конкуренции со стороны Третьего лица, поскольку используемые им при рекламировании своего товара формулировки и обозначения объективно не могут вызывать смешение с товарами Заявителя ввиду их очевидного визуального различия. При указанных обстоятельствах представитель заинтересованного лица в судебном заседании настаивала на законности и обоснованности оспоренного по делу отказа, ввиду чего просила суд об отказе в удовлетворении заявленного требования.

Представитель Третьего лица – ООО «ЯНДЕКС», будучи надлежащим образом извещенным о дате, времени и месте рассмотрения настоящего спора, в судебное заседание не явился, ввиду чего дело в настоящем случае рассмотрено в порядке ст.ст. 123, 156 АПК РФ в отсутствие надлежащим образом извещенного указанного Третьего лица.

 Представитель Третьего лица – ООО «ДОМ ОДЕЖДЫ» в судебном заседании поддержал позицию антимонопольного органа, возражал против удовлетворения заявленного требования по доводам представленных в порядке ст. 81 АПК РФ письменных объяснений, ссылаясь на недоказанность обществом факта получения Третьим лицом каких-либо преимущественных условий осуществления предпринимательской деятельности, тем более с учетом очевидных визуальных отличий используемых Третьим лицом обозначений своего товара от товара Заявителя, что, соответственно, исключает возможность их смешения в глазах потребителей и возникновение у Заявителя каких-либо убытков вследствие деятельности обозначенного Третьего лица.

 Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей Заявителя, заинтересованного лица и Третьего лица 2, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что требования заявлены необоснованно и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

 В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности. 

 По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя. 

Как следует из материалов дела и установлено судом, Федеральной антимонопольной службой рассмотрено заявление ООО «КАРИ», поступившее из Новгородского УФАС России (per. № 127342-ЭП/23 от 22.08.2023), по вопросу правомерности использования Третьим лицом 2 обозначений, сходных до степени смешения с обозначениями реализуемого Заявителем товара, поскольку, как настаивало в поданном обращении общество, использование Третьим лицом таких обозначений вызывает отток клиентов у самого Заявителя, что негативно сказывается а осуществлении им своей предпринимательской деятельности. 

В результате работы, проведенной административным органом по указанному заявлению согласно статье 44 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защит конкуренции» (далее — Закон о защите конкуренции), контрольным органом было вынесено решение об отказе в возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства, поскольку административный орган не усмотрел ни правовых, ни фактических оснований к его возбуждению ввиду отсутствия доказательств действительного получения Третьим лицом 2 каких-либо преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, негативно влияющих на общее состояние конкуренции на рассматриваемом рынке и приводящих к ущемлению прав и законных интересов общества.

Не согласившись с указанным решением административного органа, полагая доказанным факт проявленной Третьим лицом 2 недобросовестной конкуренции и получения им необоснованных преимуществ при осуществлении своей предпринимательской деятельности, свои собственные права и законные интересы – ущемленными вследствие проявленной Третьим лицом 2 недобросовестности, а выводы контрольного органа об обратном – ошибочными и основанными на неверном толковании норм материального права, Заявитель обратился в Арбитражный суд города Москвы за защитой своих нарушенных прав и законных интересов.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с позицией заинтересованного лица, при этом исходит из следующего.

Так, антимонопольный орган в соответствии с предоставленными ему Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее - Закон о защите конкуренции) полномочиями контролирует соблюдение антимонопольного законодательства, в том числе предотвращает недопущение, ограничение, устранение конкуренции, ведет предупреждение и пресечение монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции федеральными органами исполнительной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, иными осуществляющими функции указанных органов органами или организациями, а также государственными внебюджетными фондами, хозяйствующими субъектами, физическими лицами.

Согласно пункту 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции под недобросовестной конкуренцией понимаются любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам - конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

Таким образом, для выявления акта недобросовестной конкуренции необходимо наличие в действиях хозяйствующего субъекта всех признаков недобросовестной конкуренции, установленных в пункте 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции, а именно:

- осуществление действий хозяйствующим субъектом - конкурентом;

- направленность действий хозяйствующего субъекта на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности;

- противоречие указанных действий положениям действующего законодательства, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости;

- причинение или способность причинения указанными действиями убытков другому хозяйствующему субъекту-конкуренту, либо нанесения ущерба его деловой репутации.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства» нарушение хозяйствующим субъектом при ведении своей деятельности норм гражданского и иного законодательства, в том числе в случае неправомерного использования охраняемого результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, само по себе не означает совершение акта недобросовестной конкуренции.

При рассмотрении спора о нарушении запрета недобросовестной конкуренции должны быть установлены в совокупности:

- факт осуществления хозяйствующим субъектом действий, способных оказать влияние на состояние конкуренции;

- отличие избранного хозяйствующим субъектом способа конкуренции на рынке от поведения, которое в подобной ситуации ожидалось бы от любого субъекта, преследующего свой имущественный интерес, но не выходящего за пределы осуществления гражданских прав и честной деловой практики;

- направленность поведения хозяйствующего субъекта на получение преимущества, в частности имущественной выгоды или возможности ее извлечения, при осуществлении экономической деятельности за счет иных участников рынка, в том числе посредством оказания влияния на выбор покупателей (потребителей), на возможность иных хозяйствующих субъектов, конкурирующих добросовестно, извлекать преимущество из предложения товаров на рынке, на причинение вреда хозяйствующим субъектам-конкурентам иными подобными способами (например, в результате использования (умаления) чужой деловой репутации).

Недоказанность хотя бы одного из вышеперечисленных признаков влечет невозможность признания действий хозяйствующего субъекта актом недобросовестной конкуренции. Для доказывания совершения правонарушений, запрет на которые содержат статьи 14.1 - 14.7 Закона о защите конкуренции, необходимо также установление специальных признаков.

В то же время, по мнению суда, совокупность всех перечисленных обстоятельств в рассматриваемом случае в действия Третьего лица 2 отсутствует.

Так, пунктом 1 статьи 14.6 Закона о защите конкуренции установлен запрет на недобросовестную конкуренцию путем совершения хозяйствующим субъектом действий (бездействия), способных вызвать смешение с деятельностью хозяйствующего субъекта-конкурента либо с товарами или услугами, вводимыми хозяйствующим субъектом-конкурентом в гражданский оборот на территории Российской Федерации, в том числе незаконное использование обозначения, тождественного товарному знаку, фирменному наименованию, коммерческому обозначению, наименованию места происхождения товара хозяйствующего субъекта-конкурента либо сходного с ними до степени смешения, путем его размещения на товарах, этикетках, упаковках или использования иным образом в отношении товаров, которые продаются либо иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, а также путем его использования в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», включая размещение в доменном имени и при других способах адресации.

Как следует из материалов заявления, общество усматривает нарушение антимонопольного законодательства в использовании Третьим лицом 2 без его согласия словесного обозначения «kari», сходного до степени смешения со словесной частью ряда товарных знаков, правообладателем которых является компания Борола Файненшиал Лтд, путем применения их в качестве ключевых слов при размещении контекстной рекламы в сети «Интернет».

В свою очередь, как указывает Заявитель, он обладает исключительным правом импорта и продажи на территории Российской Федерации товаров с использованием соответствующих товарных знаков, что подтверждается материалами заявления.

Согласно пункту 172 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», использование рекламодателем при размещении контекстной рекламы в сети «Интернет» в качестве критерия для показа рекламного объявления ключевых слов (словосочетаний), тождественных или сходных до степени смешения с принадлежащим другому лицу средством индивидуализации, с учетом цели такого использования может быть признано актом недобросовестной конкуренции (статья 14.6 Закона «О защите конкуренции», статья 10.bis Парижской конвенции).

При этом при оценке указанных действий лица, в отношении которого подано заявление, следует рассматривать не использование товарного знака как таковое, а влияние действий данного лица на конкурентную среду. Указанное влияние выражается в возможном смешении услуг разных производителей в силу невозможности для потребителя установить, какое из лиц — владельцев обозначений выступает в качестве поставщика услуги. В результате такого смешения потребитель услуг ошибочно полагает, что поставщиком услуги (производителем товара) является иной субъект.

В связи с изложенным сам факт использования лицом обозначения, совпадающего со средством индивидуализации, принадлежащим иному лицу, в качестве ключевого слова при размещении рекламы в сети «Интернет», хотя и оказывает влияние на результаты поисковой выдачи путем демонстрации пользователю рекламных объявлений лиц, не имеющих отношения к первоначальному поисковому запросу пользователя, не обязательно может приводить к смешению на рынке, а, следовательно, и к перераспределению спроса в пользу предполагаемого нарушителя.

Возможность смешения возникает в случае, если под воздействием конкретного содержания рекламы у пользователя может возникнуть впечатление, что при переходе по ссылке он будет переадресован на сайт правообладателя средства индивидуализации либо сайт, иным образом связанный с правообладателем средства индивидуализации.

Как правильно указывает в рассматриваемом случае заинтересованное лицо, факт использования Третьим лицом 2 обозначения «кап», сходного до степени смешения со словесной частью ряда товарных знаков, исключительное право использования которых на территории Российской Федерации принадлежит ООО «КАРИ», в качестве ключевых слов при размещении контекстной рекламы, не может безусловно свидетельствовать о способности данных действий привести к смешению с деятельностью хозяйствующего субъекта - конкурента либо с товарами или услугами, вводимыми хозяйствующим субъектом - конкурентом в гражданский оборот.

Так, результаты поисковой выдачи показывают, что по результату запроса «kari», официальный сайт ООО «КАРИ», а также официальная группа Заявителя в социальной сети «Вконтакте» находятся в верхней части первой страницы. В свою очередь, в результатах поиска по запросу «kari», сайт Третьего лица 2 находится в нижней части первой страницы с пометкой «Реклама». Ссылка указывает конкретный адрес интернет-сайта zenden.ru и содержит текстовое сопровождение «ZENDEN - интернет-магазин обуви и аксессуаров», а также фавикон зеленого цвета, визуально отличающий его от используемых обозначений со стороны Заявителя, сайт которого имеет доменное имя kari.com, который при выгрузке поисковых запросов сопровождается фавиконом фиолетового цвета с изображением буквы «К» белого цвета.

Кроме того, при поисковом запросе «kari» в правой части страницы находится информационный блок, содержащий сведения относительно ООО «КАРИ», что, в свою очередь, исключает возможность какого-либо смешения или создания путаницы при отличии товаров Заявителя от товаров Третьего лица, вопреки утверждению общества об обратном.

Оценивая в рассматриваемом случае указанные обстоятельства в их совокупности и взаимной связи, суд приходит к выводу об отсутствии у Третьего лица 2 стремления к созданию смешения с деятельностью Заявителя, а осуществление Третьим лицом схожей с обществом предпринимательской деятельности о допущенном им акте недобросовестной конкуренции не свидетельствует.

Безусловных и убедительных доказательств обратного Заявителем в рассматриваемом случае не представлено.

Кроме того, при оценке фактических обстоятельств рассматриваемого дела суд также считает необходимым обратить внимание на то обстоятельство, что каждый способ использования товарного знака, как предусмотренный, так и не предусмотренный в статье 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), ограничен единым принципом такого использования - осуществлением использования товарного знака с целью индивидуализации товаров, то есть приданием различительной способности товару или производителю в целях предотвращения смешения товаров. Именно в силу приведенного ограничения правообладатель не вправе ограничивать третьих лиц в указании товарного знака в случае, когда такое указание не направлено на индивидуализацию товаров, работ или услуг и не способно вызвать их смешения.

Суд также считает необходимым отметить, что ключевое слово не обладает индивидуализирующей способностью в отношении конкретного рекламного объявления, поскольку по своей сути является техническим параметром показа рекламного объявления в поисковой системе, определяемым рекламодателем и настраиваемым посредством соответствующих инструментов в интерфейсе поисковой системы, настройки которого неизвестны потребителю; не индивидуализирует какие-либо товары/услуги либо самого рекламодателя и не является самостоятельным способом использования товарного знака по смыслу статьи 1484 ГК РФ.

При этом, ключевые слова для поиска информации разных рекламодателей могут совпадать. В таком случае при вводе в строку поиска ключевого слова пользователь получает ряд ссылок на различные веб-сайты рекламодателей, для которых было выбрано соответствующее ключевое слово.

Также суд считает необходимым отметить, что само по себе использование ключевых слов, совпадающих с товарными знаками хозяйствующих субъектов-конкурентов, при оформлении контекстной рекламы без их согласия не может рассматриваться как использование средств индивидуализации, способных вызвать смешение с деятельностью хозяйствующих субъектов-конкурентов либо с товарами или услугами, вводимыми хозяйствующими субъектами-конкурентами в гражданский оборот на территории Российской Федерации.

Поэтому указание третьими лицами товарного знака или сходного с ним обозначения с целями, отличными от цели индивидуализации товаров, работ или услуг, при отсутствии вероятности смешения различных товаров и производителей, не является использованием товарного знака в понимании статьи 1484 ГК РФ.

Возможность смешения возникает в случае, если под воздействием конкретного содержания контекстной рекламы у пользователя может возникнуть впечатление, что при переходе по рекламной ссылке (с использованием ключевых слов) он будет переадресован на сайт правообладателя средства индивидуализации либо на сайт, иным образом связанный с правообладателем средства индивидуализации.

В то же время, как следует из представленных в дело доказательств, а именно из представленного Заявителем скриншота интернет страницы поисковой системы «Яндекс», при введении в поисковой строке слова «kari» первым из результатов поиска явилась контекстная реклама Третьего лица 2, содержание которой не имеет ссылок ни на ООО «КАРИ», ни на его сайт. Фактически соответствующая рекламная информация прямо отражает свой статус в качестве рекламы, содержит сведения о сайте Третьего лица 2, его адресе, не совпадающих с сайтом и адресом ООО «КАРИ», что, соответственно, исключает возможность какого-либо смешения реализуемой ими продукции.

В том числе, как уже было отмечено ранее, даже визуальное цветовое соотношение логотипов сайтов Заявителя и Третьего лица 2 позволяет однозначно их различить.

Одновременно на той же странице результатов поиска, в правой ее части отображается информация об ООО «КАРИ», его сайте, видах деятельности, а также содержатся ссылки на социальные сети Заявителя.

Таким образом, названные результаты использования ключевого слова «kari» не свидетельствуют о наличии оснований для вывода о смешении деятельности Третьего лица 2 с деятельностью Заявителя, его товарами или услугами. Напротив, результаты поиска по названным запросам прямо указывают на разные сайты разных организаций и не дают какого-либо повода посчитать, что компании входят в одну группу. В содержании рекламной информации Третьего лица не содержится какое-либо средство индивидуализации Заявителя, использование которого способно вызвать смешение с деятельностью последнего либо с товарами или услугами, вводимыми им в гражданский оборот на территории Российской Федерации. Равным образом и информация, содержащаяся на сайте Третьего лица 2, не содержит каких-либо упоминаний средств индивидуализации Заявителя.

Приведенные обществом доводы об обратном, обоснованные ссылками на заключение № 65-2024 от 26.03.2024 по результатам проведенной социологической экспертизы, не принимаются в настоящем случае судом во внимание, поскольку указанное заключение не представлялось в антимонопольный орган, а потому не являлось предметом его исследования и оценки, что уже исключает возможность оценки данного заключения как надлежащего доказательств по делу (ч. 5 ст. 200 АПК РФ).

Кроме того, при оценке представленного в материалы дела заключения суд также обращает внимание на то обстоятельство, что указанное заключение составлено по требованию и в интересах Заявителя, а потому изложенные в названном заключении выводы не могут с безусловностью и неоспоримостью свидетельствовать о допущенном Третьим лицом 2 нарушении требований действующего антимонопольного законодательства.

Ссылки же Заявителя на приведенную в письменных позициях судебную практику также не принимаются судом, поскольку перечисленные обществом судебные акты основаны на иных конкретных фактических обстоятельствах дела и не имеют для суда в настоящем случае ни общеобязательного (ст. 16 АПК РФ), ни преюдициального (ст. 69 АПК РФ), ни практикообразующего значения. Кроме того, при рассмотрении настоящего спора суд также обращает внимание и на то обстоятельство, что приложенное к материалам заявления ООО «КАРИ» разрешение Ворола Файненшиал Лтд на использование ООО «КАРИ» ряда товарных знаков не свидетельствует о наличии у ООО «КАРИ» права на использование товарного знака «kari».

В соответствии с пунктом 2 статьи 1232, пунктом 2 статьи 1235 ГК РФ предоставление права использования товарного знака по договору подлежит государственной регистрации, порядок и условия которой устанавливаются Правительством Российской Федерации.

Исходя из пункта 6 статьи 1232 ГК РФ, при несоблюдении требования о государственной регистрации предоставления другому лицу права использования объекта интеллектуальной собственности предоставление права использования считается несостоявшимся.

В рассматриваемом случае к материалам заявления ООО «КАРИ» о нарушении антимонопольного законодательства со стороны ООО «ДОМ ОДЕЖДЫ» (per. № 127342-ЭП/23 от 22.08.2023) приложено разрешение Ворола Файненшиал Лтд на использование ООО «КАРИ» ряда товарных знаков. 

В то же время, из заявления и приложенных к нему доказательств не усматривается, исключительные права Заявителя на какой именно товарный знак, по мнению ООО «КАРИ», были нарушены.

Сведения о товарном знаке, а также документы, подтверждающие государственную регистрацию спорного товарного знака, представлены Заявителем только с поступившими 21.02.2024 возражениями на отзыв ФАС России. На момент рассмотрения ФАС России Заявления ООО «КАРИ» от 28.07.2023 № 28-07/23 (per. № 127342-ЭП/23 от 22.08.2023) в материалах заявления отсутствовали сведения о товарном знаке по свидетельству № 511024.

Кроме того, в материалах Заявления ООО «КАРИ» отсутствовали сведения о наличии лицензионного договора, заключенного между Заявителем и Ворола Файненшиал Лтд, согласно которому ООО «КАРИ» имело бы право на использование, а также защиту исключительных прав на товарный знак по свидетельству № 511024.

Согласно сведениям из реестра товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации информация о государственной регистрации соответствующего лицензионного договора отсутствует.

Разрешение Ворола Файненшиал Лтд на использование ООО «КАРИ» ряда товарных знаков, на которое ссылается Заявитель, свидетельствует лишь о том, что правообладатель не возражает против использования в нем товарных знаков, но ни к чему не обязывает третьих лиц по отношению к Заявителю.

Таким образом, материалы заявления ООО «КАРИ» о нарушении антимонопольного законодательства со стороны ООО «ДОМ ОДЕЖДЫ» не свидетельствуют о наличии у Заявителя исключительных прав на обозначение «kari», зарегистрированного в качестве товарного знака по свидетельству № 511024, что, соответственно, исключает в рассматриваемом случае и выводы суда о нарушении оспариваемым решением заинтересованного лица прав и законных интересов Заявителя в контексте ст. 65 АПК РФ.

На основании изложенного суд приходит к выводу о недоказанности Заявителем допущенного Третьим лицом акта недобросовестной конкуренции, что, соответственно, исключает необходимость возбуждения в отношении него дела о нарушении антимонопольного законодательства Российской Федерации.

При таких данных, суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспоренного решения заинтересованного лица, отсутствует, в связи с чем заявленные требования об оспаривании решения от 14.09.2023 № КТ/74335/23 удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

При указанных обстоятельствах, в рассматриваемом случае суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований, предусмотренных действующим законодательством, которые необходимы для удовлетворения заявленных требований.

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований. 

 Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 137, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований отказать полностью. 

Проверено на соответствие действующему законодательству. 

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд. 

Судья                                                                                                              Н.Е. Девицкая