﻿АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

15 ноября 2021 года

Дело №

А56-26451/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 10 ноября 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 15 ноября 2021 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Боровой А.А., Кравченко Т.В.,

при участии от государственного унитарного предприятия «Топливно-энергетический комплекс Санкт-Петербурга» Брагина В.А. (доверенность от 06.07.2021), от общества с ограниченной ответственностью «Энергогрупп» Алмазовой С.С. (доверенность от 12.03.2019), от общества  ограниченной ответственностью «Управляющая компания «СВАРОГ» Шомесова Д.В. (доверенность от 30.12.2019), от Тетерятникова Дениса Владимировича – Алмазовой С.С. (доверенность от 07.06.2021), от Игнатьева Владимира Николаевича – Алмазовой С.С. (доверенность от 05.02.2021),

рассмотрев 10.11.2021 в открытом судебном заседании кассационные жалобы акционерного общества «БМ-Банк» и государственного унитарного предприятия «Топливно-энергетический комплекс Санкт-Петербурга» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.02.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2021 по делу № А56-26451/2016 с.о.2,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.11.2016 акционерное общество «Теплоучет», адрес: Санкт-Петербург, Пискаревский проспект, дом 63, литера «А», офис  222, ОГРН 1027810227400, ИНН 7826029704 (далее – Общество), признано несостоятельным (банкротом); в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника. 

Конкурсным управляющим должника утвержден Михайлов Константин Георгиевич.

Определением от 03.04.2017 в реестр требований кредиторов Общества включено требование государственного унитарного предприятия «Топливно-энергетический комплекс Санкт-Петербурга», адрес: 190000, Санкт-Петербург, улица Малая Морская, дом 12, литер А, ОГРН 1027810310274, ИНН 7830001028 (далее – Предприятие) в размере 141 075 руб. расходов по уплате государственной пошлины и 35 330 504 руб. 90 коп. неустойки.

Определением от 03.04.2017 в реестр требований кредиторов Общества включено требование акционерного общества «БМ-Банк», адрес: 107996, Москва, улица Рождественка, дом 8, строение 1, ОГРН 1027700159497, ИНН 7702000406 (далее – БМ-Банк) в размере 375 166 565 руб. 47 коп. основного долга и 45 037 098 руб. 62 коп. неустойки по договору поручительства от 07.04.2014 № 009-03/17/59-14.  

Предприятие обратилось в арбитражный суд с заявлением о привлечении Арефьева Максима Юрьевича, Дыдычкина Алексея Владимировича, Ковалева Дмитрия Александровича, Лапенка Бориса Сергеевича к субсидиарной ответственности в размере  3 093 539 руб.  05 коп.

В ходе судебного разбирательства Предприятием заявлено ходатайство о привлечении в качестве соответчика общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «СВАРОГ», адрес: 195213, Санкт-Петербург, Заневский проспект, дом 71, корпус 2, литер А, помещение 554, ОГРН 1129847032578, ИНН 7802812391  (далее – Компания).

Определением от 29.01.2019, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.06.2019 и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.09.2019, в удовлетворении ходатайства и заявления отказано.

Определением от 26.07.2019 конкурсное производство завершено.

В Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 04.10.2019 внесена запись о ликвидации Общества.

Определением Верховного Суда Российской Федерации (далее – Верховный Суд РФ) от 22.06.2020 определение от 29.01.2019 и постановления от 18.06.2019 и от 23.09.2019 отменены. Обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрение определением от 29.09.2020 к участию в деле в обособленном споре привлечены: в качестве созаявителя ? индивидуальный предприниматель Тимина Ирина Владимировна с денежным требованием к ответчикам в размере 102 666 429 руб. 58 коп., в качестве соответчиков ? Тетерятников Денис Владимирович, общество с ограниченной ответственностью «Энергогрупп», адрес: 198096, Санкт-Петербург, проспект Стачек, дом 67, корпус 1, литера А, помещение 3-Н, офис 3, ОГРН 1187847189683, ИНН 7805729769 (далее – ООО «Энергогрупп») и Игнатьев Владимир Николаевич; в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ? акционерное общество «Акционерный Банк «Россия», адрес: 191124, Санкт-Петербург, площадь Растрелли, дом 2, литера А, ОГРН 1027800000084, ИНН 7831000122 (далее – Банк «Россия»).

Предприятие уточнило требование в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) и просило привлечь солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц Арефьева М.Ю., Дыдычкина А.В., Ковалева Д.А., Лапенка Б.С., Компанию, ООО «Энергогрупп», Игнатьева В.Н. и взыскать с них солидарно                      35 471 579 руб. 98 коп. в пользу Предприятия.

БМ-Банк заявил о присоединении к требованию Предприятия и просил взыскать с Арефьева М.Ю., Дыдычкина А.В., Ковалева Д.А., Лапенка Б.С., Компании, ООО «Энергогрупп», Игнатьева В.Н. солидарно в пользу БМ-Банка 412 617 701 руб. 92 коп. 

Определением от 17.02.2021, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 09.07.2021, в удовлетворении заявленных требований отказано.

В кассационной жалобе Предприятие просит отменить постановление от 09.07.2021, а дело направить на новое рассмотрение в апелляционный суд для рассмотрения спора в ином составе суда.

Податель жалобы  считает, что при разрешении обособленного спора суд руководствовался ненадлежащим доказательством – отчетом об оценке                     от 18.05.2016 № 02/04-16, при этом ходатайства Предприятия и БМ-Банка об истребовании сведений о движении денежных средств по счетам Компании, а также ходатайство БМ-Банка о назначении оценочной экспертизы стоимости доли участия в Компании, необоснованно отклонены. 

Апелляционный суд, по мнению подателя жалобы, удовлетворив ходатайства заявителя и БМ-Банка об истребовании дополнительных доказательств, не дал указанным доказательствам оценки. Податель жалобы считает, что апелляционный суд необоснованно отклонил ходатайства об истребовании дополнительных доказательств и привлечении к участию в деле соответчиков, и о приобщении дополнительных доказательств к материалам дела на бумажном носителе при том, что о наличии оснований для заявления указанных ходатайств подателям жалоб стало известно только после ознакомления с материалами, поступившими в дело на основании запросов апелляционного суда.

Податель жалобы считает, что суды не дали надлежащей оценки обстоятельствам отчуждения должником в пользу Компании дорогостоящего актива в виде прав требований к Предприятию, а полученные от последнего денежные средства выведены Компанией в значительной части в интересах аффилированных по отношению к должнику лиц – ООО «Энергопроект» и общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСити» на погашение их задолженности перед Банком «Россия». 

Податель жалобы полагает, что при оценке правоотношений стороны суды не учли высокую ликвидность внесенного должником в уставный капитал Компании права требования к Предприятию и того, что отчуждение указанного имущества должником было для него экономически нецелесообразно. Предприятие считает, что именно сделка по отчуждению указанного права требования привела к банкротству должника. При этом, как выгодоприобретатель по сделке, Компания должна быть отнесена к контролирующим должника лицам. 

Согласно позиции Предприятия вывод спорного права требования из имущественной базы должника произведен на основании единогласного решения членов совета директоров Общества умышленно с целью лишения должника ликвидного актива и его последующей ликвидации накануне возбуждения дела о банкротства Общества, о чем не могли не знать контролирующие его лица. 

В кассационной жалобе и дополнительных объяснениях БМ-Банк просит отменить определение от 17.02.2021 и постановление от 09.07.2021, а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование своей позиции БМ-Банк приводит доводы, аналогичные позиции Предприятия, указывая также, что внесение права требования к последнему Обществом в уставный капитал Компании прекратило право залога в отношении указанного актива Банка «Россия», что повлекло причинение вреда как указанному залоговому кредитору, так и иным кредиторам третьей очереди удовлетворения, поскольку, утратив право залога, Банк «Россия» предъявил требования к конкурсной массе наравне с требованиями иных кредиторов третьей очереди удовлетворения. 

БМ-Банк считает, что суды, вопреки указаниям Верховного Суда РФ, не установили конечных выгодоприобретателей по сделке, совершение которой положено в основание требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, в том числе конечных получателей денежных средств, полученных от Предприятия, и не приняли во внимание действия Компании по дальнейшему отчуждению полученных активов, а также инициацию процедуры ликвидации указанного лица в связи с отменой принятых в данном деле судебных актов. Банк настаивает на том, что апелляционным судом неправомерно отклонено заявленное им ходатайство об истребовании сведений о движении денежных средств по расчетным счетам лиц, являющихся, по мнению БМ-Банка, конечными получателями поступивших от Предприятия в пользу Компании платежей. 

В отзывах на кассационные жалобы Компания, Банк «Россия»,                Дыдычкин А.В., Ковалев Д.А., Лапенок Б.С., Тетерятников Д.В.,                               ООО «Энергогрупп» просят оставить определение от 17.02.2021 и постановление от 09.07.2021 без изменения, указывая на наличие встречного предоставления относительно переданного права требования в виде доли участия в Компанию, которая реализована в составе конкурсной массы, а денежные средства направлены на погашение требований кредиторов; признание действительной аналогичной сделки по внесению прав требования в уставный капитал Компании определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу № А56-90379/2015, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2019 и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 06.06.2019. 

Ответчики считают, что заинтересованность Лапенка Б.С. в принятии Советом директоров Общества решения о внесении спорного права требования в уставный капитал Компании не подтверждена, так как он избран ее генеральным директором более чем через год после принятия указанного решения. Также ООО «Энергогрупп», Игнатьев В.Н. не занимали на момент совершения спорной сделки каких-либо должностей в Обществе или Компании, в связи с чем не могут быть признаны выгодоприобретателями по спорной сделке. 

Банк «Россия», Компания указали на проблемный характер прав требования к Предприятию и обременение указанного актива залогом в пользу Банка «Россия». 

Определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.10.2021 рассмотрение кассационных жалоб отложено.

После отложения судебного заседания в материалы дела поступили дополнительные письменные пояснения Предприятия, в которых оно настаивало на причинении вреда кредиторам должника в результате отчуждения права требования, в том числе с учетом обременения указанного прав требования залогом в пользу Банка «Россия», указало на увеличение стоимости уступленного права в ходе процедуры по делу о банкротстве Общества в связи с продолжением погашения Предприятием дебиторской задолженности, и поддержало ранее заявленную в кассационной жалобе позицию. 

От БМ-Банка также поступили дополнительные объяснения и ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие представителя. В объяснениях БМ-Банк указывает на то, что размер причиненного вреда кредиторам подлежит исчислению от итоговой суммы, взысканной по уступленным правам требований.

В судебном заседании представитель Предприятия поддержал доводы своей кассационной жалобы и жалобы БМ-Банка. Представители                           ООО «Энергогрупп», Тетерятникова Д.В., Игнатьева В.Н., Компании возражали против их удовлетворения. 

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, обращаясь с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности Арефьева М.Ю., Дыдычкина А.В., Ковалева Д.А., Лапенка Б.С., Предприятие в качестве основания для ее применения сослалось на принятие ответчиками как членами Совета директоров Общества 20.07.2016 решения об одобрении крупной сделки по внесению в уставный капитал Компании права требования Общества к Предприятию и обществу с ограниченной ответственностью «ИТБ» номинальной стоимостью 867 979 883 руб. 88 коп (далее – Право требования). 

Стоимость имущественного вклада указанным решением Совета директоров определена в размере 610 568 194 руб. По результатам внесения имущественного вклада в уставный капитал Компании Общество приобрело долю участия в нем в размере 57,0705%. 

До приобретения Обществом доли единственным участником Компании являлся Тетерятников Д.В. 

При увеличении уставного капитала Компании за счет Права требования дополнительный взнос в уставный капитал этого общества также внесло акционерное общество «Энергопроект» (далее – АО «Энергопроект»), которое получило 42,9273% долей в уставном капитале данного общества. Доля Тетерятникова Д.В. составила 0,001% уставного капитала Компании. 

Заявитель отметил, что сделка по внесению Права требования в уставный капитал Компании имела место за день до принятия решения о признании Общества банкротом (21.07.2016), обладает признаками подозрительной сделки, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), поскольку совершена при отсутствии встречного предоставления.

Согласно позиции заявителя ценность доли участия в уставном капитале Компании, полученная Обществом (далее – Доля участия), значительно менее ценности уступленного права. В обоснование указанного довода Предприятие сослалось на отчет от 19.01.2018 № 6/09/17 об оценке рыночной стоимости Доли участия по состоянию на 30.09.2017, выполненный по заказу конкурсного управляющего индивидуальным предпринимателем Лякиным Николаем Евгеньевичем, согласно которому стоимость доли составила 367 000 000 руб.

В последующем Доля участия реализована в деле о банкротстве общества на торгах в пользу самой Компании за 40 004 000 руб.

Указанные обстоятельства, по мнению заявителя, являются основанием для привлечения членов Совета директоров Общества, голосовавших на совершение сделки, к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку отчуждение Права требования повлекло дальнейший рост диспропорции между стоимостью активов Общества и размером его обязательств, что привело, в конечном счете, к невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

Предприятие указывало на низкую списочную численность сотрудников Компании, получение ею убытка по результатам хозяйственной деятельности. При этом, как отметил заявитель, один из ответчиков – Лапенок Б.С. – с 16.10.2017 избран генеральным директором Компании.

Согласно позиции заявителя, в результате совершения спорной сделки имело место замещение ликвидного актива должника в виде права требования неликвидным в виде Доли участия. 

Возражая относительно удовлетворения заявления, Дыдычкин А.В., Ковалев Д.А., Арефьев М.Ю., Лапенок Б.С. указали на истечение срока исковой давности для оспаривания сделки по внесению Права требования в уставный капитал Компании; отказ в удовлетворении иска Предприятия по результатам оспаривания указанной сделки в исковом производстве.

Конкурсный управляющий указал на обременение права требования залогом в пользу Банка «Россия», считая, что при реализации указанного актива как залогового имущества в деле о банкротстве максимальная сумма, которая могла бы поступить в конкурсную массу, составляет 34 719 195 руб. 36 коп., что менее суммы, вырученной от продажи Доли участия.

Отказывая в удовлетворении заявления при первоначальном рассмотрении дела, суд первой инстанции, с которым согласились апелляционный и кассационный суды, исходил из непредставления заявителем доказательств иной рыночной стоимости права требования и Доли участия, нежели отражена в отчете об оценке рыночной стоимости Доли участия, проведенной по заказу конкурсного управляющего и отсутствие оснований для вывода об убыточности сделки по внесению вклада в уставный капитал Компании в связи с приобретением Доли участия.

Отменяя указанные судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Верховный Суд  РФ в определении от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723 (2, 3)  пришел к выводу о том, что ответчики, как члены Совета директоров Общества, имели возможность оказывать существенное влияние на его деятельность и не опровергли доводы Предприятия о презумпции их вины в банкротстве должника в результате совершения убыточной сделки по внесению Права требования в уставный капитал Компании при том, что бремя опровержения указанного обстоятельства возлагалось именно на ответчиков. 

Верховный Суд РФ указал на то, что доводы о неравноценности предоставления в рамках спорной сделки подлежали проверке по состоянию на момент ее совершения, то есть на 20.07.2016, при том, что рыночная стоимость Доли участия в представленном в материалы дела Отчете об оценке определена на 30.08.2017. 

Кроме того, Верховный Суд РФ отметил необходимость установления обстоятельств вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорного актива, исходя из их осведомленности о причинении Обществу вреда в результате совершения сделки и инициативы по ее одобрению.

Относительно отказа суда первой инстанции в привлечении к участию в деле в качестве соответчика Компании, Верховный Суд РФ указал, что оценка статуса указанной организации в качестве контролирующего должника лица должна иметь место в ходе рассмотрения спора по существу, а не на стадии рассмотрении процессуального ходатайства о привлечении его к участию  в деле. Достаточным основанием для удовлетворения ходатайства, по мнению Верховного Суда РФ, в данном случае является то обстоятельство, что один из бывших членов Совета директоров Общества  Лапенок Б.С. впоследствии стал руководителем Компании 

В ходе нового рассмотрения в материалы дела представлена выписка из ЕГРЮЛ по состоянию на 30.11.2020, из которой следует, что с 19.03.2019 единственным участником Компании стало ООО «Энергогрупп».

Дополняя ранее заявленную позицию при новом рассмотрении дела, Предприятие указало на то, что на принятие решения Советом директоров Общества об отчуждении Права требования существенно повлияли                   Лапенок Б.С., ставший руководителем Компании, и Арефьев М.Ю., который согласно раскрытой в установленном порядке корпоративной информации, являлся бенефициаром Общества в период с 10.10.2013 по 30.07.2015.

Заявитель указал на согласованность действий Компании,                                   АО «Энергопроект» и Общества при увеличении уставного капитала Компании, с учетом того, что АО «Энергопроект» приобрело доли участия в уставном капитале Компании в результате совершения аналогичной сделки по внесению в уставный капитал прав требования к обществу с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Теплотранспортная компания», муниципальному унитарному предприятию «ЧКТС» на общую сумму 642 826 825 руб. 98 коп., а интересы указанных организацией представляет тот же представитель, что и интересы ответчиков.

Требования к Тетерятникову Д.В. заявлены как к единственному участнику Компании, который имел возможность влиять на распределение прибыли, полученной в результате передачи Права требования, к ООО «Энергогрупп» - как к лицу, ставшему единственным участником Компании на момент взыскания им задолженности с Предприятия и к Игнатьеву В.Н. как к единственному участнику ООО «Энергогрупп».

При новом рассмотрении дела Предприятие заявило ходатайство об истребовании дополнительных доказательств о движении денежных средств по расчетным счетам Компании для целей установления конечных выгодоприобретателей от совершения сделки по отчуждению Прав требования, получивших от Компании денежные средства за счет исполнения, произведенного Предприятием в пользу указанного лица.

БМ-Банк ходатайствовал о назначении судебной экспертизы рыночной стоимости доли участия в Компании. 

В материалы дела представлен выполненный оценщиком общества с ограниченной ответственностью «Центр экономического развития Северо-Западного региона» Корниловым Валерием Николаевичем по заказу Компании отчет от 18.05.2016 № 02/04-16 об оценке рыночной стоимости прав требования задолженностей в количестве двадцати трех единиц по состоянию на 07.07.2016, а именно Права требования и прав требования, внесенных в уставный капитал Компании Обществом и АО «Энергопроект» (далее – отчет от 18.05.2016), согласно которому суммарная рыночная стоимость указанных прав составила 1 069 816 194 руб. 

Ходатайство о проведении экспертизы отклонено судом со ссылкой на отсутствие обоснования ее назначения, в том числе, с учетом представленного в материалы дела отчета об оценке от 18.05.2016, который положен в основание принятия судебного акта по другому делу, вступившего в законную силу, а именно, определения от 09.10.2018 по делу № А56-90379/2015 о банкротстве АО «Энергопроект».

Также со ссылкой на отсутствие предметного обоснования, судом отклонены ходатайства Предприятия и БМ–Банка об истребовании дополнительных доказательств. 

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции исходил из того, что в результате отчуждения Права требования Общество приобрело актив – Долю участия, стоимость которого, исходя из выводов, содержащихся в Отчете об оценке от 18.05.2016, составила 610 568 194 руб. Указанная сумма учтена по данным  бухгалтерского учета в составе активов  Общества как финансовые вложения, в результате чего стоимость активов должника по результатам совершения спорной сделки существенно не уменьшилась, а разница между номинальной стоимостью отчужденного Права требования и стоимостью приобретенного актива, согласно выводам суда, не может быть признана вредом, в том числе с учетом уклонения Предприятием от исполнения принятых на себя обязательств.

Суд принял во внимание выводы, сделанные в Анализе финансового положения, составленным конкурсным управляющим, о причинах, повлекших несостоятельность Общества: зависимости его от заемного капитала и низкой эффективности хозяйственной деятельности. С учетом данных анализа суд пришел к выводу о том, что совершение спорной сделки не повлекло увеличения диспропорции между стоимостью активов должника и величиной его обязательств. 

Суд отметил, что стоимость Доли участия, определенная в период рассмотрения дела о банкротстве для целей реализации долей участия в Обществе, не может быть приравнена к ее стоимости на момент совершения спорной сделки. 

При оценке экономических последствий внесения Права требования в уставный капитал Компании суд учел выводы, сделанные в определении Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.10.2018, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2019 и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 06.06.2019 в деле                                 № А56-90379/2015 о банкротстве АО «Энергопроект» по итогам оспаривания сделки по внесению указанным лицом прав требований в уставный капитал Компании, аналогичной спорной сделке по отчуждению Права требования.

Суд отклонил доводы заявителя о заинтересованности Лапенка Б.С. в совершении спорной сделки, поскольку на момент ее совершения и в течение года после ее совершения он не являлся руководителем Компании.

Также суд пришел к выводу об отсутствии признаков контролирующего лица у Компании ввиду изложенных выше выводов о равноценности встречного предоставления относительно внесенного должником в уставный капитал Компании имущества, а также с учетом обременения внесенных прав залогом Банка «Россия».

Наличие указанного обременения позволило суду сделать вывод о том, что в случае включения в реестр требований кредиторов Общества Права требования, поступившие в конкурсную массу денежные средства в части 95% причитались бы направлению в пользу Банка России, а на долю иных кредиторов приходится 5% от суммы Права требования, что менее суммы, вырученной от продажи доли участия в Компании. При этом суд отмечает, что цена приобретения доли участия в Компании сформирована независимым образом по результатам проведения торгов в деле о банкротстве.

В отношении ООО «Энергогрупп», Тетерятникова Д.В., Игнатьева  В.Н. суд первой инстанции пришел к выводу о наличии у них признаков контролирующих Общество лиц. 

Не согласившись с определением суда, БМ-Банк и Предприятие обжаловали его в апелляционном порядке, повторно заявив ходатайство об истребовании сведений о движении денежных средств по расчетным счетам Компании. 

Ходатайства удовлетворены апелляционным судом, направившим соответствующие запросы в Межрайонную инспекцию Федеральной налоговой службы № 19 по Санкт-Петербургу; в Санкт-Петербургский филиал акционерного общества «Альфа-Банк» (далее – АО «Альфа-Банк») и в Банк «Россия».

В апелляционный суд в электронном виде представлены выписки по расчетным счетам Компании в АО «Альфа-Банк» и Банке «Россия».

Предприятием представлены в апелляционный суд 30.06.2021 пояснения по результатам анализа полученных сведений с ходатайством о направлении повторных запросов сведений из кредитных организаций по причине неполноты представленной информации. Также Предприятие заявило в судебном заседании апелляционного суда ходатайство о привлечении к участию в деле в качестве соответчиков лиц, в отношении которых имело место перечисление денежных средств Компании, указав, что не поддерживает ходатайство об истребовании документов. 

Апелляционным судом в привлечении соответчиков к участию в деле отказано, апелляционные жалобы рассмотрены по существу.

Отказывая в удовлетворении ходатайства о привлечении соответчиков, апелляционный суд указал на невозможность его удовлетворения на стадии апелляционного обжалования, и отсутствие заявления такого ходатайства в суде первой инстанции.

Суд не усмотрел необходимости исследования дальнейшего движения денежных средств к контрагентам Компании, посчитав, что такое исследование выходит за пределы предмета рассмотрения спора. 

По существу спора апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, отметив дополнительно, что в материалы дела поступил отчет от 20.07.2016 об оценке стоимости Доли участия на дату внесения вклада. 

Апелляционный суд также принял во внимание выводы, сделанные в рамках дела о банкротства АО «Энергопроект» в отношении действий по внесению прав требования в уставный капитал Компании, в том числе при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих АО «Энергопроект» лиц, к которым также относились             Арефьев М.Ю., Дыдычкин А.В., Ковалев Д.А. и Лапенок Б.С. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции об отсутствии у Компании возможности влиять на принятие Обществом решений в рамках его текущей деятельности и отсутствии у названного лица статуса контролирующего лица по отношению к должнику, равно как и у                             ООО «Энергогрупп», Тетерятникова Д.В., Игнатьева В.Н. 

Внесение дополнительных взносов в уставный капитал Компании признано апелляционным судом соответствующим закону.

Апелляционный суд отметил обременение спорных прав требования залогом в пользу Банка «Россия» и отсутствие возражений со стороны указанного кредитора о нарушении его прав в результате спорной сделки.

Кроме того апелляционный суд установил, что права требования к Предприятию переданы в уставный капитал Компании не в полном объеме, и в части оставшихся у Общества прав исполнение обязательства  Предприятием полностью не произведено.

Оценив законность принятых по делу судебных актов, кассационный суд приходит к следующему.

Для квалификации правоотношений, связанных с применением ответственности к контролирующим должника лицам, в соответствии с положениями статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) подлежат применению положения Закона о банкротстве, устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчикам в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которым введена в действие Глава III.2 Закона о банкротстве.

Сделка по отчуждению Права требования, с которой заявитель связывает наступление для Общества негативных последствий, повлекших признание его банкротом, имела место 20.07.2016. Следовательно, к правоотношениям сторон подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве до внесения в него изменений Законом № 266-ФЗ.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве закреплена презумпции наличия причинно-следственной связи между действиями и (или) бездействием контролирующих должника лиц и несостоятельностью должника. В частности, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае  причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона. 

В силу положений пункта 1 статьи 61.10. Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено данным Федеральным законом, в целях этого Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В пункте 2 указанной нормы оговорено, что возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) разъяснено, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Исходя из изложенного, в данном случае презюмируется статус в качестве контролирующих должника лиц ответчиков, входящих в состав Совета директоров Общества, которые голосовали за одобрение крупной сделки, являющейся, по мнению заявителя, основанием для применения презумпции вины контролирующих должника лиц в его банкротстве. 

Возможности контроля за деятельностью Общества со стороны иных ответчиков судами по результатам повторной оценки представленных в материалы дела доказательств не установлено. Обоснования возможности такого контроля подателями жалоб не приведено. 

Компания, привлеченная во исполнение указаний Верховного Суда РФ в качестве соответчика, после совершения спорной сделки сама находилось под контролем Общества, которое приобрело долю участия в ней, предоставляющую большинство голосов при принятии решения общим собранием участников должника. Следовательно, ни Компания, ни контролирующие ее лица не могли влиять на руководство текущей хозяйственной деятельностью Общества. 

Положения подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве разъяснены пунктом 7 Постановления N 53, в силу которого предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника, является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Предполагается также, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота) совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим.

Из приведенных разъяснений следует, что для признания выгодоприобретателя контролирующим лицом в обязательном порядке должны быть соблюдены следующие условия: выгода получена в ущерб имущественной базе должника, в результате совершения противоправных действий лицами, относящимися к органам управления должника, и существенный характер такой выгоды.

Передача в пользу Компании Права требования о наличии указанных выше условий не свидетельствует.

Из материалов дела следует, что, вопреки утверждению Предприятия, получение с него спорной дебиторской задолженности являлось затруднительным. Оплата задолженности в пользу должника не производилась в течение длительного времени, погашение осуществлялось платежами, незначительными по сумме относительно общего размера долга. Для взыскания задолженности Общество было вынуждено обращаться в суд в рамках дела             № А56-2134/2015. 

Также спорное обязательство длительное время не исполнялось надлежащим образом и в пользу Компании. В целях реализации полученного Права требования Компания была вынуждена обратиться с иском к Предприятию о взыскании задолженности, который был удовлетворен решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.01.2018 по делу № А56-68438/2017 на сумму 322 237 174 руб.              70 коп. лишь два года спустя после передачи Права требования указанному ответчику, уже в период осуществления процедуры банкротства в отношении должника. 

Наличие спора в отношении размера подлежащей выплате суммы, на который ссылается Предприятие, не препятствовало последнему произвести исполнение по договорам в неоспариваемой части. Тем не менее Предприятием добровольно принятые на себя обязательства не исполнены.

При таких обстоятельствах передача Права требования от Общества к Компании в качестве вклада в уставный капитал не может расцениваться как сделка, влекущая получение последней необоснованной выгоды за счет должника на сумму уступаемого права.

Во исполнение указаний Верховного Суда РФ судом первой инстанции исследована стоимость предмета спорной сделки на момент внесения Права требования в уставный капитал Компании. Выводы оценщика относительно размера стоимости Права требования, с учетом изложенных выше обстоятельств, затрудняющих его реализацию, подателями жалоб не опровергнуты. 

Действительная стоимость доли участия в Компании, приобретенная Обществом в результате совершения оспариваемой сделки, исходя из положений пункта 2 статьи 14 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и Порядка определения стоимости чистых активов, утвержденных приказом Министерства финансов России от 28.08.2014 № 84н, на момент ее приобретения должником, непосредственно зависела от оценки Права требования, и утверждение Предприятия о высокой стоимости данного актива, противоречит его доводам об убыточности сделки по внесению указанного актива в уставный капитал Компании, в обмен на получение соответствующего права на участие в Компании.

Оценив представленные в материалы дела доказательства с учетом изложенного, суды пришли к обоснованному выводу об отсутствии необходимости назначения проведения судебной экспертизы для дополнительной оценки действительной стоимости Доли участия в Компании.

У судов не имелось оснований для вывода о получении Компанией, Тетерятниковым Д.В., ООО «Энергогрупп» и Игнатьевым В.Н. необоснованной выгоды за счет Общества и для квалификации указанных лиц как контролирующих лиц должника по заявленным кредиторами основаниям.

Отсутствие признаков получения Компанией необоснованной имущественной выгоды за счет должника позволяет признать правильным вывод апелляционного суда о том, что последующие действия Компании по распоряжению принадлежащими ей денежными средствами не имеют правового значения в рамках данного обособленного спора. 

Направляя обособленный спор на новое рассмотрение, Верховный                        суд РФ указывал на необходимость оценки степени вовлеченности в совершение действий по отчуждению спорных активов тех ответчиков, к которым заявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности, но не указывал на установление всего круга лиц, которые потенциально могли бы извлечь финансовую выгоду от денежных операций Компании, деятельность которой предметом данного обособленного спора не является. 

Применение к ответчикам повышенного стандарта доказывания их добросовестности не освобождает заявителей в обособленном споре от предусмотренной частью 1 статьи 65 АПК РФ, обязанности по доказыванию обоснованности своих требований, в частности, обоснованности сомнений в добросовестности ответчиков. 

Между тем на наличие каких-либо доказательств, которые позволили бы предположить умысел контролирующих должника лиц на вывод денежных средств, полученных от Предприятия по результатам реализации права требования в пользу третьих лиц при отсутствии встречного предоставления с их стороны, податели жалоб не ссылаются, что исключает наличие оснований для исследования и оценки расходных операций Компании и дальнейшее движение денежных средств от его контрагентов, равно как и результаты последующей хозяйственной деятельности Компании. 

Нарушения при управлении активами должника в виде прав участия в Компании в качестве основания для применения субсидиарной ответственности ответчикам не вменяются. 

Право требования, как обоснованно отметили суды, являлось предметом залога в пользу Банка России, кредитовавшего Общество для целей выполнения им работ в пользу Предприятия, задолженность по оплате которых явилась основанием возникновения Права требования, в рамках кредитного договора от 30.08.2013 № 02-1-2/1/164/2013 и договоров залога имущественных прав от 30.08.2013 № 02-1-2/3/164/2013 между Банком «Россия» и Обществом по договорам от 10.06.2013 №№ 1326/2, 1326/1. Общая залоговая стоимость прав определена в сумме 635 773 201 руб. 17 коп., что сопоставимо с оценкой Права требовании независимым оценщиком при совершении спорной сделки. 

Определением от 23.05.2017 по настоящему делу о банкротстве признаны обоснованными требования Банка «Россия» к должнику на сумму 1 662 660 597 руб. 34 коп., из них 721 618 376 руб. 76 коп. как обеспеченные залогом, в том числе по указанному кредитному договору и договору залога имущественных прав. 

Уступка Права требования в пользу Компании осуществлялась вместе с имеющимся его обременением правом залога Банка России. При этом указанный кредитор нарушения своих прав в результате перехода Права требования к Компании не усматривает. 

На необоснованность расчета суда первой инстанции, приведенного в обоснование того, что сумма денежных средств от реализации Доли участия в составе конкурсной массы превышают сумму, которая могла бы поступить для расчетов с кредиторами – заявителями в обособленном споре, в случае реализации дебиторской задолженности в деле о банкротстве Общества с учетом обременения ее залогом, податели жалоб не ссылаются. 

Указанные обстоятельства также опровергают доводы подателей жалоб об убыточности спорной сделки для Общества. 

Порядок квалификации действий контролирующих должника лиц на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 Постановления № 53, в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

В данном случае предписывается, что суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления № 53, разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Аналогичный подход применяется, исходя из разъяснений пункта 20 Постановления № 53 и в случаях о применении к контролирующему должника лицу ответственности в виде возмещения вреда, размер которой определяется исходя из существенности негативных последствий для должника, возникших по вине такого лица, и размера причиненного им ущерба должнику.

Изложенными выше обстоятельствами опровергаются утверждения подателей жалоб об убыточности для должника спорной сделки.

Из материалов дела, в том числе решения от 25.11.2016 следует, что признаки неплатежеспособности должника появились значительно ранее совершения сделки, положенной в основание требований о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, что исключает вывод о наличии причинно-следственной связи между отчуждением этого актива и банкротством должника.

В Анализе финансово-хозяйственной деятельности отражена убыточность деятельности Общества на всем ее протяжении, в том числе в течение длительного периода обладания Общества спорным активом, что также не позволяет установить наличие причинно-следственной связи между его выбытием и банкротством Общества.

Аналогичный вывод следует сделать и в отношении обстоятельств деятельности Компании, имевших место в период, когда в отношении Общества уже было установлено наличие признаков его банкротства. 

Подателями жалоб не опровергнуты выводы суда об отсутствии у кредиторов реальной возможности получения удовлетворения требований перед ними за счет реализации Права требования, с учетом его обременения залогом в пользу Банка России на сумму большую, нежели была получена в конкурсную массу от реализации принадлежащей должнику доли участия с Компании. 

При таких обстоятельствах и с учетом недоказанности убыточности сделки по внесению Права требования в уставный капитал Компании, действия контролирующих должника лиц по одобрению отчуждения Права требовании не могут быть квалифицированы и в качестве причины роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером требований перед кредиторами. 

Учитывая изложенное, кассационный суд считает, что выводы судов об отсутствии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности соответствуют собранным по делу доказательствам, и сделаны при правильном применении норм материального и процессуального права.

Оснований для отмены принятых по делу судебных актов и удовлетворения кассационных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.02.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2021 по делу № А56-26451/2016 оставить без изменения, а кассационные жалобы акционерного общества «БМ-Банк» и государственного унитарного предприятия «Топливно-энергетический комплекс Санкт-Петербурга» – без удовлетворения.

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

А.А. Боровая

Т.В. Кравченко