АРБИТРАЖНЫЙ  СУД   

  ЦЕНТРАЛЬНОГО  ОКРУГА

 

  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

         кассационной инстанции по проверке законности

         и обоснованности судебных актов арбитражных судов,

     вступивших в законную силу

Дело № А35-7208/2020

г. Калуга

20 июня 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 июня 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме 20 июня 2022 года

Арбитражный суд Центрального округа в составе:

председательствующего Смотровой Н.Н.,

судей Ивановой М.Ю., Ипатова А.Н.,

при участии в судебном заседании:

от истца: представителей ФИО1 по доверенности б/н от 09.12.21, ФИО2 по доверенности б/н от 09.12.21, 

от ответчика: представитель не явился, извещен надлежаще,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу Управления Судебного департамента в Тульской области на решение Арбитражного суда Липецкой области от 01.11.2021 и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2022 по делу № А36-7208/2020,  

 

УСТАНОВИЛ:

Управление Судебного департамента в Тульской области (далее - управление) обратилось в Арбитражный суд Липецкой области с иском к ФИО3, ликвидатору общества с ограниченной ответственностью "Проектная фирма Сергеева и Ко "Промгражданпроект" (далее – общество), о взыскании в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам ликвидированного юридического лица – общества, задолженности в размере 4 197 704,63 руб. 

Решением суда первой инстанции от 01.11.21, оставленным без изменения постановлением Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.01.22, управлению в иске отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, управление обратилось в Арбитражный суд Центрального округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить в связи с нарушением и неправильным применением судами при его принятии норм материального и процессуального права, неполным исследованием судами представленных в материалы дела доказательств, несоответствием выводов судов фактическим обстоятельствам дела, и принять новый судебный акт.

В отзыве на кассационную жалобу ответчик возражает против ее удовлетворения в связи с законностью обжалуемых судебных актов.

Кассационная жалоба рассматривается Арбитражным судом Центрального округа в установленном гл. 35 АПК РФ порядке.

Ответчик своего представителя в судебное заседание не направил, о его проведении извещен надлежащим образом, в связи с чем  и на основании ч.3 ст. 284  АПК РФ судебное заседание проводится в его отсутствие.

В судебном заседании представители истца настаивали на отмене обжалуемых судебных актов, поддержав приведенные в кассационной жалобе доводы.

Проверив законность и обоснованность обжалуемых судебных актов, изучив материалы дела, оценив доводы кассационной жалобы и отзыва на нее, суд округа признал их подлежащими отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции,  исходя из следующего.

Суды при принятии обжалуемых судебных актов указали, что  26.03.18 вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Тульской области по делу                                 № А68-8458/2017 с общества в пользу управления взыскано 4 150 035,35 руб.

На эту дату руководителем и единственным участником общества являлась             ФИО3 с долей в 50% уставного капитала общества (запись о доле внесена в Единый государственный реестр юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) 06.06.14),  доля в размере 50% уставного капитала принадлежала обществу (запись о доле внесена в 03.07.18).

03.07.18 на принудительное исполнение данного решения Арбитражным судом Тульской области выдан исполнительный лист серии ФС № 015695629.

01.08.18 на основании указанного исполнительного листа постановлением судебного пристава-исполнителя (далее - пристав) Советского районного отдела судебных приставов г. Липецка (далее - РОСП) возбуждено исполнительное производство                                   № 76691/18/48004-ИП по взысканию с общества в пользу управления 4 150 035,35 руб. 

16.11.18 ответчиком  принято решение о ликвидации общества.

26.11.18 в ЕГРЮЛ внесена запись о принятии единственным участником общества решения о его ликвидации.

19.12.18 постановлением пристава исполнительное производство № 76691/18/48004-ИП окончено по п. 6 ч. 1 ст. 47 Федерального закона от 02.10.07 № 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" (далее – закон № 229-ФЗ), в связи с ликвидацией должника (общество) и направлением исполнительного листа в ликвидационную комиссию. 

Как указывает управление в исковом заявлении, им в адрес ответчика направлялись письма от 29.03.19 № 2/563, от 10.04.19 № 2/634, от 30.04.19 № 2/756, N 2/1588 от 25.09.19 с запросами о включении задолженности в ликвидационный баланс.

24.05.19 в ЕГРЮЛ внесена запись о ликвидации общества.

Ссылаясь на то обстоятельство, что ответчик - единственный участник общества, являвшийся ликвидатором общества, зная о наличии задолженности общества перед управлением, принял решение о ликвидации общества и подал документы о ликвидации в регистрирующий орган без учета указанной задолженности и недостаточности имущества у должника, управление обратилось в арбитражный суд с настоящим иском.

Признавая иск не подлежащим удовлетворению, суды первой и апелляционной инстанций, сославшись на ст.ст. 15, 61-64.1, 53.1 ГК РФ, ст.ст. 2, 9, 61.12 закона № 127-ФЗ,  указали на следующее.

Будучи надлежащим образом уведомленным о начале процедуры ликвидации общества, управление не заявило ответчику в установленный п.1 ст. 63 ГК РФ срок (не позднее 12.02.19) требования о включении в промежуточный ликвидационных баланс общества задолженности, взысканной в его пользу судебным актом по делу № А68-8458/2017

Управлением не представлено доказательств того, что включение его требования в ликвидационный баланс общества повлекло бы за собой погашение задолженности общества перед управлением, так как в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих наличие у общества имущества, за счет которого было возможно удовлетворение требований управления.

Из представленных в материалы дела документов не следует, что ответчик с момента начала процедуры ликвидации (16.11.18) и по дату исключения общества из ЕГРЮЛ (24.05.19) осуществлял какие-либо действия по выводу активов, перечислению денежных средств, и т.п.

Судами не установлено совершения ответчиком каких-либо сделок, направленных на вывод активов общества в ущерб интересам должника и кредиторов, а также признаков преднамеренного банкротства по вине ликвидатора общества.

Управлением не представлены доказательства, позволяющие установить момент возникновения у ответчика обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением признании общества несостоятельным (банкротом).

Однако выводы судов первой и апелляционной инстанций, положенные в основание обжалуемых судебных актов об отказе в иске, сделаны без учета требований закона и надлежащей оценки обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора.

Сославшись  в обоснование отказа в иске на то, что управление, надлежащим образом извещенное о начала процедуры ликвидации общества, не заявило ответчику в установленный двухмесячный срок требования о включении в промежуточный ликвидационный баланс общества задолженности общества перед управлением, суды первой и апелляционной инстанций не приняли во внимание следующее.

Ликвидация юридического лица по решению учредителей (участников) означает добровольное прекращение деятельности такого юридического лица. При этом, в силу ст.ст. 1, 10 ГК РФ, прекращение деятельности одного субъекта гражданских правоотношений не должно преследовать своей целью причинение вреда иным лицам. 

Согласно правовым позициям Президиума ВАС РФ, изложенным в постановлениях от 13.10.11 № 7075/11, от 18.06.13 № 17044/12, а также правовой позиции ВС РФ, изложенной в определении от 27.05.15 № 310-ЭС14-8980, при разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения ликвидатора юридического лица к ответственности в виде возмещения убытков, причиненных его действиями (бездействием), субсидиарной ответственности, подлежат оценке обстоятельства, связанные с соблюдением им порядка ликвидации, установленного ст.ст. 61 - 64 ГК РФ. 

Предусмотренная названными нормами процедура ликвидации юридического лица предполагает добросовестные действия ликвидационной комиссии (ликвидатора) по выявлению его кредиторов; предоставление кредиторам возможности заявить свои требования; составление ликвидационного баланса, отражающего действительное имущественное положение ликвидируемого юридического лица и его расчеты с кредиторами.

В соответствии со ст. 63 ГК РФ,  ликвидационная комиссия и ликвидатор должны совершать действия, направленные на разрешение надлежащим образом вопросов, касающихся расчетов с кредиторами, в том числе заблаговременно направлять известным им кредиторам письменные уведомления с тем, чтобы последние имели реальную возможность реализовать право на предъявление требований в пределах срока, установленного ликвидационной комиссией, ликвидатором.

При ликвидации юридического лица заявление о государственной регистрации, а также ликвидационный баланс, на основании которых формируется соответствующая часть государственного реестра, являющегося федеральным информационным ресурсом, должны содержать достоверную информацию. 

Согласно п.п. «а» п.1 ст. 23 закона № 129-ФЗ Федерального закона от 08.08.01 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" (далее – закон № 129-ФЗ), для государственной регистрации в связи с ликвидацией юридического лица в регистрирующий орган представляются заявление о государственной регистрации, в котором подтверждается, что соблюден установленный федеральным законом порядок ликвидации юридического лица и расчеты с его кредиторами завершены, а также ликвидационный баланс.

Установленный ст.ст. 61-64 ГК РФ порядок ликвидации юридического лица не может считаться соблюденным в ситуации, когда ликвидируемому должнику и его ликвидатору (ликвидационной комиссии) было достоверно известно о наличии неисполненных обязательств перед кредитором, при этом ликвидатор (ликвидационная комиссия) письменно не уведомил данного кредитора о ликвидации должника, не произвел расчета с ним и составил балансы без учета обязательств ликвидируемого должника

В таком случае представление в регистрирующий орган ликвидационного баланса, не отражающего действительного размера обязательств перед названным кредитором, по общему правилу рассматривается как непредставление документа, содержащего необходимые сведения, как это предусмотрено п.п. «а» п.1 ст. 23 закона № 129-ФЗ.

Данные выводы соответствуют правовым подходам, сформулированным в определениях ВС РФ от 29.07.15 № 306-КГ15-537, от 15.10.15 № 305-КГ15-7112, постановлениях Президиума ВАС РФ от 15.01.13 № 11925/12, от 05.03.13 № 14449/12.

Также в отзыве на иск от 20.10.20 ответчик указал, что не включил требование управления к обществу об уплате 4 150 035,35 руб. в промежуточный ликвидационный баланс общества в связи с неполучением от управления заявления о таком включении, в связи с чем ответчик полагал, что у управления отсутствует такое намерение, и также не включил требование управления в ликвидационный баланс общества (т.1, л.д. 108)

В подтверждение ответчик представил суду с отзывом от 20.10.20 ликвидационный баланс общества, датированный 30.04.19 и переданный им государственному регистрирующему органу в ходе процедуры ликвидации общества, в котором указано, что кредиторская задолженность общества на отчетную дату (строка 1520) – 0 руб. (т.1, л.д. 118-123, 124-126). Данный баланс соответствует тому, который предоставлен суду по его запросу государственным регистрирующим органом (т.2, л.д. 61-66)

При этом, п. 2 ст. 63 ГК РФ установлено, что  после окончания срока предъявления требований кредиторами ликвидационная комиссия составляет промежуточный ликвидационный баланс, который в том числе, должен содержать сведения о перечне требований, удовлетворенных вступившим в законную силу решением суда, независимо от того, были ли такие требования приняты ликвидационной комиссией.

Требование управления к обществу об уплате 4 150 035,35 руб. основано на вступившем в законную силу решении Арбитражного суда Тульской области от 26.03.18 по делу № А68-8458/2017.

Как установлено судами и соответствует материалами дела, данное решение было принято судом до принятия ответчиком как единственным участником общества решения о добровольной ликвидации общества и назначении себя ликвидатором от 16.11.18.

Вместе с тем, судами первой и апелляционной инстанций оставлены без надлежащих исследования и оценки приводившиеся управлением при рассмотрении иска и апелляционной жалобы доводы о том, что ответчиком как ликвидатором общества, в нарушение приведенных требований ст. 63 ГК РФ, в промежуточный и ликвидационный балансы общества не была включена задолженность перед управлением, чем нарушен установленный ГК РФ порядок ликвидации общества, и пояснения по данному вопросу ответчика.

Кроме того, в обоснование вывода о том, что управление было надлежащим образом извещено ответчиком о начале процедуры ликвидации общества (т.е., до составления промежуточного ликвидационного баланса общества),  суды сослались на следующее.

Уведомление о начале процедуры ликвидации общества было направлено ответчиком в адрес управления 14.12.18 в почтовом отправлении с идентификатором 39800225017423 и  получено 19.12.18. представителем управления ФИО4

Кроме того,  сообщение ответчика о начале процедуры ликвидации общества и сроке, в течение которого кредиторами могут быть заявлены требования (2 месяца с даты публикации), было опубликовано в журнале "Вестник государственной регистрации" от 12.12.18 № 49 (714).

Возражения управления против получения в письме с почтовым идентификатором 39800225017423 уведомления о ликвидации общества от ответчика отклонены судами как несостоятельные со ссылкой на то, что они основаны на предположениях; что Почта России подтверждает вручение данного почтового отправления сотруднику управления ФИО4 и управлением не заявлены возражения против вручения почтового отправления ФИО4 в порядке ст. 161 АПК РФ; что действующим законодательством не установлены требования о необходимости направления уведомления о ликвидации кредиторам заказным письмом с описью вложения. 

Таким образом, признав достоверными утверждение ответчика о том, какое вложение было в письме с почтовым идентификатором 39800225017423, и недостоверными возражения управления против данного утверждения ответчика, суды первой и апелляционной  инстанций, тем самым, приняли на веру утверждение ответчика, опорочив возражения управления.

Между тем, судами не принято во внимание следующее.

Ответчик, как ликвидатор и единственный участник общества, является контролирующим общество лицом, в связи с чем  на нем лежит бремя доказывания добросовестности при проведении процедуры ликвидации общества.

Письмо с почтовым идентификатором 39800225017423 направлялось ответчиком управлению без описи вложения, и управление отрицает получение уведомления, на наличии которого в указанном письме настаивает ответчик.

Суд первой инстанции отказал управлению в допросе в качестве свидетеля (то есть, под подпиской об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний) ФИО4 по вопросам получения, регистрации письма с почтовым идентификатором 39800225017423.

Относительно вывода судов о том, что управление пропустило установленный          п.1 ст. 63 ГК РФ двухмесячный срок обращения к ответчику за включением его требования в промежуточный ликвидационный баланс общества  с учетом того обстоятельства, что сообщение о начале процедуры ликвидации общества опубликовано в журнале "Вестник государственной регистрации" от 12.12.18 № 49 (714) и, соответственно, требования кредиторов для включения в промежуточный ликвидационный баланс могли быть заявлены в срок не позднее 12.02.19, суд округа отмечает следующее.

Как установлено судами и следует из материалов дела, решение о добровольной ликвидации общества (16.11.18) было принято ответчиком как единственным участником общества спустя менее 5 месяцев с даты выдачи судом исполнительного листа о взыскании с общества 4 150 035,63 руб. в пользу управления (03.07.18) и спустя менее 4-х месяцев с даты возбуждения РОСП исполнительного производства по принудительному исполнению требований данного исполнительного листа по заявлению управления (10.08.18).

Как также установлено судами, 19.12.18 данное исполнительное производство в отношении должника-общества было окончено постановлением судебного пристава-исполнителя РОСП на основании п. 6 ч.1 ст. 47 закона № 229-ФЗ.

В силу п. 6 ч.1 ст. 47 закона № 229-ФЗ, исполнительное производство оканчивается судебным приставом-исполнителем в случае ликвидации должника-организации и направления исполнительного документа в ликвидационную комиссию (ликвидатору), за исключением исполнительных документов, указанных в ч.4 ст. 96 закона № 229-ФЗ (исполнительных документов о признании права собственности, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о применении последствий недействительности сделок, а также о взыскании задолженности по текущим платежам.

Согласно ч.5 ст. 96 закона № 229-ФЗ исполнительные документы, производство по которым окончено, вместе с копией постановления об окончании исполнительного производства в течение трех дней со дня окончания исполнительного производства направляются конкурсному управляющему или в ликвидационную комиссию (ликвидатору). Копия указанного постановления в тот же срок направляется сторонам исполнительного производства.

 

Как на то ссылалось в иске и в апелляционной жалобе управление,  об окончании исполнительного производства в связи началом процедуры ликвидации общества и направлении исполнительного листа ответчику как ликвидатору общества, оно узнало из письма начальника РОСП, датированного  20.02.19, то есть, 8 днями позднее определенной судами крайней даты заявления кредиторами требований ответчику как ликвидатору общества для включения в промежуточный ликвидационный баланс общества 12.02.19.

Копия данного письма начальника РОСП от 20.02.19 с постановлением об окончании исполнительного производства приложены управлением к рассмотренному в настоящем деле иску и находятся в материалах дела (т.1, л.д. 42, 43).

В иске управление ссылалось на то, что после получения данного письма РОСП от 20.02.19, им в адрес ответчика направлялись письма от 29.03.19 № 2/563, от 10.04.19             № 2/634, от 30.04.19 № 2/756, N 2/1588 от 25.09.19 с запросами о включении задолженности в ликвидационный баланс.

При этом, как отмечается в п. 21 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2019), утвержденного Президиумом ВС РФ 27.11.19 (далее – Обзор ВС ), законодатель и судебная практика исходят из того, что взыскатель, поручивший исполнение судебного решения государственной службе, специально созданной для этих целей, имеет разумные ожидания того, что он будет проинформирован путем индивидуального извещения об объективной невозможности продолжения процедуры взыскания, начатой по его заявлению, в связи с банкротством должника. 

Возложение на подобного взыскателя обязанности по самостоятельному отслеживанию публикаций о судьбе должника является чрезмерным (ч.ч. 4, 5 ст. 69.1 закона             № 229-ФЗ, п. 15 постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.09 № 59 "О некоторых вопросах практики применения Федерального закона "Об исполнительном производстве" в случае возбуждения дела о банкротстве"), а срок закрытия реестра требований кредиторов должника для такого не проинформированного взыскателя нельзя признать пропущенным. 

Исходя из изложенного в п. 21 Обзора № 3 (2019) приводится правовой подход, согласно которому при прекращении исполнения требования взыскателя в исполнительном производстве, о котором кредитор узнает после открытия процедуры конкурсного производства (реализации имущества), для правильного определения начала течения срока закрытия реестра требований кредиторов правовое значение имеет не момент опубликования информационного сообщения о введении процедуры, а обстоятельства, связанные с направлением арбитражным управляющим извещения взыскателю, его индивидуальная осведомленность о банкротстве должника и необходимости обращения с требованием в реестр требований кредиторов. Суды должны выяснить и оценить отсутствие или наличие доказательств возврата исполнительного документа взыскателю или поступления исполнительного документа в адрес должника от службы судебных приставов; уведомления взыскателя о передаче исполнительных документов арбитражному управляющему и информирования последним взыскателя о порядке обращения с соответствующим требованием к должнику.

К отношениям по добровольной ликвидации в ряде случаев, в отсутствие необходимого правового регулирования, применяются и нормы о ликвидации в порядке судебного банкротства.

Между тем, при рассмотрении настоящего дела судами при проверке соблюдения ответчиком порядка внесудебной ликвидации и добросовестности его действий, не выяснено, когда управление получило уведомление РОСП об окончании исполнительного производства, а ответчик – исполнительный лист, который подлежал направлению РОСП в его адрес как ликвидатору общества согласно постановлению об окончании исполнительного производства и письму РОСП в адрес управления от 20.02.19, какие действий с исполнительным листом предпринял ответчик.

 

Суды также не выяснили результат рассмотрения ответчиком запросов управления о включении задолженности в ликвидационный баланс в письмах от 29.03.19 № 2/563, от 10.04.19 № 2/634, от 30.04.19 № 2/756, N 2/1588 от 25.09.19.

В судебном заседании суда округа представители управления пояснили, что у управления исполнительного листа не имеется, и согласно полученной от РОСП информации, он был вручен ответчику как ликвидатору общества.

С учетом изложенного указание судов первой и апелляционной инстанций на то, что, будучи надлежащим образом уведомленным о начале процедуры ликвидации общества, управление не заявило ответчику в установленный срок требования о включении в ликвидационных баланс общества задолженности перед управлением, само по себе не является основанием для вывода о том, что ответчиком был соблюден установленный ст.ст. 61 - 64 ГК РФ порядок ликвидации общества и отказа в иске к ответчику по данному основанию.

Также  в обоснование отказа в иске судами первой и апелляционной инстанций, с учетом положений ст. 61.12 закона № 127-ФЗ, указано, что судами не установлено  признаков преднамеренного банкротства общества по вине ответчика как его ликвидатора, и что управлением не представлены доказательства, позволяющие установить момент возникновения у ответчика обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением признании общества несостоятельным (банкротом).

Вместе с тем, суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требований, поскольку ч. 1 ст. 168 АПК РФ установлено, что подлежащие применению по делу законы и иные нормативные правовые акты определяются судом.

Несмотря на ссылку в просительной части иска управления на ст. 61.12 закона          № 127-ФЗ о субсидиарной ответственности, в мотивировочной части иска управление также ссылалось на нормы ст.ст. 1, 10, 15 ГК РФ и причинение ответчиком убытков управлению как кредитору общества на основании вступившего в законную силу судебного акта, не получившего исполнения в результате проведенной ответчиком - единственным участником и ликвидатором общества, процедуры внесудебной ликвидации, завершившейся исключением общества из ЕГРЮЛ. 

С учетом изложенного вывод судов о недоказанности предпосылок для удовлетворения иска управления на основании ст. 61.12 закона № 127-ФЗ, не является безусловным основанием для отказа управлению в иске, в котором управление также ссылается на причинение ему ответчиком убытков в результате недобросовестных действий при ликвидации общества.

Правовые основания для взыскания подобного рода убытков с ликвидатора юридического лица и (или) контролирующего его лица в зависимости от оснований их возникновения предусмотрены рядном норм действующего законодательства, в том числе – ст.ст. 15, 64.1, 53.1 ГК РФ, п. 3.1 ст. 3 Федерального закона от 08.02.98 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее – закон № 14-ФЗ).

Так, согласно п. 2 ст. 64.1 ГК РФ члены ликвидационной комиссии (ликвидатор) по требованию учредителей (участников) ликвидированного юридического лица или по требованию его кредиторов обязаны возместить убытки, причиненные ими учредителям (участникам, ликвидированного юридического лица или его кредиторам, в порядке и по основаниям, которые предусмотрены ст. 53.1 названного Кодекса.

По правилу п. 1 ст. 53.1. ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Пунктом 3.1 ст. 3 закона № 14-ФЗ установлено, что исключение общества из            ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в п.п. 1 -3 ст. 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

При этом, в  постановлении Конституционного Суда Российской Федерации (далее – КС РФ) от 21.05.21 № 20-П "По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой граждански ФИО5" (далее – постановление КС РФ № 20-П) отражена правовая позиция, согласно которой предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (ст. 1064 ГК РФ) (п. 22 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2020), утвержден Президиумом ВС РФ от 10.06.20;  определение ВС РФ от 03.07.20 № 305-ЭС19-17007 (2)).

В обжалуемых судебных актах суды первой и апелляционной инстанций  помимо положений закона № 127-ФЗ, приводили также ст.ст. 64.1, 53.1 ГК РФ, признав иск не подлежащим удовлетворению в том числе на основании данных норм ГК РФ ввиду того, что управление не доказало, что включение его требования в ликвидационный баланс общества повлекло бы за собой погашение задолженности общества перед управлением.

В обоснование данного вывода суды сослались на то, что управлением не представлены доказательства наличия у общества имущества, за счет которого было возможно удовлетворение требований управления, либо доказательства совершения ответчиком каких-либо сделок, направленных на вывод активов общества в ущерб интересам должника и кредиторов, а также на то, что из представленных в материалы дела документов не следует, что ответчик с момента начала процедуры ликвидации (16.11.18) и по дату исключения общества из ЕГРЮЛ (24.05.19) осуществлял какие-либо действия по выводу активов, перечислению денежных средств и т.п.

Так, суды указали, что согласно представленным ИФНС № 6 по Липецкой области сведениям об открытых банковских счетах от 24.06.21, у общества имелось два расчетных счета: в ОАО "Липецкоблбанк" и в Банке "ВПБ" (ПАО) (т.3, л.д. 177), движение денежных средств по  которым было невозможно в связи с признанием их несостоятельными (банкротами) 21.08.13 и 12.12.16 соответственно.

Вместе с тем, управление в иске и в апелляционной жалобе в обоснование требований к ответчику ссылалось на то, что процедура добровольной ликвидации общества начата его единственным  участником – ответчиком в целях неисполнения вступившего в законную решения арбитражного суда о взыскании с общества в пользу управления          4 150 035,63 руб. 

В обоснование управление в числе прочего указывало, что до начала процедуры ликвидации у общества, судя по его бухгалтерскому балансу, по состоянию на 31.12.17 значились денежные средства и денежные эквиваленты на сумму  1 494 000 руб. (т.1, л.д. 120) и, по полученной РОСП в ходе исполнительного производства                              № 76691/18/48004-ИП информации, у общества имелся один действующий расчетный счет для их хранения - в ПАО Банк «ФК Открытие», закрытый 11.07.18 (т.1, л.д. 40), то есть, после вступления в законную силу решения суда о взыскании с  общества в пользу управления  4 150 035,63 руб. и выдачи исполнительного листа.

 

Также управление в обоснование довода о недобросовестном уклонении ответчика от исполнения решения суда в пользу управления путем внесудебной ликвидации ссылалось на то, что, согласно данным ЕГРЮЛ, ответчик ФИО3 вместе с ФИО6 (ранее был участником общества) после ликвидации общества (ООО "Проектная фирма Сергеева и Ко "Промгражданпроект") и его освобождения тем самым от долга перед управлением ведет схожую деятельность еще в двух юридических лицах, зарегистрированных по тому же юридическому адресу, что и общество до его ликвидации, а именно: ООО проектная фирма «Промгражданпроект», дата регистрации 20.11.06,  ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, директор - ФИО6, учредители - ФИО6, ФИО3; ООО «Промгражданпроект», дата регистрации 31.01.11, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, директор - ФИО6, учредитель ФИО6

Так, в обобщенном виде управление в иске с пояснениями к нему и апелляционной жалобе ссылалось на следующую последовательность, свидетельствующую, по его мнению, о недобросовестных действиях ответчика ФИО3 как контролирующего общество лица, направленных на уклонение от исполнения вступившего в законную силу судебного акта.

18.08.17 управление обратилось в Арбитражный суд Тульской области с иском к обществу о расторжении заключенного с ним государственного контракта на корректировку проектно-сметной документации стадии «Проект» и разработку проектно-сметной документа на стадии «Рабочий проект» на строительство здания Тульского областного суда (далее – спорный госконтракт) и взыскании затрат из бюджета по спорному госконтракту  в размере  3 433 720,82 руб., затрат по договору № 24/12 от 25.12.14 в размере 83 496,88 руб., убытков в размере 1 069 423,24 руб., штрафа в размере 196 212,61 руб.

18.08.17 определением Арбитражного суда Тульской области данный иск принят, возбуждено производство по делу № А68-8458/2017.

31.12.17 – отчетная дата, на которую на бухгалтерском балансе общества отражено наличие денежных средств и денежных эквивалентов на сумму  1 494 тыс. руб.

26.03.18 решением Арбитражного суда Тульской области по делу № А68-8458/2017 иск удовлетворен частично: спорный госконтракт между обществом  и управлением расторгнут, с общества в пользу управления взыскано 4 150 035,63 руб., из которых: 3 517 217,70 руб. – задолженность, 98 106,31 руб. – штраф, 534 711,62 руб. – расходы на проведение государственной экспертизы. В удовлетворении иска в оставшейся части отказано.

28.06.18 постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда указанное решение оставлено в силе. 

03.07.18 Арбитражным судом Тульской области на принудительное исполнение данного решения управлению выдан исполнительный лист серии ФС № 015695629 на взыскание с общества в пользу управления 4 150 035,63 руб.

03.07.18 в ЕГРЮЛ внесена информация о прекращении  полномочий ФИО6 в качестве руководителя общества и прекращении участия в обществе ФИО6 с долей в 50%, и о том, что руководителем общества становится ФИО3, ответчик по настоящему делу (т.2, л.д. 87-89). С 03.07.18 ФИО3 также становится единственным участником общества с долей 50%, оставшиеся 50% значатся у общества.

11.07.18 закрыт расчетный счет общества в ПАО Банк «ФК Открытие»

01.08.18 по заявлению управления на основании названного исполнительного листа постановлением судебного пристава-исполнителя (далее - пристав) РОСП возбуждено исполнительное производство № 76691/18/48004-ИП.

11.10.18 постановлением Арбитражного суда Центрального округа оставлены в силе решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции по делу № А68-8458/2017.

 

31.10.18 пристав в рамках исполнительного производства № 76691/18/48004-ИП вручил должнику- обществу требование о добровольном исполнении исполнительного листа об уплате взыскателю-управлению денежных средств до 16.11.18.

16.11.18 ответчиком как единственным участником общества принято решение о его ликвидации.

26.11.18 в ЕГРЮЛ внесена запись о принятии решения о добровольной ликвидации общества.

12.12.18 в журнале "Вестник государственной регистрации" осуществлена публикация  № 49 (714) сообщения ответчика – ликвидатора общества о начале процедуры ликвидации общества и сроке, в течение которого кредиторами могут быть заявлены требования – 2 месяца с даты публикации.

19.12.18 приставом вынесено постановление об окончании исполнительного производства № 76691/18/48004-ИП на основании п. 6 ч.1 ст. 47 закона № 229-ФЗ в связи с нахождением должника-общества в процедуре ликвидации и направлении исполнительного листа ликвидатору общества - ответчику.

20.02.19 РОСП составило в адрес управления письмо с уведомлением об окончании исполнительного производства № 76691/18/48004-ИП на основании п. 6 ч.1 ст. 47 закона № 229-ФЗ и направлении исполнительного листа ликвидатору общества - ответчику.

29.03.19 ответчиком как ликвидатором общества составлен промежуточный ликвидационный баланс общества с указанием размера кредиторской задолженности общества – 0,00 руб. 

11.04.19 в ЕГРЮЛ на основании заявления ответчика внесена запись о составлении промежуточного ликвидационного баланса общества.

30.04.19 ответчиком как ликвидатором общества принято решение об утверждении ликвидационного баланса общества с указанием размера кредиторской задолженности общества – 0,00 руб.

24.05.19  в ЕГРЮЛ на основании заявления ответчика внесена запись о ликвидации общества.

Однако, данная информация управления, в том числе, об отражении в бухгалтерской отчетности общества наличия у него денежных средств после обращения управления с иском в суд к обществу, но до начала процедуры добровольной ликвидации, о наличии у общества расчетного счета в  ПАО Банк «ФК Открытие», закрытого после выдачи судом управлению исполнительного листа на принудительное исполнение решения суда о взыскании с общества денежных средств, судами первой и апелляционной инстанций проверена должным образом не была. Запрос о наличии у общества счетов направлен судом первой  инстанции только в налоговый орган. У ПАО Банк «ФК Открытие» и РОСП, в письме которого приведены сведения о счете в указанном банке, информация судом не запрашивалась. 

Судами первой и апелляционной инстанций также не принято во внимание, что ответчиком по настоящему делу является ликвидатор общества, который одновременно был и единственным участником общества, и руководителем общества, то есть, контролирующим общество лицом.

В ряде случаев недобросовестные действия контролирующих должника лиц по уклонению от погашения задолженности перед кредиторами путем добровольной ликвидации сопровождаются действиями по выводу активов, сокрытию имущества, за счет которого было бы возможно удовлетворение требований таких кредиторов, совершаемыми ими до начала процедуры добровольной ликвидации. 

При этом, именно ликвидация через судебную процедуру банкротства обеспечивает справедливое распределение среди кредиторов средств, вырученных от продажи имущества несостоятельного должника, которой предшествует формирование конкурсной массы, в том числе за счет реализации конкурсным управляющим предоставленных ему законодательством о банкротстве полномочий, касающихся выявления и возврата имущества должника, находящегося у третьих лиц, оспаривания сделок должника, совершенных в преддверии банкротства, привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц и т.п.

Соответственно, намерения контролирующих должника лиц по уклонению от исполнения обязательств перед кредиторами могут реализовываться посредством инициирования ими процедуры добровольной ликвидации такого должника, поскольку объективно в этом случае вероятность выявления сокрытых ими до начала такой процедуры активов должника может быть меньше, чем в судебной процедуре банкротства, в которой имеется действенный механизм отыскания и возврата таких активов в целях удовлетворения требований кредиторов.

Как указано в постановлении КС РФ № 20-П, неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из ЕГРЮЛ долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота.

Таким образом, вопреки выводу судов первой и апелляционной инстанций, само по себе несовершение ответчиком - контролирующим общество лицом, действий по выводу активов общества непосредственно с даты начала им легальной процедуры добровольной ликвидации в порядке ст.ст. 61-64 ГК РФ и по дату ее завершения, равно как и отсутствие у общества имущества на дату начала такой процедуры добровольной ликвидации, само по себе не означает несовершения ответчиком таких недобросовестных действий в ущерб кредиторам общества до принятия им решения о добровольной ликвидации общества и, соответственно, не влечет безусловного отказа в иске по данному основанию.

Суды первой и апелляционной инстанций, признавая иск управления не подлежащим удовлетворению по указанному основанию, не проверили и не дали надлежащей оценки приведенным выше доводам управления о недобросовестном поведении ответчика - единственного участника и ликвидатора общества по ликвидации общества во внесудебном порядке в целях неисполнения вступившего в законную силу судебного акта о взыскании с общества в пользу управления денежных средств, полученных обществом в рамках госконтракта, при наличии у общества в предшествующий началу процедуры ликвидации период имущества, за счет которого было возможно такое исполнение. 

Суды также полностью возложили бремя доказывания причинения убытков недобросовестными действиями ответчика по ликвидации общества на управление как на истца в рамках общегражданского иска.

При этом, исходя из правовой позиции, приведенной в постановлении КС РФ               № 20-П, по смыслу п. 3.1. ст. 3 закона № 14-ФЗ, рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями п.3 ст. 53, ст.ст. 53.1, 401, 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из  ЕГРЮЛ общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Вместе с тем, согласно позиции КС РФ, при обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения ст. 3 закона № 14-ФЗ, если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из ЕГРЮЛ, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 АПК РФ, принимаемые арбитражным судом судебные акты должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Судебный акт является законным и обоснованным, если в нем изложены все имеющие значение для дела обстоятельства, всесторонне и полно выясненные в судебном заседании, и приведены доказательства в подтверждение доводов об установленных обстоятельствах дела, правах и обязанностях сторон.

В силу ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств в их совокупности.

Статья 170 АПК РФ устанавливает, что в мотивировочной части решения должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

Однако судами было допущено нарушение указанных норм материального и процессуального права, существенные для разрешения спора обстоятельства не установлены, в связи с чем и на основании ст. 288,  п.3 ч.1 ст. 287 АПК РФ, обжалуемые судебные акты подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции ввиду отсутствия у суда кассационной инстанции полномочий по сбору и исследованию доказательств.

Сходные правовые позиции по спорам со схожим предметом приведена в постановлениях АС ЦО от 22.06.21 по делу № А83-12834/2020, АС УО от 08.07.21 по делу № А60-39847/2020, АС СЗО от 19.02.20 по делу № А13-16685/2018.

При новом рассмотрении дела суду необходимо учесть вышеизложенное, проверить довод управления о возможности полного или частичного удовлетворения требований управления, законность которых подтверждена решением Арбитражного суда Тульской области от 26.03.18 по делу № А68-8458/2017, в том числе за счет имевшихся у общества в период рассмотрения спора по делу № А68-8458/2017 активов, отраженных в бухгалтерском балансе общества по состоянию на 31.12.17, и находившихся на расчетном счете общества в ПАО Банк «ФК Открытие» средств (при наличии у ответчика данного счета установить даты его открытия и закрытия,  должностное лицо общества, по распоряжению которого этот счет был закрыт; проверить движение денежных средств по данному счету, в том числе, по чьим распоряжениям осуществлялись расходные операции по нему, и на какие цели); установить, являлось ли неисполнение обществом обязательства перед управлением результатом неправомерных действий (бездействия) со стороны ответчика, с учетом объема его исполнительно-распорядительных и корпоративных полномочий в обществе в соответствующий период (данные о том, что ответчик ФИО3 является единственным участником общества с долей в 50% и руководителем общества внесены в ЕГРЮЛ 03.07.18 (т.2, л.д. 87-89), до этой даты вторым участником общества с долей 50% и руководителем общества в ЕГРЮЛ значился ФИО6); установить, направлялся ли РОСП ответчику исполнительный лист о взыскании с общества в пользу управления            4 150 035,63 руб. по делу № А68-8458/2017 03.07.18, получен ли он ответчиком, и какие действия по данному исполнительному листу были совершены ответчиком, а также на каком правовом основании; предложить ответчику дать пояснения относительно причин исключения общества из ЕГРЮЛ и представить доказательства правомерности своего поведения; дать правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, и доказательствам, представленным ими в материалы дела и полученным судом, разрешить спор по существу, приняв законное и обоснованное решение. 

При новом рассмотрении дела управлению представить мотивированное, нормативно-правовое обоснование заявленных требований к ответчику, в котором просительная часть иска соответствует мотивировочной, однозначно определив предмет и основание заявленных требований к ответчику, с учетом, в том числе, объема его полномочий в обществе в соответствующий период, в который, согласно позиции управления, совершались действия, направленные на уклонение от исполнения в адрес управления, и способствовавшие неисполнению решения суда.

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, статьями 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Липецкой области от 01.11.2021 и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2022 по делу № А36-7208/2020 отменить. Направить дело № А36-7208/2020 на новое рассмотрение  в  Арбитражный суд Липецкой области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, установленном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                                                      Н.Н. Смотрова

 

Судьи                                                                                                                     М.Ю. Иванова 

 

                                                                                                                               А.Н. Ипатов