АРБИТРАЖНЫЙ СУД АЛТАЙСКОГО КРАЯ

656015, Алтайский край, г. Барнаул, проспект Ленина, 76, тел.: (3852) 29-88-01, 

http://www.altai-krai.arbitr.ru,   е-mail: а03.info@arbitr.ru

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

г. Барнаул                                                                                       Дело № А03-13729/2016                  

резолютивная часть решения объявлена 18 февраля 2019 года  

решение в полном объеме изготовлено 25 февраля 2019 года 

Арбитражный суд Алтайского края в составе судьи Янушкевич С.В., при ведении протокола помощником ФИО1, секретарем ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению ФИО3, г. Барнаул, к ФИО4, г. Барнаул, к ФИО5, г. Барнаул, к ФИО6, г. Барнаул, к ФИО7, г. Барнаул, к  ФИО8, г. Новоалтайск, о признании недействительными сделок по отчуждению доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Матол»,

а именно:

- сделки между ФИО5 и ФИО4 по отчуждению 12,5 % долей в уставном капитале;

- сделки между ФИО6 и ФИО4 по отчуждению 12,5 % долей в уставном капитале;

- сделки между ФИО7 и ФИО4 по отчуждению 25 % долей в уставном капитале; 

- сделки между  ФИО4 и ФИО8 по отчуждению 40 % долей в уставном капитале, 

при участии в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих  самостоятельных требований, относительно предмета спора - общества с ограниченной ответственностью «Матол», г. Барнаул, Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы №15 по Алтайскому краю, г. Барнаул, ФИО9, г. Барнаул, ФИО10, г. Барнаул,

при участии в судебном заседании:

от истца – ФИО11, по доверенности от 17.08.2016, паспорт, 

от ФИО8- ФИО4 по доверенности от 15.09.2016, паспорт;

от ФИО4 – ФИО4, паспорт; 

от ФИО5, ФИО6, ФИО7, ООО «Матол», Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы №15 по Алтайскому краю, ФИО9, ФИО10 – не явились, извещены,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обратилась в Арбитражный суд Алтайского края с исковым заявлением к ФИО4, к ФИО5, к ФИО6, к ФИО7, к ФИО8 о признании недействительными сделок по отчуждению доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Матол» в размере 50 % ФИО4, а именно:

- сделки между ФИО5 и ФИО4 по отчуждению 12,5 % долей в уставном капитале;

- сделки между ФИО6 и ФИО4 по отчуждению 12,5 % долей в уставном капитале;

- сделки между ФИО7 и ФИО4 по отчуждению 25 % долей в уставном капитале; 

- сделки между  ФИО4 и ФИО8 по отчуждению 40 % долей в уставном капитале.

 В обоснование исковых требований истец указывает на нарушение его права преимущественного приобретения долей в уставном капитале ООО «Матол», а также на то, что ответчики не оплатили доли в уставном капитале ООО «Матол».

Ответчик ФИО7 в представленном в суд отзыве (л.д. 35-36 том 4) против удовлетворения исковых требований возражает, указывает, что доли учредителей ООО «Матол» в уставном капитале общества были оплачены на момент создания общества, однако документы об этом не сохранились,  что решение о безвозмездной уступке долей в ООО «Матол» ФИО4 было принято в 2007 году, что о безвозмездной уступке долей ФИО4 ООО «Матол» было поставлено в известность. Однако руководителем общества ФИО10 не осуществлялись действия по внесению изменений в ЕГРЮЛ. В 2015 году, с учетом изменений действующего законодательства, права ФИО4 были оформлены путем оформления договором дарения доли, договоры были нотариально удостоверены, а сведения об изменении в составе участников зарегистрированы в установленном порядке. Для внесения изменений в ЕГРЮЛ ответчиками доли в уставном капитале были оплачены повторно, о чем представлены доказательства в суд. 

В судебном заседании представитель истца исковые требования поддержала по основаниям, изложенным в иске. 

Ответчик ФИО4 и представитель ответчика ФИО8 исковые требования не признали.

Заслушав представителей истца и ответчиков, исследовав материалы дела, суд установил следующее. 

9 октября 2001 года ФИО5, ФИО3, ФИО6,  ФИО7,  ФИО8, ФИО9, ФИО10 заключен учредительный договор о создании  и деятельности общества с ограниченной ответственностью «Матол» (л.д. 31-33 том 1). Общество с ограниченной ответственностью «Матол» было создано и зарегистрировано Администрацией Октябрьского района г. Барнаула 11.10.2001. 

По состоянию на 17.04.2015 участниками общества являлись ФИО9 (номинальная стоимость доли – 1875 руб.),  ФИО6 (номинальная стоимость доли – 1875 руб.), ФИО5 (номинальная стоимость доли – 1875 руб.), ФИО10 (номинальная стоимость доли – 1875 руб.), ФИО7 (номинальная стоимость доли – 3750 руб.), ФИО3 (номинальная стоимость доли – 3750 руб.).

В настоящее время участниками общества являются ФИО9 (номинальная стоимость доли – 1875 руб.), ФИО10 (номинальная стоимость доли – 1875 руб.), ФИО3 (номинальная стоимость доли – 3750 руб.), ФИО8 (номинальная стоимость доли – 6000 руб.), ФИО4 (номинальная стоимость доли – 1500 руб.).

ФИО4 приобрела 50% долей в уставном капитале ООО «Матол» номинальной стоимостью в сумме  7500 руб. в результате заключения 08.05.2015 договоров дарения с ФИО7, ФИО5, ФИО6 (л.д. 101-103 том 1).

ФИО8 стал владельцем 40% долей в уставном капитале ООО «Матол» номинальной стоимостью в сумме  6000 руб. в результате заключения договора дарения с ФИО4 от 18.04.2016 (л.д. 90-91 том 1). 

ФИО4 и ФИО12 в судебном заседании категорически возражали против удовлетворения исковых требований, указывая, что ФИО3 обратилась в суд за пределами срока исковой давности, что правило о преимущественном праве приобретения долей в уставном капитале общества на случай безвозмездной передачи доли не распространяется, что оплата долей в уставном капитале дарителями по спорным сделкам осуществлена в полном объеме, а истец, напротив, не исполнила обязанности по  оплате доли в уставном капитале ООО «Матол», следовательно, утратила статус участника данного общества, в силу чего не имеет права на обращение в суд с настоящим иском. 

Согласно пункту 1 статьи 16 Закона N 14-ФЗ, действовавшего во время создания ООО «Матол», каждый учредитель общества должен полностью внести свой вклад в уставный капитал общества в течение срока, который определен учредительным договором и который не может превышать одного года с момента государственной регистрации общества.

Пунктом 3 статьи 23 Закона N 14-ФЗ предусмотрено, что доля участника общества, который при учреждении общества не внес в срок свой вклад в уставный капитал общества в полном размере, переходит к обществу.

Суд истребовал от ПАО «Сбербанк России» копию выписки по расчетному счету общества с ограниченной ответственностью «Матол» за период с 2001 года по настоящее время. Из указанной выписки не усматривается сведений об оплате истцом по настоящему делу доли в уставном капитале ООО «Матол».

Представитель истца в судебном заседании утверждал, что доли в уставном капитале ООО «Матол» ФИО3, ФИО10, ФИО9 оплачены в полном объеме, в подтверждение представил в материалы дела копии  квитанций к приходным кассовым ордерам №1, №2, №3 от 09.10.2001.

Однако ФИО4 заявила о фальсификации данных доказательств, ходатайствовала об истребовании у истца оригиналов данных документов.

По ходатайству ФИО4 определением от 13 апреля 2017 года суд истребовал от истца - ФИО3 оригиналы квитанций к приходным кассовым ордерам №1, №2, №3 от 09.10.2001,  копии которых были приобщены к материалам дела в судебном заседании 13.04.2017 (л.д. 126 том 8). 

Определение суда не было исполнено.

Также не было исполнено определение суда от 15 февраля 2017 года о вызове в качестве свидетеля бухгалтера ООО «Матол» ФИО13, подпись которой также имеется в вышеуказанных копиях документов. 

Определением от 17 мая 2017 года указанные оригиналы документов были повторно истребованы от ФИО3 (л.д. 138-140 том 8). 

Оригиналы документов были представлены. 

В связи с поступлением заявления о фальсификации доказательств определением суда по делу назначена  судебная экспертиза, производство которой поручено федеральному бюджетному учреждению Алтайская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции России. На разрешение экспертов  поставлен  следующий вопрос: «Соответствует ли время изготовления квитанций к приходным кассовым ордерам № 1 (л.д.158, том 8), № 2 (л.д. 156,  том 8),  № 3 (л.д.157,  том 8), дате, указанной в данных документах,  – 9 октября 2001 года?».

28 ноября 2017 года в суд поступило ходатайство государственного судебного эксперта федерального бюджетного учреждения Алтайская лаборатория судебной экспертизы МЮ РФ ФИО14 о предоставлении ей письменного разрешения на расшивку тома № 8 арбитражного дела № А03-13729/2016, производство вырезок из штрихов реквизитов исследуемых документов. 

Представитель ФИО3 ФИО11, представивший в суд оригиналы направленных на экспертизу доказательств, категорически возражал против удовлетворения такого ходатайства эксперта, указал, что эти документы являются собственностью ФИО3, ФИО9, ФИО10 ФИО11 полагает, что суд не вправе без  согласия собственников оригиналов документов дать согласие на производство вырезок из штрихов реквизитов документов (л.д. 38 том 8, л.д. 54 том 8, л.д. 57 том 8). 

Поскольку указанные лица, несмотря на то, что суд неоднократно признавал их явку в судебное заседание обязательной, никогда лично не являлись     в судебные заседания, но представили через представителя ФИО3 ФИО11  оригиналы данных документов в материалы дела, суд обязал ФИО11 обеспечить явку указанных лиц в судебное заседание 23 января 2018 года для выяснения их личного мнения по указанному вопросу, для непосредственного доведения до них информации о том, что в суд поступило заявление о фальсификации вышеуказанных доказательств, для разъяснения им под роспись последствий фальсификации доказательств, т.е. положений ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации. Указанное определение суда не исполнено, ни ФИО11, ни вышеперечисленные участники процесса в следующее судебное заседание не явились. 

Суд расценил такое поведение истца и его представителя  ФИО11 как недобросовестное, поскольку в действиях данного лица усматривается воспрепятствование проведению экспертизы, а также воспрепятствование проверке заявления о фальсификации доказательств, им же представленных в суд. В итоге суд удовлетворил ходатайство эксперта о даче разрешения на осуществление вырезок из штрихов исследуемых документов.  

Удовлетворяя ходатайство эксперта, суд исходил из следующего. 

Статьей 161 АПК РФ предусмотрено, что, в случае если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением о фальсификации доказательства, представленного другим участником процесса, суд:

1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления;

2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу;

3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, его представившее, возразило относительно исключения этого документа из числа доказательств по делу.

Арбитражный суд должен принять предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в частности назначить экспертизу, истребовать другие доказательства или принять иные необходимые и достаточные меры.

В ст. 82 АПК РФ сказано, что для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле.

Однако поскольку факт фальсификации может быть основанием для уголовного преследования лица, осуществившего фальсификацию, выводы суда о недостоверности доказательства могут служить основанием для направления материалов проверки в следственные органы.

Поэтому законодателем предусмотрено особое условие проверки доказательств: в случае, если назначение экспертизы необходимо для проверки заявления о фальсификации представленного доказательства, арбитражный суд может назначить экспертизу.

По этой же причине суд не должен получать согласие на повреждение оспариваемого доказательства во время проведения экспертизы.

Таким образом,  при наличии заявления о фальсификации АПК РФ обязывает суд провести проверку обоснованности заявления, при этом формы и способы проверки оставляет на усмотрение суда. Ограничение полномочий суда буквальным толкованием положений ст. 66 АПК РФ может привести к неполному исследованию обстоятельств дела, например,  когда сторона, представившая сфальсифицированное доказательство, заведомо зная об этом, намеренно оказывает противодействие суду в проверке спорного доказательства, не давая согласия на повреждение доказательства, тем самым препятствуя осуществлению правосудия по делу, при отсутствии иных возможностей для проверки заявления о фальсификации, кроме как в рамках экспертизы. Сфальсифицированные доказательства не могут быть положены в основание судебного акта. Таким образом, экспертиза проводится для проверки заявления о фальсификации в случаях, когда иные меры, предусмотренные ст. 161 АПК РФ, не позволяют определить достоверность доводов заявителя.

Суд также учел,  что Федеральным законом от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" установлено, что повреждение вещественных доказательств и документов производится с разрешения органа или лица, назначивших судебную экспертизу, а не сторон по делу.

К тому же дача такого разрешения на повреждение вовсе не означает, что доказательство в ходе экспертизы будет уничтожено полностью. В ст. 10 Федерального закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" закреплено, что при проведении исследований вещественные доказательства и документы с разрешения органа или лица, назначивших судебную экспертизу, могут быть повреждены или использованы только в той мере, в какой это необходимо для проведения исследований и дачи заключения. Указанное разрешение должно содержаться в постановлении или определении о назначении судебной экспертизы либо соответствующем письме.

Поэтому определением суда ходатайство государственного судебного эксперта федерального бюджетного учреждения Алтайская лаборатория судебной экспертизы МЮ РФ ФИО14 удовлетворено, разрешена  в ходе проведения экспертизы  расшивка тома № 8 арбитражного дела № А03-13729/2016, а так же дано разрешение на производство вырезок из штрихов реквизитов исследуемых документов, а именно, квитанций к приходным кассовым ордерам № 1 (л.д.158, том 8), № 2 (л.д. 156,  том 8),  № 3 (л.д.157,  том 8). 

В соответствии с поступившим в суд заключением экспертов от 5 июля 2018 года № № 106/4-3 (2387/4-3, 2390-4/3) (л.д. 110-111 том 8) оттиски печати ООО «Матол», расположенные в квитанциях к приходным кассовым ордерам № 1 (л.д.158, том 8), № 2 (л.д. 156,  том 8),  № 3 (л.д.157,  том 8), нанесены не печатью, образцы оттисков которой представлены для сравнения, а нанесены каким-то другим клише. Установить, соответствует ли время нанесения оттисков печати ООО «Матол», расположенных в квитанциях к  приходным кассовым ордерам № 1,  № 2,   № 3 от 09.10.2001, датам, в них указанным, не представляется возможным по причинам, изложенным в п. «1.1» исследовательской части заключения (оттиски печати нанесены не печатью, образцы оттисков которой представлены для сравнения, а нанесены каким-то другим клише).     Фактическое время нанесения оттисков печати ООО «Матол», расположенных в квитанциях к  приходным кассовым ордерам № 1,  № 2,   № 3 от 09.10.2001, не соответствует указанной в документах дате – 09 октября 2001 года Оттиски нанесены не ранее января 2017 года (т.е после принятия к производству настоящего искового заявления и истребования судом доказательств оплаты ФИО3, ФИО10, ФИО9 долей в уставном капитале ООО «Матол»). Установить фактическое время рукописных записей, подписей, расположенных в квитанциях к  приходным кассовым ордерам № 1,  № 2,   № 3 от 09.10.2001, датированных 09 октября 2001 года, не представляется возможным по причине, изложенной в п. «1.2.1» исследовательской части заключения (присутствие следовых количеств летучих компонентов в штрихах). 

Таким образом, заключение эксперта является достаточным доказательством недостоверности представленных истцом доказательств об оплате ФИО3, ФИО10, ФИО9 долей в уставном капитале ООО «Матол». Следовательно, ФИО3 – ненадлежащий истец по настоящему делу, в материалах дела не имеется доказательств нарушения прав ФИО3 оспариваемыми сделками. 

Представитель истца в судебном заседании неоднократно заявлял ходатайство о назначении повторной экспертизы, указывал, что заключение эксперта не может являться допустимым доказательством. По мнению представителя истца, выводы, изложенные в заключении судебной экспертизы, а именно, выводы эксперта ФИО14, не соответствуют графикам-хроматограммам. 

Дважды допросив эксперта ФИО14 в судебном заседании, суд не нашел оснований для удовлетворения указанного ходатайства. В ходе допроса каких-либо противоречий между исследовательской частью экспертного заключения и выводами эксперта ФИО14 не выявлено. Более того, при допросе эксперт ФИО14 пояснила, что в исследуемых документах в материале, которым были выполнены подписи, текст и оттиски печатей, обнаружен растворитель, однако в документах возрастом в 17 лет его однозначно быть не могло. Не опроверг указанное обстоятельство и допрошенный в качестве специалиста по инициативе представителя истца ФИО15

Поэтому суд не нашел оснований для удовлетворения ходатайства о назначении повторной экспертизы, придя к заключению о том, что назначение такой экспертизы приведет к неоправданному затягиванию рассмотрения дела, которое и без того рассматривается судом с августа 2016 года, т.е. 2,5 года. 

Отказывая в удовлетворении  ходатайства и назначении повторной экспертизы,  суд также руководствовался следующим. 

Судебная экспертиза проводилась двумя экспертами – ФИО16 и ФИО14 При этом выводы  эксперта ФИО16 (о том, что оттиски печати ООО «Матол», расположенные в квитанциях к приходным кассовым ордерам № 1 (л.д.158, том 8), № 2 (л.д. 156,  том 8),  № 3 (л.д.157,  том 8), нанесены не печатью, образцы оттисков которой представлены для сравнения, а нанесены каким-то другим клише) истцом под сомнение не ставятся. Суд считает, что указанные выводы эксперта являются достаточными для заключения о недостоверности исследуемых документов.

Также суд считает, что, кроме заключения судебной экспертизы, в деле имеются и иные доказательства недостоверности документов, представленных истцом, а именно,   квитанций к  приходным кассовым ордерам № 1,  № 2,   № 3 от 09.10.2001. Так, указанные документы датированы 09.10.2001, в то время как ООО «Матол» было зарегистрировано как юридическое лицо 11.10.2001 (выписка из ЕГРЮЛ – л.д. 67 том 1). До создания юридического лица оно не могло выдавать квитанции к  приходным кассовым ордерам и удостоверять данные документы оттиском печати. Также до создания юридического лица ФИО10 не мог выступать директором общества. Однако квитанции к  приходным кассовым ордерам № 1,  № 2,   № 3 от 09.10.2001 выданы ФИО10 как директором ООО «Матол». 

После отказа в удовлетворении ходатайства о назначении повторной судебной экспертизы представитель истца вновь предпринял действия, направленные на дельнейшее затягивание рассмотрения дела. В частности, 14 февраля 2019 года им было представлено в материалы дела очередное ходатайство об отложении судебного заседания. При этом не дано конкретного ответа на вопрос суда о том, какие доказательства еще намерен представить истец в обоснование своих исковых требований. Тем не менее, суд объявил перерыв в судебном заседании до 18 февраля 2019 года. После перерыва представитель истца ничем не пополнил материалы дела и данные ранее пояснения. Указанное также свидетельствует о недобросовестном поведении представителя истца с целью необоснованно затянуть рассмотрение дела. 

Положения ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст. 3 ГК РФ), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в ст. 1 ГК РФ.

В соответствии с п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (п. 3 статьи 157 ГК РФ).

Поскольку в ходе рассмотрения дела именно истец представил в суд недостоверные (изготовленные «задним числом») доказательства, вводя в суд в заблуждение, имея целью нарушение прав ответчиков по настоящему делу, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований. 

Также суд приходит к заключению об обоснованности заявления ответчика ФИО4  о пропуске ФИО3 срока исковой давности на обращение в суд с настоящим иском в части оспаривания сделок, совершенных 08.05.2015, в результате которых ФИО4 приобрела 50 % долей в уставном капитале ООО «Матол», а впоследствии подарила 40% долей ФИО8  

Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным данным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу пункта 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, по общему правилу является оспоримой (пункт 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Стабильность экономических отношений обеспечивается установлением срока для защиты права по иску лица, право которого нарушено - исковая давность (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьями 196 и 197 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности устанавливается в три года, для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с пунктом 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

В данном деле оспаривается 3 сделки, совершенные в мае 2015 года. Истец обратился с иском в суд в августе 2016 года.  

В материалы дела представлены доказательства того, что о состоявшихся уступках доли в уставном капитале ООО «Матол» ФИО4 обществу было известно еще в 2008 году. Так, в адрес ООО «Матол» ФИО4 было направлено уведомление от 27 декабря 2007 года, а также копии трех договоров уступки доли в уставном капитале ООО «Матол» от 17 октября 2007 года, которые были получены ООО «Матол», о чем свидетельствуют представленные в материалы дела уведомления о вручении (л.д. 18-22 том 4). 

Сведения о выходе из общества ФИО6, ФИО7, ФИО5 и о вхождении в общество ФИО4 были зарегистрированы и внесены в ЕГРЮЛ 18 мая 2015 года (л.д. 16 том 2). Сведения ЕГРЮЛ являются общедоступными, о них при проявлении должной осмотрительности должно было быть известно другим участникам общества, в том числе ФИО3 ФИО4 29.01.2016 была уведомлена директором ООО «Матол» ФИО10 об изменении места проведения общего собрания участников ООО «Матол» (л.д. 24 том 4). Также ФИО4 30.03.2016 была уведомлена директором ООО «Матол» ФИО10 о проведении годового общего собрания участников ООО «Матол», ей был направлен годовой отчет по результатам работы общества за 2015 год  (л.д. 27-31  том 4). Таки образом, руководство ООО «Матол» признавало ФИО4 как законного участника общества.

Кроме того, в материалах регистрационного дела ООО «Матол» имеются протоколы собраний участников ООО «Матол». В частности, из протокола  внеочередного общего собрания участников ООО «Матол» от 5 октября 2015 года следует, что на нем одновременно присутствовали ФИО3  и ФИО4, причем в соответствии с решением собрания именно ФИО3 было поручено заключить трудовой контракт с директором общества ФИО10 (л.д. 110 том 4). Из протокола  внеочередного общего собрания участников ООО «Матол» от 1 февраля 2016 года (л.д. 11 том 2) также следует, что и ФИО3, и ФИО4 одновременно присутствовали на собрании, причем ФИО3 была избрана председателем собрания, а  ФИО4 уже была указана в протоколе как владелец 50% долей в уставном капитале ООО «Матол».  Следовательно, ФИО3 была причастна к управлению делами общества (заключала контракт с руководителем общества, выполняла функции председателя собрания участников общества), следовательно, была  осведомлена об изменении состава  участников ООО, однако до 11 августа 2016 года не предприняла действий по обращению в суд с настоящим иском. 

Заявление о пропуске срока исковой давности поступило от ответчика ФИО4 

Как разъяснено в пункте 4 Постановления N 15/18 Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12, 15 ноября 2001 года "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", заявление о применении исковой давности, сделанное одним из ответчиков, не распространяется на других соответчиков, в том числе и при солидарной обязанности (ответственности).

Суд вправе отказать в удовлетворении иска при наличии заявления о пропуске срока исковой давности только от одного из соответчиков лишь при условии, что в силу закона или договора либо исходя из характера спорного правоотношения требования истца не могут быть удовлетворены полностью или в части за счет других соответчиков (абзац 3 пункта 4 указанного постановления).

В данном случае требования истца не могут быть удовлетворены полностью или в части за счет других соответчиков. Указанное согласуется  с судебной практикой (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 20 декабря 2011 года по делу № А46-1245/2011). 

Поэтому, поскольку ФИО4 заявила об истечении срока исковой давности по требованиям истца, исходя из предмета и оснований заявленных исковых требований, а также из достаточности и взаимной связи всех доказательств в их совокупности, с учетом конкретных обстоятельств данного дела, суд отказывает в удовлетворении исковых требований на основании пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 110, 167-171, 180-182 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований отказать. 

Решение может быть обжаловано через Арбитражный суд Алтайского края в апелляционную инстанцию – Седьмой арбитражный апелляционный суд, г. Томск в течение месяца со дня принятия решения. 

          Судья                                                                                                           С.В. Янушкевич