АРБИТРАЖНЫЙ СУД

 ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. ТюменьДело № А81-9056/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 19 января 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 24 января 2022 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующегоКачур Ю.И.,

судейБедериной М.Ю.,

ФИО1 – 

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 315595800081651, далее – ИП ФИО2) на определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 03.06.2021 (судья Худяев В.В.) и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2021 (судьи Зюков В.А., Дубок О.В., ФИО3) по делу № А81-9056/2019 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Уренгойкомплектстрой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ООО «УКС», должник), принятые по заявлению ИП ФИО2 о привлечении ФИО4 и ФИО5 (далее - ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд установил:

решением Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 29.06.2020 ООО «УКС» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на арбитражного управляющего ФИО6.

В рамках дела о банкротстве должника ИП ФИО2 18.11.2020 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 03.06.2021, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2021, в удовлетворении заявления отказано.

ИП ФИО2 обратилась с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение арбитражного суда от 03.06.2021 и постановление апелляционного суда 19.10.2021, направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Новосибирской области.

По мнению кассатора, в части привлечения к субсидиарной ответственности бывшего учредителя ФИО5 судами неверно применены положения статьи 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), а не нормы Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ), вступившие в силу с 30.07.2017.

Кроме того, кассатор полагает, что ФИО5 являлся учредителем и контролирующим должника лицом и в результате недействительных сделок (аренды и купли-продажи) денежные средства должника выведены на подконтрольное и аффилированное по отношению к нему общество с ограниченной ответственностью «Уренгой-Сваркон» (далее – ООО «Уренгой-Сваркон»), что послужило причиной банкротства ООО «УКС». 

В отношении привлечения к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника – ФИО4 кассатор указывает, что суд необоснованно сослался на временные финансовые трудности и освободил ее от субсидиарной ответственности, в отсутствие доказательств опровержения действующих презумпций и без учета анализа финансовой деятельности должника.

В заседание суда кассационной инстанции лица, участвующие в деле, не явились, отзывы на кассационную жалобу не представлены. Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Рассмотрев кассационную жалобу, изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции считает их подлежащим отмене, а обособленный спор направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

Как следует из материалов дела и установлено судами, в обоснование требования о привлечении бывшего руководителя должника ФИО4 и бывшего учредителя должника ФИО5 к субсидиарной ответственности ИП ФИО2 ссылается на неисполнение указанными лицами обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве ООО «УКС», а также на совершение недействительных сделок в результате которых общество доведено до банкротства. В вину ФИО4 и ФИО5 вменяется неподача заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) в следующие даты: в 2016 году, 01.01.2017 и 28.02.2018, после которых ООО «УКС» осуществляло убыточную хозяйственную деятельность и имело признаки объективного банкротства. 

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности совокупности условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Апелляционный суд, согласился с выводами суда первой инстанции, дополнительно указав, что сама по себе признанная недействительной подозрительная сделка купли-продажи транспортных средств от 01.10.2018 не образует совокупность обстоятельств, необходимых для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, поскольку не является причиной объективного банкротства должника. При этом вопрос о взыскании убытков в результате совершения данной сделки не мог быть рассмотрен судом, поскольку об этом в суде первой инстанции не заявлялось и заявление конкурного управляющего о недействительности данной сделки не было рассмотрено судом (определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 03.08.2021 вступило в законную силу 19.10.2021). В связи с этим, вопрос о взыскании убытков с контролирующих должника лиц в результате заключения подозрительной сделки, в случае добровольного неисполнения определения суда от 03.08.2021, может быть рассмотрен судом в будущем и такая возможность не утрачена.

Между тем судами не учтено следующее. 

В отношении привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

Согласно абзацу второму пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

При рассмотрении вопросов связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда, в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве.

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757).

Суды, отказывая в удовлетворении заявленных требований о привлечении контролирующих должника лиц ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, ссылались на то, что заявителем не доказано на приведенные им даты наличия у должника признаков объективного банкротства, а также оснований для привлечения бывшего участника к субсидиарной ответственности по данному основанию, в связи с тем, что такая возможность в силу пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве наступила только после 30.07.2017 с принятием и введением в действие Закона № 266-ФЗ.

Применение норм материального права в части установления наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности определено судами верно, исходя из того, что каждый участник гражданского оборота должен быть осведомлен об объеме и порядке реализации своих прав по отношению к другим участникам оборота с учетом действующего в момент возникновения правоотношений правового регулирования.

Следовательно, наличие оснований для привлечения бывшего участника должника ФИО5 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом подлежало рассмотрению применительно к дате 28.02.2018, исходя из положений пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. Соответственно, бывший директор должника – ФИО4 является субъектом субсидиарной ответственности по данному основанию с учетом всех приведенных дат и положении Закона о банкротстве как в редакции Закона № 134-ФЗ, таки Закона № 266-ФЗ. 

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением о признании должника банкротом в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Из содержания приведенных норм права следует необходимость определения точной даты возникновения у руководителя должника соответствующей обязанности (признаков объективного банкротства).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, а также недостаточность конкурсной массы для удовлетворения всех требований кредиторов. 

Как следует из разъяснений пункта 13 Постановления № 53, ФИО5 будучи контролирующим должника лицом, в случае неисполнения руководителем должника обязанности по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве, не только вправе, но и обязан принимать меры по инициированию процедуры несостоятельности в отношении должника при возникновении имущественного кризиса на стороне последнего (пункты 1 и 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве). При этом контролирующие должника лица несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления. Названная совокупность сроков начинает течь через десять дней со дня, когда привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац первый пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

Применительно к рассматриваемой ситуации невыполнение контролирующими должника лицами требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых скрыто реальное имущественное и финансовое положение должника, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Момент подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение и для разрешения вопроса об очередности удовлетворения обязательств. Так, при должном поведении руководителя и контролирующих должника лиц, своевременно обратившихся с заявлением о банкротстве, вновь возникшие обязательства кредиторов погашаются приоритетно в режиме текущих платежей, а при неправомерном бездействии указанных лиц те же самые обязательства погашаются в общем режиме удовлетворения реестровых требований (пункт 1 статьи 5, статья 134 Закона о банкротстве).

Не соответствующее принципу добросовестности подобное поведение указанных лиц является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства. Исходя из этого законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ и пункте 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем и контролирующим должника лицом заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

Учитывая изложенные обстоятельства, судами неправомерно возложено бремя доказывания на заявителя и освобождение ответчиков от опровержения существующих презумпций при наличии требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника на значительные суммы.

Ввиду специфики процесса доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности, связанной с объективными сложностями, вызванными как отсутствием у заявителей прямых доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием контролирующих должника лиц раскрывать документы, отражающие реальное положение дел, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы, после чего в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7) и от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480, пункт 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018).

Отклоняя доводы заявителя о наличии у должника признаков объективного банкротства на исследуемые даты, суд апелляционной инстанции исходил из того обстоятельства, что ООО «УКС» осуществляло деятельность, производило расчеты путем зачета, в том числе с обществом с ограниченной ответственностью «Регионстрой», а наличие непогашенной задолженности перед отдельным кредитором не свидетельствует об объективном банкротстве. 

При этом суд апелляционной инстанции учел данные бухгалтерской отчетности должника за 2016-2018 годы и исходил из прибыльности деятельности должника по итогам 2017 года.

Вместе с тем из материалов обособленного спора следует, что в  указанные заявителем даты: 2016 год, 01.01.2017 и 28.02.2018 у должника имелась непогашенная задолженность перед кредиторами в значительном размере, в том числе перед ИП ФИО2

Так, например, из определения Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 24.01.2020 следует, что задолженность перед уполномоченным органом по налогу на добавленную стоимость начала формироваться с 4 квартала 2013 года, размер задолженности по налогу на доходы физических лиц за 2017 год составил 7 003 549,44 руб., а всего включенная в реестр требований кредиторов ООО «УКС» задолженность за общий период с 4 квартала 2013 года по конец 2018 года составила 24 450 480,05 руб.

Согласно реестру требований кредиторов должника, задолженность перед ИП ФИО2 в размере 740 334,51 руб. сформировалась в ноябре 2017 года, перед обществом с ограниченной ответственностью «ЯмалТрансАвто» в сумме 200 162,05 руб. в сентябре 2017 года. При этом совокупный размер включенных в реестр должника требований составляет 27 208 410,70 руб.

Кроме того, судом апелляционной инстанции не приняты во внимание противоречивые данные бухгалтерской отчетности должника, представленные в материалы обособленного спора. Так, например, отчет о финансовых результатах ООО «УКС» за 2017 год содержит указание на наличие чистой прибыли в размере 17 657 тыс. руб. и убытке в 2016 году в сумме – 12 307 тыс. руб. При этом отчет о финансовых результатах должника за 2018 год применительно к предыдущему периоду говорит об убыточности деятельности должника в 2017 году, по итогам которого убыток составил – 29 663 тыс. руб., а в 2018 году уже – 40 433 руб.

Из представленного ИП ФИО2 бухгалтерского баланса за 2019 год следует убыточность деятельности должника, а также то обстоятельство, что кредиторская задолженность существенно превышает активы должника: в 2017 году активы 123 507 тыс. руб., а кредиторская задолженность 134 057 тыс. руб.; в 2018 году активы 118 585 тыс. руб., а кредиторская задолженность уже 165 648 тыс. руб.

Кроме того, судами не учтен довод кассатора, что из анализа признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «УКС», проведенного временным управляющим, следует, что им выявлены признаки преднамеренного банкротства должника.

Учитывая совокупность приведенных доводов и доказательств, носящих противоречивый характер, отсутствие первичных учетных бухгалтерских документов, которыми бы подтверждались данные финансовой отчетности должника, а также сведений, свидетельствующих о добросовестности контролирующих должника лиц, исходивших в сложившейся ситуации из разумного плана преодоления финансовых затруднений, судами неверно распределено бремя доказывания момента наступления объективного банкротства, без учета положений, содержащихся в абзаце втором пункта 9 Закона о банкротстве. 

Таким образом, суд округа приходит к выводу, что именно на контролирующих должника лиц в данном случае должно быть возложено бремя доказывания в отношении определения момента наступления у ООО «УКС» признаков объективного банкротства, то есть того момента, когда добросовестный и разумный руководитель или участник должника, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб его деятельности, должны были объективно определить наличие обстоятельств, являющихся основанием для обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в статье 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов ответственности освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение плана является разумным.

Именно контролирующее должника лицо должно представить доказательства, свидетельствующие о том, что использованный должником метод ведения бизнеса отвечал принципу добросовестности, что невозможность удовлетворения требований кредиторов обусловлена объективным отсутствием у должника имущества.

Анализ финансовых показателей, содержащихся в бухгалтерской отчетности, представленной контролирующими должника лицами, которые заинтересованы в уклонении от персональной ответственности, в отсутствие объективных доказательств, подтверждающих их реальность, судами не проведен, а соответствующий довод кассатора судами фактически не проверен.

Таким образом, не соглашаясь с доводами ИП ФИО2, суды не учли установленного законодательством и судебной практикой бремени распределения доказывания; момент, в который возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве ООО «УКС», надлежащим образом не установили; все необходимые обстоятельства и доводы не исследовали.

В отношении привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за совершение подозрительных сделок, а именно: договоры аренды от 01.01.2017 № 004 и от 01.04.2017 № 031/А, договор купли-продажи от 01.10.2018.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, статьей 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ установлено, что, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если установлено причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этими лицами или в пользу этих лиц либо одобрения этими лицами одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности по указанному основанию, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что заключение должником договора купли-продажи транспортных средств от 01.10.2018 не является причиной его объективного банкротства применительно к масштабам и характеру деятельности должника, поэтому указанная сделка не является для него существенно убыточной и значимой.

Из разъяснений пункта 20 Постановления № 53 следует, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), в том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

При этом для привлечения к субсидиарной ответственности или взыскания убытков по указанному основанию, с учетом положений пункта 23 Постановления № 53, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке. 

Вместе с тем вопрос о взыскании убытков в результате совершения договора купли-продажи транспортных средств от 01.10.2018 не был рассмотрен судом.

При этом договоры аренды от 01.01.2017 № 004 и от 01.04.2017 № 031/А, а также факторы, приведшие к прекращению хозяйственной деятельности должника и возникновению признаков банкротства, судами должным образом не исследованы.

Из материалов дела следует, что должником совершен ряд подозрительных сделок, заключенных с аффилированным лицом – ООО «Уренгой-Сварком», в котором ФИО5 является директором и владельцем 50 % долей в уставном капитале, а на момент их совершения он также являлся основным участником ООО «УКС» с 60 % долей.

Согласно доводам кассатора, им неоднократно указывалось на необходимость обращения внимания суда на подозрительные сделки должника, направленные на вывод его активов в пользу аффилированного лица, в том числе договоры аренды от 01.01.2017 № 004 и от 01.04.2017 № 031/А, которые, по мнению конкурсного управляющего должником, послужили причиной его объективного банкротства. 

Отклоняя заявленные доводы, суды указали, что сам по себе факт аффилированности указанных лиц и совершение ими подозрительных сделок не доказывает их существенную убыточность для должника.

В то же время судами не учтено, что факт заключения подозрительных сделок должником с аффилированным лицом принципиальным образом влияет на распределение бремени и стандарты доказывания, исходя из которых сложившейся судебной практикой выработаны критерии повышенного стандарта и бремени доказывания, возлагаемых на контролирующих должника и аффилированных лиц. 

В связи с чем обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения определенных действий, выбора модели ведения бизнеса, несущественности подозрительных сделок для должника возложена на ответчиков.

Между тем со стороны контролирующих должника лиц разумных и документально обоснованных пояснений относительно указанных выше обстоятельств не представлено, в том числе относительно выбытия активов общества.

Без установления и проверки совокупности обозначенных выше обстоятельств вывод судов о недоказанности заявленных требований о привлечении к субсидиарной ответственности не может быть признан в достаточной степени обоснованным и мотивированным, выводы судов об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности являются преждевременными.

На основании изложенного обжалуемые судебные акты подлежат отмене, обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует с учетом установленного законодательством и судебной практикой стандарта и бремени доказывания установить обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения требования заявителя, применить соответствующие правовые нормы регулирующие спорные правоотношения с учетом их действия во времени, установить какие причины привели к возникновению кризисной ситуации и переходу в стадию объективного банкротства ООО «УКС», включая критический момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов (объективного банкротства), установить наличие либо отсутствие объективных экономических причин прекращения финансово-хозяйственной деятельности должника, дать оценку действиям (бездействию) каждого лица, заявленного к привлечению к субсидиарной ответственности, в том числе с учетом избранной модели ведения бизнеса, рассмотреть вопрос о том, имеются ли основания для возмещения такими лицами убытков и применения к ним правил солидарной ответственности по обязательствам должника, установить размер субсидиарной ответственности и (или) убытков, полно и всесторонне исследовать доводы и возражения участвующих в споре лиц и представленные ими доказательства, дать им надлежащую правовую оценку, по результатам чего принять законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, статьями 288, 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 03.06.2021 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2021 по делу № А81-9056/2019 отменить.

Направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ямало-Ненецкого автономного округа.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

Председательствующий Ю.И. Качур

СудьиМ.Ю. ФИО7

О.В. Жирных