ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-56096/2021

13 февраля 2025 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1

Резолютивная часть постановления объявлена   05 февраля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  13 февраля 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный судв составе:председательствующего судьи И.Ю. Тойвонена,судей А.Ю. Слоневской, И.В. Сотова,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Э.Б. Аласовым,

при участии:  

от ФИО1: ФИО2 по доверенности от 06.04.2023,

от ФНС России: ФИО3 по доверенности от 10.12.2024,

от ФИО4: ФИО2 по доверенности от 21.01.2025,

от конкурсного управляющего ФИО5 посредством онлайн-заседания: ФИО6 по доверенности от 01.04.2024,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер  13АП-39063/2024, 13АП-39061/2024) Управления ФНС России по Санкт-Петербургу и конкурсного управляющего ООО «Фрут Сервис» ФИО5 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.10.2024 по обособленному спору № А56-56096/2021/суб.1 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО1 (судья Семенова И.С.), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО4, ФИО1, ФИО10 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Фрут Сервис»,

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области поступило заявление ИП ФИО11 о признании ООО «Фрут Сервис» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 02.07.2021 заявление принято к производству, возбуждено дело о банкротстве.

Решением арбитражного суда от 28.09.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Сведения о признании должника банкротом опубликованы в газете «Коммерсантъ» 09.10.2021 № 184.

В рамках дела о банкротстве в арбитражный суд 27.06.2022 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО4, ФИО1, ФИО10 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением арбитражного суда от 12.05.2023, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.10.2023, заявленные требования удовлетворены частично, к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Фрут Сервис» привлечен ФИО7.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 01.07.2024 указанные определение и постановление были отменены в части отказа в привлечении ФИО8, ФИО4 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Фрут Сервис», дело в отмененной части направлено на новое рассмотрение.

Определением арбитражного суда от 22.10.2024 заявление удовлетворено частично, к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Фрут Сервис»  привлечен ФИО8, производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до произведения расчетов с конкурсными кредиторами ООО «Фрут Сервис».

Не согласившись с принятым определением в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО1 с апелляционными жалобами обратились Управление ФНС России по Санкт-Петербургу и конкурсный управляющий ООО «Фрут Сервис».

Конкурсный управляющий ФИО5 и уполномоченный орган настаивают, что принятие всех решений и фактическое руководство деятельностью должника осуществлялось семьей Френкель, в том числе ФИО4 и ФИО1 Данные лица, несмотря на отсутствие формального статуса контролирующих должника лиц, фактически осуществляли контроль над его деятельностью, извлекали выгоду и совершали сделки, направленные на вывод имущества должника на подконтрольных иностранных контрагентов, что и привело к банкротству организации. 

От ФИО1 поступил отзыв, в котором против удовлетворения апелляционных жалоб возражал, указывая на то, что ответчики по вменённой им налоговой схеме с контрагентами должника не взаимодействовали, обязательных для исполнения должником решений не принимали. Также от ответчиков поступили дополнения к отзыву, в которых указали и на отсутствие оснований для применения к ним ответственности в виде взыскания убытков.

УФНС России по Санкт-Петербургу в порядке статьи 81 АПК РФ представлены письменные пояснения, в которых уполномоченный орган считал доказанным тот факт, что работниками группы компаний «НФК» выводились денежные средств должника на счета бенефициаров – ФИО8, ФИО4 и ФИО1

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб опубликована на Интернет-сайте «Картотека арбитражных дел».

 В судебном заседании представители ФНС России и конкурсного управляющего ФИО5 доводы апелляционных жалоб поддержали.

Представитель ФИО1 и ФИО4 против удовлетворения апелляционных жалоб возражал.

Законность и обоснованность определения в обжалуемой части проверены в апелляционном порядке с применением части 3 статьи 156 АПК РФ и части 5 статьи 268 АПК РФ в отсутствие иных лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Исследовав доводы апелляционных жалоб, возражения ответчиков в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для отмены принятого судебного акта в его обжалуемой части.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, содержащей нормы, регулирующие ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве. 

Согласно пункту 1 статьи 4 Закона № 266-ФЗ названный Закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых данной статьей установлен иной срок вступления их в силу. 

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. 

Исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

 Как следует из содержания оспариваемого определения суда первой инстанции и материалов настоящего обособленного спора, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ФИО5 ссылался на обстоятельства, установленные в ходе проведения в отношении должника выездной налоговой проверки, в связи с чем, полагал, что имеются предусмотренные пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, действовавшей в период, в отношении которого проводилась указанная проверка, основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. 

В соответствии с абзацем первым пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в такой редакции если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

 В связи с принятием Закона № 266-ФЗ статья 10 Закона о банкротстве с 30.07.2017 утратила силу, однако основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, ранее содержавшиеся в абзаце первом пункта 4 указанной статьи, не устранены и в настоящее время содержатся в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. 

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Как следует из материалов дела и содержания обжалуемого определения, в обоснование требований о привлечении ФИО8, ФИО4, ФИО1, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий ФИО5 ссылался на то, что ФИО8, его сыновья ФИО4 и ФИО1, наряду с ФИО7, являлись контролирующими должника лицами в силу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также статьи 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, в обоснование чего ссылался на обстоятельства, установленные в ходе проведения в отношении должника выездной налоговой проверки. 

Согласно статье 2 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в период, в отношении которого проводилась выездная налоговая проверка должника, под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

 В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Согласно пункту 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 данной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом. 

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Положения абзаца первого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, равно как и положения пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве не содержат презумпции наличия причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и банкротством контролируемой организации, которые ранее были закреплены в абзацах втором - пятом статьи 10 Закона о банкротстве и в настоящее время содержатся в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве Равным образом положения статьи 2 Закона о банкротстве в редакции, применяемой с спорным правоотношениям, не содержат презумпции признания контролирующим должника лицом, которая в настоящее время закреплена в пункте 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве. Таким образом, соответствующие обстоятельства подлежат доказыванию по общим правилам, установленным процессуальным законодательством. 

В обоснование требования о привлечении ФИО8, ФИО4 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества конкурсный управляющий, позицию которого поддержал уполномоченный орган,  сослался на обстоятельства, установленные в ходе проведения в отношении должника выездной налоговой проверки; полагал, что действия указанных лиц явились причиной банкротства Общества.

 Согласно пункту 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве. 

Как следует из материалов дела,  уполномоченным органом проведена выездная налоговая проверка Общества по вопросам правильности исчисления, полноты и своевременности уплаты (удержания, перечисления) налогов и сборов за период с 01.01.2015 по 31.12.2017. В рамках данной  проверки налоговым органом выявлена схема ухода от налогообложения, согласно которой выгодоприобретателем в выстроенной цепочке контрагентов для предъявления вычетов по НДС является  должник. При этом Обществом получено право на вычеты по предъявленным ему контрагентами соответствующим суммам налога (часть 2 статьи 171 Налогового кодекса Российской Федерации) на основании документов, формально соответствующих действующему законодательству. По результатам анализа документов, представленных должником, установлены значительные отклонения в стоимости товара, его объеме, а также задвоение поставок товара. Объем поставляемого импортного товара, ввезенного на территорию Российской Федерации согласно таможенным декларациям, значительно ниже, чем объем, указанный в документах контрагентов. Кроме того, имеются различия в номенклатуре товара, указанной в документах контрагентов и фактически ввезенной на территорию Российской Федерации.

 Вынесенным по результатам проведения указанной проверки решением от 09.07.2020 № 18-16-01 о привлечении Общества к ответственности за совершение налогового правонарушения установлена недоимка по налогам и сборам в размере 2 676 043 932 руб.

 Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.03.2022 по делу № А56-53613/2021 в удовлетворении заявления Общества о признании решения Инспекции от 09.07.2020 №18-16-01 недействительным отказано.

 Определением суда первой инстанции от 24.12.2021, вынесенным по результатам рассмотрения обособленного спора №А56-56096/2021/тр.1 в деле о банкротстве должника, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 25.04.2022, требование налогового органа в размере 4 159 277 928,86 руб., из которых 2 676 043 932 руб. – недоимка, 1 112 492 453,86 руб. – пеня, 370 741 543 руб. – штраф, включено в реестр требований кредиторов должника.

 Согласно выписке из ЕГРЮЛ ООО «Фрут Сервис» создано 09.06.2015, основным видом деятельности является оптовая торговля фруктами и овощами. 

В ходе выездной налоговой проверки установлено, что ООО «Фрут Сервис» фактически является организацией группы компаний «Невская фруктовая компания» (Nevskaya Co) (далее – группа компаний «НФК»), объединенной общими экономическими интересами собственников (семьи Френкель), в том числе общим капиталом, общими трудовыми ресурсами. В проверяемый период в деятельности группы компаний «НФК» задействовано более 40 организаций с распределением функций между ними, в том числе: 1) ООО «Фрут Сервис», ООО «Фрут Сэт» - поставщик товара в торговые сети; 2) ООО «Фрут Стрит», ООО «Фрут Авеню», ООО «Фрут Лэйн», ООО «Фрут Пойнт», ООО «Фрут Дэй» - импортеры товара; 3) ООО «Фрут Вэй», ООО «Фрут Найс», ООО «Сити Торг», ООО «Зеленые аллеи», ООО «Новый урожай», ООО «Родные продукты» - поставщики товара, ввезенного на территорию России импортерами группы, а также товара российских сельхозпроизводителей, не являющихся плательщиками НДС. В отношении контрагентов ООО «Фрут найс», ООО «Новый урожай», ООО «Родные продукты» не подтверждены операции поставки плодоовощной продукции. 4) филиал Миоген Лимитед (Кипр) - собственник склада (поселок Томилино, Московская область) 5) ООО «Невская фруктовая компания», ООО «Актив» - арендодатель оборудования; 6) ООО «МТФ Групп» - услуги переборки и сортировки товара на складе в Томилино.

 По утверждению налогового органа, ФИО8, ФИО4 и ФИО1 выполняли фактически руководящие роли и являлись бенефициарами бизнеса должника, что подтверждается выводами на стр. 270, 397, 525, 571, 572, 577, 579, 581, 631 и др. решения. 

Соответственно, в рамках налоговой проверки проведен допрос ФИО12 (учредитель с 18.02.2015 по 12.04.2016 ООО «Фрут Селект», руководитель с 18.02.2015 по 30.03.2016) – протокол допроса б/№ от 16.05.2019, в ходе которого свидетель пояснил (стр. 223-224 Решения) что он, будучи генеральным директором ООО «Фрут селект», занимался организацией поставок продуктов в рестораны, гостиницы и кафе, самостоятельных решений о том, каким организациям поставлять продукты и у каких закупать продукты,  не принимал. Бухгалтерский учет ООО «Фрут селект» велся бухгалтерами «Невская Фруктовая Компания», которые располагались в БЦ «Бенуа» на Пискаревском проспекте. В бухгалтерии «Невская Фруктовая компания» работали две женщины с фамилией ФИО13, одна из них и была главным бухгалтером НФК. Все расчеты с поставщиками и покупателями должны были пройти три согласования: сначала в бухгалтерии «Невская Фруктовая компания», далее коммерческий директор «Невская Фруктовая компания» ФИО14, только потом у одного из представителей семьи Френкелей (Борис, Геннадий или Александр Яковлевич). По утверждению ФИО12, фактически управлением обществом ООО «Фрут селект» он занимался под контролем «Невской Фруктовой Компании» и по согласованию семьи Френкель (Борис, Геннадий или Александр Яковлевич). 

 Как отметил налоговый орган и управляющий, указанными контролирующими должника лицами совершены сделки по выводу денежных средств на иностранные компании (FruitCo Management Limited (ВЕРГИНСКИЕ ОСТРОВА), Nevskaya Israel LTD (ИЗРАИЛЬ), FRECH FRUIT (МАРОККО), установлены факты не репатриации денежных средств в РФ: При анализе движения денежных средств по расчетным счетам должника за период 2015 - 2020 (2015-2017 - период налоговой проверки, 2018-2020 - трехлетний период, предшествующий процедуре банкротства) установлено, что основные денежные средства получены от ЗАО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ПЕРЕКРЕСТОК», ООО «АШАН», ООО «ОКЕЙ», АО «ДИКСИ Юг», ООО «ГИПЕРГЛОБУС» и прочие. Полученные денежные средства направлялись преимущественно в адрес нескольких групп (подразделение условное) контрагентов, подконтрольных Группе Компаний «НФК»: - контрагентов, не являющихся участниками реальных хозяйственных отношений, первичные документы от имени которых составлены исключительно в целях создания видимости совершения хозяйственных операций: ООО «Фрут Найс», ИНН 

<

***> (ликвидировано 17.01.2017) – сумма операций по счетам 6 093 431 000,00 руб.; ООО «Зеленые аллеи», ИНН 

<

***> (ликвидировано 20.02.2018) – сумма операций по счетам 1 532 700 980,00 руб.; ООО «Новый урожай», ИНН 

<

***> (деят. прекращена 14.10.2021) – сумма операций по счетам 4 371 189 405,00 руб. (4 399 605 405.00 (расход) - 28 416 000.00 (приход)); ООО «Родные продукты», ИНН 

<

***> (деят. прекращена 05.07.2018) - сумма операций по счетам 94 580 000,00 руб. Итого, общая сумма операций составила 12 091 901 385,00 руб. Договоры с ООО «Фрут Найс», ООО «Зеленые аллеи», ООО «Новый урожай» ООО «Родные продукты» со стороны должника подписаны ФИО7 (стр. 21, 40, 64, 81 Решения соответственно). 

Налоговому органу в рамках проверки не удалось получить показания ФИО7 относительно того, как, например, выбирались контрагенты, как оценивались их возможность исполнить обязательства перед должником - в связи с неявкой на допрос (стр. 99 Решения). При этом ФИО7 знал (должен был знать) о создании формального документооборота и сознательно допускал последствия деятельности организации с критериями риска занижения налоговых обязательств. Полученные данными контрагентами денежные средства ООО «Фрут Сервис» транзитом переведены на счета организаций – импортеров товара ООО «Фрут Стрит», ООО «Фрут Дэй», ООО «Фрут Авеню», имеющих непосредственное отношение к Группе Компаний «НФК», с последующим выводом денежных средств за пределы РФ (стр. 103 Решения). - Контрагенты - импортеры, участвовавшие в цепочке вывода денежных средств за пределы РФ на подконтрольные КДЛ фирмы; установлены факты не репатриации денежных средств в РФ: ООО «Фрут Авеню», ИНН 

<

***> (принято решение о предстоящем исключении от 11.05.2022) - сумма операций 8 568 591 584,00 руб. (8 595 061 584,00 (расход) - 26 470 000,00 (приход)); ООО «Фрут Стрит», ИНН 

<

***> (деят. прекращена 27.07.2017) - сумма операций 2 984 750 000,00 руб.; ООО «Фрут Лэйн», ИНН 

<

***> (принято решение о предстоящем исключении от 11.07.2022) - сумма операций 1 583 012 908,00 руб.; иные импортеры: ООО «Фрут Дэй» ИНН 

<

***>, ООО «Фрут Пойнт» ИНН 

<

***> - не репатриированы: 45 494 155,44 долл. США, 35 860 336,23 долл. США (в сумме ~ 5 111 277 451,99 руб.). Итого, общая сумма операций составила 18 247 631 943,99 руб. Договоры с ООО «Фрут Авеню», ООО «Фрут Стрит», ООО «Фрут Лэйн» со стороны должника подписаны ФИО7 (стр. 105 Решения). 

 Проверкой установлено, что импортеры ООО «Фрут Стрит», ООО «Фрут Пойнт», ООО «Фрут Дэй», ООО «Фрут Авеню», ООО «Фрут Лэйн» являются организациями, подконтрольными Группе Компаний «НФК», имеют внешнеэкономические контракты с одними и теми же иностранными контрагентами, в оплату за поставку товара перечисляют одним и тем же иностранным компаниям (FruitCo Management Limited (ВЕРГИНСКИЕ ОСТРОВА), Nevskaya Israel LTD (ИЗРАИЛЬ), FRECH FRUIT (МАРОККО). При анализе перечисления денежных средств в адрес иностранных контрагентов в проверяемый период установлены факты не репатриации денежных средств в РФ (стр. 138 - 139 Решения). 

Наряду с указанными обстоятельствам, как следует из решения налогового органа, контролирующими должника лицами совершались следующие операции: (страницы 504-506 Решения): - ООО «Фрут Сервис» перечисляет денежные средства ООО «ФРУТ СТРИТ» в размере 2 339 224 000 руб., в том числе в период с 03.04.2017 по 19.06.2017 – 1 291 609 000 руб. Полученные денежные средства в период с 03.04.2017 по 19.06.2017 переведены на покупку (конвертацию) валюты, которая впоследствии переведена ООО «ФРУТ СТРИТ» иностранным контрагентам, в том числе Fruitco Management Limited - управляющим лицом по счету которого выступал ФИО8, бенефициарами являются: ФИО8 -34%, ФИО4 – 33% и ФИО1 -33%. 

ООО «Фрут Сервис» 21.03.2016, 22.03.2016, 23.03.2016 перечислило в общей сумме 45 500 000 руб. в адрес ООО «Фрут Вэй» с назначением платежа «оплата за товар (фрукты, овощи) по Дог. № ФС-ДОГ01/10/2015 от 01.10.2015...». ООО «Фрут Вэй» в течение 1-3 банковских дня перечисляет денежные средства в сумме 45 600 000 на счета организации ООО «Фрут Пойнт» с назначением платежа «ОПЛАТА ПО ДОГ. № ФП01/07/2015 от 01.07.2015». ООО «Фрут Пойнт», получив данные денежные средства от ООО «Фрут Вэй», перечисляет их на счета иностранных организаций, в том числе не являющихся стороной контракта, при этом в назначении платежа указываются реквизиты по внешнеэкономическим контрактам, например: «FOR FRUITS. CONTRACT FFP14 DD 01.10.2014. THE ADDITIONAL AGREEMENT 159», «FOR FRUITS. CONTRACT FYP14 DD 01.10.2014. THE ADDITIONAL AGREEMENT 70», «FOR FRUITS. CONTRACT NFP14 DD 01.10.2014. THE ADDITIONAL AGREEMENT 35».

  ООО «Фрут Сервис» 17.08.2016 перечисляет в адрес ООО «Фрут Найс» денежные средства в размере 55 570 000 руб. с назначением платежа «Оплата за товар (фрукты, овощи) по Дог. №С0001 от 11.01.2016». ООО «Фрут Найс» в течении 1-3 банковских дней 17.08.2016; 18.08.2016 и 19.08.2016 в сумме 13 200 000 руб., 23 200 000 руб. и 6 300 000 руб. соответственно, перечисляет денежные средства в адрес ООО «Фрут Дэй» с назначением платежа «Оплата за товар по Дог. поставки № ФРН/18/04/2016 от 18.04.2016». ООО «Фрут Дэй», получив данные денежные средства от ООО «Фрут Найс», перечисляет их на счета иностранных организаций, в том числе не являющихся стороной контракта, при этом в назначении платежа указываются реквизиты по внешнеэкономическим контрактам, например: «FOR FRUITS. CONTRACT CND16 DD 01.12.2015. THE ADDITIONAL AGREEMENT 18U», «FOR FRUITS. CONTRACT PRD16 DD 01.12.2015. THE ADDITIONAL AGREEMENT 8U», «FOR FRUITS.CONTRACT EAD16 DD 01.12.2015. THE ADDITIONAL AGREEMENT 13», «FOR FRUITS. CONTRACT PRD16 DD 01.12.2015. THE ADDITIONAL AGREEMENT 8U».

  ООО «Фрут Дэй» полученные денежные средства от ООО «Фрут Найс» перечисляет также 23.08.2017 в адрес NEVSKAYA CO (PTY) LTD в размере 15 214,50 долл. США, с назначением платежа, где указываются реквизиты внешнеэкономических контрактов «FOR FRUITS. CONTRACT CED15 DD 03.08.2015. THE ADDITIONAL AGREEMENT 41U». Всего в адрес NEVSKAYA CO (PTY) LTD перечислено 330 739 долл. США в период с 16.08.2016 по 05.12.2016. 

 С учетом вышеуказанных обстоятельств, обусловленные выводами налоговой проверки,  конкурсный управляющий и налоговый орган утверждают, что ФИО8, ФИО1, ФИО4 относятся к контролирующим лицам должника, которые, несмотря на отсутствие формального статуса участника или руководителя, фактически давали должнику обязательные для исполнения указания либо иным образом определяли его поведение, то есть осуществляли контроль над его деятельностью, а также извлекли выгоду и совершали сделки, направленные на вывод имущества должника на подконтрольных иностранных контрагентов.

 Ответчики ФИО1 и ФИО4 как в суде первой , так и в суде апелляционной инстанции возражали против утверждений конкурсного управляющего и налогового органа о том, что ими фактически осуществлялся какой-либо контроль в обществе-должнике либо давались обязательные для исполнения указания компании, сославшись на то, что их полномочия сводились к организации исполнения уже отданных указаний, на которые они не влияли.

 В частности,  с учетом позиции ответчиков,  следует, что в рамках Группы компаний, по существу агропромышленного холдинга, ФИО1 занимался взаимодействием с иностранными поставщиками, устанавливал и развивал необходимые внешнеторговые контакты, в такой своей деятельности непосредственно с должником не пересекаясь и не имея возможности и полномочий, официальных или негласных, давать обязательные к выполнению должником указания.

Как следует из содержания обжалуемого определения,  на странице 137 решения № 18-16-01 Межрайонной инспекции ФНС России №19 по Санкт-Петербургу о привлечении должника к ответственности за совершение налогового правонарушения от 09.07.2020 (далее – Решение), положенного в основу излагаемой конкурсным управляющим и поддерживаемой уполномоченным органом правовой позиции, дается список иностранных контрагентов Группы, с частью которых и поддерживал деловые контакты ФИО1 

При этом, как обоснованно отмечено судом первой инстанции,  ни одна из таких компаний уполномоченным органом не называется состоящей в Группе, это признанные в своих регионах предприятия, самостоятельно определяющие приоритеты своей хозяйственной деятельности и во вмененных должнику мероприятиях по достижению налоговой экономии фактически  не участвовавшие.

В свою очередь,  ФИО4 в рамках Группы занимался исключительно вопросами складской деятельности, что соответствует определяемой Решением его официальной роли. При этом, как следует из выводов суда первой инстанции,  никакого взаимодействия с должником или его контрагентами по вмененной налоговой схеме со стороны ФИО4 не происходило. 

При этом судом первой инстанции в обжалуемом определении также мотивированно отмечено, что единственный упоминаемый в письменных объяснениях уполномоченного органа от 26.07.2024, то есть данных уже при вторичном рассмотрении дела и с учетом указаний кассационной инстанции, давший показания о получении указаний от ответчиков свидетель ФИО12, говорит о периоде никак не позже 30.03.2016 или 12.04.2016, когда указанное лицо перестало быть, соответственно, генеральным директором и учредителем ООО «Фрут Селект», одной из компаний, определяемых уполномоченным органом как входящих в Группу (и в отношении которой не раскрывается степень ее взаимодействия с должником и не указывается на наличие каких-либо хозяйственных  с должником отношений). Соответственно, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что  ответчики ФИО1 и ФИО4  в данный период контролирующими должника лицами не являлись, никаких объективных доказательств обратного конкурсным управляющим и уполномоченным органом не представлено. В свою очередь,  сделки должника ответчиками не инициировались, не контролировались, налоговые и прочие последствия ответчиками не просчитывались и не координировались, при этом суд первой инстанции констатировал, что  в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства взаимодействия вышеназванных  ответчиков с контрагентами должника по вмененной ему налоговой схеме, как и не имеется  показаний руководителей таких контрагентов, которые бы подтвердили доводы конкурсного управляющего. 

Как обоснованно отметил суд первой инстанции,  при рассмотрении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ряда лиц необходимо установить роль каждого из них при принятии должником решений, степень их влияния, а также, как полагает апелляционный суд, их  возможную роль в качестве выгодоприобретателей, при условии доказанности фактическими обстоятельствами получения незаконной выгоды от деятельности должника, что могло явиться основанием для объективного банкротства должника, либо обстоятельством, указывающим на возникновение реальных убытков.

Вопрос квалификации так называемого «семейного» бизнеса, как заведомо направленного на причинение вреда должнику и его кредиторам, исходя из группового характера деятельности соответствующих компаний, по мнению апелляционного суда, также предполагает представление надлежащих доказательств, указывающих либо подтверждающих извлечение незаконной или неправомерной выгоды всех членов подобного бизнеса, либо конкретных лиц, извлекающих данную выгоду. 

Как правильно отметил суд первой инстанции, перешедшее в силу материально-правовых,  процессуальных норм и соответствующих  указаний суда кассационной инстанции, изложенных в постановлении от 01.11.2024,  к ответчикам бремя доказывания отсутствия у них статуса контролирующих должника лиц в период, составляющий три года до момента принятия судом заявления о признании банкротом, ввиду отсутствия иных, уже предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, предполагает реагирование на предъявляемые ответчикам объективные доказательства.

Суд первой инстанции в обжалуемом определении указал, что  поскольку  доводы конкурсного управляющего, как и доводы уполномоченного органа,  сводятся исключительно к косвенным доказательствам контроля, при этом непосредственно в указанный период единственным таким доказательством является только представление за должника поручительства, в ряду иных, в том числе не привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц, обязанность ответчиков по представлению доказательств является исполненной. Суд первой инстанции пришел к выводу, что предоставление поручительства компании, входящей в холдинг, в котором некогда ответчики занимались менеджерской деятельностью, не может, безусловно, рассматриваться в качестве обстоятельства, связанного с  установлением контроля за должником, в отсутствие каких-либо дополнительных доказательств обратного. Суд первой инстанции также отметил, что  конкурсным управляющим и уполномоченным органом причиной банкротства называются действия по выводу денежных средств в сумме, превышающей около 700 миллионов рублей кредиторскую задолженность должника,  при этом, исключая утверждения о том, что от ответчиков поступали какие-либо обязывающие должника указания, прямо вменяет им действия по выводу денежных средств должника.

 Как указал суд первой инстанции, уточняя суммы предполагаемо выведенных денежных средств, – уполномоченный орган вменяет только эпизод с ООО «Фрут Дэй» - 35 860 336,23 долларов США или 2 182 818 666, 32 рублей, указывая о нерепатриации денежных средств от полностью экономически самостоятельных иностранных поставщиков, с Группой компании никак, кроме равных хозяйственных отношений, не связанных. Суд первой инстанции дополнительно отметил, что не имея, в силу отсутствия необходимых процессуальных прав, возможности принять участие в судебном процессе по оспариванию ненормативного акта налогового органа, ответчики ФИО1 и ФИО4 в настоящем процессе сообщили, что сведения о выводе денежных средств должника за пределы Российской Федерации, равно как и размер таких денежных средств, судами при обжаловании ненормативного акта налогового органа не исследовались. Данные обстоятельства приводились исключительно как доказывающие наличие иностранной компании, бенефициарами которой в том числе были и ФИО4, ФИО1, что было положено, в числе прочих доводов, в обоснование вывода о существовании Группы компаний. Кроме того, как обоснованно посчитал суд первой инстанции,  специфика рассмотрения подобных споров (об оспаривании ненормативных актов) не предполагала участия в них ответчиков ФИО4, ФИО1, в связи с чем, приводимые ими возражения подлежат исследованию в настоящем споре. Такие возражения при этом никак не затрагивают сам ранее сделанный вывод о совершении должником налогового правонарушения. 

Уполномоченным органом утверждалось, что данные денежные средства перечислялись импортерами Группы компаний в адрес иностранной компании, бенефициарами которой были, в том числе, ответчики ФИО4 и ФИО1, при этом, как отметил суд первой инстанции,  анализ прохождения денежных средств имеет недостаток по причине прекращения такого исследования именно на транзакциях, осуществлявшихся импортерами Группы компаний. 

Между тем, из представленных самим уполномоченным органом документов очевидно и дальнейшее перечисление средств от компании Fruitco Management Limited (Приложение № 23 к отзыву уполномоченного органа от 27.03.2023, представленному в материалы дела при первичном рассмотрении спора, где представлена  выписка по ее счетам с 01.01.2015 по 31.12.2017) в адрес  непосредственно контрактодержателей – поставщиков продукции. Данный документ, как указал суд первой инстанции,  представлен налоговым органом в материалы дела без перевода, однако сопоставление дат и сумм дает возможность сделать вывод о том, что денежные средства компанией, в которой бенефициарами были ответчики ФИО4 и ФИО1, в свою пользу не оставлялись, а поступали далее по их предписанному контрактными отношениями необходимому назначению. В свою очередь, суд первой инстанции дополнительно констатировал, что не содержат материалы спора и каких-либо доказательств в отношении вывода денежных средств в пользу компании Nevskaya Cp (PTY) LTD, директором которой являлся ФИО1, уполномоченным органом упоминается лишь незначительная в контексте доказывания наличия признаков банкротства и/или его причин сумма в размере 330 739 долларов США, с указанием лишь на их отчуждение, без дальнейшего пояснения. Соответственно, ответчики ФИО1 и ФИО4, не являющиеся таким образом получателями выгоды, по указанной причине утверждают о недоказанности довода о выводе денежных средств.

Суд первой инстанции в обжалуемом определении также дополнительно отметил, что  данные в отношении контрагентов ООО «Фрут Дэй» приводятся на произвольно выбранную дату, утверждению о нерепатриации не сопутствовало принятие уполномоченным органом мер предусмотренного реагирования. Кроме того, как посчитал суд первой инстанции,  не имеется обоснования такого рода незаконных преференций в отношении самостоятельных, как было сказано, участников рынка агропромышленной продукции, представляющих пять государств.

 С учетом вышеизложенного,  суд первой инстанции в обжалуемом определении пришел к выводу, что представляется недоказанным довод конкурсного управляющего и налогового органа относительно того, что ФИО1 и ФИО4 осуществляли какой-либо объективно выраженный контроль над деятельностью должника, так как юридически значимые и заведомо порочные, а также исполненные решения, повлекшие уменьшение имущественной массы должника либо наращивание кредиторской задолженности, по указанию означенных ответчиков - не принимались. Кроме того, по мнению суда первой инстанции,  материалами спора опровергается вывод управляющего и уполномоченного органа о том, что в действительности произведенные локальные и трансграничные операции были направлены на обогащение ответчиков ФИО1 и ФИО1 в связи с оказанием ими определенного влияния на принятие должником решения о совершении той или иной транзакции, что предопределяет отсутствие той степени вовлеченности в исполнение бизнес-плана должника, при которой происходит определение контура и направлений его предпринимательской деятельности. 

При этом суд первой инстанции исходил из того, что согласно  пояснений ответчика ФИО8  в период, за который проводилась налоговая проверка, оформленная решением №18-16-01 от 09.07.2020 о привлечении ООО «Фрут Сервис» к ответственности за совершение налогового правонарушения, он являлся фактическим руководителем организаций, входящих в выделяемую в Решении уполномоченным органом группу компаний «Невская фруктовая компания», и принимал необходимые управленческие решения по функционированию холдинга, имевшего целью бесперебойное обеспечение поставки фруктовой и овощной продукции в г. Санкт-Петербурге. Соответственно, вопросы  налогового планирования, подбора контрагентов, хранения продукции, сфера международных закупок входили в непосредственную компетенцию ФИО8 и по каждой из таких отраслей им назначались исполнители, как из числа членов семьи в лице ФИО1 и ФИО4, так и сторонних доверенных лиц. Право окончательного принятия ключевых решений, как и возможность давать обязательные для исполнения должником указания, ФИО8 никому не делегировались, управленческая деятельность группа компаний характеризовалась единоначалием. Прочие указываемые конкурсным управляющим в обособленном споре как контролирующие должника лица, в деятельности группы компаний участия не  принимали, сосредоточившись на предпринимаемых ими собственных, не связанных с бизнесом группы, проектах. Об этом, в числе прочего, свидетельствует факт отсутствия выраженными и необходимым образом оформленными решений либо указаний, которые были исполнены по инициативе кого-либо из ответчиков в лице ФИО4 и ФИО1 При этом ООО «Фрут Сервис» являлось одной из ключевых компаний группы и во внутренней иерархии имело значение центра аккумулируемой группой прибыли, что косвенно подтверждается и уполномоченным органом, и конкурсным управляющим.

Вышеизложенные обстоятельства, как посчитал суд первой инстанции являются  основанием для признания ФИО8 единственным реально контролирующим должника лицом по смыслу пункта 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2016 №134-ФЗ, а также применения презумпции, установленной подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве (абзац 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

 При этом  суд первой инстанции  не усмотрел достаточных  оснований для признания ФИО4 и ФИО1 причастными к последствиям принятия основным контролирующим лицом решений, повлекших неблагоприятные последствия для должника, и, как следствие, для удовлетворения заявления в части привлечения указанных  лиц к субсидиарной ответственности.

Как указал суд первой инстанции, хронологически действия, повлекшие банкротство ООО «Фрут Сервис», выглядят следующим образом: 1) 2015 - 2017 годы – вывод денежных средств в размере 3 695 868 756,33 руб.; 2) 15.05.2018 – принятие решения о проведении выездной налоговой проверки за период с 01.01.2015 по 31.12.2017; 3) 2018 - 2019 годы – проведение выездной налоговой проверки; 4) 2020 год – вынесение решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения (09.07.2020). Резкое снижение деловой активности должника; 5) 2020 год – обращение взыскания ПАО «Сбербанк» по кредитным договорам от 2018-2019 годы на компании, входящие в группу НФК, в том числе ООО «Фрут Сервис» (А56-109666/2020, А56-109657/2020), а также лично на имущество ФИО8, ФИО4, ФИО1 как поручителей (решение Выборгского районного суда города Санкт-Петербурга от 27.07.2021 по делу №2-3166/2021) в размере более 885 млн. руб.; 6) 2021 - 2022 годы – оспаривание решения о привлечении к ответственности в вышестоящий налоговый орган, а также обжалование в суде (дело № А56-53613/2021). 

Как посчитал суд первой инстанции, резкое прекращение деятельности явилось закономерным следствием действий контролирующего лица и побудило кредиторов возбудить процедуру банкротства, при этом причины банкротства начали формироваться в 2015-2017 годы, поскольку следующие непосредственно за действием последствия не обязательно являются следствием предшествующего действия (доначисление налоговой недоимки не является истинной причиной банкротства должника, хоть и непосредственно предшествует этому обстоятельству).

 ФИО8, ФИО4, ФИО1 являлись поручителями по кредитным договорам группы компаний НФК в 2018 - 2019 годы, что подтверждается представленными в материалы дела договорами. Вместе с тем, как правильно отметил суд первой инстанции,  сам по себе факт выдачи поручительства не обуславливает наличие контроля за деятельностью должника со стороны ответчиков ФИО4 и ФИО1, так как отсутствуют опосредуемый контроль действий должника, являющийся отражением воли данных лиц. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. Субъектами названного вида ответственности в спорный период (прим. - до 01.07.2017) для юридических лиц, имеющих организационно-правовую форму общества с ограниченной ответственностью, помимо учредителей (участников), руководителя, являлись также и иные лица, имевшие право давать обязательные для должника указания или возможность иным образом определять его действия 

Таким образом, при разрешении вопроса о допустимости привлечения категории иных контролирующих лиц (помимо учредителей (участников), руководителя) к субсидиарной ответственности по обязательства должника на основании статьи 10 Закона о банкротстве, в числе прочего доказыванию подлежит отнесение их к категории иных контролирующих лиц, которые, несмотря на отсутствие формального статуса участника или руководителя, имели фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания либо иным образом определять его поведение, то есть осуществляли контроль над его деятельностью. 

Как констатировал суд первой инстанции в обжалуемом определении, суду представлены необходимые доказательства, позволяющие отнести ФИО8 к категории иных контролирующих лиц, наряду с руководителем должника ФИО7, который, несмотря на отсутствие формального статуса участника или руководителя, имел фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания либо иным образом определять его поведение, то есть осуществляли контроль над его деятельностью. В связи с тем, что формально-юридические признаки аффилированности между ФИО8 и ООО «Фрут Сервис» не могут быть установлены в связи со сложным и непрозрачным структурированием корпоративных связей внутри группы компаний «НФК», судом первой инстанции были  оценены и приняты  косвенные доказательства фактической аффилированности указанного лица и должника, подтверждающие осуществление фактического контроля над деятельностью должника и группы компаний «НФК».

Оценивая доводы апелляционных жалоб, наряду с возражениями по ним, суд апелляционной инстанции дополнительно отмечает следующее. 

Как установлено по материалам дела, в ходе судебного разбирательства, в том числе и в суде первой инстанции, со стороны ответчиков в лице ФИО1 и ФИО4 (в лице их полномочного представителя)  представлялись как письменные, так и устные пояснения и возражения, в том числе и при повторном рассмотрении дела, с изложением соответствующих позиций. Соответствующим доводам и выраженной позиции судом первой инстанции в обжалуемом определении, в целом, была дана мотивированная оценка, что, в числе прочего,  обусловило формирование соответствующих выводов суда. По мнению апелляционного суда, данная оценка и выводы суда представляются достаточно обоснованными, которые надлежит поддержать. Действительно, несмотря на наличие родственных связей вышеуказанных лиц с ФИО8, их участие в соответствующем бизнесе так называемой Группы компаний НФК, не сводилась к роли контролирующих указанных бизнес лиц, применительно  к нормативно-правовой терминологии соответствующих форм контроля, установленной действующим корпоративным и банкротным законодательством. Следует отметить, что с февраля 2017 года у данных лиц имелся статус индивидуальных предпринимателей, наличие которого также позволяло осуществлять и самостоятельные виды деятельности, тогда как ни ФИО1, ни ФИО4 ни корпоративно, ни формально не имели полномочий осуществлять контроль за деятельностью должника, при том, что документально подтвержденных сведений об осуществлении данным лицами каких-либо правонарушений либо сделок, повлекших фактическое достижение налоговой экономии за счет выявленных уполномоченных органом нарушений в рамках выездной налоговой проверки не выявлено и не представлено. Характер деятельности вышеуказанных лиц, в том числе связанной с бенефициарным участием в Компании Fruitco Management Limited, как следует из материалов дела, не свидетельствует о том, что данная деятельность каким-либо образом связана  с извлечением имущественной выгоды данными лицами от неправомерных действий, обусловленных выявлением налоговых правонарушений в рамках проведенной налоговой проверки. В свою очередь, осуществление должником ряда перечислений на общую сумму 330 739 долларов США в пользу Компании Nevskaya CO LTD  в которой определенное время директором являлся ФИО1, как полагает апелляционный суд, само по себе не доказывает незаконность либо неправомерность данных перечислений, в условиях наличия ряда действующих контрактов, как и не подтверждает факт получения материальной выгоды ФИО1 от указанных перечислений. Характер деятельности вышеназванных лиц, обусловленной решением вопросов складской деятельности и поиском иностранных поставщиков соответствующей продукции, как полагает апелляционный суд, также не указывает на установление формы корпоративного контроля за деятельностью должника, и не подтверждает обстоятельства, обусловленные извлечением данными лицами материальной  выгоды от тех правонарушений, на которые акцентировано внимание налогового органа при проведении выездной налоговой проверки. В свою очередь, деятельность самого должника в период с 2016 по 2019 года, как следует из его отчетности, не носила характер убыточной, напротив, должник извлекал прибыль от указанной деятельности, при установлении достаточно значительных объемов активов у должника, притом, что по материалам налоговой проверки с достаточной степенью достоверности невозможно установить наличие степени контроля и получения от этого  выгоды  вышеуказанными лицами, в условиях недоказанности принятия ими каких-либо управленческих решений, с которыми могли быть связаны выявленные налоговые правонарушения при формировании отчетности и ведении должником хозяйственной деятельности. 

При таких обстоятельствах следует признать, что в целом выводы суда первой инстанции относительно отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в отношении ФИО1 и ФИО4 являются обоснованными, что предопределяет отсутствие совокупности оснований для иной переоценки судом апелляционной инстанции.

В свою очередь, дополнительно оценивая доводы подателей апелляционных жалоб  относительно установления по результатам анализа ряда счетов, принадлежащих непосредственно ответчикам, в том числе ФИО1 и ФИО4, фактов перечисления денежных средств апелляционный суд отмечает следующее. 

Действительно, в рамках рассмотрения дел (обособленных споров) о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 20 Постановления Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц», независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Налоговым органом в апелляционной жалобе указано на выявление  фактов внесения в период с июня 2015 года по май 2019 года  рядом физических лиц, относимых к группе лиц – работников соответствующих компаний, входящих в Группу компаний НФК, денежных средств на личные счета ответчиков, включая счета ФИО8 (общая сумма выявленных  перечислений – 18 084 250 руб.), ФИО1 (общая сумма выявленных перечислений – 45 023 000 руб.), и ФИО4 (общая сумма выявленных перечислений – 36 816 000 руб.). Уполномоченный орган ссылался на то, что указанные суммы денежных средств не являлись личными средствами лиц, их перечислившими, при этом данные лица, исходя из уровня их официального дохода, не обладали финансовыми возможностями для перечисления указанных сумм за счет личных доходов. Уполномоченный орган полагал, что данные денежные средства являются фактически средствами должника, либо средствами Группы компаний НФК, которые направлялись вышеназванным лицам для личного использования, что предполагает причинение вреда должнику и его кредиторам. 

Следует отметить, что указанные обстоятельства не выявлялись налоговым органом в результате выездной налоговой проверки, проводимой в отношении должника,   и данные факты не были положены в основание предъявления соответствующих требований к ответчикам, применительно к установлению фактов причинения материального ущерба либо убытков должнику. При этом, как обоснованно отмечено в возражениях ответчиков, должного документального подтверждения, что вышеуказанные перечисления осуществлялись с использованием либо перераспределением  денежных средств должника, со стороны уполномоченного органа также не представлено и в материалах дела таких доказательств не имеется.  Соответственно, физические лица, которые указаны в качестве лиц, перечислявших вышеназванные суммы денежных средств, являлись работниками разных юридических лиц, при этом должного анализа указанных перечислений, наряду с установлением фактов принадлежности денежных средств должнику, со стороны уполномоченного органа не было представлено, что существенным образом затрудняет установление судом фактических обстоятельств, позволяющих сделать вывод о возможном причинении вреда именно должнику.  Исходя из позиции ответчиков, изложенной их представителем в судебном заседании апелляционного суда, получаемые ответчиками денежные средства не являлись средствами должника либо Группы компаний, при этом получаемые ответчиками денежные средства незамедлительно направлялись на погашение кредитных обязательств ответчиков, при отсутствии каких-либо договорных и иных обязательств ответчиков с должником в части возможного использования денежных средств от коммерческой деятельности должника. 

Апелляционный суд в рамках рассмотрения соответствующих жалоб, в условиях оценки доводов и возражений сторон по имеющимся в деле материалам, в настоящее время не усматривает достаточной совокупности оснований для констатации факта причинения вреда должнику в форме убытков посредством вышеназванных перечислений, в силу недоказанности соответствующих оснований, в том числе и недоказанности самого факта принадлежности денежных средств должнику. В этой связи оснований для переквалификации соответствующих требований, применительно к корпоративной и иной форме убытков, апелляционный суд не усматривает. 

Учитывая все вышеизложенное, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены определения суда первой инстанции в его обжалуемой части, что влечет отказ в удовлетворении апелляционных жалоб.

Судебные расходы по рассмотрению апелляционных жалоб распределены в порядке статьи 110 АПК РФ и с учетом положений НК РФ, регулирующих вопросы освобождения ряда лиц от несения соответствующих расходов.          

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.10.2024 по обособленному спору № А56-56096/2021/суб.1 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Взыскать с ООО «Фрут Сервис» в доход федерального бюджета 30000 руб. государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.Ю. Тойвонен

Судьи

А.Ю. Слоневская

 И.В. Сотов