﻿ 

ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-1964/2019

г. Красноярск

03 июня 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена  27 мая 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен           03 июня 2021 года.

 

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Парфентьевой О.Ю.,

судей: Бутиной И.Н., Петровской О.В.,

при ведении протокола судебного заседания Щекотуровой Я.С.,

при участии: от ответчика – закрытого акционерного общества «Сибирь»: Кудерко Е.И., представителя по доверенности от 30.11.2020, удостоверение адвоката,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу закрытого акционерного общества «Сибирь» (ИНН 2403005911, ОГРН 1022400525047) на решение Арбитражного суда Красноярского края от 17 марта 2021 года по делу №  А33-1964/2019,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «ЭлитАвто» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к закрытому акционерному обществу «Сибирь» (далее – ответчик) о взыскании 2 054 014 рублей убытков.

Определением от 04.02.2019 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Лорей В.И., Шнипов О.Н.

27.08.2019 закрытое акционерное общество «Сибирь» предъявило встречный иск к обществу с ограниченной ответственностью «ЭлитАвто» о взыскании убытков в размере 514 813 рублей с возмещением расходов на проведение независимой экспертизы в размере 9500 рублей.

Определением от 21.10.2019 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены САО «ВСК», СПАО «Ингосстрах».

Решением Арбитражного суда Красноярского края от 17.03.2021 первоначальные исковые требования удовлетворить частично. С ЗАО «Сибирь» в пользу ООО «ЭлитАвто» 821 949 рублей 50 копеек ущерба, 6046 рублей 50 копеек стоимость независимой оценки, 60 061 рубль 90 копеек расходов на оплату судебных экспертиз, а также 13 380 рублей 90 копеек судебных расходов по уплате государственной пошлины. В удовлетворении оставшейся части исковых требований отказано. В удовлетворении встречного искового заявления отказано.

Не согласившись с данным судебным актом, ЗАО «Сибирь» обратилось с апелляционной жалобой в Третий арбитражный апелляционный суд, в которой просит решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт.

Доводы апелляционной  жалобы сводятся к несогласию с выводами суда, правовой оценкой установленных обстоятельств и представленных доказательств. Заявитель жалобы считает, что истцом предъявлены требования к ненадлежащему ответчику.  По мнению заявителя, в данном случае, надлежащим  ответчиком является Лорей В.И.,  находившийся  за  рулем автомобиля, которым  он  распоряжался  в своих личных целях, на основании договора аренды транспортного средства без экипажа от 01.02.2017 № 17. Более   подробно  доводы  изложены  жалобе.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 27.04.2021 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 27.06.2021.

Истец представил отзыв на апелляционную жалобу, в котором считает решение суда первой инстанции законным и обоснованным, а апелляционную жалобу не подлежащей удовлетворению.

В судебном заседании представитель ответчика поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе. Просит решение отменить и принять по делу новый судебный акт. Пояснил, что  в части  отказа  в удовлетворении  встречных исковых требований  судебный  акт  не   обжалуется.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в соответствии с требованиями статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  и разъяснениями,  изложенными в пунктах 14, 15, 16, 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов» путем  размещения определения суда о принятии апелляционной жалобы к производству суда, выполненного в форме электронного документа, на официальном сайте Третьего арбитражного апелляционного суда: http://3aas.arbitr.ru/, а также в общедоступной автоматизированной системе «Картотека арбитражных дел» (http://kad.arbitr.ru) в сети «Интернет»,  явку своих  представителей  не  обеспечили.

На основании изложенного, в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие лиц, участвующих  в деле.

Законность и обоснованность принятого решения проверены в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в порядке статей 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов суда имеющимся в деле доказательствам и установленным фактическим обстоятельствам, исследовав доводы апелляционной жалобы, заслушав представителя ответчика, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения жалобы в силу следующего.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 06.12.2017 на 274 км автодороги «Енисей» произошло дорожно-транспортное происшествие (ДТП) с участием автомобилей BMW X3 xDrive 30i г/н К025НТ124 (собственником является истец), находившегося под управлением Шнипова О.Н., и УАЗ 315196 г/н Х096ЕО124 (собственником является ответчик), находившегося под управлением Лорей В.И.

Автогражданская ответственность Шнипова О.Н. была застрахована у страховщика «Ингосстрах» по полису ЕЕЕ № 0906835584 от 07.01.2017, а ответственность водителя Лорей В.И. у страховщика САО «ВСК» по полису ЕЕЕ № 0907942833 от 28.02.2017.

Шнипов О.Н. на дату ДТП владел автомобилем BMW на основании договора безвозмездного пользования от 05.12.2017 № ЭА0010650, заключенного с истцом.

В результате ДТП водителю Лорей В.И. был причинен вред здоровью. ДТП было оформлено с участием сотрудников полиции. В связи с причинением вреда здоровью водителю Лорей В.И. в отношении Шнипова О.Н. рассматривалось административное дело по привлечению к ответственности на основании части 2 статьи 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Как указано в протоколе от 06.12.2017 Шнипов О.Н. при управлении автомобилем нарушил пункты 10.1, 9.10 Правил дорожного движения – не выдержал безопасную дистанцию до движущегося автомобиля УАЗ, допустив столкновение с данным автомобилем. По результатам рассмотрения Боградским районным судом Республики Хакасия вынесено постановление от 29.06.2018 № 5-28/2018, согласно которому производство по делу прекращено за отсутствием состава административного правонарушения.

В ходе рассмотрения указанного административного дела была проведена судебная автотехническая экспертиза – составлено заключение от 14.06.2018 № 2/687, подготовленное Отделом специальных экспертиз ЭКЦ МВД по Республике Хакасия. Согласно выводам эксперта первоначальный контакт автомобилей происходил правой стороной передней части кузова автомобиля BMW (правой и средней частью переднего бампера) и левой стороной задней части автомобиля УАЗ (левой и средней частью заднего бампера). Удар при данном взаимодействии был попутным, прямым, блокирующим (то есть в результате происходило изменение скоростей движения автомобилей), левоэксцентричный для автомобиля УАЗ и правоэксцентричный для автомобиля BMW. Непосредственно перед столкновением автомобиль BMW перемещался по левой полосе движения, автомобиль УАЗ в указанный момент осуществлял движение под углом 7 градусов к продольной оси дороги. В момент столкновения автомобиль УАЗ осуществлял перестроение с правой полосы в левую. В момент столкновения угол между осевыми линиями кузовов автомобилей составлял около 7 градусов.

В связи с отсутствием данных, характеризующих величину удаления автомобиля BMW от места столкновения в момент возникновения опасности, эксперт не смог ответить на вопрос о наличии технической возможности Шнипова О.Н. для предотвращения ДТП путем остановки с момента возникновения опасной ситуации выезда автомобиля УАЗ на встречную полосу движения.

В связи с отсутствием данных о характере перемещения транспортных средств на этапе сближения не представило возможным разрешить вопрос о том, находится ли в причинно-следственной связи с ДТП выезд автомобиля УАЗ на встречную полосу движения.

Эксперт отметил, что водителю BMW необходимо было руководствоваться пунктом 10.1 Правил дорожного движения, а водителю УАЗ – пунктом 11.1 Правил дорожного движения.

Из постановления о прекращении производства по делу следует, что имевшихся материалов дела не достаточно было суду для того, чтобы сделать достоверный вывод о том, что именно водителем Шниповым О.Н. было допущено нарушение требований правил дорожного движения, явившееся причиной ДТП, в результате которого Лорей В.И. были причинены телесные повреждения, повлекшие вред здоровью средней тяжести.

Истец обратился за выплатой страхового возмещения к страховщику САО «ВСК», 06.09.2018 страховщик произвел страховую выплату истцу в размере 400 000 рублей согласно платежному поручению от 06.09.2018 № 54094.

Истец организовал независимую экспертизу, обратившись за услугами к ООО «Аварком-Сибирь». Было подготовлено заключение  от 18.12.2018 № 3449-09/18, согласно которому стоимость ремонта автомобиля BMW с учетом износа составила 2 264 014 рублей, а без учета износа – 2 268 899 рублей. Также был подготовлен отчет  от 28.09.2018 № 3450-09/18, согласно которому стоимость утраты товарной стоимости данного автомобиля составила 175 000 рублей. Общий размер расходов истца по организации экспертизы и составлению указанных заключения, отчета составил 15 000 рублей согласно квитанции от 04.09.2018 Серии НО № 006418 и договорам от 04.09.2018 № 6Л3043347, № 6Л3643347.

Вышеуказанный автомобиль УАЗ находился у водителя Лорей В.И. на праве аренды на основании договора аренды транспортного средства без экипажа от 01.02.2017 № 17, заключенного с ответчиком.

Также, между ответчиком и Лорей В.И. с 22.04.2011 заключен трудовой договор, согласно которому Лорей В.И. трудоустроен у ответчика. Согласно материалам административного дела, в частности, объяснений от 06.12.2017, Лорей В.И. на момент ДТП состоял в трудовых отношениях с ответчиком (должность – главный инженер), исходя из чего, истец посчитал, что ответчик имеет обязательство перед ним по возмещению причиненного ему ущерба в связи с повреждением автомобиля BMW. Истец определил размер ущерба в сумме 2 054 014 рублей, исходя из стоимости ремонта (2 264 014 рублей), утраты товарной стоимости (175 000 рублей), расходов на проведение экспертизы (15 000 рублей) с вычетом страхового возмещения (400 000 рублей), выплаченного САО «ВСК».

Истец предъявил ответчику претензию с требованием возместить ущерб в размере 2 054 014 рублей. Ответчик направил истцу ответ на претензию, в котором отказал в удовлетворении требования истца.

В ходе рассмотрения дела представлено экспертное заключение Центра независимо экспертизы и оценки ООО «Квазар» от 29.04.2019 № 227-19, подготовленное по заказу Лорей В.И. В указанном заключении эксперт смоделировал различные варианты взаимного расположения автомобилей в момент ДТП. Эксперт пришел к выводу о состоятельности одной из двух возможных моделей:

1. автомобили УАЗ и BMW двигались в одном направлении, автомобиль УАЗ осуществлял движение прямо, а автомобиль BMW совершал маневр влево под углом -7 градусов относительно дорожного полотна в направлении движения.

2. автомобили УАЗ и BMW двигались в одном направлении, автомобиль УАЗ осуществлял маневр (завершение) вправо под углом +7 градусов относительно дорожного полотна в направлении движения, а автомобиль BMW осуществлял движение прямо.

Ответчик встречные исковые требования основывает на тех же обстоятельствах произошедшего ДТП, требование ответчика о взыскании убытков с истца связано с ущербом, причиненным автомобилю УАЗ и основано на убеждении ответчика о том, что виновным в ДТП является водитель Шнипов О.Н. В подтверждение размера ущерба ответчик представил заключение от 07.03.2019 № К201902249, подготовленное ООО Краевой центр профессиональной оценки и экспертизы «Движение». Согласно данному заключению стоимость ремонта автомобиля УАЗ без учета износа составила 514 813 рублей. Расходы по оплате указанной экспертизы подтверждается платежным поручением от 25.02.2019 № 235.

В ходе рассмотрения дела назначалась судебная экспертиза. ООО «Сюрвей-сервис» подготовило заключение  от 25.02.2020 № 022/2020.

Эксперт не смог установить взаимное расположение автомобилей на проезжей части, траекторию их движения, фактические геометрические размеры повреждений на автомобилях, а также не смог определить перестраивалось ли какое-либо из транспортных средств в момент столкновения и какое из транспортных средств первым начало выполнять маневр обгона, в какую сторону смещался автомобиль УАЗ в момент столкновения.

Эксперт указал, что установить значение угла взаимного расположения автомобилей в момент их начального контактирования он может приближенно, это значение может составлять 180 гр (+/-10 гр). Экспертом отмечено, что из фотографий с повреждениями автомобиля BMW следует, что автомобиль разбирался и первоначальное расположение поврежденных деталей этого автомобиля, по которым можно был бы установить геометрические размеры вмятин, утрачено. Имеющиеся фотографии выполнены не по правилам масштабной фотосъемки. На схеме ДТП не зафиксировано никаких следов перемещения автомобилей, в том числе, и следов перемещения автомобилей до места столкновения. Из представленных материалов не возможно определить положение автомобилей на проезжей части в момент начала выполнения маневров – смещения полос движения влево. Из исследовательской части заключения следует, что трасологические вопросы, поставленные перед экспертом, являются взаимосвязанными. Ответ на каждый последующий вопрос обусловливался возможностью ответа на предыдущий вопрос. Для ответа на поставленные вопросы эксперту не хватило предоставленных сведений.

В экспертном заключении была определена стоимость ремонта автомобиля УАЗ, с учетом износа стоимость составила 275 000 рублей, а без учета износа – 494 700 рублей. Рыночная стоимость восстановительного ремонта указанного автомобиля с учетом износа составила 341 200 рублей, а без учета износа – 511 500 рублей. Эксперт пришел к выводу, что целесообразность ремонта автомобиля УАЗ отсутствует, так как стоимость ремонта без учета износа превышает доаварийную рыночную стоимость автомобиля (350 600 рублей). Стоимость годных остатков составила 57 017 рублей.

Рыночная стоимость восстановительного ремонта автомобиля BMW была определена в размере 2 204 200 рублей. Эксперт пришел к выводу о целесообразности проведения восстановительного ремонта указанного автомобиля, поскольку доаварийная стоимость автомобиля составила 3 270 000 рублей.

ООО «Авто-мобил» подготовило экспертное заключение от 03.02.2021 № 091. Согласно данному заключению эксперт также не смог ответить на трасологические вопросы. Эксперт отметил, что на схеме ДТП не зафиксировано никаких следов перемещения автомобилей до места столкновения. Для определения расположения автомобилей относительно друг друга необходимо произвести осмотр обоих автомобилей, осмотр одного автомобиля УАЗ не является достаточным. Из исследовательской части указанного заключения также как и из заключения ООО «Сюрвей-сервис» следует, что трасологические вопросы, поставленные перед экспертом, являются взаимосвязанными, ответ на каждый последующий вопрос обусловливался возможностью ответа на предыдущий вопрос. Для ответа на поставленные вопросы эксперту не хватило предоставленных сведений.

В заключении были даны ответы, касающиеся стоимости ремонта. Стоимость ремонта УАЗ без учета износа была определена в размере 470 200 рублей, а с учетом износа – 269 600 рублей. Рыночная стоимость ремонта указанного автомобиля без учета износа составила 507 500 рублей, а с учетом износа – 335 700 рублей. Эксперт пришел к выводу, что целесообразность ремонта автомобиля УАЗ отсутствует, так как стоимость ремонта без учета износа превышает доаварийную рыночную стоимость автомобиля (329 100 рублей). Стоимость годных остатков составила 79 300 рублей.

Рыночная стоимость восстановительного ремонта автомобиля BMW без учета износа была определена в размере 2 168 200 рублей, а с учетом износа – 2 151 400 рублей. Эксперт пришел к выводу о целесообразности проведения восстановительного ремонта указанного автомобиля, поскольку доаварийная стоимость автомобиля составила 3 916 157 рублей.

Суд первой инстанции, руководствуясь статьями 15, 59, 1064, 1079, 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом правовой позиции, изложенной в определениях Конституционного суда Российской Федерации  от 11.07.2019 № 1838-О, от 10.03.2017 № 6-П, от 21.12.2006 № 564-О, от 04.10.2012 № 1833-О и постановлении Конституционного суда Российской Федерации  от 16.06.2009 № 9-П, а также в определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2020 № 2-КГ19-10, 2-6410/2018, от 14.01.2020 № 2-КГ19-8, от 17.09.2019 № 85-КГ19-10, от 16.04.2019 N 117-КГ19-3, от 14.06.2016 по делу № 309-ЭС16-1553, № А50-4727/2012,  в постановлении Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 27.07.2010 № 4515/10 по делу № А38-2401/2008, постановление Верховного Суда Российской Федерации от 21.07.2015 № 310-АД15-7716 по делу № А14-9102/2014, постановлении Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 03.04.2007 № 13988/06 по делу № А63-6407/2006-С7, а также с учетом представленных в материалы дела доказательств, пришел к правильному выводу о том, что ответ на вопрос о том, кто из водителей виновен в произошедшем ДТП в гражданско-правовым смысле, не является очевидным и предполагает анализ представленных доказательств в их совокупности и взаимной связи, в том числе материалов административного дела.

При этом, суд первой инстанции, исследовав и оценив объяснения водителей, составленные в день ДТП, правильно указал, что интересы водителей в сложившейся ситуации являлись противоположными и каждый из них был заинтересован в изложении обстоятельств таким образом, чтобы исключить возможность установления вины в произошедшем ДТП в отношении себя.

Вместе с тем, как отмечалось ранее, при рассмотрении настоящего спора в суде первой инстанции, было проведено две судебных: экспертизы экспертное заключение Центра независимо экспертизы и оценки ООО «Квазар» от 29.04.2019 № 227-19 и экспертное заключение от 25.02.2020 № 022/2020 подготовленное ООО «Сюрвей-Строй», по результатам которых на вопросы по трасологии эксперты не смогли дать ответы ввиду отсутствия для этого достаточных данных.

При  этом судом первой инстанции учтено и  экспертное заключение от 14.06.2018 № 2/687 в рамках рассмотрения административного дела.

Оценивая экспертное заключение Центра независимо экспертизы и оценки ООО «Квазар» от 29.04.2019 № 227-19, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что из двух возможных моделей, первая, а именно - автомобили УАЗ и BMW двигались в одном направлении, автомобиль УАЗ осуществлял движение прямо, а автомобиль BMW совершал маневр влево под углом -7 градусов относительно дорожного полотна в направлении движения, в целом, построена на схожих выводах эксперта, подготовившего экспертное заключение от 14.06.2018 № 2/687 в рамках рассмотрения административного дела.

При этом из указанных двух заключений следуют одинаковые выводы о том, что для автомобиля УАЗ удар пришелся на левую заднюю сторону автомобиля, а для автомобиля BMW – на правую переднюю часть кузова автомобиля. Непосредственно перед столкновением автомобиль BMW перемещался по левой полосе движения, а автомобиль УАЗ непосредственно перед столкновением также оказался на указанной полосе движения. При этом в указанный момент автомобиль УАЗ осуществлял движение под углом к продольной оси дороги.

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно указал, что в ходе проведения исследования в рамках административного дела, подготовки заключения от 14.06.2018 № 2/687 у эксперта, составившего данное заключение, объективно больше имелось предпосылок для подготовки достоверных и исчерпывающих ответов на поставленные вопросы, поскольку исследование проводилось с учетом осмотра обоих поврежденных автомобилей. На дату рассмотрения спора возможность провести аналогичное исследование в тех же условиях утрачена, поскольку автомобиль BMW был отремонтирован.

Также, эксперт, подготовивший заключение от 14.06.2018 № 2/687, проводил исследование не только на предмет определения взаимного расположения автомобилей в момент ДТП и механизма ДТП, но и пытался установить наличие технической возможности у водителя Шнипова О.Н. для предотвращения ДТП путем остановки с момента возникновения опасной ситуации выезда автомобиля УАЗ на встречную полосу движения, а также установить причинно-следственную связь с ДТП выезд автомобиля УАЗ на встречную полосу движения.

В этом смысле исследование, отраженное в заключении от 14.06.2018 № 2/687, имеет большее доказательственное значение для определения вины водителей в произошедшем ДТП. При этом указанное заключение было принято во внимание судом, рассматривавшим административное дело в отношении Шнипова О.Н. Каких-либо изъянов и недостатков в проведенном исследовании судом не было установлено. Оценивая данное заключение в рамках настоящего дела, суд также не находит оснований критически оценивать выводы, изложенные в указанном заключении.

Согласно пунктам 1.3 и 1.5 Правил дорожного движения участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами. Участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

Согласно пункту 8.1 указанных Правил перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

В пункте 10.1 Правил указано, что водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Согласно пункту 11.1 Правил прежде чем начать обгон, водитель обязан убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения.

Изложенные пункты Правил дорожного движения являются критерием для оценки поведения водителей при управлении транспортным средством, поскольку предъявляемые требования направлены на исключение ситуаций, создающих опасность для движения и причинения вреда, являются ориентиром для поведения каждого из водителей при осуществлении маневров на дороге. Правила дорожного движения направлены на то, чтобы поведение участников дорожного движения было предсказуемым, ожидаемым с тем, чтобы каждый участник дорожного движения сообразовывал модель своего поведения, предвидя его последствия. Регулирование отношений участников дорожного движения, а в рассматриваемом случае водителей, осуществляется путем закрепления законодателем в конкретных пунктах Правил определенных моделей поведения в виде запретов, обязанностей, а также прав, которые по существу сводятся к определению наличия преимущества движения транспортных средств в конкретных условиях относительно иных участников дорожного движения, исключая пересечение траекторий движения, которое может привести к столкновению транспортных средств.

Следует также учитывать, что поведение водителей в данном случае как участников гражданских правоотношений должно оцениваться в контексте таких категорий гражданского законодательства как добросовестность, разумность, заботливость и осмотрительность, а также принципа генерального деликта (пункт 3 статьи 1, пункт 2 статьи 6, пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307, пункт 2 статьи 307.1, пункт 1 статьи 401, пункт 1 статьи 404, пункт 1 статьи 1064). Всякое причинение вреда другим лицам, в том числе и при выполнении своих обязательств перед контрагентами, является недопустимым, нарушенные при этом права потерпевшего подлежат восстановлению в виде возмещения причиненных этому лицу убытков (Постановление Президиума ВАС  Российской Федерации от 27.07.2010 № 4515/10 по делу № А38-2401/2008).

Каждый участник ДТП, должен осознавать, что управление транспортным средством по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации является источником повышенной опасности, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, что предполагает повышенную внимательность и осмотрительность от водителей, управляющих транспортными средствами на дороге. Управляя транспортным средством, водитель должен осознавать, что его действия могут стать причиной причинения вреда как третьим лицам, так и самому себе, поэтому водитель перед принятием того или иного решения при управлении транспортным средством должен исходить из того, что его действия не должны создавать таких ситуаций, при которых иным лицам или самому водителю может быть причинен вред.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции обоснованно указал, что в рассматриваемом случае верными являются выводы эксперта в заключении  от 14.06.2018 № 2/687 о том, что водителю BMW необходимо было руководствоваться пунктом 10.1 Правил дорожного движения, а водителю УАЗ – пунктом 11.1 Правил дорожного движения. Исходя из материалов административного дела вопрос о вине водителей должен разрешаться, исходя из того кто из водителей первым начал совершать обгон.

В случае, если обгон первым начал совершать автомобиль УАЗ, то водителю автомобиля BMW, двигавшемуся позади автомобиля УАЗ, при принятии решении совершить обгон, необходимо было контролировать скорость движения с учетом дорожной обстановки (плотности потока движения автомобилей, скорости их движения и совершаемых ими маневров). В такой ситуации водитель автомобиля BMW должен оценить успешность, безопасность совершаемого им маневра с учетом необходимости завершения маневра автомобиля УАЗ по обгону вперед идущего грузового автомобиля. Также суд полагает, что в стандарт осмотрительного, ответственного поведения водителей при управлении транспортными средствами входит прогнозирование маневров иных участников дорожного движения, в том числе с учетом габаритов автомобиля и его технических возможностей (например, маневренности, возможности развивать скорость движения за короткое время). В частности, при управлении транспортным средством не должны допускаться ситуации двойного обгона (совершения обгона впереди движущегося автомобиля, который сам совершает такой же маневр).

В случае же, если обгон первым начал совершать автомобиль BMW, то водитель автомобиля УАЗ должен был заранее убедиться в том, что его маневр не создаст опасности на дороге с учетом того, что обгон уже совершается водителем автомобиля BMW. Если версия произошедшего, изложенная водителем автомобиля BMW является истинной, то водитель автомобиля УАЗ в такой ситуации должен был убедиться в том, что автомобиль BMW завершит свой маневр, и только после этого начать совершать свой маневр.

Однако в экспертном заключении от 14.06.2018 № 2/687 эксперту не удалось ответить на вопрос о наличии технической возможности Шнипова О.Н. для предотвращения ДТП путем остановки с момента возникновения опасной ситуации выезда автомобиля УАЗ на встречную полосу движения. В связи с отсутствием данных о характере перемещения транспортных средств на этапе сближения не представилось возможным разрешить вопрос о том, находится ли в причинно-следственной связи с ДТП выезд автомобиля УАЗ на встречную полосу движения.

Ответы на данные вопросы позволили бы оценить поведение обоих участников ДТП для установления вины в произошедшем ДТП. В остальной части сделанные в заключении от 14.06.2018 № 2/687 выводы, а также выводы, сделанные в заключении от 29.04.2019 № 227-19, не пригодны для целей установления вины.

С учетом сделанных в указанных экспертных заключениях выводах, каждая из предложенных водителями версий произошедшего ДТП, изложенных в их пояснениях, в равной степени может претендовать на то, чтобы считаться объективной, соответствующей действительным обстоятельствам произошедшего ДТП, равно как и на то, чтобы подвергаться сомнениям.

В рассматриваемом случае либо водитель автомобиля УАЗ допустил неосторожность, выехав на встречную полосу движения, подставившись под удар автомобиля BWM, либо водитель автомобиля BMW, пренебрегая требованиями осмотрительности, разумности, увидев, что по встречной полосе движения обгон совершает автомобиль УАЗ, который по техническим характеристикам (маневренности, динамике движения) существенно уступает автомобилю BMW, не предпринял мер по снижению скорости, и допустил совершение двойного обгона, не дождавшись завершение маневра автомобиля УАЗ.

Таким образом, сделать однозначные и достоверные выводы о том, кто из водителей виновен в причинении ущерба в результате ДТП, а также точно определить степень виновности не представляется возможным. В отсутствие бесспорных доказательств выводы о наличии вины в ДТП либо водителя автомобиля УАЗ, либо автомобиля BMW, являются не допустимыми.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 04.10.2012 № 1833-О отмечается, что положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с другими положениями главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации не освобождают от ответственности потерпевшего, который одновременно сам виновен в неосторожном причинении вреда чужому имуществу, представляющему собой источник повышенной опасности. При наступлении обстоятельств, образующих основания ответственности обеих сторон деликтного правоотношения, каждая сторона отвечает по своим обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, что имеет место в случаях смешанной ответственности, когда вред представляет собой общий результат поведения причинителя вреда и потерпевшего.

В силу разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данных в Постановлении от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» а) вред, причиненный одному из владельцев по вине другого, возмещается виновным; б) при наличии вины лишь владельца, которому причинен вред, он ему не возмещается; в) при наличии вины обоих владельцев размер возмещения определяется соразмерно степени вины каждого; г) при отсутствии вины владельцев во взаимном причинении вреда (независимо от его размера) ни один из них не имеет права на возмещение вреда друг от друга (пункт 25).

С учетом установленного в статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации правила о презумпции вины причинителя вреда в данном споре обе стороны заинтересованы в представлении доказательств, опровергающих наличие вины соответствующего водителя. Между тем в рассматриваемом случае таких доказательств ни одной из сторон не представлено, что свидетельствует об обоюдной вине обоих водителей. И степень вины водителей в произошедшем ДТП является равной в такой ситуации.

При  изложенных обстоятельствах суд первой  инстанции  пришел к верному выводу, что  каждый из потерпевших – истец и ответчик, вправе требовать возмещения причиненного ущерба соразмерно степени вины причинителя вреда. С учетом равной степени вины обоих водителей, истец вправе требовать возмещения ущерба не в полном размере, а в размере 50%. Между тем истец указанное обстоятельство не учитывал и исходил из того, что виновным в ДТП является водитель автомобиля УАЗ.

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2017 № 6-П сделан вывод о том, что положения статьи 15, пункта 1 статьи 1064, статьи 1072 и пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования (во взаимосвязи с положениями Закона об ОСАГО) предполагают возможность возмещения лицом, гражданская ответственность которого застрахована по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, потерпевшему, которому по указанному договору страховой организацией выплачено страховое возмещение в размере, исчисленном в соответствии с Единой методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства с учетом износа подлежащих замене деталей, узлов и агрегатов транспортного средства, имущественного вреда по принципу полного его возмещения, если потерпевший надлежащим образом докажет, что действительный размер понесенного им ущерба превышает сумму полученного страхового возмещения (пункт 5.3 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2017 № 6-П).

Из представленного истцом заключения от 18.12.2018 № 3449-09/18 следует, что стоимость ремонта автомобиля BMW с учетом износа составила 2 264 014 рублей, а без учета износа – 2 268 899 рублей. Принимая во внимание изложенный вывод Конституционного суда Российской Федерации и то обстоятельство, что размер заявленного ущерба истцом был завышен, необходимым является определение размера ущерба, который истец вправе требовать с учетом того, что вина водителей была определена в равной степени. Истец вправе был требовать возмещения ущерба в размере 2 268 899 рублей без учета износа в случае, если бы виновным в ДТП был определен водитель автомобиля УАЗ. Поскольку вина водителей является ободной, размер указанного ущерба подлежит снижению в два раза.

Из материалов дела следует, что часть ущерба истцу была возмещена за счет страховой выплаты в размере 400 000 рублей. Указанное означает, что размер взыскиваемого ущерба подлежит уменьшению на сумму страховой выплаты.

При этом истец требовал возмещения также утраты товарной стоимости автомобиля в размере 175 000 рублей. Размер утраты товарной стоимости подтверждается представленным заключением истца.

В случае повреждения транспортного средства утрата его товарной стоимости относится к реальному ущербу наряду со стоимостью ремонта и запасных частей к нему (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 27.02.2018 № 18-КГ17-257).

В связи с чем утрата товарной стоимости также входит в общий размер взыскиваемых истцом убытков. При этом ответчик не оспорил выводы в заключениях истца о стоимости восстановительного ремонта и размера утраты товарной стоимости. Основания не учитывать выводы, изложенные в заключениях истца, отсутствуют.

Таким образом, исходя из определенной в заключении истца стоимости ремонта автомобиля BMW без учета износа (2 268 899 рублей), размера утраты товарной стоимости автомобиля (175 000 рублей), с учетом произведенной страховщиком страховой выплаты (400 000 рублей), а также принимая во внимание равную степень вины обоих водителей, ущерб подлежит взысканию с ответчика в размере 1 021 949 рублей 50 копеек.

В  указанной  части выводы суда  ответчиком  не   обжалуются.

Доводы  ответчика сводятся  к  тому, что   он является  ненадлежащим  ответчиком  по  делу.

Указанный  довод  являлся  предметом исследования  суда  первой  инстанции  и  обоснованно   отклонен в силу  следующего.

В пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъясняется, что под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности). Согласно статьям 1068 и 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации не признается владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности.

С учетом пояснений данных в судебном заседании самим водителем Лорей В.И., вызванного в суд свидетеля Зыкова К.В., представленные ответчиком документы оцениваются судом критически. Из представленных ответчиком документов следует, что транспортное средство было передано водителю Лорей В.И. формально, а у ответчика имеется прямой интерес в создании видимости того, что эксплуатация автомобиля УАЗ указанным водителем в момент ДТП осуществлялась не в связи с осуществлением трудовых функций. Из представленных ответчиком авансовых отчетов, ведомостей, командировочных следует, что автомобиль УАЗ в действительности не использовался Лорей В.И. в своих интересах по своему усмотрению в соответствии с условиями договора аренды, а фактически ответчик осуществлял контроль за использование автомобиля УАЗ.

Суд апелляционной  инстанции  соглашается  с  приведенными выводами  суда  первой  инстанции и  не усматривает  оснований  для  иной  оценки   установленных  обстоятельств.

Выводы суда первой инстанции соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в нем доказательствам, нарушений норм материального и процессуального права судом не допущено, в связи с чем апелляционная жалоба, по изложенным в ней доводам, удовлетворению не подлежит.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для безусловной отмены судебного акта, при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации расходы по оплате государственной пошлины в размере 3000 рублей за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Красноярского края от 17 марта 2021 года по делу № А33-1964/2019 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

 

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший решение.

 

Председательствующий

О.Ю. Парфентьева

Судьи:

И.Н. Бутина

 

О.В. Петровская