Д Е В Я Т Ы Й    А Р Б И Т Р А Ж Н Ы Й    А П Е Л Л Я Ц И О Н Н Ы Й    С У Д

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: info@mail.9aac.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 09АП-1588/2020

№ 09АП-1285/2020

г. Москва                                                                                             Дело № А40-90217/17

20.02.2020                                                                             

Резолютивная часть постановления объявлена 13.02.2020                       

Постановление изготовлено в полном объеме 20.02.2020 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе

председательствующего судьи  М.С.Сафроновой,

судей О.И. Шведко, Н.В. Юрковой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

 

рассмотрев в открытом судебном  заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 18.12.2019 по делу № А40-90217/17, вынесенное судьей В.А. Чернухиным, о привлечении к субсидиарной ответственности 

в деле о банкротстве ООО «ГарантИнвестСервис» 

 

при участии в судебном заседании:

от ФИО3- ФИО4 дов.от 10.01.2019, ФИО5 дов. от 17.10.2018

от ФИО2- ФИО6 дов. от 29.04.2019

от конкурсного управляющего  ООО ГарантИнвестСервис- ФИО7 дов. от 02.12.2019

от АКБ Инвестиционнй Торговый банк - ФИО8 дов. от 14.11.2019 

 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 20.02.2018 ООО ГарантИнвестСервис» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО9

Определением суда от 18.12.2019 удовлетворено заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности солидарно по обязательствам должника ООО «ГарантИнвестСервис». 

ФИО2 и ФИО3 с определением суда не согласились, обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят определение отменить, конкурсному управляющему в удовлетворении заявления отказать.

Конкурсный управляющий представил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представители  заявителей апелляционных жалоб свои доводы поддержали, просили суд их удовлетворить.

            Представители конкурсного управляющего  ООО ГарантИнвестСервис, АКБ Инвестиционнй Торговый банк … возражали против их удовлетворения, указывая на законность определения суда.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 266, 268 АПК РФ.

Выслушав представителей лиц, явившихся в судебное заседание, оценив доводы апелляционной жалобы и возражения по ней, исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены определения суда.

Суд первой инстанции для целей определения статуса ФИО3 как контролирующего лица применил подлежащие применению нормы главы III.2 и ст. 10 Закона о банкротстве, а также обосновал неприменение абз. 34 ст. 2 Закона о банкротстве к вопросу об определении статуса ФИО3 как контролирующего лица.

Суд первой инстанции на основании полного и всестороннего исследования обстоятельств дела и доказательств пришел к выводу о причинах объективного банкротства и дате его наступления.

Суд пришел к правильным выводам о том, что причиной банкротства ООО «ГИС» также являлось совершение платежей на сумму 18 317 286,32 руб. в отсутствие доказательств исполнения обязательств со стороны контрагентов.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что документы о деятельности ООО «ГИС» не были переданы ФИО3 в полном объеме. Неисполнение обязанности по передаче документов конкурсному управляющему имело место в 2018 году - после открытия конкурсного производства, соответственно, к указанному действию применяется глава 111.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017, которая действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017.

Выводы суда о том, что ФИО2 являлся номинальным генеральным директором, обоснованы и соответствуют содержащимся в деле доказательствам.

В соответствии с п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей после вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ и до вступления в силу Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в части противодействия незаконным финансовым операциям») контролирующие должника лица несут солидарную ответственность по денежным обязательствам и обязательным платежам должника с момента приостановления расчетов с кредиторами по требованиям о возмещении вреда, причиненного имущественным правам кредиторов в результате исполнения указаний контролирующих должника лиц, или исполнения текущих обязательств при недостаточности его имущества, составляющего конкурсную массу.

Ответственность, предусмотренная п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта ненадлежащего исполнения обязанностей, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (п. 1 ст. 401 ГК РФ).

Предусмотренная п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве ответственность соотносится с нормами об ответственности по обязательствам юридического лица, установленной в п. 3 ст. 56 ГК РФ, действовавшем в спорный период, по правилам которого в случае, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В связи с этим субсидиарная ответственность лиц по названным основаниям наступает в зависимости от того, привели ли их действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника.

Таким образом, даже в период действия прошлых редакций Закона о банкротстве с учетом указанных положений ГК РФ контролирующее лицо (лица) определялось не только по своему формальному статусу в качестве руководителя или непосредственного участника лица.

Суд первой инстанции в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности установил следующие действия:

формирование дебиторской задолженности за период с 2010 по 2012 гг., 

совершение платежей в отсутствие доказательств исполнения обязательств в период с 15.08.2014 по 10.07.2015,

непередача ФИО3 документов после открытия конкурсного производства решением от 20.02.2018.

Соответственно в эти периоды Закон о банкротстве в части положений о субсидиарнойответственности контролирующих должника лиц действовал в следующих редакциях: статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009 (No 73-ФЗ) (по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06 2013); статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 (№ 134-ФЗ) (по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017), глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07 2017 (по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

В период действия прошлых редакций Закона о банкротстве и применения соответствующих положений ГК Российской Федерации для определения понятия статуса контролирующего лица такое лицо определялось не только по своему  формальному статусу в качестве руководителя или непосредственного участника лица.

В связи с этим обоснованно применение норм главы III.2 Закона о банкротстве в отношении вопроса об определении статуса лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, после вступления в силу главы III.2 Закона о банкротстве, поскольку иное означает фрагментацию статуса ФИО3 в рамках настоящего обособленного спора, несмотря на то, что действия, составляющие основу для привлечения к субсидиарной ответственности, совершал один субъект.   

Таким образом, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что возможно применение п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве в отношении установления статуса ФИО3 в качестве контролирующего лица. 

Как правильно указал суд первой инстанции, в период действия Закона о банкротстве в редакциях от 28.04.2009 (№ 73-ФЗ) и от 28.06.2013 (№ 134-ФЗ) с учетом положений ГК РФ контролирующее лицо (лица) определялось не только по своему формальному статусу в качестве руководителя или непосредственного участника лица, определение, которое дано контролирующему лицу в статье 61.10 Закона о банкротстве, не устанавливает новые основания ответственности и отражает те подходы, которые уже были выработаны правоприменительной практикой в отношении содержания понятия «контролирующее лицо».

Статьей 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ предусмотрено, что контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью).

Дело о банкротстве должника возбуждено 25.05.2017, ЗАО «ЭСК Энстром» вышло из числа участников OOP «ГИС» 13.08.2015.

ФИО3 являлся генеральным директором ЗАО «ЭСК «Энстром» до 27.08.2015, то есть на момент выхода ЗАО «ЭСК «Энстром» из участия в OOP «ГИС». Соответственно, контроль ФИО3 не прерывался, и он относится к числу контролирующих лиц в соответствии с абз. 34 ст. 2 Закона о банкротстве, поскольку являлся генеральным директором ЗАО «ЭСК «Энстром» -единственного участника OOP «ГИС»,  соответственно, мог определять действия OOP «ГИС».

Очевидно, являясь генеральным директором ЗАО «ЭСК «Энстром», ФИО3 давал обязательные к исполнению указания как для ЗАО «ЭСК «Энстром», так и для ООО «ГИС». Также очевидно, что ЗАО «ЭСК «Энстром» являлось одним из основных контрагентов ООО «ГИС», что было подробнее изложено в дополнении к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности (т. 3, л.д. 81-90).

При определении статуса лица как контролирующего необходимо исходить не из формальных критериев определения аффилированности, а из фактической возможности конкретного лица определять действия должника. ФИО3, являясь генеральным директором ЗАО «ЭСК «Энстром», имел возможность принимать ключевые решения в отношении хозяйственной деятельности ООО «ГИС».

Так, конкурсный управляющий получил копию регистрационного дела ООО «ГИС», из  которой следует, что 27.12.2013 ЗАО «ЭСК «Энстром» в лице генерального директора ФИО10 КА.А. приняло решение об изменении Устава в части количества голосов, необходимого для решения вопроса о назначении и прекращении полномочий генерального директора ООО «ГИС» (т. 9, л.д. 66), в аналогичном порядке было принято решение о смене места нахождения ООО «ГИС» (т. 9, л.д. 65).

Таким образом, являясь генеральным директором ЗАО «ЭСК «Энстром» - единственного участника ООО «ГИС», ФИО3 принимал и подписывал решения, которые касались важнейших сторон хозяйственной деятельности 000 «ГИС», что подтверждает статус ФИО3 в качестве контролирующего ООО «ГИС» лица.

До 13.08.2010 единственным участником ООО «ГИС» было ООО «Полис» (ОГРН 

<

***>. участником которого с долей 70% был ФИО11 начиная с 11.05.2010 (т. 9. л.д. 67-68). ФИО11 является сыном ФИО12 (т. 9. л.д. 691. ФИО3 также является сыном ФИО12, что было подтверждено конкурсными управляющим ООО «ИЦ-ГТ» в рамках дела № ДД1-21329/2018 (т. 9. л.д. 75).

Указанное подтверждает, что ФИО3 мог контролировать ООО «ГИС» с 2010 года, поскольку контроль над ООО «ГИС» осуществлялся с 2010 года через аффилированное с ФИО3 лицо.

С учетом изложенного материалы обособленного спора содержат множественные доказательства, которые подтверждают, что ФИО3 являлся контролирующим ООО «ГИС» лицом задолго до того, как стал одновременно участником и генеральным директором ООО «ГИС».

Суд первой инстанции сделал обос6нованные выводы о том, что ФИО3 как контролирующее лицо имел возможность отсрочить возбуждение судом производства по делу о несостоятельности подконтрольного общества. Такое поведение не должно приводить к получению им преимуществ за счет кредитора, в связи с чем не подлежит применению абз. 34 ст. 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в отношении временного ограничения контроля, которое в период действия указанной редакции составляло 2 года.

Очевидно, что после нецелевого расходования аванса деятельность ООО «Гарантинвестсервис» фактически банкротство было неминуемо, ФИО3, равно как и ФИО2 не могли не знать об этом, поскольку невозврат аванса повлек истребование банковской гарантии, что в свою очередь явилось основанием для удовлетворения регрессного требования АКБ «Инвестторгбанк» (ПАО) в рамках дела № А40-158491/2015.

Учитывая, что ФИО3 после невозврата аванса знал о предстоящем неминуемомбанкротстве ООО «Гарантинвестсервис» и не дал указаний обратиться заявлением о банкротстве последнего,    он    намеренно    отсрочил    возбуждение    судом    производства    делу о несостоятельности ООО «Гарантинвестсервис».

Суд   первой   инстанции   на   основании   полного   и   всестороннего   исследования обстоятельств дела и доказательств пришел к выводу о причинах объективного банкротства и дате его наступления.

ФИО13, равно как и ФИО2 приводят доводы о том, что банкротство ООО «ГарантИнвестСервис» обусловлено действиями ПАО «ГМК «Норильский никель» и АКБ «Инвестторгбанк» (ПАО).

Первое в одностороннем порядке отказалось от исполнения договора при отсутствии нарушений со стороны ООО «ГИС» и без возмещения должнику стоимости выполненных работ и понесенных убытков. Второй предъявил регрессное требование по гарантии, которая обеспечивала возврат невозвращенного должником аванса по договору.

Заявители апелляционных жалоб не учитывают, что обязательства по договору на дату расторжения были исполнены должником в сравнительно небольшой части (по сравнению с полученным авансом), что установлено вступившими в законную силу судебными актами по делу № АЗЗ-19711/2015, при этом основная часть аванса была использована не на цели, связанные с договором. 

В решении от 25.02.2019 по делу № АЗЗ-19711/2015 указано следующее: учитывая, что само по себе частичное выполнение работ, предусмотренных договором, и выполненных истцом по поручению ответчика, не освобождает ответчика от обязанности по оплате фактически выполненных ООО «ГИС» работ и понесенных в связи с их выполнением затрат, а также принимая во внимание представленные в материалы дела доказательства в совокупности и их взаимосвязи, суд пришел к выводу об обоснованности и правомерности требований истца о взыскании с ответчика 53 142 577 руб. 92 коп., составляющих стоимость качественно фактически выполненных истцом и принятых ответчиком работ.

Суд первой инстанции в оспариваемом определении не использовал выводы судебных актов по делу АЗЗ-19711/2015 в качестве преюдициальных. Судебные акты использованы судом первой инстанции в качестве иных доказательств в силу ч. 2 ст. 64 АПК РФ.

Таким образом, в рамках дела № АЗЗ-19711/2015 подтверждено выполнение работ на сумму 53 142 577,92 руб., учитывая, что авансовый платеж составил 402 613 832,50 руб., расходование аванса было очевидно неэффективным. При этом большая часть авансового платежа, очевидно, была израсходована не в целях выполнения работ, поскольку в обратном случае у ООО «ГИС» должны были остаться средства на возврат авансового платежа. 

Утверждения ФИО3 о том, что банкротство ООО «ГИС» было обусловлено необходимостью возврата авансового платежа в рамках регрессного требования никак не объясняет того факта, что неотработанная сумма аванса фактически исчезла из имущественного оборота ООО «ГИС», что оказало решающее влияние на возникновение признаков банкротства последнего.

Согласно п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона No 73-ФЗ контролирующие должника лица солидарно несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника и (или) обязанностям по уплате обязательных платежей с момента приостановления расчетов с кредиторами по требованиям о возмещении вреда, причиненного имущественным правам кредиторов в результате исполнения указаний контролирующих должника лиц или исполнения текущих обязательств при недостаточности его имущества, составляющего конкурсную массу. Арбитражный управляющий праве уменьшить размер ответственности контролирующего должника лица, если будет установлено, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине контролирующего должника лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет контролирующего должника лица, привлеченного к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Учитывая, что процессуальные презумпции главы Ш.2 Закона о банкротстве применяются независимо от даты совершения деяний, лежащих в основе субсидиарной ответственности, применяется толкование установленное Пленумом ВС РФ в постановлении от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в п. 23 которого указано, что согласно пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

В определении ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015 хотя и указано о неприменении материально-правовых норм к правоотношениям, но разъяснено следующее о применении презумпций:

Презумпция   о   невозможности  полного   погашения   требований   кредиторов   вследствие действий контролирующего лица должника при отсутствии (непередаче руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, не применяется когда  передача документации  становится  невозможной  ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора (например, при изъятии документации должника правоохранительными органами).

Презумпция   о   невозможности  полного   погашения   требований   кредиторов   вследствие действий    контролирующего    лица    должника,     если     причинен     существенный    вред имущественным правам кредиторов в результате совершения сделки, может применяться только тогда, когда инициированная контролирующим лицом невыгодная сделка являлась существенно невыгодной, в том числе применительно к масштабам деятельности должника. 

В частности, суду необходимо давать правовую оценку существенности произведенным ответчиком    манипуляциям    с    конкурсной    массой,    а    именно,    сопоставить    размер неудовлетворенных требований кредиторов с размером потерь от невыгодных сделок.

Судебное    разбирательство    о    привлечении    контролирующих    лиц     к     субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в   любом    случае   сопровождаться   изучением   причин    несостоятельности   должника. 

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т. д.) варианты ухудшения финансового положения должника. 

В рамках настоящего обособленного спора указанные выше презумпции применяются, что касается заявленного ФИО3 материально правового характера презумпций, то очевидно, презумпции распределяют бремя доказывания в рамках рассмотрения заявления о привлечении лица к субсидиарной ответственности и не определяют основания такой ответственности, что указывает, в первую очередь, на их процессуальное значение, а не материально-правовое.

Именно ФИО10 и ФИО10 должны были доказать целевое расходование авансового платежа в рамках исполнения договора подряда с ПАО /»ГМК «Норильский никель». Кроме того, ФИО14 и ФИО15 не представили в суд и не передали конкурсному управляющему   никаких  документов,   подтверждающих   выполнение   работ   субподрядными организациями, привлеченными для выполнения работ на объекте.

В силу п. 3 ст. 4 Федерального закона « О внесении изменений в Федеральный закон о несостоятельности (банкротстве) и Кодексом об административных правонарушениях (далее Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Закона о банкротстве ( в редакции, действовавшей до вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26.10.202 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) ( в редакции настоящего Федерального закона.).

То есть в любом случае и контролирующее должника лицо , к числу которых относится и генеральный директор должника и генеральный директор единственного участника должника) являются субъектами субсидиарной ответственности вне зависимости от подлежащей применению редакции и в их отношении подлежат применению соответствующие презумпции и разъяснения ВС РФ, включая разъяснения, изложенные в постановлении Пленума ВС РФ  № 53.

К числу квалифицирующих с точки зрения привлечения к субсидиарной ответственности сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (ст. 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Из изложенного следует, что действия ФИО3 в рамках исполнения рамках договора № 88-2545/11 от 16.11.2011 на выполнение строительно-монтажных, пусконаладочных и прочих работ по модернизации складского комплекса ПЕСХ привели к имущественному ущербу в виде формирования безнадежной дебиторской задолженности в размере 119 280 636,68 руб., а также исчезновению неотработанной части авансового платежа по указанному договору.

Вопреки доводам ФИО3 об обратном, состав дебиторской задолженности был конкретизирован им в описи дебиторской задолженности (т. 1. л.д. 23).

ФИО3 и ФИО2 в рамках рассмотрения дела судом первой инстанции так и не пояснили внятно, что стало с неотработанной суммой аванса. Обстоятельства безвозвратного исчезновения такой значительной для ООО «ГИС» суммы, а также перечисления субподрядчикам суммы авансовых платежей в размере 119 280 636,68 руб. и невзыскания задолженности при отсутствии доказательств исполнения указывают на очевидную недобросовестность и неразумность действий ФИО3 

Нецелевое расходование денежных средств, переданных ПАО «ГМК «Норильский никель» в рамках авансирования договора № 88-2545/11 от 16.11.2011 на выполнение строительно-монтажных, пусконаладочных и прочих работ по модернизации складского комплекса ПЕСХ, привело к объективному банкротству ООО «ГИС», с этим фактом ФИО3 не спорит в апелляционной жалобе (стр. 5 апелляционной жалобы ФИО3).

Что касается ФИО2, то последний не может ссылаться на эффективное осуществление своей деятельности, поскольку фактически им не были предприняты действия по истребованию дебиторской задолженности в условиях очевидного отсутствия доказательств встречного исполнения.

Приложенные ФИО3 к апелляционной жалобе документы, которые якобы должны подтверждать попытки истребования дебиторской задолженности, указывают на то, что все попытки взыскания были предприняты формально.

Так, исковое заявление к ООО «Виконд» (правопреемник - ООО «Бизнес Тренинг») врамках дела № А40-135122/2013 было возращено определением Арбитражного суда города от 31.03.2014 в связи с неустранением обстоятельств, послуживших основанием для оставления искового заявления без движения.

При изложенных обстоятельствах очевидно недобросовестное поведение ФИО3 и ФИО2 в отношении взыскания дебиторской задолженности.

Необоснованны доводы ФИО3 об истечении сроков исковой давности. ФИО3 в период формирования дебиторской задолженности являлся контролирующим лицом и осуществлял контроль беспрерывно вплоть до признания ООО «ГИС» банкротом. В связи с этим истечение сроков исковой давности имело место в период контроля ФИО3 над должником и в период осуществления ФИО2 полномочии генерального директора ООО «ГИС».

Таким образом, ФИО3 и ФИО2 не представили в материалы дела доказательств целевого расходования авансового платежа по договору с ПАО «ГМК «Норильский никель» а также каких-либо доказательств, свидетельствующих, что иные обстоятельства явились причиной банкротства 000 «ГИС». Вопреки доводам апелляционной жалобы опровержение доводов конкурсного управляющего является бременем доказывания ФИО3 и ФИО2

 Суд первой инстанции пришел к правильным выводам о том, что причиной банкротства ООО «ГИС» также являлось совершение платежей на сумму 18 317 286,32 руб. в отсутствие доказательств исполнения обязательств со стороны контрагентов.

ФИО3 и ФИО2 в апелляционных жалобах указывают, что факт исполнения обязательств каждым из контрагентов документально подтвержден, платежи, на которые ссылается конкурсный управляющий, осуществлялись за фактически выполнение работы / оказанные услуги. 

Суд первой инстанции пришел к правильным выводам о том, что ООО «ГарантИнвестСервис» уплатило в адрес контрагентов 18 317 286, 32 руб., при этом доказательства,  представленные ФИО3, не подтверждают реальное оказание услуг  и выполнение работ. Доказательства, предоставленные ФИО3, не опровергают презумпцию доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (п. 23 Постановления Пленума ВС Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). 

Как следует из п. 26  постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых вопросах,  связанных с рассмотрением дел о банкротстве» при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. 

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Также в таких случаях при наличии сомнений во времени изготовления документов суд может назначить соответствующую экспертизу, в том числе по своей инициативе (пункт 3 статьи 50 Закона о банкротстве).

Суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что указанный стандарт доказывания применим в рамках установления факта исполнения контрагентами обязательств при рассмотрении спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица, ввиду того, что только подтверждение реального исполнения договоров может устранить обоснованные сомнения суда в возможности моделирования контролирующим лицом документов с целью избежать привлечения к субсидиарной ответственности.

Из представленных ФИО3 в рамках рассмотрения настоящего обособленного спора в суде первой инстанции документов следует, что финансовые условия договоров были неразумными.   

По контрагенту ЗАО «ЭСК Энстром»: 

Договор № ГИС-01.002/28.02.2014 от 28.02.2014 (платежи на общую сумму 1 105  999,52 руб.).  

Представлены акты выполненных работ от 31.03.2014 на сумму 1 596 707 руб., счет-фактура № 23 от 31.03.2014.

При этом в качестве доказательств выполненных услуг не представлено конкурсной документации, приобщены только проекты писем в организации, проводящие конкурсы. Таким образом, документы, представленные ФИО3, не подтверждают реального исполнения договора, а также обоснование цены услуг в размере 1 596 707 руб.договор № ГИС-01.002/01.09.2014 от 01.09.2014 (платежи на общую сумму 778 570 руб.). Представлены акты сдачи-приемки оказанных услуг от 01.12.2014 на сумму 778 570 руб., счет-фактура № 138 от 01.12.2014, а также методические рекомендации по подготовке тендерной документации, положение об организации регламентированных закупок Указанные документы фактически являются типовыми, невозможно установить, когда они были установлены,. ООО «ГИС» не является постоянным  участником закупок, как и не подготавливал тендерную документацию.   

Договор № ГИС-01.002/19.09.2014 от 19.09.2014 (платежи на общую сумму 1899 070 руб. Представлены акт приема-передачи документации от 19.09.2014, акт сдачи-приемки документации от 29.09.2014,30.09.2014,02.10.2014, акт выполненных работ от 02.10.2014 на сумму 1 899 070 руб., счет-фактура № 137 от 02.10.2014, проект производства работ на строительство циркулярной насосной станции с помещением установки обработки охлаждающей воды, технологическая карта бетонирования монолитных конструкций, план обеспечения качества при производстве бетонных работ.

При этом акт о передаче документации был подписан в дату заключения договора, соответственно, документация не могла быть подготовлена в рамках одного дня с заключением Договора, соответственно, факт подготовки документации именно ЗАО «ЭСК Энстром» обоснованно был поставлен под сомнение, поскольку фактически о подготовке документации ЗАО «ЭСК Энстром» свидетельствует лишь печать указанного лица на титульных листах документов.

Предъявление требований к ЗАО «ЭСК Энстром» невозможно ввиду того, что последнее прекратило существование при присоединении к ЗАО «Римель» (ОГРН 

<

***>), которое в настоящее время признано банкротом и в отношении которого открыто конкурсное производство в рамках дела № А65-11107/2016. 

Договор № ГИС 01.002.25.09.2014 от 25.09.2014 (платежи на общую сумму 2 795 525 руб.. Представлены товарная накладная № 30 от06.10.2014 на сумму 10 184 381руб. 14 коп., счет-фактура № 136 от 06.10.2014.

Фактическая поставка оборудования ничем не подтверждается. При поставке оборудования на сумму, большую суммы оплаты, контрагент не взыскивал задолженность.

По контрагенту OOP «Юридическая фирма «Правовые решения». 

Договор № ГИС-01.002/28.08.2013 от 28.08.2013 (платеж на сумму 1 000 712 руб.). Представлены акт выполненных работ от 30.09.2013 на сумму 1 000 712 руб., акт приема-передачи документов от 26.09.2013, письмо об уточнении назначения платежа от 05.09.2014 № 0078, платежное поручение № 285 от 03.09.2014, счет-фактура № 87 от 30.09.2013; счет-фактура № 21 от 12.05.2014 на сумму 850 349,30 руб.

Те документы, которые представил в качестве подтверждения реального оказания услуг ФИО3, являются типовыми положениями, подготовка которых не могла стоить 1 000 712 руб., что указывает на намеренное завышение стоимости услуг и убыточность договора.

Предъявление требований к ООО «Юридическая фирма «Правовые решения» в настоящее время невозможно в связи с его исключением из ЕГРЮЛ на основании п. 2 ст. 21.1 Закона о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей как недействующего юридического лица.

По контрагенту OOО «Клаб Индастри».

Договор № ГИС 01.002/07.08.2013 от 07.08.2013 (платеж на сумму 1 000 340 руб.). Представлены акт сдачи-приемки выполненных работ от 26.09.2013 на сумму 2 390 340 руб., акт приема-передачи документации от 07.08.2013, акт сдачи-приемки предложений ' по конструктивным решениям складского помещения от 16.08.2013, акт сдачи-приемки предложений по планировочным решениям и комплектации складского комплекса от 21.08.2013, акт сдачи-приемки предложений по конструктивным решениям здания столовой от 12.09 2013 счет-фактура № 108 от 30.09.2013, предложения по планировочным решениям комплектации складского комплекса, предложения по конструктивным решениям здания столовой.

Как следует из технического задания к договору, районами строительства указаны Челябинская область и Северный регион. Конкурсный управляющий указывает, что ему не известно о строительных проектах ООО «ГИС», которые осуществлялись  бы в Челябинской области. Кроме проекта в Норильске, из документов, которые переданы, которое были ему переданы, следует, что ООО «ГИС» выполнило работы только в Тульской области (контрагент ООО «ИЦ-ГТ».

В связи с изложенным реальность исполнения рассматриваемого договора не подтверждается теми документами, которые представил ФИО3

По контрагенту ООО «ПО Промтех».

Договор от 07.07.2014 № ГИМС-01-01.002 (платеж на сумму 1 200 000 руб.). Представлены товарная накладная №» 45 от 30.09.2014 на сумму 5 779 680, 03 руб., счет-фактура от 30.09.2014 № 63.

Фактическая поставка оборудования ничем не подтверждена. При поставке оборудования на сумму, большую суммы оплаты, контрагент не взыскивал задолженность.

Предъявление требований к ООО ПО «Промтех» невозможно в связи с его исключением из ЕГРЮЛ на основании п. 2 ст. 21.1 Закона о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей как недействующего юридического лица.

По контрагенту ООО «Новый Путь».

Договор № ГИС 01.002/02 04 2014 (платеж на сумму 2 689 069,80 руб.). Представлены акт сдачи-приемки проектно-технической документации от 03.04.2014, акт выполненных работ от 28.04.2014 на сумму 670 642,20 руб., акт сдачи-приемки сметной документации от 28.04.2014, счет-фактура № 17 от 28.04.2014 на сумму 670 642,20 руб., акт выполненных работ от 09.06.2014 на сумму 455 122,40 руб., акт сдачи-приемки сметной документации от 09.06.2014, счет-фактура №31 от 09.06.2014 на сумму 455 122,40 руб., акт выполненных работ от 22.05.2014 на сумму 710 955,90 руб., акт сдачи-приемки сметной документации от 22.05.2014, счет-фактура № 25 от 22.05.2014 на сумму 710 955,90 руб., акт выполненных работ от 12.05.2014 на сумму 850 349,30 руб., акт сдачи-приемки сметной документации от 12.05.2014, счет-фактура № 21 от 12.05.2014 на сумму 850 349,30 руб.

Как следует из сметы 12-1, объектом разработки сметы являлось Усть-Хантайская ГЭС ОАО «НТЭК». Документами, переданными конкурсному управляющему, не подтверждается, что когда-либо ООО «ГИС» выполняло работы на указанном объекте, а также заключало с указанным лицом договор на подготовку проектно-сметной документации. Соответственно, реальность хозяйственных отношений по договору не подтверждается.

Как следует из выписки по счету должника, который был открыт в Тембр-Банке, 03.09.2014 был совершен платеж от должника в адрес ООО «Новый путь» на сумму 2 689 069,80 руб., при этом отсутствуют какие-либо доказательства исполнения указанного договора, в связи с чем должник в результате бездействия ФИО3, выразившегося в непредъявлении ООО «Новый путь» требований, понес имущественные потери в полном размере платежа, поскольку срок исковой давности истек до даты открытия конкурсного производства.

По контрагенту ЗАО «Лаборатория Мирра». 

Договор № ГИС 01.002/04.07.2013 от 04.07.2013 (платеж на сумму 1 200 000,00 руб.). Представлены акт сдачи-приемки оказанных услуг от 30.09.2013 на сумму 1 200 000,00 руб., акт приема-передачи презентации от 26.09.2013, счет-фактура № 38 от 30.08.2013. 

Из документов, представленных ФИО3, следует, что за презентацию, выполненную в программе PowerPoint, и двустраничный документ ООО «ГИС» заплатило 1 200 000,00 руб. Подобная стоимость услуг явно не соответствует рыночной, а заключение и исполнение такого договора преследовало цель причинить вред ООО «ГИС». 

Предъявление требований к ЗАО «Лаборатория Мирра» в настоящее время невозможно в связи с его исключением из ЕГРЮЛ на основании п. 2 ст. 21.1 Закона о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей как недействующего юридического лица.

По контрагенту ООО «Матрикс Групп». 

Договор № ГИС 01.003/27.09.2013 (платежи на общую сумму 4 648 000 руб.). Представлены акт сдачи-приемки оказанных услуг от 31.12.2013 на сумму 5 048 040 руб., акт приема- передачи презентации от 11.12.2013, счет-фактура № 129 от 31.12.2013, предложения по вариантам размещения, информационное письмо ООО «ГИС».

Фактически ничем не подтверждается оказание рекламных услуг. Кроме того, очевидно, что подготовка предложений и презентация, выполненная в программе PowerPoint, не могли стоить 4 648 000 руб. Подобная стоимость услуг явно не соответствует рыночной, а заключение и исполнение такого договора преследовало цель причинить вред ООО «ГИС».

Генеральный директор ООО «Матрикс Групп» ФИО16 также являлся генеральным директором ЗАО «Лаборатория Мирра», что указывает на взаимосвязь указанных лиц и направленность сделок на выводденежных средств должника.

Предъявление требований к ООО «Матрикс Груп» в настоящее время невозможно в связи с тем, что последнее было присоединено к ООО «Випстайл» (ОГРН 

<

***>), которое 10.07.2017 было исключено из ЕГРЮЛ на основании п. 2 ст. 21.1 Закона о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей как недействующее юридическое лицо.

Указанные обстоятельства опровергают довод ФИО3 о том, что в отношении совершенных платежей существуют доказательства исполнения со стороны контрагентов.

Что касается аффилированности ФИО3 с ФИО17 (ООО «Юридическая фирма «Правовые решения»), с ООО «Клаб Индастри» через ЗАО «ЭСК Энстром» и ООО «Новотэк-Трейдинг», с ЗАО «Лаборатория Мирра». При отсутствии реальных доказательств исполнения контрагентами обязательств, учитывая нерыночность отношений с указанными контрагентами, даже при опосредованной связи лиц возможно констатировать наличие фактической аффилированности между ФИО3 и указанными лицами.

Как следует из сложившейся судебной практики, подтвержденной Верховным Судом РФ при рассмотрении по существу конкретных дел, для целей реализации положений закона о банкротстве имеет значение не только правовая, но и фактическая аффилированность, фактическая согласованность действий сторон, выражающаяся, в частности в совершении и последующем исполнении сделок на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка (определение ВС РФ от 26.05.2017 по делу № А12-45751/2015).

При таких обстоятельствах выводы суда первой инстанции о совершении платежей в отсутствие встречного предоставления соответствуют содержащимся в деле доказательствам. 

Вывод 18 317 286,32 руб. из имущественной массы ООО «ГИС» являлся одним из факторов, способствовавших банкротству последнего, поскольку контролирующее лицо и номинальный генеральный директор фактически вывели последние денежные средства из имущественной массы ООО «ГИС».

При исследовании документов, представленных ФИО3 в отношении платежей в адрес контрагентов, суд не нарушил принципы состязательности и равноправия сторон, суд первой инстанции комплексно проанализировал представленные документы на предмет достоверности и экономической обоснованности и пришел к выводу, что они не могут подтверждать реальность хозяйственных операций.

Что касается доводов апелляционной жалобы ФИО2 о том, что конкурсный управляющий   ООО   «ГИС»   имел   возможность  для   истребования   задолженности контрагентов, то они необоснованны.

Конкурсный  управляющий  должен   осуществлять  свою  деятельность   эффективно   и способствовать наполнению конкурсной массы, в то время как любые действия по оспариванию исключения из ЕГРЮЛ контрагентов, а также обращение с заявлением о признании требования к банкроту обоснованным (срок на предъявления требований в реестр истек) повлекут уменьшение конкурсной массы не суммы соответствующих расходов, при этом не приведут к какому-либо положительному экономическому эффекту для конкурсных кредиторов.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что документы одеятельности ООО «ГИС» не были переданы ФИО3 в полном объеме.Неисполнение обязанности по передаче документов конкурсному управляющемуимело место в 2018 году - после открытия конкурсного производства, соответственно,к указанному действию применяется глава 111.2 Закона о банкротстве в редакции от29.07.2017, которая действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017

Как следует из материалов дела, решением от 20.02.2018 по настоящему делу АСгМ признал ООО «ГИС» банкротом, обязал руководителя должника передать конкурсному управляющему ФИО9 в трехдневный срок с момента его назначения бухгалтерскую и иную документацию, печати и штампы, материальные и иные ценности должника.

Соответственно, к действиям по непередаче документов должника конкурсному управляющему подлежат применению нормы главы 111.2 Закона о банкротстве.

Согласно абз. 2 п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве после признания должника банкротом и открытия конкурсного производства руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В силу п. 1 ст. 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года.

Вопреки доводам ФИО3 непередача документов за весь период деятельности 000 «ГИС» была очевидно предпринята с целью сокрыть документы, подтверждающие вывод денежных средств, которые были переданы ООО «ГИС» в качестве авансового платежа от ПАО «ГМК «Норильский никель», а также совершение иных действий, которые привели к объективному банкротству ООО «ГИС».

Таким образом, небезосновательно утверждение конкурсного управляющего о том, что документы не передавались ФИО3 с целью избежать привлечения к субсидиарной ответственности.

В связи с изложенным довод ФИО3 о том, что договоры за пределами 2015 года не имеют значения для целей формирования конкурсной массы, не соответствуют не только Закону о банкротстве, но и целям конкурсного производства, которые заключаются в том, чтобы обеспечить удовлетворение требований конкурсных кредиторов в том числе за счет привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего лица.

Доводы ФИО3 о том, что документы были переданы в полном объеме, не соответствуют действительности. Акты о передаче документов были подготовлены ФИО3, в дату передачи конкурсный управляющий был максимально заинтересован в том, чтобы оперативно получить документы в отношении деятельности ООО «ГИС».

В дополнение к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал на отсутствие доказательств исполнения контрагентами своих обязательств (т. 3, л.д. 81-90). Указанные документы не были переданы по актам, подписанным 02.03.2018, 16.03.2018 и 13.04.2018 (т. 4, л.д. 99 - 106, 126 - 132). Впервые документы, приложенные к отзыву, конкурсный управляющий получил в судебном заседании суда первой инстанции.

Кроме того, в настоящее время возбужденное в отношении ФИО3 исполнительное производство № 304006/18/77005-ИП от 22.06.2018 (которое возбуждено именно на основании непередачи документов) не окончено.

Выводы суда о том, что ФИО2 являлся номинальным генеральнымдиректором, обоснованы и соответствуют содержащимся в деле доказательствам.

Суд первой инстанции пришел к выводу об обоснованности требования конкурсного управляющего ООО «ГИС» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО15 по причине того, что последний являлся номинальным руководителем ООО «Гарантинвеасервис» в период нецелевого расходования авансового платежа, полученного от ПАО «ГМК «Норильский никель» и формирования дебиторской задолженности, а также в период осуществления платежей в адрес контрагентов ООО «Гарантинвестсервис» в отсутствие доказательств встречного исполнения.

В рамках рассмотрения настоящего обособленного спора судом первой инстанции ФИО15 свой статус номинального руководителя не отрицал.

Согласно части 3.1. статьи 70 АПК РФ обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.

Только в апелляционных жалобах ФИО3 и ФИО2 появились доводы об отсутствии у последнего статуса номинального руководителя ООО «ГИС».

Между тем, материалами дела подтверждается, что по данным ЕГРЮЛ ФИО2 являлся генеральным директором ООО «Гарантинвестсервис» с 25.04.2011 до 18.09.2014, то есть в период, когда контроль над ООО «ГИС» осуществлял ФИО3, после приобретения ФИО3 доли в уставном капитале ООО «ГИС», а также после смены в качестве генерального директора ФИО2 на ФИО3, как следует из выписки по счету ООО «ГИС», состав контрагентов ООО «ГИС» не изменился, что указывает не столько на преемственность хозяйственной деятельности, сколько на то, что ФИО2 являлся номинальным руководителем ООО «ГИС», который не определял вектор деятельности ООО «ГИС».

Как следует из п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Ввиду изложенных фактических обстоятельств выводы суда первой инстанции о номинальном статусе ФИО2 в качестве генерального директора являются обоснованными.

Согласно ч. 2 ст. 268 АПК РФ дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными. Как следует из п. 26 постановления Пленума ВАС РФ от 28.05.2009 № 36 «О применении АПК РФ при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» к числу уважительных причин, в частности, относятся: необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании дополнительных доказательств, о назначении экспертизы; принятие судом решения об отказе в удовлетворении иска (заявление ввиду отсутствия права на иск, пропуска срока исковой давности или срока, установленного частью 4 статьи 198 Кодекса, без рассмотрения по существу заявленных требований; наличие в материалах дела протокола судебного заседания, оспариваемого лицом, участвующим в деле, в части отсутствия в нем сведений о ходатайствах или иных заявлениях, касающихся оценки доказательств.

Признание доказательства относимым и допустимым само по себе не является основанием для его принятия судом апелляционной инстанции. 

ФИО3 не пояснил, по каким причинам документы, приложенные к апелляционной жалобе не были представлены в суд первой инстанции, а также не поименовал,  какими уважительными причинами обоснована необходимость приобщения дополнительных доказательств в суде апелляционной инстанции.

В связи с этим дополнительные документы, приложенные ФИО10 к апелляционной жалобе (представленной в электронном виде) суд не приобщил к материалам дела. 

Суд первой инстанции полно и правильно установил фактические обстоятельства по делу и дал им надлежащую правовую оценку. 

Определение суда законно и обоснованно. Оснований для его отмены нет.

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 18.12.2019 по делу № А40-90217/17 оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3  – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                                      М.С. Сафронова

 

Судьи:                                                                                                               О.И. Шведко   

 

                                                                                                                            Н.В. Юркова