ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

08.02.2024

Дело № А40-205237/2016

 

Резолютивная часть постановления объявлена 06.02.2024

Полный текст постановления изготовлен  08.02.2024

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Уддиной В.З.,

судей Мысака Н.Я., Зверевой Е.А.,

при участии в судебном заседании

от конкурсного управляющего ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» ФИО1 – ФИО2, дов. от 30.01.2024,

от ФИО3 – ФИО4, дов. от 06.07.2023,

при рассмотрении в судебном заседании кассационной жалобы

конкурсного управляющего ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» ФИО1

на постановление от 28.11.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда,

об отмене определения Арбитражного суда города Москвы от 22.09.2023 и об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, 

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом)

ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг»,

ООО «ТРАНССЕРВИС-ПРО»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 17.08.2018 по делу №А40- 205237/16 в отношении ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» (далее - должник) открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1. Сообщение о введении в отношении должника соответствующей процедуры опубликовано в газете «Коммерсантъ» объявлением №153 от 25.08.2018. 

В Арбитражный суд города Москвы 21.09.2022 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также взыскании с ФИО3 денежных средств в размере 63 947 476 руб. 36 коп. в пользу должника в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг». 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.09.2023 ФИО3 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг». Взыскана с ФИО3 в пользу ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» денежная сумма в размере 63 947 476 руб. 36 коп. 

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 22.09.2023 отменено, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о  привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» отказано.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и на допущенные судами нарушения норм материального права, просит постановление апелляционного суда отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228–ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет–сайте http://kad.arbitr.ru. 

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» изложенные в жалобе доводы и требования поддержал, представитель ФИО3 против удовлетворения жалобы возражал; иные лица, участвующие в деле явку своих представителей не обеспечили, что в соответствии с положениями части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

При этом поступивший от ФИО3 отзыв на кассационную жалобу и письменные пояснения приобщены в соответствии с положениями статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела.

В судебном заседании объявлялся перерыв 31.01.2024 до 06.02.2024, после чего рассмотрение жалобы было продолжено тем же составом суда в присутствии тех же представителей лиц, участвующих в обособленном споре.

Обсудив доводы кассационной жалобы и отзыва, заслушав явившихся представителей участвующих в рассмотрении обособленного спора лиц, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам. 

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). 

Как установлено судом первой инстанции на основании материалов дела, ФИО3 являлся генеральным директором должника, т.е. контролирующим должника ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» лицом, на которое может быть возложена субсидиарная ответственность по долгам общества. 

В качестве правового основания заявитель указал статью 61.11 Закона о банкротстве, полагая, что вследствие действий ответчика стало невозможным произвести полное погашение требований кредиторов, что выразилось в том, что при непосредственном участии ФИО5 реализована незаконная схема последовательного перевода реально осуществляемой предпринимательской деятельности от Должника на организацию-клон (ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>). 

Заявитель указывал, что данные действия осуществлены ФИО5 в целях уклонения от погашения кредиторской задолженности. 

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции установил обстоятельства, свидетельствующие о совершении ФИО3 действий, приведших к невозможности удовлетворения требований кредиторов, а также исходил из того, что организация - клон была создана ФИО3 23.11.2016 через месяц после возбуждения дела о банкротстве должника, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ; при этом, часть сотрудников должника являлись сотрудниками организации-клона (ФИО3, ФИО6), что подтверждается сведениями из Пенсионного фонда РФ, представленными по запросу суда, а также справкой об утрате бухгалтерской базы 1С от 02.07.2018 (сведения и справка прилагаются), кроме того, ФИО7 – одна из сотрудниц организации-клона являлась учредителем должника, что подтверждается подробной выпиской из ЕГРЮЛ; согласно выпискам с расчетных счетов должника и организации-клона с даты создания организация-клон работала с теми же контрагентами, что и Должник, а также по тем же контрактам (контрактам должника).

Суд первой инстанции пришел к выводу, что вновь образованная ФИО5 организация-клон фактически подменила должника в правоотношениях с его основным контрагентом, и получила от этого материальную выгоду, как минимум в заявленных выше размерах.

При этом, суд отметил, что на момент создания организации-клона (ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) - 23.11.2016, у должника имелись неисполненные обязательства, которые в последующем были включены в реестр требований кредиторов. 

По мнению суда первой инстанции, ФИО3 переведя деятельность должника на новое юридическое лицо причинил прямые убытки в размере не менее 10 364 451 руб. 47 коп. (средства, полученные организацией-клоном непосредственно по контрактам Должника). 

Кроме того, суд посчитал, что сами по себе действия по переводу деятельности на новое лицо и прекращение какой-либо деятельности должника привели к утрате возможности восстановления платежеспособности должника и как следствие погашение даже в части требований кредиторов, включенных в реестр.

С выводами суда первой инстанции не согласился суд апелляционной инстанции, который отменяя определение суда первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам. 

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». 

В пункте 3 статьи 4 названного Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ. 

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), пункт 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»); Закон № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы. 

Соответственно, возможность распространения норм Закона № 266-ФЗ на отношения, возникшие до вступления его в силу, затрагивает только процессуальные правила. Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта). 

Условия привлечения к ответственности за совершение действий, контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, определены положениями ранее действующей статьи 10 (регулирующей спорные отношения), впоследствии - положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве.

По пункту 16 постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно. 

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной  ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника. 

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Исходя из сложившееся судебной практики, это предполагает наличие у лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота. 

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 Постановления № 53. 

Следовательно, в исключительных случаях контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности. 

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.). Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2022 №305-ЭС22-14865. 

Согласно пункту 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.2017, судам предписано в каждом конкретном случае оценивать, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия, и в случае, если допущенные контролирующим лицом нарушения явились необходимой причиной банкротства, применять нормы о субсидиарной ответственности, а в том случае, когда причиненный контролирующим лицом вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, возлагать на последнего обязанность компенсировать возникшие по его вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ. 

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. 

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (абзац 4 пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53). 

Основанием для взыскания убытков являются виновное поведение причинителя вреда, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и понесенными убытками. Данные условия являются необходимыми и достаточными для удовлетворения требования о возмещении ущерба. Отсутствие хотя бы одного из условий является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании убытков. 

Обращаясь с соответствующим иском, истцу надлежит доказать факт причинения убытков, их размер, противоправность действий директора наличие причинной связи между действиями (бездействием) ответчиков и наступившими неблагоприятными последствиями. 

Исходя из смысла пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку на заведомо невыгодных для юридического лица условиях. 

Согласно пункту 2 указанного постановления недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: - действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; - скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; - совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; - знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.). 

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 62 по делам о возмещении директором убытков истец обязан доказать наличие у юридического лица убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Конкурсный управляющий считает, что действия ответчика (совокупность действия) по созданию «зеркальной фирмы» и перевода на нее деятельности должника привели к невозможности погашения требований кредиторов и причинил убытки, с чем согласился суд первой инстанции. 

Апелляционный суд пришел к верному выводу о том, что, конкурсным управляющим не доказано наличие причинно-следственной связи между созданием ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» и возникновением неплатежеспособности должника.

Судом апелляционной инстанции учтено, что ни один из платежей от компаний Группы «ИКЕА» не содержит в текстовой части находящихся в материалах дела платежных 17 документов назначения платежа или иных сведений, которые бы свидетельствовали о получении «новым» Мертоном средств от Группы «ИКЕА» именно в счет погашения задолженности Группы перед «старым» Мертоном.

Судом принято во внимание назначение платежа в вышеприведенных перечислениях 

не содержит подтверждения того, что они являются оплатой за какие-либо услуги «старого» Мертона.

При этом, ответчик пояснял, что первый контракт является договором поручения в рамках Группы «ИКЕА» и не имеет отношения к должнику, а второй, напротив, является контрактом должника, но ни разу не упоминается в назначениях платежа перечислений на «новый» Мертон. 

Ответчик указывал, что единственным контрактом, заключенным должником с компанией ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» является контракт № 5720- PRY075-6823-12-028 от 21.06.12. Ответчиком также приобщена к материалам дела копия соглашению о переходе прав и обязанностей № MOS-2104-2017/Agr от 08.08.2017 по указанному контракту. 

Доказательств того, что перечисленные конкурсным управляющим прочие договоры, которые, по мнению суда первой инстанции, являются договорами должника, в материалы дела не представлено.

 Кроме того, в материалы настоящего обособленного спора ответчиком также представлены копии актов сверки между ООО «ИКЕА МОС Торговля и Недвижимость» и ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» (ИНН 

<

***>) от 09.08.2020 г. 

Суд вполне обоснованно отметил что, ранее, по обособленному спору по заявлению АО «Кваттросервисиз Ою» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, ответчик - ФИО3 постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2023 по настоящему делу было установлено отсутствие доказательств нанесения должником существенного вреда имущественным правам кредиторов путем совершения сделки по переводу прав и обязанностей перед ООО «ИКЕА МОС «Торговля и Недвижимость» со старого «Мертона» на новый «Мертон». 

Судебная коллегия в рамках указанного спора отметила, что выписка со счета новой организации подтверждает получение данной организацией средств от ООО «ИКЕА МОС (Торговля и Недвижимость)» до заключения соглашения о передаче прав и обязанностей по договору с Должника. 

Апелляционный суд в постановлении от 30.05.2023 указал, что не представлено доказательств того, что полученные новым «Мертоном» после 08.08.2017 суммы также поступали в счет оплаты работ, произведенных старым «Мертоном», а приобщенные ответчиком к материалам дела распечатки актов взаиморасчетов свидетельствуют о том, что заказчики оплачивали новому «Мертону» только его собственные новые продажи, к тому же не сразу, а только после отработки новым «Мертоном» авансов, полученных старым «Мертоном». 

В рамках настоящего обособленного спора также не представлено доказательств, опровергающих аналогично заявленные доводы ответчика.

Конкурсным управляющим не доказан факт того, что платежи Группы «ИКЕА» в пользу «нового» Мертона являются платежами по погашению дебиторской задолженности перед «старым» Мертоном. 

Изложенные в кассационной жалобе доводы об обратном обусловлены иной оценкой заявителя фактических обстоятельств обособленного спора и основанием для изменения либо отмены обжалуемых судебных актов статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием не являются.

Таким образом, суд апелляционной инстанции правильно определил спорное правоотношение и предмет доказывания по спорному вопросу и с достаточной полнотой выяснили имеющие значение для его рассмотрения обстоятельства. Выводы суда об этих обстоятельствах основаны на доказательствах, указание на которые содержится в обжалуемых судебных актах и которым дана оценка в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Неправильное применение норм материального права и нарушения норм процессуального права, которые могли бы послужить основанием для отмены принятых по делу судебных актов в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом кассационной инстанции не установлены, в связи с чем кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 284, 286–289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2023по делу №А40-205237/2016 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                                         В.З. Уддина

 

Судьи:                                                                                                                     Н.Я. Мысак

 

                                                                                                                                  Е.А. Зверева