ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности судебного акта

Дело № А55-35689/2020

г. Самара

07 февраля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 24 января 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 07 февраля 2024 года.

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Гольдштейна Д.К.,

судей Машьяновой А.В.,  Назыровой Н.Б,

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1, 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: 

<

...>, апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Самарской области от 17.11.2023 по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Автострада-Самара» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>

 

при участии в судебном заседании:

представитель ФИО3 – ФИО4, доверенность от 12.12.2023.

ФИО3, лично – паспорт.  

 

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Самарской  области от 29.12.2020 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 09.06.2021 в отношении должника введена процедура наблюдения. Временным управляющим должника утвержден ФИО2.

Решением Арбитражного суда Самарской области от  03.11.2021 должник  признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2.

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника ФИО3.

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Самарской области вынес определение от 17.11.2023 следующего содержания: 

«Признать доказанным наличие оснований для привлечения бывшего руководителя общества с ограниченной ответственностью «Автострада-Самара» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Автострада-Самара» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

В удовлетворении остальной части заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности (вх. от 29.08.2022 №264372) отказать.

Приостановить производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего ФИО2 до завершения расчетов с кредиторами.».

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 17.11.2023.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.12.2023 апелляционная жалоба оставлена без движения. Вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2023.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ответчик, представитель ответчика возражал против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в письменном отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

По смыслу пункта 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Как указал суд первой инстанции, в обоснование заявления о привлечении  ФИО3 к субсидиарной ответственности заявитель ссылался на обстоятельства, связанные с непередачей ФИО3 конкурсному управляющему имущества должника, в том числе имущественных прав, бухгалтерских и иных документов (определение суда от 22.02.2023), с совершением сделок в 2018-2020 г., с невыполнением обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) (после апреля 2018 года).

Суд первой инстанции указал, что фактические обстоятельства на которые ссылается конкурсный управляющий имели место после вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

В соответствии со статьей 61.10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Сокрытие должником, и (или) контролирующим должника лицом, и (или) иными заинтересованными по отношению к ним лицами признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества не влияет на определение даты возникновения признаков банкротства для целей применения пункта 1 настоящей статьи.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

К контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением.

Как установил суд первой инстанции, руководителем и единственном участником ООО «Автострада-Самара» является ФИО3.

С учетом изложенного, суд первой инстанции со ссылкой на подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве признал ФИО3 является контролирующим должника лицом.

Обсуждая вопрос о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов и сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника, а также его имущества суд первой инстанции указал следующее.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В указанной норме содержится презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Суд первой инстанции указал, что согласно объяснениям конкурсного управляющего, ФИО3 в нарушение пункта 3.2 статьи 64 и пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве не предоставила управляющему перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, бухгалтерские и иные документы.

Также суд первой инстанции установил, что определением Арбитражного суда Самарской области от 22.02.2023 по делу № А55-35689/2020 у ФИО3 для передачи конкурсному управляющему ФИО2 истребованы:

1. Документы (договоры, акты приема-передачи, товарные, транспортные накладные (ТТН), акты сверок расчетов, а так же иные документы) по каждому контрагенту, подтверждающие дебиторскую и кредиторскую задолженность ООО «Автострада-Самара», в том числе, по взаимоотношениям с контрагентами – ИП ФИО5, ООО «ТРЕЙД-ОПТ», ФИО13, ФИО6 Груп, ИП ФИО7, Инфинити, ИП ФИО8, ИП ФИО9, ООО «Оптиком», ООО «АСК. НАВИГАЦИЯ», ООО «ВЕКТОР», ООО «ИНСАЙТПРОЕКТ», ООО «ИнтерСофт», ООО «Титан», ООО ТЭК «Поволжье», ООО «Восход», ПАО «МТС», ООО «Плей-Логистик».

2. База 1С, ЭЦП.

3. Книга учета выданных доверенностей либо сведения обо всех выданных доверенностях, с указанием идентифицирующих сведений о поверенных, выданных от имени ООО «Автострада-Самара».

Как указывает конкурсный управляющий, сведения о статусе исполнительного производства, возбужденного на основании выданного судом исполнительного листа, в адрес конкурсного управляющего не поступали, документы не передавались.

Суд первой инстанции, однако, посчитал, что как в рамках рассмотрения обособленного спора об истребовании документов, так и в рамках рассмотрения настоящего заявления ФИО3 неоднократно представлялись сведения и документы, истребуемые конкурсным управляющим, давались письменные пояснения с обоснованием невозможности передачи тех или иных документов и сведений.

Как указал суд первой инстанции, ответчиком переданы сведения и документы по отношениям с рядом контрагентов должника, что также установлено вступившим в законную силу определением от 22.02.2023.

Также суд первой инстанции отметил, что доводы конкурсного управляющего в отношении истребуемой документации и имущества носят абстрактный характер, не конкретизированы, не доказано, каким образом отсутствие именно истребуемых у ответчика документов препятствует формированию конкурсной массы и проведению необходимых мероприятий конкурсного производства, не обоснованы факты реального проведения мероприятий в ходе хозяйственной деятельности общества, с которыми управляющий связывает потенциальное наличие истребуемых документов, учитывая объем переданных документов, а также то обстоятельство, что часть указанных сведений может быть получена им самостоятельно в рамках предоставленных ему Законом о банкротстве полномочий в силу пункта 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции указал, что конкурсным управляющем не приведено доказательств документального обнаружения какого-либо имущества, находящегося в собственности должника, которое не было передано ФИО3 Сведения о действиях и мерах, принимаемых конкурсным управляющим по розыску какого-либо конкретного имущества материалы дела не содержат и суду не представлены. При этом, согласно представленным в материалы дела ответам из регистрационных органов, какое-либо имущество, зарегистрированное за должником, отсутствует.

Судом первой инстанции также отмечено, что конкурсный управляющий оспаривал сделки должника, составил анализ финансового состояния должника, имеются бухгалтерские балансы должника, начиная с 2015 года, полученные по запросу суда от уполномоченного органа.

Так, конкурсным управляющим в рамках настоящего дела оспаривались сделки по отчуждению транспортного средства, переданного от ВТБ Лизинг в адрес руководителя должника ФИО3, к заявлению об оспаривании сделок управляющим приложен весь пакет документов в отношении отчужденного имущества, в частности договор купли-продажи, дополнительное соглашение, поручение руководителя должника и т.д. 

Сведения о том, что у должника имелось какое-либо иное имущество и документы, позволяющее усомниться в факте непередачи соответствующей документации, отсутствуют, соответствующие доказательства в материалы дела не представлены, ответчик ссылался на отсутствие таких документов у него и у должника.

В указанной связи, суд первой инстанции пришел к выводу, что именно документация и сведения, переданные ФИО3 позволили конкурсному управляющему установить наличие подозрительной сделки, установить контролирующее лицо должника для предъявления к нему настоящих требований, то есть осуществить мероприятия, направленные на пополнение конкурсной массы должника в целях удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

Судом первой инстанции указано, что, несмотря на неоднократное отложение судебного разбирательства по рассмотрению заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника-банкрота, конкурсным управляющим не было представлено каких-либо письменных пояснений, содержащих сведении и указаний о том, какая конкретная непреданная бывшим руководителем должника документация, сведения и имущество и в каком объеме повлекли за собой невозможность принятия мер по формированию конкурсной массы. Также управляющим не указан объем и размер активов, имущества должника, не выявленных в процедурах банкротства, которые предположительно имелись, но в результате неправомерных действий ФИО3 по не передаче документации и сведений, остались не реализованными.

Таким образом, суд первой инстанции посчитал, что конкурсным управляющим не доказано, что отсутствие документации должника, не переданной по определению суда об истребовании, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, и при наличии документации это могло бы пополнить конкурсную массу, привело к невозможности погашения требований кредиторов.

Установив указанные обстоятельства, сделав вывод о недоказанности наличия причинно-следственной связи между отсутствием у конкурсного управляющего документов и невозможностью или затруднительностью пополнения конкурсной массы должника, причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате бездействия руководителя должника по передаче имущества и документов, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с не передачей документации.

Обсуждая основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за неисполнение ФИО3 обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, суд первой инстанции указал следующее.

Конкурсный управляющий в обоснования заявления в данной части ссылался на то, что решением Арбитражного суда г. Москвы от 17.06.2019 по делу №А40-69053/2019 с должника в пользу кредитора взыскано 3 848,38 руб., а том числе: 3 710 руб. 50 коп. убытков по договору №00028/ТР/2018 о предоставлении комплекса логистических услуг (кроссдокинг) от 26.03.2018 и 137 руб. 88 коп. расходов по госпошлине. Согласно указанному решению, убытки причинены в период с мая 2018.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2019 по делу №А40-95115/2019, с должника в пользу кредитора взыскано 412 519,26 руб., в том числе: 398 419 руб. 26 коп. убытков, 6 598 руб. 48 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 02.01.2019 по 20.03.2019, а также 14 100  руб. государственной пошлины. Согласно указанному решению, убытки были причинены в период с апреля 2018.

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 28.08.2019 по делу №А40-107134/2019 с должника в пользу кредитора взыскано 1 697 567,75 руб., в том числе: 1 593 235,83 руб. убытков, 74 652,92 штрафных санкций по договору №00028/ТР/2018 о предоставлении комплекса логистических услуг (кросс-докинг) от 26.03.2018 расходы по уплате государственной пошлины в размере 29 679 руб. Согласно указанному решению, убытки были причинены в период с мая 2018 по июнь 2018.

Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.05.2019 по делу № А56-29848/2019 с ООО «Автострада-Самара» взыскана задолженность в пользу ООО «Логистическая компания «Центрус» в размере 83 088,56 руб., в том числе 70 684 руб. 80 коп. в счет возмещения убытков, причиненных в результате повреждения груза, при перевозке, 7 068 руб. 48 коп. штрафа на основании пункта 1 статьи 7 ФЗ «О ТЭД», 2 139 руб. 28 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами на основании статьи 395 ГК РФ за период с 03.10.2018-11.02.2019, а также 3 196 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 07.09.2020 по делу №А40-107134/2019 с ООО «Автострада-Самара» в пользу ООО «Форт Транс Логистика» взыскано 150 000 руб. судебных расходов.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27.04.2020 по делу А40-95115/2019 с ООО «Автострада-Самара» в пользу ООО «Форт Транс Логистика» взыскано 13 848 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 28 .09.2020 по делу № А40- 95115/2019 с ООО «Автострада-Самара» в пользу ООО «Форт Транс Логистика» взыскано 10 000 руб. расходов по уплате юридических услуг.

Как указывал конкурсный управляющий, если последний эпизод причинения убытков имел место в июле 2018г., о чем не могла не знать ФИО3, следовательно, датой, когда ответчик должен был предпринять действия к аккумулированию финансов для погашения задолженности или обратиться с заявлением о признании должника банкротом являлось – 01.09.2018.

Конкурсный управляющий также полагал, что размер субсидиарной ответственности по основанию неподачи заявления о признании должника банкротом при исчислении срока с апреля 2018 года может составлять: 3 848,38+412 519,26+1 697 567,75+83 088,56+ 150 000+13 848+10 000= 2 370 871,95 рублей.

Размер субсидиарной ответственности по основанию неподачи заявления о признании банкротом при исчислении срока с 01.09.2018 может составлять: 83 088,56+ 150 000+13 848+10 000=256 936,56 рублей.

Судом первой инстанции отметил, что конкурсный управляющий датой, когда ФИО3 должна была обратиться с заявлением о признании ООО «Автострада-Самара» несостоятельным (банкротом) указывал 01.09.2018, при этом размер задолженности по обязательствам должника, возникших после указанной даты по расчету конкурсного управляющего составляет 256 936,56 руб., а предъявленная к взысканию с ФИО3 в рамках субсидиарной ответственности задолженность по основанию неподачи заявления о признании должника банкротом в арбитражный суд составляет 2 370 871,95 руб. и исчисляется конкурсным управляющим с апреля 2018 года.

В проведенном временным управляющим анализе финансово-хозяйственной деятельности ООО «Автострада-Самара» указано, что анализ относительных коэффициентов, характеризующих платежеспособность должника, позволяет сделать вывод о том, что ООО «Автострада-Самара» находится в однозначно нестабильном финансовом состоянии с 2019 года с образованием причин нестабильности в 2018 году.

Суд первой инстанции указал, что из данных о бухгалтерской отчетности в отношении ООО «Автострада-Самара» следует, что бухгалтерский баланс общества по состоянию на 31.12.2017 составлял 3 434 000 руб., по состоянию на 31.12.2018 составлял 3 218 000 руб., по состоянию на 31.12.2019 – 2 692 000 руб., по состоянию на 31.12.2020 – 475 000 руб.

Проанализировав бухгалтерскую отчетность должника суд первой инстанции отметил, что активы общества по состоянию на 31.12.2017 составляли 3 434 000 руб., при этом размер финансовых и других оборотных активов составлял 3 410 000 руб., тогда как размер кредиторской задолженности составлял 2 747 000 руб., таким образом, имело место превышение активов над размером кредиторской задолженности по итогам отчетного периода, предшествующего периодам в 2018 году, когда, по мнению управляющего у руководителя должника возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), что в свою очередь свидетельствует об отсутствии у руководителя в спорный период объективных финансовых показателей критического положения должника и наличия признаков неплатежеспособности, влекущих объективное банкротство.

Как указал суд первой инстанции, сославшись на позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства.

Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Наличие кредиторской задолженности в определенный момент само по себе не может являться свидетельством невозможности организации исполнить свои обязательства, и, соответственно, не порождает у обязанных лиц обязанности по принятию решения и подаче заявления должника о признании его банкротом, равно как и факт подачи исков к должнику сам по себе не свидетельствует о неплатежеспособности последнего либо о недостаточности у него имущества.

Факт наличия кредиторской задолженности не отнесен Законом о банкротстве к обстоятельствам, из которых возникает обязанность руководителя обратиться в Арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности. По общему правилу недостаточность имущества определяется по бухгалтерской отчетности должника, на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению сделки и/или иного действия.

Посчитав, что конкурсным управляющим не определена конкретная дата, когда ФИО3 должна была обратиться в суд с заявлением о признании ООО «Автострада-Самара» несостоятельным (банкротом), а также в отсутствие доказательств наличия признаков, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве на эту дату, суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Автострада-Самара» по основанию невыполнения обязанности по подаче заявления в арбитражный суд о признании должника банкротом.

Относительно доводов конкурсного управляющего должника о том, что ФИО3 осуществила перевод деятельности должника на иное подконтрольное юридическое лицо, суд первой инстанции указал следующее.

Согласно объяснениям конкурсного управляющего, в соответствии с данными из открытых источников, лицами, аффилированными/входящими в одну группу лиц с должником, могут относиться ООО «Караван» (ИНН: 

<

***>), ООО «ПЛЕЙ ЛОГИСТИК» (ИНН: 

<

***>).

ООО «Караван» расположено по одному адресу с должником - 

<

...>. Руководителем ООО «Караван» является ФИО10, единственным учредителем - ФИО3. Основной вид деятельности ООО «Караван» 49.42 Предоставление услуг по перевозкам.

Руководителем и единственным учредителем ООО «ПЛЕЙ ЛОГИСТИК» является ФИО3. Основной вид деятельности ООО «ПЛЕЙ ЛОГИСТИК» 49.41 Деятельность автомобильного грузового транспорта – аналогичная деятельности должника.

Из финансовой отчетности ООО «ПЛЕЙ ЛОГИСТИК» следует, что выручка общества в 2020 году составила 15 430 000 рублей, а в 2021 г. – 16 207 000 рублей. Кроме того, ООО «ПЛЕЙ ЛОГИСТИК» после отказа должника от уплаты задолженности перед кредиторами должника заключило 5 договоров лизинга на приобретение транспортных средств.

Судом первой инстанции отмечено, что доводы конкурсного управляющего в данной части носят предположительный и вероятностный характер и не подтверждаются какими-либо доказательствами, свидетельствующими о действительном переводе деятельности должника на подконтрольные ФИО3 организации. Наличие иных организаций, прямо или косвенно связанных с ФИО3, занимающихся деятельностью в сфере перевозок, заключение ими соответствующих договоров в рамках обычной хозяйственной деятельности само по себе не является достаточным доказательством того, что ФИО3 осуществлен перевод деятельности должника, вывод его активов на иные подконтрольные ответчику юридические лица.

Суд первой инстанции указал, что сведения об активах должника по бухгалтерскому балансу должника, в совокупности с данными по выручке упомянутых организаций не соотносятся с размером возможных активов, перешедших, по мнению конкурсного управляющего, в подконтрольные руководителю должника юридические лица. Сведения о том, что активы должника, штат сотрудников, имущество, материальные и иные ценности ООО «Автострада-Самара» выводились на баланс и учет в иные подконтрольные организации суду и в материалы дела не представлены, конкурсным управляющим соответствующие обстоятельства не доказаны.

Обсуждая основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за совершение действий и сделок, причинивших существенный вред имущественным интересам кредиторов, суд первой инстанции указал следующее.

Управляющий в обоснование заявленных требований ссылался на то, что ФИО3 являлась единственным учредителем и руководителем должника с 06.03.2014.

При этом, рядом судебных актов (решением Арбитражного суда г. Москвы от 17.06.2019 по делу №А40-69053/2019; решение Арбитражного суда г. Москвы от 23.05.2019 по делу № А40-70000/2019; постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2019 по делу №А40-95115/2019; решением Арбитражного суда г. Москвы от 28.08.2019 по делу №А40-107134/2019) с должника взысканы убытки, возникшие в связи с ненадлежащим исполнением обязательств по предоставлению логистических услуг (кросс-докинг).

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего, задолженность перед основным кредитором возникла в результате причинения должником убытков.

В то же время, суд первой инстанции не установил в указанных доводах фактов, свидетельствующих о противоправном поведении ФИО3, направленных на причинение ущерба кредитором. Как отметил суд первой инстанции, само по себе наличие не исполненных перед кредиторами обязательств не влечет безусловной обязанности руководителя должника обратиться в суд с заявлением о признании несостоятельным (банкротом).

Суд первой инстанции оценил доводы конкурсного управляющего о передаче дебиторской задолженности по договору уступки права (требования) в пользу ООО «Строймодуль». 

Как установил суд первой инстанции, в адрес конкурсного управляющего ответчиком направлены (и 12.10.2022 получены адресатом) документы, касающиеся взаимоотношений с рядом контрагентов ООО «Автострада-Самара», в том числе и с ООО «Строймодуль» (договор цессии и акт приема-передачи уступленных прав). Согласно выписке по расчетному счету в Связьбанке №40702810416170004574 в пользу должника 05.02.2019 от ООО «Строймодуль» поступило 102 152 руб. по договору уступки прав требований №9у/2019 от 01.02.2019. В указанной связи суд первой инстанции посчитал, что конкурсным управляющим не представлены доказательства того, что данная сделка причинила какой-либо ущерб должнику, его кредитором, а также доказательства, свидетельствующие об отсутствии равноценного встреченного исполнения со стороны ООО «Строймодуль». В результате совершения указанной сделки должник получил денежные средства, что лицами, участвующими в деле не опровергнуто и не оспорено. 

Кроме того, конкурсный управляющий ссылался на то, что согласно выписке по расчетному счету в Связьбанке № 40702810416170004574 в пользу ООО «Автострада-Самара» от ООО «Караван» (ИНН: 

<

***>), поступали денежные средства с назначением платежа – погашение процентов по договору займа 1 от 16.04.15 НДС не облагается, в том числе: 26.02.2019 в размере 4 000 руб., 28.02.2019 в размере 1 600 руб., 05.03.2013 в размере 3 000 руб.

При этом, как указывал конкурсный управляющий, сведения о возврате ООО «Караван» основного долга по договору займа в выписке отсутствуют, договор займа ответчиком не передан, тогда как ООО «Караван» (ИНН: 

<

***>) в соответствии с данными ЕГРЮЛ расположено по одному адресу с должником,  а его руководителем является ФИО10, единственным учредителем - ФИО3. 

Таким образом, конкурсный управляющий полагал, что должником выдан заем в неизвестном конкурсному управляющему размере и на неизвестных условиях заинтересованному по отношению к ответчику лицу. При этом ответчиком скрыты от конкурсного управляющего сведения относительно судьбы задолженности ООО «Караван» перед должником.

В то же время, суд первой инстанции отметил, что в материалы дела ответчиком представлена копия договора займа между ООО «Автострада-Самара» и ООО «Караван» от 16.04.2015, в соответствии с условиями которого, ООО «Автострада-Самара» передает ООО «Караван» сумму займа в размере 396 000 руб., а ООО «Караван» обязуется возвратить указанную сумму (п. 1.1 договора займа). Согласно акту сверки между сторонами договора займа за период январь 2015 по декабрь 2019 обязательства между должником и ООО «Караван» исполнены, задолженность отсутствует. Указанные документы подписаны представителями организаций, заверены печатями организаций, сомнений у суда в их подлинности не имеется. 

Суд первой инстанции указал, что  сделка заключена в период, когда у ООО «Автострада-Самара» отсутствовали признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества, не причинила ущерба имущественным интересам кредиторов должника, задолженность по договору займа возвращена ООО «Автострада-Самара» в полном объеме. Заявление об оспаривании указанной сделки в суд не поступало.

Также конкурсный управляющий ссылался снятие/расходование ответчиком денежных средств с расчетного счета должника по чекам, без предоставления оправдательных документов в общем размере на 753 850 руб.

В то же время, ответчик в отзыве ссылался на то, что денежные средства были израсходованы исключительно на нужды должника.

Как установил суд первой инстанции, в обоснование указанных доводов ответчиком приобщены копии чеков в подтверждение платежей по счету в ПАО Сбербанк, копия договора на оказание юридических услуг, кассовый чек №160 от 10.02.2020 (ООО «Ситилинк»), товарный чек от 13.02.2020 (ИП ФИО11) на покупку книг и лекций, договоры аренды транспортного средства без экипажа №2 от 01.10.2017, заключенный между ФИО3 и ООО «Автострада-Самара», авансовые отчеты и чеки к ним, приходные и расходные кассовые ордеры.

Суд первой инстанции посчитал, что оснований сомневаться в достоверности представленных ФИО3 документов у суда не имеется, лицами, участвующими в деле ходатайств о фальсификации указанных документов не заявлено, ходатайств о назначении экспертиз не заявлено, конкурсным управляющим заявление об оспаривании указанных сделок не подавалось.

В связи с изложенными выше обстоятельствами, принимая во внимание отсутствие надлежащих доказательств причинения указанными действиями ФИО3 вреда имущественным интересам кредиторов должника, а также отсутствие причинно-следственной связи между действиями ФИО3 в рамках указанных выше сделок и невозможностью ООО «Автостарада-Самара» удовлетворить требования кредиторов в полном объеме, суд первой инстанции посчитал, что не имеется оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по указанным выше обстоятельствам.

Также конкурсный управляющий в обоснование заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности ссылался на совершение ответчиком подозрительной сделки.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 01.02.2023, признаны недействительной сделкой заявление лизингополучателя - ООО «Автострада-Самара» от 16.10.2018, от лица которого действовала ФИО3, о продаже предмета лизинга по договору лизинга от 22.03.2016 № АЛ 59628/01-16 СМР - транспортного средства NISSAN X-TRAIL 2015 г.в., VIN 

<

***>, акт возврата предмета лизинга к договору лизинга от 22.03.2016 № АЛ 59628/01-16 СМР, договор купли-продажи от 19.10.2018 № АЛВ 59628/01-16 СМР, заключенный между АО «ВТБ Лизинг» и ФИО3, дополнительное соглашение от 19.10.2018 №1 к договору лизинга от 22.03.2016 № АЛ 59628/01-16 СМР, заключенное между АО «ВТБ Лизинг» и ООО «Автострада-Самара», применены последствия недействительности сделки с ФИО3 взысканы в конкурсную массу должника ООО «Автострада-Самара» денежные средства в размере 1 259 836 руб.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.05.2023 по делу №А55-35689/2020 указанное определение оставлено без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Из судебных актов следует, что сделка была оспорена как подозрительная (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве), установлено, что она совершена с заинтересованным лицом в целях причинения вреда кредиторами должника.

Суд первой инстанции указал, что в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии в том числе следующего обстоятельства: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Как разъяснено в пункте 16 Постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (абзац первый). Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (абзац второй).

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства (абзац третий).

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

В соответствии с положениями статьи 46 ФЗ от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», крупной сделкой считается сделка (несколько взаимосвязанных сделок), выходящая за пределы обычной хозяйственной деятельности и при этом: связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества (в том числе заем, кредит, залог, поручительство, приобретение такого количества акций (иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции) публичного общества, в результате которых у общества возникает обязанность направить обязательное предложение в соответствии с главой XI.1 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»), цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату; предусматривающая обязанность общества передать имущество во временное владение и (или) пользование либо предоставить третьему лицу право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации на условиях лицензии, если их балансовая стоимость составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Как указано выше, из данных о бухгалтерской отчетности в отношении ООО «Автострада-Самара» следует, что активы общества по состоянию на 31.12.2017 составляли 3 434 000 руб., по состоянию на 31.12.2018 составляли 3 218 000 руб., по состоянию на 31.12.2019 – 2 692 000 руб., по состоянию на 31.12.2020 – 475 000 руб.

Суд первой инстанции указал, что указал оспоренный договор купли-продажи № АЛВ 59628/01-16 СМР между АО «ВТБ Лизинг» и ФИО3 заключен  19.10.2018. 

Таким образом, убытки понесенные должником в результате указанной сделки составили 36,68 % балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату (31.12.2017).

Суд первой инстанции отметил, что иное имущество (в том числе движимое), находящееся  в собственности должника, позволяющее ему осуществлять деятельность исходя из основного вида деятельности ООО «Автострада-Самара», отсутствует.

С учетом перечисленного, оценив размер вреда, причиненного вышеуказанной сделкой, учитывая размер взыскиваемых по ней с ФИО3 и непогашенных средств (1 259 836 руб.), что, принимая во внимание, что указанное транспортное средство являлось единственным ликвидным активном должника, а также сведения бухгалтерского баланса должника, суд первой инстанции пришел к выводу, что сделка являлась для должника убыточной и значимой применительно к масштабам деятельности ООО «Автострада-Самара» и размеру кредиторской задолженности.

Суд первой инстанции дополнительно указал, что согласно данным бухгалтерского баланса и представленным документам после возникновения спорных задолженностей перед кредиторами в первой половине 2018 года должник обладал имуществом, способным погасить кредиторскую задолженность общества. Вместе с тем, совершив спорную сделку, ответчик фактически прекратил полноценную хозяйственную деятельность должника в 2019 году.

Так, выручка должника в 2019 году составила 107 000 рублей против 12 236 000 рублей по сравнению с 2018 годом, размер активов должника в 2019 году составил 2 692 000 руб. (кредиторская задолженность 3 124 000 руб.) и снизился по итогам 2020 года до 475 000 руб.

Судом первой инстанции также пришел к выводу о том, что с учетом существующего размера требований кредиторов ответчик мог избежать неплатежеспособности должника, если бы, как его руководитель и учредитель не совершил вышеуказанные действия, направленные на вывод имущества должника, а продолжил бы хозяйственную деятельность должника, выкупив у АО «ВТБ Лизинг» на должника транспортное средство, реализовав его и направив полученную выручку от реализации транспортного средства на погашение требований кредиторов.

При указанных обстоятельствах суд первой инстанции признал доказанным факт того, что совершенная ответчиком сделка, фактически, будучи направленной на вывод имущества на аффилированное должнику лицо (руководителя) с целью причинения вреда кредиторам и являющейся крупной и существенной для должника, послужила критическим обстоятельством, повлекшим признаки объективного банкротства, после которых общество уже не смогло бы восстановить свою платежеспособность ввиду отсутствия необходимого имущества и ресурсов.

Суд первой инстанции отметил также отсутствие доказательств исполнения судебного акта о признании сделки недействительной и фактического получения в конкурсную массу должника взысканных с ФИО3 денежных сумм.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства (п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

При указанных обстоятельствах суд первой инстанции, констатировал существенную значимость и убыточность для должника указанной сделки, которая привела к объективному банкротству и установив указанные причинно-следственные связи, признал заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Автострада-Самара» обоснованным.

С учетом изложенного, оценив доводы сторон и представленные доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ в совокупности и взаимной связи, суд первой инстанции пришел  к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве, и руководствуясь положениями пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановил рассмотрение заявления до окончания расчетов с кредиторами. В остальной части суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Арбитражный апелляционный суд, соглашаясь в целом с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве, считает необходимым отметить следующее.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 2 пункта 39 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», в случае несогласия суда только с мотивировочной частью обжалуемого судебного акта, которая, однако, не повлекла принятия неправильного решения или определения, арбитражный суд апелляционной инстанции, не отменяя обжалуемый судебный акт, приводит иную мотивировочную часть.

В подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлена следующая презумпция: пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств - причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Пунктом 16 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53) установлено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. К ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки (по смыслу абзаца третьего пункта 16 Постановления № 53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. В связи с этим надлежит определить степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорных активов должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам.

Необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8), при разрешении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за осуществление деятельности, приведшей к банкротству организации, необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству организации.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчика банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

- наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

- реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (при этом не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

- ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).

Вместе с тем, законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439).

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия для должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210).

Квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) - кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Вопросы сбора и надлежащего хранения и передачи конкурсному управляющему документации должника имеют особую актуальность, анализ которой позволяет осуществлять основные мероприятия конкурсного производства, в частности, определять круг контролирующих лиц, наличие оснований для привлечения их к ответственности, иным образом пополнять конкурсную массу путем взыскания дебиторской задолженности, виндикации имущества, оспаривания сделок и прочее.

Невозможность совершения указанных действия является существенным затруднением проведения процедур банкротства (абзац шестой пункта 24 постановления № 53).

В связи с этим законодательно установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

По смыслу разъяснений, изложенных в абзаце пятом пункта 24 постановления № 53, указанные презумпции являются опровержимыми. В частности, заявитель по такому требованию должен подтвердить, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства, а ответчик - доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в ее непередаче, ненадлежащем хранении.

Пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве предусмотрено, что с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника. При этом руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование Закона о банкротстве обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, в полной мере исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве.

Судом первой инстанции установлено, что вступившим в законную силу определением суда от 22.02.2023, суд обязал бывшего руководителя должника ФИО3 передать конкурсному управляющему бухгалтерскую и иную документацию должника. Из материалов дела не следует, что судебный акт в полном объеме исполнен ответчиком.

Доказательств того, что отсутствие у конкурсного управляющего документации не привело к существенному затруднению проведения процедуры банкротства, отсутствие вины ФИО3  в непередаче, ненадлежащем хранении документации, ее восстановлению в связи с имеющимися на то объективными причинами, в материалы обособленного спора не представлены (статья 65 АПК РФ).

В рассматриваемом случае, конкурсный ссылался на то, что помимо оспоренной сделки с транспортным средством ответчик под руководством должника совершал и иные сделки, которые с большой степенью вероятности могли повлечь уменьшение конкурсной массы.

Так, конкурсный управляющий указывал на платежи, поступившие в пользу ООО «Автострада-Самара» от аффилированного ООО «Караван» с назначением платежа «погашение процентов по договору займа 1 от 16.04.15 НДС не облагается» (26.02.2019 в размере 4 000 руб., 28.02.2019 в размере 1 600 руб., 05.03.2013 в размере 3 000 руб.), о заключении которого конкурсному управляющему неизвестно.

В опровержение доводов конкурсного управляющего должник представил суду копию договора займа №1 от 16.04.2015, однако ООО «Караван» указано в нем в качестве займодавца, а должник в качестве заемщика, договор не предполагает уплаты процентов (беспроцентный), доказательства выдачи фактической займа какой-либо из сторон не представлены. 

Таким образом, фактически ответчик не раскрыл обстоятельства указанных правоотношений с ООО «Караван», не опроверг обоснованное предположение конкурсного управляющего о том, что поскольку ООО «Караван» уплачивались должнику проценты по займу, следовательно такой заем был выдан в неустановленной сумме и на неустановленных условиях.

Также конкурсный управляющий ссылался на неоднократное совершение должником в преддверии банкротства безналичных платежей. 

Так, конкурсный управляющий усомнился в обоснованности осуществления двух платежей (снятия наличных денежных средств) на общую сумму 340 000 руб. (от 10.02.2020 на сумму 170 000 руб. и от 11.02.2020 на сумму 170 000 руб.). 

Ответчик ссылался на то, что таким образом ей осуществлялся расчет  за юридические услуги на основании договора от 12.04.2019 №22/04-19 с ФИО12, связанные с представлением интересов должника в суде по судебному делу №А40-95115/2019 по иску ООО «Форт Транс Логистика» к ООО «Автострада-Самара» на сумму 405 017,74 руб.

В то же время, конкурсный управляющий обоснованно указывал на отсутствие разумного обоснования такой формы расчета, отмечал, что по договору стоимость услуг ограничена суммой 50 000 руб., дело в суде первой инстанции рассмотрено в упрощенном порядке, в судах иных инстанций представитель  ООО «Автострада-Самара» в судебных заседаниях не участвовал, объем фактически оказанных услуг не установлен и не подтвержден. Апелляционный суд находит указанные доводы основанными, отмечает экономическую нецелесообразность получения юридических услуг на сумму, сравнимую с суммой спора, а также факт датирования упомянутого договора (12.04.2019) на представление интересов ООО «Автострада-Самара» по конкретному делу № А40-95115/2019 (п. 1.1. договора) ранее даты возбуждения соответствующего судебного спора (определение Арбитражного суда г.Москвы от 22.04.2019 по делу № А40-95115/2019).

Конкурсный управляющий ссылался на то, что должником осуществлены платежи в пользу третьих лиц в целях приобретения какого-либо имущества однако соответствующее имущество конкурсному управляющему в ходе процедуры не передано. 

Так, 12.02.2020 совершен платеж в сумме 18 950 руб. в ООО «Ситилинк», согласно объяснениям ответчика и представленной документации в целях приобретения МФУ Kyocera FS-1025MFP и картриджа к нему, однако соответствующее имущество конкурсному управляющему не передано.

12.02.2020 совершен платеж на сумму 56 700 руб. в пользу «ProBel SAMARA», согласно объяснениям ответчика приобретен смартфон,  однако соответствующее имущество конкурсному управляющему не передано.

14.02.2020 совершен платеж на сумму 12 000 руб. в пользу неустановленного лица, ответчиком содержание платежа не объяснено,  соответствующее имущество конкурсному управляющему не передано.

14.02.2020 совершен платеж на сумму 80 000 руб. в пользу ИП ФИО11, согласно объяснениям ответчика приобретены книги и лекции у ИП ФИО11,  соответствующее имущество конкурсному управляющему не передано, при этом конкурсный управляющий обоснованно усомнился экономической целесообразности такого приобретения с учетом характера деятельности должника.

В то же время, из материалов дела (отчета конкурсного управляющего от 22.01.2024, реестра требований кредиторов должника, инвентаризационных описей) следует, что в реестр требований кредиторов должника включены требования двух кредиторов на общую сумму 2 432 548,25 руб., тогда как какое-либо имущество в конкурсную массу в ходе процедуры не поступило.

В настоящее время конкурсная масса сформирована лишь из требования к ФИО3 по указанной выше недействительной сделке (1 271 836 руб.), также взыскана дебиторская задолженность в сумме 114 307,02 руб. (ИП ФИО13). Требования кредиторов не удовлетворялись даже частично.

Как указано выше, делу о несостоятельности (банкротстве) возбуждено 29.12.2020. Согласно бухгалтерской отчетности ООО «Автострада-Самара» активы должника по состоянию на 31.12.2017 составляли 3 434 000 руб., по состоянию на 31.12.2018 – 3 218 000 руб., по состоянию на 31.12.2019 – 2 692 000 руб., по состоянию на 31.12.2020 – 475 000 руб. 

Таким образом, в течение 2020 года активы должника сократились в шесть раз. При этом из бухгалтерской отчетности ООО «Автострада-Самара» следует, что все основные активы должника отражены по показателю «Финансовые и другие оборотные активы», включающему дебиторскую задолженность, тогда как ответчиком с разумной степенью достоверности не раскрыто содержание указанного показателя, обстоятельства его радикального снижения в течение короткого срока, не раскрыты сведения о правоотношениях со всеми контрагентами, перечисленными в определении Арбитражного суда Самарской области от 22.02.2023 об истребовании документации.

В соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 17 постановления № 53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

С учетом перечисленного следует сделать вывод о том, что ответчиком надлежащим образом не раскрыта информация о деятельности должника, что повлияло на формирование конкурсной массы, а также непосредственно в преддверии банкротства совершались сделки,  направленные на уменьшение конкурсной массы должника, что в совокупности с результатами исполнения сделки, признанной судом недействительной, повлекло окончательную невозможность удовлетворения требований кредиторов и банкротство должника.

В указанной связи, ФИО3 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным 1, 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Мотивы судебного акта, приведенные судом первой инстанции, в данной части не повлекли принятия неправильного судебного акта, поскольку суд первой инстанции также признал наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве.

В оставшейся части апелляционный суд находит обоснованными выводы суда первой инстанции.

Относительно доводов конкурсного управляющего о переводе деятельности на иное лицо необходимо указать следующее.

Применительно к разъяснениям, сформулированным в пункте 28 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 г. (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023), к недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

О переводе бизнеса на вновь созданное юридическое лицо должны свидетельствовать фактические обстоятельства: совпадение наименований коммерческих организаций, их адресов, видов деятельности, состава контролирующих лиц, контрагентов, контактных данных, также возможен перевод сотрудников и пр.

В рассматриваемом случае в отношении должника, ООО «Караван», ООО «Плей Логистик», конкурсным управляющим указано лишь на совпадение участника (ФИО3), а также на сходство видов осуществляемой деятельности и изменение размера выручки. Однако какие-либо конкретные доказательства принятия мер по переводу имущества, обязательств, контрагентов и пр. суд не представлены. В указанной связи суд первой инстанции обоснованно посчитал недоказанными соответствующие обстоятельства.

Обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Пунктом 14 постановления № 53  разъяснено, что согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, в статьях 9 и 61.12 (ранее – статье 10) Закона о банкротстве исчерпывающе определены условия для привлечения руководителя должника, ответственного за подачу должником в арбитражный суд заявления о банкротстве, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и размер такой ответственности.

Из содержания приведенных норм следует, что доказыванию подлежат точные даты возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника.

Кроме того, доказыванию подлежит также точная дата возникновения обязательств, к субсидиарной ответственности по которым привлекается лицо из перечисленных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве оснований.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992).

Ошибочным является отождествление наличия кредиторской задолженности в определенный период времени и наступления объективного банкротства.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформированную в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Наличие у предприятия кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

В пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №1 (2021) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021) указано, что неоплата долга кредитору по конкретному договору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения его руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Ошибочно отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Как разъяснено в пункте 26 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023), по смыслу статьи 61.12 Закона о банкротстве предполагается наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, предоставивших финансирование лицу, являющемуся в действительности неплатежеспособным. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими кредиторами, то есть долгами, возникшими после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В обоснование заявления в указанной части конкурсный управляющий ссылался на судебные акты, принятые в пользу кредиторов – ООО «Форт Транс Логистика» и ООО «Логистическая компания «Центрус», которые, однако, не содержат установленных обстоятельств, связанных вступлением должником в период после указанной конкурным управляющим даты (01.09.2018) в правоотношения с новыми кредиторами, то есть  с действиями руководителя должника по обману контрагентов в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства. Судебные акты о взыскании на общую сумму 256 936,56 руб., на которые ссылается конкурсный управляющий в целом преимущественно (за исключением решения Арбитражного суда г.Санкт-Петербурга от 15.05.2019 по делу №А56-29848/2019) связаны с взысканием судебных расходов по ранее разрешенным спорам и не могут свидетельствовать о возникновении обязательств, составляющих размер ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве, тогда как в обязательства должника по решению Арбитражного суда г.Санкт-Петербурга от 15.05.2019 по делу №А56-29848/2019, как указано выше, возникли до  01.09.2018.

Таким образом, судом апелляционной инстанции принимается во внимание, что доказательства, подтверждающие наличие у должника обязательств перед кредиторами, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве, при рассмотрении настоящего обособленного спора не были представлены.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Самарской области от 17.11.2023 по делу №А55-35689/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

2. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                     Д.К. Гольдштейн

 

Судьи                                                                                   А.В. Машьянова

                                                           

                                                                                              Н.Б. Назырова