Дело № А43-998/2017

город Владимир

21 апреля 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 14 апреля 2021  года.

Полный текст постановления изготовлен 21 апреля 2021 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Протасова Ю.В., Сарри Д.В., 

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании 

рассматривает в открытом судебном заседании по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции заявление ФИО2 к Главе крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 о признании недействительной сделки должника и применении последствий ее недействительности,

заинтересованные лица: ФИО4; ФИО5; ФИО6; ФИО10;

третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО5 и ФИО7,

при участии:

от ФИО2 – ФИО8 на основании доверенности от 14.12.2020 серия 52 АА № 4696414 сроком действия три года;

от ФИО7 – ФИО9 на основании доверенности  от 04.06.2020 серия 52 АА № 4564764 сроком действия пять лет (том 10, лист дела 35);

от ФИО5 – ФИО9 на основании доверенности от 04.06.2020 серия 52 АА № 4564763 сроком действия пять лет (том 10, лист дела 34);

от ФИО5 – ФИО9 на основании доверенности от 27.03.2018 серия 52 АА № 3611136 сроком действия пять лет (том 10, лист дела 33);

от ФИО6 – ФИО9 на основании доверенности от 27.03.2018 серия 52 АА № 3611138 сроком действия пять лет (том 10 лист дела 32);

от ФИО10 – ФИО9 на основании доверенности от 17.07.2018 серия 52 АА № 3611730 сроком действия три года (том 10 лист дела 32);

от ФИО3 – ФИО9 на основании доверенности от 13.03.2019 серия 52 АА № 4048911 сроком действия пять лет;

от ФИО4 – ФИО11 на основании доверенности от 28.01.2021 серия 52 АА № 5025085 сроком действия три года;

слушателя – ФИО12,

установил:

в рамках дела о несостоятельности Главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 (далее – Глава                                 КФХ ФИО3) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился ФИО2 с заявлением о признании недействительными договор уступки права требования (цессии)                         от 26.06.2016, заключенный между должником и ФИО6, ФИО5, а также договор уступки права требования от 27.03.2018, заключенный между ФИО6, ФИО5 и                       ФИО10, применении последствий их недействительности в виде возврата в конкурсную массу ФИО3 право требования к ФИО4 по договору займа от 04.04.2015, отчужденного по оспариваемым договорам.

Требования конкурсного кредитора ФИО2 основаны на положениях статей 61.1, 61.2, 61.6 Федерального закона от 26.10.2002                     № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 03.03.2020 удовлетворил заявление ФИО2 об оспаривании сделок, признал недействительными сделками: договор уступки права требования (цессии)   от 26.06.2016, заключенный между ФИО3 и ФИО6, ФИО5, а также договор уступки права требования от 27.03.2018, заключенный между ФИО6, ФИО5 и ФИО10; восстановил право требования ФИО3 к ФИО4 по договору беспроцентного займа от 04.04.2015; взыскал с ФИО6 государственную пошлину в размере 2000 руб. в пользу ФИО2; взыскал с ФИО5 государственную пошлину в размере 2000 руб.                   в пользу ФИО2; взыскал с ФИО10  государственную пошлину в размере 2000 руб. в пользу ФИО2; возвратил ФИО2 из федерального бюджета 6000 руб. государственной пошлины, оплаченной по чек-ордеру от 22.01.2019 № 50. 

ФИО5, ФИО7,                            не согласившись с принятым по делу судебным актом, обратились в суд апелляционной инстанции с апелляционными жалобами, в которых просили отменить определение суда от 20.02.2020 в части отказа в привлечении их               к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, а также определение от 03.03.2020 в части признания спорных сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

При этом суд апелляционной инстанции расценил предъявленную жалобу ФИО5 и ФИО7               в части отказа в привлечении к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, как поданную на определение от 03.03.2020, поскольку определения                           от 20.02.2020 суд не принимал, в указанную дату велось лишь судебное заседание, что свидетельствует из протокола, составленного 26.02.2020, обжалуемые выводы суд первой инстанции изложил в мотивировочной части определения от 03.03.2020.

По мнению ФИО7 и ФИО5, суд первой инстанции должен был привлечь их к участию в данном обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора. Свою позицию мотивируют тем, что уплаченные их сыном ФИО5 денежные средства по спорным договорам уступки оплачены из семейного бюджета, принадлежали, в том числе                        ФИО7 и ФИО5 Заявители отмечают, что  в случае признания договоров уступки от 26.06.2016 и 27.03.2018 ФИО7 и ФИО5 должны будут компенсировать ФИО10 потери, причиненные покупкой у них договора займа, заключенного между ФИО3 и ФИО13 Заявители также обращают внимание на то обстоятельство, что в рамках иного обособленного спора (дело                 № А43-2020/2017), судом первой инстанции они были привлечены к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора. 

ФИО7 и ФИО5 полагают, что не привлечение их к участию в деле не позволило последним представить суду дополнительные доказательства по настоящему делу в обоснования наличия возможности произвести оплату по спорным договорам уступки.

Более подробно доводы изложены в апелляционных жалобах ФИО7 и ФИО5

Кроме того, не согласившись с принятым по делу определением Арбитражного суда Нижегородской области от 03.03.2020, в суд апелляционной инстанции обратился ФИО5 с апелляционной  жалобой, в которой просил отменить определение суда и отказать в удовлетворении заявления ФИО2 в полном объеме.

Оспаривая законность принятого судебного акта, ФИО5 указывает на то обстоятельство, что суд первой инстанции в нарушение положений статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не привлек его родителей ФИО7 и ФИО5                    к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, а также не направил в их адрес соответствующее определение. По мнению заявителя, суд первой инстанции  в нарушение пункта 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отказал в удовлетворении ходатайства ФИО9 о приостановлении производства по настоящему обособленному спору до рассмотрения заявления о признании недействительными сделками соглашения от 10.05.2016 № 2 о передаче прав и обязанностей по договорам субаренды от 31.03.2015 и от 31.03.2015 № 2,            а также договора займа от 04.04.2015 на сумму 2 000 000 руб., рассматриваемого в рамках дела о несостоятельности общества с ограниченной ответственностью «Болтинское» (дело № А43-2020/2017 (далее – ООО «Болтинское»). Заявитель обращает внимание на то обстоятельство, что в случае признания договора займа от 04.04.2015 на сумму 2 000 000 руб. недействительным, договор уступки права требования от 26.06.2016 также будет являться недействительным, в связи с чем передать право требования ФИО3 к ФИО4 по договору займа                   от 04.04.2015 будет нельзя за отсутствием такового.

Кроме того, ФИО5 считает неправомерным отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства об истребовании сведений о доходах его родителей по причине отсутствия доказательств невозможности самостоятельного получения данных сведений, в то время как  персональные сведения представляются только их обладателям. Заявитель полагает, что отказ суда первой инстанции в привлечении ФИО7 и                      ФИО5 лишил последних возможности представить доказательства в отношении себя, а ФИО5 не может самостоятельно получить указанные сведения. Заявитель считает, что суд первой инстанции необоснованно ставит под сомнение наличие достаточных денег у моих родителей, в то время как официальный доход ФИО7 и                        ФИО5 за вычетом всех налогов в период с 2005 по 2016 годы составил 5 832 264 руб. 83 коп. Кроме того, с точки зрения ФИО5, суд первой инстанции в нарушение  положений статей 1 и 2 Федерального закона от 11.06.2003 № 74-ФЗ «О крестьянском (фермерском) хозяйстве», статей 2 и 3 Федерального закона от 07.07.2003 № 112-ФЗ «О личном подсобном хозяйстве», статей 208 и 217 Налогового кодекса Российской Федерации, сделал вывод о том, что не оформление сделки по предоставлению денежных средств в столь значимом размере лицами, которые в разное время занимались предпринимательской деятельностью, представляется странным с правовой точки зрения. Заявитель полагает, что ФИО5 не должен был декларировать полученные им от родителей ФИО7 и ФИО5 для передачи  ФИО3 от них троих в целях получения в партнеры руководителя сельскохозяйственного предприятия для оказания услуг по обработке земельного участка площадью 623 гектара в рамках деятельности крестьянского (фермерского) хозяйства Д-вых. 

Заявитель также необоснованным считает вывод суда первой инстанции об отсутствии в материалах дела доказательств ведения цессионариями  претензионной или исковой работы по взысканию задолженности по займу. Заявитель поясняет, что ФИО5 и                ФИО6 направляли в адрес ФИО4 требования-претензии            от 15.07.2016 и от 20.06.2017, о чем указано в решении  Сеченовского районного суда Нижегородской области от 06.08.2018 по делу № 2-143/2018, для вступления которого в законную силу приостанавливалось рассмотрение по данному делу.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе                 ФИО5

В суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой также не согласившись с принятым по делу определением Арбитражного суда Нижегородской области от 03.03.2020, обратились  ФИО10, ФИО5, ФИО6, ФИО3, в которой просили отменить определение суда и отказать в удовлетворении заявления ФИО2 в полном объеме.

По мнению заявителей жалобы, суд первой инстанции в нарушение статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации      не привлек к участию в данном обособленном споре ФИО7 и     ФИО5, в то время как  в обжалуемом судебном акте проводит исследование имущественного положения последних, что само по себе указывает на их заинтересованность в деле. Также полагают необоснованным отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства о приобщении к материалам дела доказательств имущественного положения ФИО7 и ФИО5, а именно: технический паспорт на жилой дом                                от 14.05.2007, выписку из лицевого счета по вкладу от 14.11.2018, акт обследования личного подсобного хозяйства от 16.01.2020, выписку из похозяйственной книги № 14, справки УФССП по Нижегородской области от 20.01.2020 № 52048/20/1489, от 20.01.2020 № 52048/20/1490, устава общества с ограниченной ответственностью «Надежда», технический отчет по внутренним и наружным обмерам общества с ограниченной ответственностью «Надежда», фото объектов недвижимости.

Кроме того, заявители считают неправомерным отказ суда первой инстанции в приостановлении производства по настоящему обособленному спору до рассмотрения заявления о признании недействительными сделками соглашения от 10.05.2016 № 2 о передаче прав и обязанностей по договорам субаренды от 31.03.2015 и от 31.03.2015 № 2, а также договора займа                 от 04.04.2015 на сумму 2 000 000 руб., рассматриваемого в рамках дела                   о несостоятельности ООО «Болтинское» (дело № А43-2020/2017). Заявители полагают, что в случае признания договора займа от 04.04.2015 на сумму 2 000 000 руб. недействительным, повлечет признание недействительным договора уступки права требования от 26.06.2016.

С точки зрения заявителей жалобы, ошибкой является указание суда первой инстанции о наличии признаков неплатежеспособности                                  у ФИО4, а не у ФИО3

Более того, ФИО10, ФИО5, ФИО6, ФИО3 ссылаются на необоснованность выводов суда первой инстанции                              о злоупотреблении правом, а также об отсутствии в материалах дела доказательств  ведения цессионариями  претензионной или исковой работы по взысканию задолженности по займу. 

Более подробно доводы содержаться в апелляционной жалобе               ФИО10, ФИО5, ФИО6, ФИО3

ФИО2 в отзыве письменно и его представитель в судебном заседании устно указали на необоснованность доводов апелляционных жалоб; просит оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Конкурсный управляющий Главы КФХ ФИО3 ФИО14 в отзыве указал на необоснованность доводов апелляционных жалоб; просит оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Рассмотрев материалы дела, доводы апелляционных жалоб, Первый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о том, что по настоящему делу имеются безусловные основания для отмены определения от 03.03.2020 в соответствии с пунктом 7 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  в силу следующих обстоятельств.

Судом апелляционной инстанции установлено, что в нарушение положений частей 3, 3.1 статьи 51, частей 2 - 4 статьи 184 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции зафиксировал факт отказа в удовлетворении ходатайства ФИО7 и ФИО5 в протоколе судебного заседания, составленном 26.02.2020, и в мотивировочной части определения от 03.03.2020 – итоговом судебном акте по настоящему обособленному спору (том 4, листы дела 121, 124-138). Отдельного самостоятельного определения об отказе в удовлетворении ходатайства суд не принимал.

Согласно протоколу судебного заседания от 26.02.2020 (лист дела 121) и аудиозаписи судебного заседания от 20.02.2020, суд первой инстанции не удалялся  для вынесения определения по вопросу об отказе в привлечении к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. 

Указанное нарушение в силу пункта 7 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае является безусловным основанием для отмены судебного акта и перехода к рассмотрению дела апелляционным судом по правилам суда первой инстанции на основании части 6.1 статьи 268 того же Кодекса.

Поскольку из материалов дела усматривается наличие безусловных оснований для отмены судебного акта, предусмотренных пунктом 7 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции определением от 27.05.2020 перешел к рассмотрению дела по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в суде первой инстанции.

ФИО2 в письменных пояснениях и его представитель в судебном заседании устно поддержал заявление о признании договоров уступки от 26.06.2016 и 27.03.2016 недействительными сделками и применении последствий их недействительности.

Представитель ФИО10, ФИО5, ФИО6, ФИО5, ФИО7, ФИО3 – ФИО9 в письменных пояснениях и в судебном заседании устно возразил против требований ФИО2, просил в их удовлетворении отказать.

Конкурсный управляющий ФИО3 ФИО14 в письменных пояснениях указал на необоснованность возражений ФИО10,                  ФИО5, ФИО6, ФИО5, ФИО7, ФИО3 относительно заявленных ФИО2 требований.

От ФИО10, ФИО5, ФИО6, ФИО5, ФИО7, ФИО3 поступило ходатайство о приостановлении производства по настоящей апелляционной жалобе до вступления в законную силу определения Арбитражного суда Нижегородской области                  от 27.11.2020 по делу № А43-2020/2017, а также до рассмотрения судом общей юрисдикции исковых заявлений о признании недействительным договора займа от 04.04.2015, заключенного между ФИО3 и ФИО4, которые будут поданы в суд общей юрисдикции.

Рассмотрев ходатайство о приостановлении производства по завлению, суд апелляционной инстанции отказывает в его удовлетворении в силу следующего.

Согласно пункту 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд обязан приостановить производство по делу в случае невозможности рассмотрения данного дела до разрешения другого дела, рассматриваемого Конституционным Судом Российской Федерации, конституционным (уставным) судом субъекта Российской Федерации, судом общей юрисдикции, арбитражным судом.

По смыслу названной нормы права арбитражный суд обязан приостановить производство по делу при наличии в совокупности двух условий: если в производстве соответствующего суда находится дело, связанное с тем, которое рассматривает арбитражный суд, и если это дело имеет существенное значение для выяснения обстоятельств, устанавливаемых арбитражным судом по отношению к лицам, участвующим в настоящем деле.

В рассматриваемой ситуации суд апелляционной инстанции не усматривает условий, необходимых для приостановления производства по настоящей апелляционной жалобе. 

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что на момент рассмотрения настоящей жалобы апелляционная жалоба ООО «Болтинское» на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 27.11.2020 по делу № А43-2020/2017 рассмотрена судом апелляционной инстанции и оставлена без удовлетворения, о чем свидетельствует принятая резолютивная часть определения от 14.04.2021 по делу № А43-2020/2017.

Наличие у сторон намерения обратиться в суд общей юрисдикции с исками о признании недействительным договора займа от 04.04.2015, заключенного между ФИО3 и ФИО4, не является препятствием для рассмотрения настоящего обособленного спора. 

Кроме того, лица, участвующие в деле, не лишены возможности воспользоваться правом, предусмотренным главой 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и обратиться в суд с заявлением о пересмотре судебного акта при наличии на то законных оснований.

Таким образом, оснований для удовлетворения заявления заинтересованных лиц в рассматриваемом обособленном споре о приостановлении производства по апелляционной жалобе не имеется.

Изучив материалы дела, оценив доказательства, представленные в дело, суд апелляционной инстанции установил следующее.

Как следует из материалов дела, между ФИО3 (заимодавцем) и ФИО4 (заемщиком) заключен договор займа от 04.04.2015 (далее - договор займа), в соответствии с условиями которого заимодавец передал в собственность заемщика денежные средства в общем размере 2 000 000 руб.

Факт наличия правоотношений по договору займа от 04.04.2015 подтвержден определением Арбитражного суда Нижегородской области                 от 27.11.2020 по делу № А43-2020/2017 (оставленным без изменения 

постановление

м Первого арбитражного апелляционного суда, резолютивная часть которого объявлена 14.04.2021), а также вступившим в законную силу решением Сеченовского районного суда Нижегородской области от 06.08.2018 по делу № 2-143/2016, которым отказано в удовлетворении требования ФИО4 о признании договора займа недействительным в связи с его притворностью.

Впоследствии между ФИО3 (цедентом) и ФИО5, а также ФИО6 (цессионарием) заключен договор уступки права требования (цессии)                    от 26.06.2016, по условиям которого цедент передал цессионариям, которые приняли и оплатили в равных долях право требования цессионария к ФИО4, возникшее из вышеуказанного договора займа. 

За уступаемое право (требование) цессионарии выплатили цеденту денежные средства в сумме 2 000 000 руб. до подписания договора. 

Таким образом, право требование было реализовано по номинальной стоимости (пункт 5 договора).

Кроме того, между ФИО5, ФИО6 и ФИО10 заключен договор уступки права 27.03.2018, согласно которому ФИО10 было уступлено право требования к ФИО4, возникшее из договора займа от 04.04.2015 № б/н  за 50 000  руб.

Решением Арбитражного суда Нижегородской области от 30.11.2017 по данному делу Глава крестьянского (фермерского) хозяйства                  ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, исполняющим обязанности конкурсного управляющего должника утвержден ФИО15; определением от 20.12.2017 ФИО15 утвержден конкурсным управляющим должника; определением от 04.06.2019 ФИО15 освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей, новым конкурсным управляющим должника утвержден ФИО14. 

Предметом рассматриваемого заявления является требование                                 о признании недействительными договора уступки права требования (цессии) от 26.06.2016, заключенного между должником и ФИО6, ФИО5, а также договора уступки права требования от 27.03.2018, заключенный между ФИО6,                    ФИО5 и ФИО10, а также применении последствий их недействительности.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002                           № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Ввиду того, что, включенные в реестр требований кредиторов должника, требования заявителя превышают десяти процентов от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов должника, ФИО2 в силу положений статьи 61.9 Закона о банкротстве обладает самостоятельным правом по оспариванию сделки должника.

Правила главы III.1 Закона о банкротстве об оспаривании сделок должника могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации (пункт 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве).

Как следует из разъяснений, приведенных в подпункте 1 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут в частности оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления                       о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

На основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

Судам необходимо учитывать, что по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи (разъяснения, приведенные в пункте 8 Постановления № 63).

В рассмотренном случае договор уступки прав (требования) заключен 26.06.2016, то есть в течение года до возбуждения производства по делу о признании должника банкротом (27.01.2017), соответственно, спорная сделка совершена в период подозрительности, предусмотренный в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу правовой позиции, указанной в пункте 9 Постановления № 63, если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 Постановления                      № 63). Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации – десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В пункте 5 Постановления № 63 разъясняется, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в соответствии с абзацем 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом понимаются уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве, в соответствии с которым недостаточность имущества – это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Как следует из материалов дела, на момент заключения договора уступки права (требования) от 26.06.2016 у ФИО3 имелись неисполненные денежные обязательства перед иными кредиторами, что подтверждено представленными в материалы дела решениями Сеченовского районного суда Нижегородской области от 18.07.2017 по делу № 2-173/2017 (неисполнение обязательств с 2015 года);  от 18.01.2017 по делу № 2-24/2017 (неисполнение обязательств с 2015 года); от 07.03.2017 по делу № 2-44/2017 (неисполнение обязательств с февраля 2016 года); от 31.01.2017 по делу                    № 2-37/2017 (неисполнение обязательств с марта 2016 года); от 18.01.2017 по делу № 2-12/2017 (неисполнение обязательств с апреля 2016 года); от 18.01.2017 по делу № 2-137/2017 (неисполнение обязательств с мая                            2016 года).

 Кроме того, из представленного в материалы дела финансового анализа должника, подготовленного временным управляющим                  ФИО15, следует, что коэффициенты, характеризирующие платежеспособность должника (коэффициенты абсолютной и текущей ликвидности, обеспеченности собственными активами, и др.), ниже нормы начиная с января 2015 года.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии у                   ФИО3 на момент совершения оспариваемой сделки признаков неплатежеспособности.

При таких обстоятельствах доводы заинтересованных и третьих лиц об отсутствии доказанности факта неплатежеспособности должника на момент совершения спорной сделки не принимаются судом апелляционной инстанции.

Между тем, учитывая разъяснения, изложенные в абзаце 5 пункта 6 Постановления № 63, само по себе наличие указанного признака, не свидетельствует о том, что сделка по отчуждению имущества совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника. 

В рассматриваемом случае следует установить наличие у сторон цели причинения вреда кредиторам должника при заключении оспариваемой сделки. 

В соответствии с положениями главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона (статья 382 Гражданского кодекса Российской Федерации). Право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, если иное не предусмотрено законом или договором (статья 384 Гражданского кодекса Российской Федерации).

На основании пункта 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» в силу пункта 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. Отсутствие в таком договоре условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. В таком случае цена требования, в частности, может быть определена по правилу пункта 3 статьи 424 Гражданского кодекса Российской Федерации. Договор, на основании которого производится уступка, может быть квалифицирован как дарение только в том случае, если будет установлено намерение цедента одарить цессионария (статья 572 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 5 договора цессии от 26.06.2016 за уступаемое право цессионарии выплатили цеденту (ФИО3) денежные средства в размере 2 000 000 руб.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалах дела отсутствуют надлежащие и бесспорные доказательства оплаты по оспариваемому договору цессии             от 26.06.2016. 

Представленные в материалы дела справки по форме 2-НФДЛ за 2015 и 2016 годы свидетельствуют об отсутствии у ФИО6 финансовой возможности произвести оплату по сделке.

Согласно пояснениям ФИО5, а также его родителей ФИО7 и ФИО5 в письменных пояснениях, ФИО6 не вносила денежные средства по оспариваемому договору цессии от 26.06.2016, всю сумму в размере 2 000 000 руб. оплатил                              ФИО5 При этом, участие ФИО6 в данной сделке является лояльностью семьи Д-вых и дальнейшее сотрудничество, поскольку ФИО6 является хорошим специалистом и в последующем должна была работать бухгалтером в крестьянском (фермерском) хозяйстве.

Согласно представленной в материалы дела трудовой книжки                ФИО5 на основании приказа от 10.03.2015 № 41-к принят на работу в ООО «Болтинское» на должность заместителя директора по экономической и информационной безопасности с окладом 30 000 руб. и уволен 10.06.2017 по собственному желанию. 

Из представленной справки ООО «Болтинское» от 12.07.2017 следует, что начисленная, но не выплаченная ФИО5 заработная плата за период с марта 2016 года по июнь 2017 года включительно составляла                  480 000 руб. 

Судебным приказом мирового суда судебного участка Сеченовского района Нижегородской области по делу от 11.12.2018 по делу № 2-1091/2018 в пользу ФИО5 взыскана задолженность по заработной плате за указанный период. Впоследствии указанный судебный акт отменен определением от 22.02.2019.

Указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии у             ФИО5 денежных средств в размере 2 000 000 руб., необходимых для оплаты оспариваемого договора цессии от 26.06.2016.

Доводы ФИО5, ФИО7 и ФИО5 о том, что денежные средства для оплаты по договору цессии были предоставлены ему родителями ФИО7 и ФИО5, не принимаются судом апелляционной инстанции.

В качестве подтверждения наличия у ФИО7 и ФИО5 предоставить денежные средства своему сыну ФИО5 для оплаты оспариваемого договора цессии от 26.06.2016 в материалы дела представлены документы, подтверждающие наличие недвижимого имущества, автотранспортных средств у членов семьи ответчика; справки по форме 2-НДФЛ, справки Пенсионного фонда о размере пенсии его родителей; справка администрации Сеченовского района Нижегородской области от 12.11.2018 № 3411, согласно которой ФИО5 (отец) с 1992 года и по настоящее время занимается разведением молодняка крупного рогатого скота, свиней, кроликов, кур, гусей, уток, пчелосемей, выращиванием сельскохозяйственной продукции (лук, картофель, морковь, помидоры, огурцы); акт о целевом использовании предоставленной субсидии на организацию предпринимательской деятельности от 01.02.2011 о направлении выделенных средств, в том числе на приобретение пчелосемей по договору от 22.11.2010, акт обследования личного подсобного хозяйства от 16.01.2020.

Также из материалов дела следует, что в период до 20.10.2011   ФИО5 был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, основной деятельность которого являлось разведение пчел; дополнительный – розничная торговля пищевыми продуктами.  ФИО7 в период до 02.08.2017 также была зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, основным видом деятельности которой являлось выращивание зерновых культур. 

Указанные обстоятельства свидетельствуют о положительном финансовом состоянии родителей ФИО5, однако не могут бесспорно подтверждать наличие у них свободных денежных средств в размере                          2 000 000 руб. для оплаты по договору цессии. 

Следует также принимать во внимание, наличие у ФИО7 и ФИО5 необходимости несения расходов на содержание принадлежащего им имущества и личного подсобного хозяйства, в том числе закупку кормов, оплату налогов и коммунальных услуг. 

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации получение ФИО5 денежных средств                   от родителей для оплаты по оспариваемому договору цессии от 26.06.2016 относимыми и допустимыми доказательствами не подтверждено. 

При этом, само по себе нахождения ФИО5 в родственных отношения с данными лицами, проживанием совместно, не является основанием для распоряжения ответчиком их денежными средствами.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что представленное в материалы дела соглашение о создание КФХ от 07.06.2016, не является в силу статей 64, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации надлежащим и бесспорным доказательством создания в соответствии с действующим законодательством КФХ (регистрация и т.д.), а также наличием у ФИО5 денежных средств для оплаты договора цессии.  

Учитывая доказанность отсутствия у ФИО6 и ФИО5 финансовой возможности по оплате спорного договора цессии от 26.06.2016, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о безвозмездности спорного договора уступки от 26.06.2016.

Более того, суд учитывает, что не доказана экономическая целесообразность приобретения гражданами права требования к физическому лицу по договору беспроцентного займа без какого-либо дисконта (по номинальной стоимости) в отсутствие сделок, обеспечивающих его исполнение, поскольку возврат долга, как и неустойки в случае просрочки, носит вероятностный характер, а взыскание задолженности с физического лица в случае неуплаты долга в судебном порядке сопряжено с определенными трудностями.

Довод о том, что заключение договора цессии от 26.06.2016  имело цель дальнейшего привлечения имеющихся у ФИО4 (заемщика по уступленному праву займа) ресурсов на первоначальном этапе созданного Д-выми крестьянского (фермерского) хозяйства, не принимается судом апелляционной инстанции. В рассматриваемом случае ФИО5, равно как и его родителями ФИО7 и ФИО5                               не обоснована необходимость привлечения ресурсов ФИО4 именно путем приобретения к последнему права требования по договору беспроцентного займа от 04.04.2015, а не путем совершения с данным лицом гражданско-правовой сделки при наличии на то финансовой возможности (согласно позиции Д-вых).

Кроме того, наличие данной цели опровергается последующей переуступкой указанного права требования  по договору цессии от 27.03.2018 ФИО16 по цене 50 000 руб., что значительно ниже стоимости предусмотренной первоначальным договором цессии от 26.06.2016 (разница составляет в 1 500 000 руб.). 

Как следует из материалов дела, ФИО5 и ФИО6 не являются аффилированными лицами к ФИО3 применительно к статье 19 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, исходя из сформировавшегося судебной практикой подхода при рассмотрении споров в рамках дела о банкротстве значение имеет не только «юридическая» аффилированность сторон сделки, но и фактическая, которая прослеживается при отсутствии формальных признаков заинтересованности между физическими лицами, содержащимися в статье 19 Закона о банкротстве, критерием определения которой является поведение сторон, недоступное (нехарактерное) обычным участникам оборота.

Так, о соответствующем обстоятельстве (аффилированности сторон, совершение сделки с целью предотвращения взыскания на нее) может свидетельствовать отсутствие целесообразности совершения каждой сделки в отдельности, после приобретения фактически не контролируется, и в последующем продается в короткий срок без видимой причины.

Указанное обусловлено тем, что фактические взаимосвязанные стороны сделки скрывают соответствующую связь между собой, не заинтересованы в раскрытии всех обстоятельств сделки.

ФИО6 и ФИО5 не раскрыли разумных экономических мотивов совершения спорной сделки.

В данном случае, по результатам анализа фактических обстоятельств дела, принимая во внимание, что ФИО6 и ФИО5 являются физическими лицами, которые не ведут предпринимательскую деятельность, отсутствие сведений об источниках финансирования и приобретения названных прав требований, знакомство между цедентом и цессионариями, что не оспаривается сторонами, отсутствие экономической целесообразности совершения оспариваемой сделки, а также учитывая, что интересы должника и цессионариев представляет одно и то же лицо – ФИО9, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что цессионарии                        ФИО6 и ФИО5 – аффилированы к ФИО3

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции обоснованно установил, что на момент совершения оспоренной сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, у ФИО3 имелись неисполненные денежные обязательства перед иными кредиторами, должник предпринимал действия по выводу активов из состава имущества, ФИО5 и   ФИО17, получив безвозмездно спорное имущество, были осведомлены о причинении в результате совершения оспоренной сделки вреда имущественным правам кредиторов, выразившихся в уменьшении размера имущества должника. 

Указанные выводы суда первой инстанции согласуются с представленными в дело доказательствами и признаются судом апелляционной инстанции правомерными. 

Неоплата спорного договора цессии подтверждает факт причинения данной сделкой вреда имущественным правам конкурсным кредиторам и доказанность цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, ФИО17 и ФИО5, имеющие фактическую аффилированность, знали (должны были знать) об указанной цели должника, поскольку им передано ликвидное имущество безвозмездно. 

Таким образом, имеются все юридически значимые обстоятельства для признания договора цессии от 26.06.2016 недействительным по основаниям, предусмотренным в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, принимая во внимание, что  спорный договор цессии заключен между аффиллированными лицами, без какого либо встречного исполнения, а также в отсутствие экономической целесообразности заключения данной сделки, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о совершении спорной сделки со злоупотреблением правом со стороны участников сделки (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25).

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

Изложенные обстоятельства, рассмотренные в совокупности, позволяют суду апелляционной инстанции также установить, что договор по передаче права требования от 26.06.2016  представляет собой притворную сделку, которая прикрывает фактически имевшую место в действительности сделку по безвозмездной передаче ФИО3 права по договору займа от 04.04.2015, в ущерб кредиторам должника, и признать ее недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Последующая уступка ответчиками прав требования третьему лицу (ФИО10) не является препятствием для признания договора уступки                  от 26.06.2016 недействительным по специальным, предусмотренным в Законе о банкротстве основаниям, а может являться основанием для ответственности цедента перед цессионарием на основании статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации.

На конечного цессионария не распространяется механизм защиты добросовестного приобретателя (статьями 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации) (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.02.2014 № 5243/06), предусмотренный только для возражений против виндикационного требования.

В соответствии с пунктом 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Согласно пункту 3 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, недействительная сделка признается таковой с момента совершения, если судом прямо не указано на прекращение ее действия исключительно на будущее время.

Из буквального толкования норм, содержащихся в пункте 3 статьи 167, пункте 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, следует, что ФИО17 и ФИО5 не могли распоряжаться правами по передаче права требования по договору займа  от 04.04.2015 в связи с признанием договора уступки прав требования от 26.06.2016 недействительным.

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В случае признания недействительной сделкой первоначального договора, все последующие уступки являются также недействительными (ничтожными) по основаниям, предусмотренным пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, как нарушающие требования закона (абзац 3 пункта 2 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации) и посягающий охраняемые законом интересы третьих лиц. 

При таких обстоятельствах, сделка по передаче прав (цессии)                        от 27.03.2018 является ничтожной (пункт 2 статьи 168, пункт 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации) и недействительна вне зависимости от признания ее таковой судом (пункт 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенных обстоятельств, уступка права требования по спорной сделке от 27.03.2018 является недействительной (ничтожной).

Представленный в материалы дела представителем ФИО10, ФИО5, ФИО6, ФИО5 и ФИО7 в подтверждение рыночной стоимости  права требования к ФИО4 полученного ФИО10 по договору цессии от 27.03.2018 отчет индивидуального предпринимателя ФИО18 от 13.02.2020  не имеет правового значения для рассмотрения настоящего обособленного спора ввиду признания договора цессии от 27.03.2018 недействительной сделкой.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для признания договора цессии от 27.03.2018 недействительным на основании статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

С учетом изложенного, руководствуясь положениями пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 1 статьи 61.6 и абзац второй пункта 6 статьи 61.8 Закона  о банкротстве, в рассматриваемом случае подлежат применению последствия недействительности сделки в виде восстановления права требования ФИО3 к ФИО4 по договору займа от 04.04.2015.

Доводы заинтересованных и третьих лиц, участвующих в деле, рассмотрены судом апелляционной инстанции и признаются необоснованными.

При таких обстоятельствах требования ФИО5, ФИО6, ФИО10,  ФИО5 и ФИО7 об отказе в удовлетворении заявления конкурсного кредитора ФИО2 являются необоснованными, не подлежащими удовлетворению.

На основании пункта 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции в части или полностью и принять по делу новый судебный акт.

Учитывая изложенное обстоятельства, а также допущенное судом при принятии определения нарушение норм процессуального права, являющееся основанием для отмены судебного акта, определение Арбитражного суда Нижегородской области от 03.03.2020 по делу № А43-998/2017  подлежит отмене на основании пункта 7 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Руководствуясь статьями 268, 269, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 03.03.2020               по делу № А43-998/2017 отменить. 

Заявление ФИО2 об оспаривании сделок, удовлетворить.

Признать недействительной сделкой: договор уступки права требования (цессии) от 26.06.2016, заключенный  между ФИО3 и ФИО6, ФИО5, а также  договор уступки права  требования от 27.03.2018, заключенный между  ФИО6, ФИО5 и ФИО10.

Восстановить право требования  ФИО3 к ФИО4 по договору беспроцентного займа               от 04 апреля 2015 года. 

Взыскать с ФИО6 в пользу ФИО2 2000 руб. расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение заявления о признании сделок недействительными.

Взыскать с ФИО5 в пользу ФИО2 2000 руб. расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение заявления о признании сделок недействительными.

Взыскать с ФИО10 в пользу ФИО2 2000 руб. расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение заявления о признании сделок недействительными.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина

Судьи 

Ю.В. Протасов 

Д.В. Сарри