АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГАИменем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-39877/2018

г. Краснодар

21 декабря 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 20 декабря 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 21 декабря 2022 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Илюшникова С.М., судей Денека И.М. и Соловьева Е.Г., при участии в судебном заседании от конкурсного управляющего акционерного общества «Кемеровский социально-инновационный банк» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО1 (доверенность от 27.04.2022), ФИО2 (доверенность от 23.11.2022),                                   от публичного акционерного общества «Акционерный коммерческий банк "Кузбассхимбанк"» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) – ФИО3 (доверенность от 05.05.2022), от кредитора ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 29.07.2021), в отсутствие должника – индивидуального предпринимателя ФИО6 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 308420506300087), финансового управляющего ФИО7 (ИНН 

<

***>), кредитора ФИО8, иных участвующих в деле лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационные жалобы ФИО4 и ФИО8 на постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда                             от 06.10.2022 по делу № А32-39877/2018, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО6 (далее – должник) АО «Кемеровский социально-инновационный банк» (далее – банк, АО «Кемсоцинбанк») в лице конкурсного управляющего – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – агентство) обратилось в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр) 67 594 597 рублей 94 копеек задолженности, как обеспеченной залогом имущества должника. Одновременно банк заявил ходатайство о восстановлении пропущенного срока для предъявления требования.

Определением от 14.06.2022 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен индивидуальный предприниматель ФИО9.

Определением от 22.07.2022 в удовлетворении заявления отказано. Суд установил фактическую аффилированность и нетипичность поведения сторон, а также факты злоупотребления правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и пропуска срока на предъявление банком своего требования.   

Постановлением апелляционного суда от 06.10.2022 определение от 22.07.2022 отменено. Апелляционный суд восстановил банку срок на включение его требования в реестр. Требование банка в размере 67 594 597 рублей 94 копеек основного долга включено в третью очередь реестра как обеспеченное залогом имущества должника.

В кассационных жалобах и дополнениях к ним кредиторы ФИО4 и ФИО8 просят отменить апелляционное постановление от 06.10.2022, оставить в силе определение от 22.07.2022. По мнению заявителей, нетипичность поведения банка в правоотношениях с ФИО6 и подконтрольными должнику предприятиями обусловлена именно аффилированностью, которая установлена вступившими в законную силу судебными актами. Кроме того, заявители жалоб указывают, что из протокола                           от 27.08.2018 финансово-кредитного комитета АО «Кемсоцинбанк» видно, что рассмотрение вопроса об уступке банком требований ФИО9 инициировано                  «по просьбе» ФИО9, что также свидетельствует о наличии между банком и ФИО9 неформальных недобросовестных связей. Вместо совершения типичных для добросовестной кредитной организации действий по проверке платежеспособности нового должника АО «Кемсоцинбанк», напротив, способствовало выводу из правоотношений ООО «АгроГарант» и ФИО10 (поручителя и контролирующего ООО «АгроГарант» лица) в целях причинения вреда независимым кредитором ФИО6 Суд апелляционной инстанции не применил статью 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и необоснованно квалифицировал действия банка как добросовестные. Апелляционный суд в отсутствие к тому правовых оснований незаконно восстановил банку срок на предъявление требований к должнику и не учел, что применительно к подпункту 2 пункта 2 статьи 351 Гражданского кодекса Российской Федерации возбуждение дела о банкротстве залогодателя, не являющегося должником по обеспеченному залогом обязательству, является основанием для требования о досрочном исполнении обеспеченного залогом обязательства. Поскольку согласно сведениям, опубликованным в Картотеке арбитражных дел, заявление АО «Кемсоцинбанк» об установлении требований банка в деле о банкротстве ФИО6 направлено в суд 14.10.2019, принято к производству Арбитражного суда Краснодарского края определением от 15.10.2019 по делу № А32-39877/2019 (4/139Б-11УТ), а по результатам приняты судебные акты, в частности, определение от 20.08.2020 и постановление апелляционного суда от 18.12.2020 (требование банка в сумме 8 500 тыс. рублей включено в третью очередь реестра как требование, обеспеченное залогом по договору от 27.08.2018 № 8/01з-2018), АО «Кемсоцинбанк» знало о возбуждении в отношении должника –                 ФИО6 – дела о банкротстве и не могло не знать о своем праве требовать досрочного исполнения обеспеченного залогом обязательства.      

В отзыве на кассационные жалобы ПАО «АКБ ''Кузбассхимбанк''» просит постановление апелляционного суда от 06.10.2022 отменить, оставить в силе определение от 22.07.2022. Конкурсный управляющий АО «Кемсоцинбанк» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – агентство) в отзыве на жалобы просит постановление апелляционного суда от 06.10.2022 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

В судебном онлайн-заседании 17.11.2022 представители ФИО4, ФИО8, ПАО «АКБ ''Кузбассхимбанк''» поддержали доводы кассационных жалоб и дополнения к жалобе. Представитель агентства просил в удовлетворении кассационных жалоб отказать.

В судебном онлайн-заседании 17.11.2022 суду кассационной инстанции представлен полный текст постановления Седьмого арбитражного апелляционного суда от 16.11.2022 по делу № А27-27756/2017 (дата объявления резолютивной части – 09.11.2022). В связи с этим определением от 17.11.2022 по данному делу судебное заседание отложено на 20.12.2022 в 10:30 (МСК), о чем представители участвующих в деле лиц извещены судом.

В судебном заседании 20.12.2022 представитель ФИО4 повторил доводы жалобы и пояснений от 28.11.2022, дополнительно пояснив суду, что согласно выписок о движении денежных средств и представленной декларации у ФИО9 изначально отсутствовала финансовая возможность приобрести требования у АО «Кемсоцинбанк»    без предоставления соответствующих денежных средств подконтрольным должнику предприятиями. Представитель ПАО «АКБ ''Кузбассхимбанк''» высказался в поддержку доводов, изложенных в кассационных жалобах ФИО4 и ФИО8 Представители агентства высказались против удовлетворения кассационных жалоб.   

Изучив материалы дела, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что постановление апелляционного суда от 06.10.2022 по данному делу надлежит отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции от 22.07.2022 ввиду следующего.

Как видно из материалов дела, 27.08.2018 банк (кредитор) и ИП ФИО9 (новый кредитор) заключили договор уступки права требования № 7/2018-У, по условиям которого к ФИО9 перешли права требования к ООО «АгроГарант», вытекающие из кредитных договоров. По состоянию на 09.03.2021 задолженность по договору уступки составила 67 94 597 рублей 94 копейки. Согласно пункту 1.6 договора уступки обязательства нового кредитора по договору обеспечиваются договором залога. 

В обеспечение исполнения обязательств ФИО9 по договору уступки права требования от 27.08.2018 № 7/2018-У должник (залогодатель) и банк (залогодержатель) заключили договоры последующего залога имущества: от 27.08.2018 № 7/01з-2018 (дом площадью 710, 7 кв. м, литер Е; бассейн возле дома площадью 48 кв. м; земельный участок площадь 802 кв. м, расположенные по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Хостинский район, Курортный проспект, 105/2); от 30.11.2018 № 7/02з-2018 (здание общей площадью 220,7 кв. м, расположенное по адресу: Алтайский край, Тальменский район, с. Кашкарагаиха, в 1,5 км от ориентира по направлению на северо-восток, на земельном участке с кадастровым номером 22:47:050403:34). Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области произведена государственная регистрация ипотеки на объекты недвижимости. 

Определением от 02.08.2019 в отношении должника введена процедура реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО11 Сообщение о введении в отношении должника процедуры реструктуризация долгов гражданина опубликовано в газете «КоммерсантЪ» 10.08.2018. Решением суда от 30.01.2020 в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО12 Сообщение о введении в отношении должника процедуры реализации имущества гражданина опубликовано в газете «КоммерсантЪ» 08.02.2020. Определением суда от 28.10.2021 ФИО12 отстранена от исполнения обязанностей финансового управляющего должника. Определением суда от 22.02.2022 новым финансовым управляющим должника утвержден ФИО7.

30 марта 2021 года банк обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр задолженности в размере 67 594 597 рублей 94 копеек как обеспеченной залогом имущества должника, заявив ходатайство о восстановлении пропущенного срока. Требование предъявлено банком к должнику как к залогодателю по неисполненным денежным обязательствам ФИО9

Суды по-разному оценили доводы об аффилированности сторон и, соответственно, добросовестности залогодержателя. Так, суд первой инстанции принял во внимание вступившие в законную силу судебные акты по делам Арбитражного суда Кемеровской области № А27-27756-/2017, № А27-7979/2019 и № А27-311/2017, которыми установлена фактическая аффилированность ООО «АгроГарант», чьи требования переданы по договору цессии ФИО9, и должника, счел действия кредитной организации при заключении обеспечительных сделок в ситуации имущественного кризиса должника                                                                                                                                                                              недобросовестными (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и отказал в удовлетворении ходатайства о восстановлении пропущенного срока и заявленного требования. Апелляционный суд, напротив, восстановил банку пропущенный срок на включение требования в реестр, удовлетворил требования банка, включив их в третью очередь как обеспеченные залогом и отклонив доводы кредиторов о фактической аффилированности банка и должника.   

В силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закона о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой Х, регулируются главами I –  III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Закона.

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в соответствии с порядком, определенном статьями 71 и 100 Закона о банкротстве, в зависимости от процедуры банкротства, введенной в отношении должника. При этом в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 329 Гражданского кодекса Российской Федерации исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором. По своей правовой природе залог относится к способам обеспечения исполнения обязательств, имеющим дополнительный (акцессорный) характер по отношению к обеспечиваемому (основному) обязательству, и потому следующим судьбе последнего (пункты 2 и 3 статьи 329 Кодекса).

Отказывая банку во включении требований в реестр, суд первой инстанции исходил из того, что договоры о залоге заключены после публикаций о намерении ФИО13 обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника (09.07.2018) и за месяц до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) физического лица (28.09.2018). На момент совершения сделки ФИО6 отвечал признакам неплатежеспособности. Суд первой инстанции установил аффилированность участников договоров залога. На момент заключения договора уступки с ФИО9 и обеспечительных договоров ввиду наличия заинтересованности с должником АО «Кемсоцинбанк» не мог не знать о том, что ФИО6 находится в ситуации имущественного кризиса. Обеспечивая залогом обязательства третьего лица, должник в условиях рыночных отношений должен получить определенную экономическую выгоду. Отсутствие последней, тем более при наличии у должника признаков банкротства, свидетельствует о недобросовестности сторон сделки и является основанием для признания договора залога ничтожным в связи со злоупотреблением правом по основаниям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. Должник и банк, заключая договоры залога в обеспечение обязательств ФИО9, при наличии неплатежеспособности должника фактически лишили независимых кредиторов возможности рассчитывать на удовлетворения своих требований за счет данного имущества. Получая в залог вышеуказанное имущество, при должной осмотрительности банк, являющейся профессиональным участником финансового рынка, должен был выяснить финансовое состояние залогодателя, мог и должен был знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника для погашения требований кредиторов в случае перехода к банку заложенного имущества. Таким образом, договоры залога, заключенные в условиях неплатежеспособности должника – залогодателя, являются, по сути, безвозмездным отчуждением имущества в пользу аффилированных с должником лиц. Предъявление АО «Кемсоцинбанк» своих требований в рамках данного обособленного спора явно указывает на наличие между банком и должником неформальных недобросовестных договоренностей, согласно которым банк способствует освобождению последнего от кредиторской задолженности перед иными независимыми кредиторами посредством установления в реестре крупного требования и блокирования иным кредиторам возможности реализовать их права в деле о банкротстве, а также существенного снижения процента удовлетворения требований иных кредиторов от суммы вырученных в результате продажи имущества должника средств. Учитывая наличие заинтересованности между кредитором и должником, банк, располагая сведениями о возбуждении определением от 28.09.2018 производства по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО6, с требованием о досрочном исполнении обеспеченного залогом обязательства к ФИО9 не обращался. Напротив, заключил с должником после возбуждения производства по делу о банкротстве еще один договор залога от 30.11.2018 № 7/02з-2018 в обеспечение исполнения договора уступки с ФИО9 

Кроме того, как установлено, банк пропустил срок на включение своего залогового требования в реестр требований кредиторов должника. Рассматриваемый случай не может быть отнесен к неким объективным обстоятельствам, воспрепятствующим кредитной организации заявить указанное требование в установленный Законом двухмесячный срок, субъективные обстоятельства (раздел земельного участка, регистрация соответствующих юридически значимых действий) не должны противопоставляться третьим лицам (иным кредиторам). При таких обстоятельствах суд первой инстанции счел, что правовые основания для удовлетворения ходатайства банка о восстановлении срока на включение в реестр требований кредиторов должника отсутствуют.

Апелляционный суд отменил определение от 22.07.2022, признал обоснованным и подлежащим включению в реестр требование банка как обеспеченное залогом имущества должника. Апелляционный суд исходил из того, что банк представил доказательства фактического существования заложенного имущества: выписки из ЕГРН в отношении объектов недвижимости, в отношении которых зарегистрировано право собственности должника и право залога АО «Кемсоцинбанк»; выписки из ЕГРН, подтверждающие тот факт, что заложенные объекты состоят на кадастровом учете. Апелляционный суд признал ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что при заключении договоров залога банком допущено злоупотребление правом. Действия банка по реализации ФИО9 проблемной задолженности ООО «АгроГарант» и обеспечение обязательств ФИО9, в том числе залогом того же имущества должника, которым ранее обеспечивались обязательства первоначального заемщика, направлены на достижение разумного экономического интереса банка – возврат ранее выданных денежных средств и создание для банка гарантий исполнения новым должником его обязательств. Кроме того, банк как профессиональный участник рынка банковских услуг осуществил проверку имущественного и финансового положения ФИО9 перед заключением договора уступки права требования, в ходе которого установлено, что финансовое состояние  ФИО9 позволяло ему исполнять принятые на себя по договору уступки прав (требований) от 27.08.2018 № 7/2018-У обязательства перед банком, что подтверждается приобщенной в материалы дела налоговой декларацией.              Апелляционный суд указал, что на момент заключения залоговых сделок должник не был признан банкротом, в отношении его имущества не были наложены аресты и запреты. Наличие у должника на дату заключения договора залога от 27.08.2018 № 7/01з-2018 присужденной задолженности в общей сумме 1 200 тыс. рублей, с учетом доходов должника, не свидетельствовало о его неплатежеспособности, а лишь указывало на его несогласие с размером взыскиваемой задолженностью. В деле о банкротстве должника договоры залога по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, не оспаривались и не признаны недействительными.

Между тем, как показала проверка материалов дела, апелляционный суд в нарушение требований статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не учел вступившие в законную силу судебные акты, установившие фактическую аффилированность банка с должником, неправомерно не принял во внимание довод кредиторов о нетипичности для кредитной организации действий                       АО «Кемсоцинбанк» в правоотношениях с семейством Юган и подконтрольными им предприятиями при заключении сделок по предоставлению в залог имущества должника. 

Обязанность суда проверить заявленные требования на предмет достаточности доказательств наличия и размера задолженности изложена в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35                      «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

В условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов для предотвращения необоснованных требований к должнику и нарушений тем самым прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой по сравнению с обычным спором, тем более, если на такие обстоятельства указывают лица, участвующие в деле. Особо подчеркивается необходимость применения повышенного стандарта доказывания при оценке обоснованности требований заинтересованных по отношению к должнику кредиторов. Связано это, прежде всего, с тем, что в условиях конкуренции кредиторов должника-банкрота возможны ситуации, когда спор по задолженности между отдельным кредитором (как правило, связанным с должником), носит формальный характер и направлен на сохранение имущества должника за его бенефициарами – собственниками бизнеса (через аффилированных лиц, если должником является юридическое лицо).

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной), на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Полномочиями по оценке доказательств наделены суды первой и апелляционной инстанций. В силу части 1 статьи 64 и статей 71, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых он руководствуется правилами статей 67 и 68 Кодекса об относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств.

Апелляционный суд признал необоснованным вывод суда первой инстанции об аффилированности банка и должника. При этом апелляционный суд указал, что фактическая аффилированность банка и должника необоснованно установлена судом первой инстанции исходя из наличия трудовых отношений между ООО «АгроГарант», ООО «ТранспортСервис», ООО «Компания Бизнес Альянс», входящими в группу компаний, аффилированных с семьей Юган, и акционерами банка (ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19).                              В материалы дела не представлены доказательства, что указанные акционеры банка занимали в данных предприятиях руководящие должности и могли оказывать влияние либо оказывали влияние на их деятельность. 

Данный вывод апелляционного суда надлежит признать ошибочным. 

Согласно части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда  по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. 

Суд первой инстанции достаточно подробно исследовал вопрос аффилированности сторон и обоснованно учел, что аффилированность ООО «АгроГарант», чьи требования переданы по договору цессии ФИО9, и должника, а также подконтрольность ООО «АгроГарант» семье ФИО20, установлены вступившими в законную силу судебными актами Арбитражного суда Кемеровской области (определения от 07.08.2020 по делу № А27-27756/2017, от 27.03.2018 по делу № А27-311/2017, от 29.06.2021 по делу № А27-7970/2019). Так, установлено, что в числе основных клиентов банка были                        ООО «Альянс Инжиниринг», собственником которого согласно сведениям ЕГРЮЛ в различные периоды времени являлся ФИО6, а также ООО «Компания ''Бизнес Альянс''», ООО «АМП Сбыт» и ООО «АгроГарант», входящие в группу взаимозависимых компаний, аффилированных с семьей Юган. Бенефициарами банка выступали ФИО17 (9,98% доли в уставном капитале банка), ФИО18 (9,98%), ФИО14 (9,98%), ФИО16 (9,98%), ФИО15 (6,65%), ФИО19 (6,42%), являющиеся на дату заключения договоров залога сотрудниками компаний                   ООО «АгроГарант», ООО «ТранспортСервис», ООО «Компания ''Бизнес Альянс''», подконтрольных ФИО21, ФИО6. Аффилированность ФИО15 ООО «Компания "Бизнес Альянс"» (учредитель данного юридического лица в соответствии со сведениями ЕГРЮЛ) подтверждена определением Арбитражного суда Краснодарского края от 20.08.2020 по делу                              № А32-39877/2018. Кроме того, как установлено, 04.09.2018 каждый из акционеров: ФИО17, ФИО14, ФИО16, ФИО15, ФИО19 в соответствии со статьей 429.2 Гражданского кодекса Российской Федерации заключил с ФИО4 соглашения, удостоверенные нотариусом, о предоставлении опциона на приобретение акций банка. 

27 сентября 2018 года ФИО4 и ФИО22 заключили нотариальное соглашение о предоставлении опциона на приобретение 62,98% акций АО «Кемсоцинбанк» (56 680 968 штук номинальной стоимость 1 рубль, уставный капитал АО «Кемсоцинбанк» 90 млн рублей). Согласно пункту 2.1.2 названного соглашения ФИО22 приобрел 25.09.2018 акции банка у ФИО16,                  ФИО19, ФИО15, ФИО17, ФИО23, ФИО24 и  ФИО25 Соглашение о предоставлении опциона со стороны ФИО22 подписано ФИО26, заместителем генерального директора АО «Кемсоцинбанк».

В суде апелляционной инстанции кредиторы ФИО6 указывали на то, что Арбитражным судом Западно-Сибирского округа неоднократно в судебных актах сделаны выводы о неправомерных действиях руководства АО «Кемсоцинбанк» при совершении разного рода залоговых сделок с имуществом членов семьи Юган в силу фактической аффилированности этой семьи с банком. Эти выводы судов повлекли за собой принятие судебных актов о признании ничтожными сделок по признакам злоупотребления правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Так, определением Арбитражного суда Кемеровской области от 27.04.2022, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 20.07.2022 и постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа                   от 25.10.2022 по делу № А27-27756-19/2017, подтверждено наличие фактической аффилированности между банком и Юганами, учитывая нестандартное поведение банка. В постановлении от 25.10.2022 суд кассационной инстанции указал, что на момент передачи спорного имущества в залог должник находился в процедуре банкротства,  банку было известно о том, что предприятие-заемщик по кредитному договору входит в одну группу компаний, подконтрольных семье Юган. В свою очередь, банком ни в суд первой, ни в суд апелляционной инстанции не представлено доказательств проведения каких-либо самостоятельных проверочных мероприятий в отношении закладываемого имущества и залогодателя. Единственным документом, из которого банк получил сведения о залоговом имуществе и его состоянии является отчет № 105 об оценке рыночной стоимости оборудования. Такое поведение профессионального участника правоотношений не может быть объяснено простым стечением обстоятельств, а указывает на совершение банком названных обеспечительных сделок не в соответствии с их обычным предназначением (не для создания дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств), а в других целях, таких как участие в операциях по неправомерному выводу активов (абзац четвертый на седьмой странице постановления суда). При таких обстоятельствах суды исходили из опровержения презумпции добросовестного осуществления банком своих гражданских прав, поскольку любая кредитная организация, знающая о заведомой неплатежеспособности сообщества лиц,                 не связанная с ним, после выдачи кредита не подвергла бы себя не имеющему экономического смысла риску и не приняла в обеспечение имущество, имеющее спорное происхождение, не проверив правоустанавливающие документы залогодателя и законность нахождения у него специфического производственного оборудования (абзац пятый на седьмой странице). Такое поведение может быть объяснено только тем, что банк знал о порочности отчуждения имущества и, получив документы, которые формально создают условия для одобрения сделок, сознательно не желал провести проверочные мероприятия, результат которых не позволил бы принять положительное заключение.

Таким образом, судом апелляционной инстанции проигнорированы преюдициальные факты – неоднократно установленные выводы судов о фактической аффилированности банка с должником, о нетипичности для кредитной организации действий АО «Кемсоцинбанк» в правоотношениях с семейством Юган и подконтрольными им предприятиями. 

Определение Арбитражного суда Кемеровской области от 31.01.2022 по делу № А27-27756/2017, на которое сослался апелляционный суд в качестве доказательств добросовестности банка, а также отсутствия аффилированности  между банком и группой компаний, контролируемых ФИО21, отменено постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 16.11.2022. Суд со ссылкой на правовой подход Верховного Суда Российской Федерации, изложенный в определении от 13.10.2014                       № 301-ЭС14-2166 признал недействительными договоры залога имущества № 119/02з-217 от 24.05.2018, № 044к01з-2018 от 24.05.2018, № 38/01з-2018 от 30.11.2018, № 7/03з-2018 от 30.11.2018, заключенные АО «Кемсоцинбанк» и ФИО4, применил последствия недействительности сделок в виде признания отсутствующим у банка права залога на имущество, являющееся предметом залога по договорам залога имущества. 

Судебный акт мотивирован следующим. Банк как профессиональный участник хозяйственной деятельности не может не осознавать рисков, связанных с принятием в залог имущества, не понимать необходимости тщательной проверки чистоты сделки. Банк имеет необходимые ресурсы для такой проверки. Он мог воздержаться от совершения сделки, в отношении которой не проведены достаточные проверочные мероприятия и не устранены сомнения в ее правомерности. В противном случае он несет соответствующие риски, в том числе риск признания недобросовестным залогодержателем. Таким образом, в случае, если бы банк при заключении договора залога имущества действовал в обычных условиях, то неизбежно были бы проведены дополнительные проверочные мероприятия. Отсутствие таких действий может быть объяснено только фактической аффилированностью сторон. Банк ни в суд первой, ни в суд апелляционной инстанции не представил доказательств проведения каких-либо самостоятельных проверочных мероприятий в отношении закладываемого имущества и залогодателя. Такое поведение возможно лишь в ситуации доверительных отношений между залогодателем и залогодержателем. Учитывая приведенные разъяснения, установленные судом обстоятельства подтверждают доводы конкурсного управляющего о недобросовестности банка и о наличии фактической аффилированности банка с участниками сделок.

В силу части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. Иная оценка доказательствам по делу без учета их оценки, данной судами по ранее рассмотренному делу, в котором участвовали те же лица, противоречит части 2 статьи 69 Кодекса (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.05.2005 № 225/04 по делу № А14-1234-03/39/1).

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления от 23.12.2010 № 63, наличие у должника на определенную дату просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в такой период.

Договоры о залоге заключены после публикаций о намерении ФИО13 обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника (09.07.2018) и за месяц до возбуждения дела о банкротстве физического лица (28.09.2018). 

На момент совершения сделки ФИО6 отвечал признакам неплатежеспособности. Это подтверждается, в частности, следующим. 

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.05.2018 по делу                   № А32-55553/2017 ООО «Перекресток ОЙЛ» (взыскатель) выдан исполнительный лист на принудительное исполнение решения третейского суда от 07.12.2017 по делу                                 № МРТС-17-10/2017 о взыскании с должника 186 642 рублей 92 копеек пени, 11 823 рублей 86 копеек третейского сбора, 10 тыс. рублей оплаты услуг представителя. Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 28.02.2018 по делу № А32-55569/2017 ООО «Перекресток ОЙЛ» выдан исполнительный лист на принудительное исполнение решения третейского суда от 07.12.2017 по делу № МРТС-21-11/2017 о взыскании с должника 27 007 рублей 28 копеек пени, 4 243 рублей 41 копейки третейского сбора. Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 04.06.2018 по делу № А32-3476/2018 с должника в пользу ООО «УК Перекресток» взыскано 134 167 рублей 49 копеек процентов, 820 040 рублей пени, 34 742 рубля государственной пошлины. Информация о судебных актах на сайте арбитражного суда носит публичный характер, является общедоступной. Кроме того, у должника имелись следующие неисполненные обязательства перед: ФИО8 по кредитным договорам от 09.01.2018 № 2374, от 25.02.2016 № 2295, от 28.01.2016 № 2285, договорам уступки прав (требований) от 20.03.2018 № 1-4 в размере 22 424 326 рублей 21 копейки (включены в реестр определением от 02.08.2019); ПАО «Банк ВТБ» по договору от 25.11.2016 № 633/0040-0538690 в размере 1 707 209 рублей 78 копеек (включены в реестр определением от 20.11.2019); ООО «СТК Шерегенеш» по договорам купли-продажи от 18.07.2016 (включены в реестр определением от 27.05.2020); ФНС России в размере 10 859 099 рублей 11 копеек (включены в реестр определением от 04.12.2019); АО «Кемсоцинбанк» по договорам потребительского кредита от 31.07.2018, от 30.03.2018 № 038к999-2018, от 29.06.2017 № 064к999-2017, от 07.07.2017 № 067к999-2017, от 09.06.2018 № 062с999-2018, от 17.05.2017 № 048к999-2017 в размере 54 808 304 рублей 79 копеек (включены за реестр определением от 02.06.2020).

Следовательно, должник, заключая с банком договоры о залоге, обладал признаками неплатежеспособности, поскольку уже прекратил исполнение своих денежных обязательств. На момент заключения договора уступки с ФИО9 и обеспечительных договоров ввиду наличия заинтересованности с должником банк не мог не знать о том, что ФИО6 находится в ситуации имущественного кризиса. Нетипичность поведения АО «Кемсоцинбанк» в спорных правоотношениях, обусловленная аффилированностью с ФИО6 и подконтрольными ему предприятиями, проявилась, в том числе, в выдаче в период неплатежеспособности ООО «АгроГарант» кредитов, в уступке физическому лицу (ФИО9) требований к ООО «АгроГарант» без надлежащей проверки его реальной платежеспособности. АО «Кемсоцинбанк»                          не предъявил требования о возврате кредитных денежных средств к ООО «АгроГарант», не привлек к солидарной ответственности поручителя (бывшего руководителя                         ООО «АгроГарант» ФИО27). 

Из акта инвентаризации наличных денежных средств от 09.02.2022 № 333/02, опубликованного на сайте Федресурс (сообщение от 09.02.2022 № 8181411), следует,              что у ООО «АгроГарант» имелся значительный актив в виде дебиторской задолженности ООО «Алтаймясопром» в размере 435 946 913 рублей 53 копеек, а также иные активы. Производя перемену лиц в обязательстве, банк уступил требование к ООО «АгроГарант» лицу, не обладающему какими-либо активами, что очевидно следует из последующего обеспечения обязательств ФИО9 перед банком имуществом ФИО6 

Из протокола Финансово-Кредитного Комитета АО «Кемсоцинбанк» от 27.08.2018 следует, что рассмотрение вопросов об уступке требований ФИО9 банком инициировано по «просьбе» ФИО9, реальная финансовая возможность которого документально не подтверждена, что следует из декларации и выписок о движении денежных средств по счету в банке. Напротив, вместо совершения типичных для добросовестной кредитной организации действий, АО «Кемсоцинбанк» способствовал выводу из правоотношений неплатежеспособное ООО «АгроГарант» с целью причинения вреда кредиторам ФИО6

Должник и банк, заключая договоры залога в обеспечение обязательств ФИО9, при наличии неплатежеспособности должника, фактически лишили независимых кредиторов возможности рассчитывать на удовлетворения своих требований за счет данного имущества. Получая в залог указанное выше имущество, при должной осмотрительности банк, являющейся профессиональным участником финансового рынка, должен был выяснить финансовое состояние залогодателя, мог и должен был знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника для погашения требований кредиторов в случае переходе к банку заложенного имущества. 

Таким образом, договоры залога, заключенные в условиях неплатежеспособности должника-залогодателя являются, по сути, безвозмездным отчуждением ликвидного имущества в пользу аффилированных с должником лиц. Какая-либо экономическая выгода для должника отсутствует. Агентство не представило в материалы дела сведений и доказательств, опровергающих данные обстоятельства. Предъявление                                             АО «Кемсоцинбанк» своих требований в рамках данного обособленного спора явно указывает на наличие между банком и должником неформальных недобросовестных договоренностей, согласно которым банк способствует освобождению последнего от кредиторской задолженности перед иными независимыми кредиторами посредством установления в реестре крупного требования и блокирования иным кредиторам возможности реализовать их права в деле о банкротстве, а также существенного снижения процента удовлетворения требований иных кредиторов от суммы вырученных в результате продажи имущества должника средств. 

Верховным Судом Российской Федерации в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2021                               № 305-ЭС20-14492(2) по делу № А40-192270/2018 сформирована правовая позиция, в соответствии с которой такое поведение сторон не подлежит судебной защите.

Восстанавливая банку срок на включение требования в реестр, апелляционный суд исходил из того, что финансовый управляющий не уведомил банк о введении в отношении ФИО6 процедуры банкротства. Основной должник – ФИО9 надлежащим образом исполнял обязательства по договору уступки права требования до 15.02.2021, а потому у банка не было сомнений относительно платежеспособности основного должника и залогодателя. 

Между тем, восстанавливая банку пропущенный на предъявление требования срок, апелляционный суд не учел следующего. 

Определением от 31.07.2019 в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов. Соответствующее объявление о введении в отношении должника указанной процедуры опубликовано в газете «КоммерсантЪ» от 10.08.2019                   № 142. Решением арбитражного суда от 30.01.2020 в отношении должника введена процедура реализации имущества. Сообщение об этом опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 08.02.2020 № 23 (6744). Согласно сведениям с сайта КАД-Арбитр                АО «Кемсоцинбанк» с заявлением об установлении требований по данному обособленному спору обратилось 30.03.2021.

При исчислении предусмотренного пунктом 2 статьи 213.8 и пунктом 4 статьи 213.24 Закона о банкротстве двухмесячного срока для предъявления своих требований в деле о банкротстве гражданина следует учитывать, что исходя из положений пункта 3 статьи 213.7 Закона о банкротстве, с учетом даты публикации сведений о признании должника несостоятельным (банкротом) и введении в отношении его процедуры реализации имущества гражданина в порядке, предусмотренном статьей 28 Закона о банкротстве, кредитор будучи профессиональным субъектом деятельности, считается извещенным о признании должника несостоятельным (банкротом) и введении в отношении его процедуры реализации имущества по истечении пяти рабочих дней со дня опубликования соответствующих сведений в официальном печатном издании – газете «КоммерсантЪ» (более позднего публичного извещения) независимо от получения уведомления финансового управляющего, предусмотренного абзацем восьмым пункта 8 статьи 213.9 Закона о банкротстве. Таким образом, действуя разумно и добросовестно, банк имел возможность своевременно обратиться в арбитражный суд с требованием о включении в реестр требований кредиторов должника в установленный пунктом 2                 статьи 213.8 Закона о банкротстве срок. Уважительных причин, препятствующих своевременному совершению процессуальных действий, банком не приведено.

В соответствии с пунктом 22.2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» требование залогодержателя об обращении взыскания на заложенное имущество, предоставленное залогодателем, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, в обеспечение исполнения обязательств иного лица, не относится к числу требований по денежным обязательствам и на основании пункта 5 статьи 4 Закона о банкротстве подлежит рассмотрению вне рамок дела о банкротстве. 

Возбуждение дела о банкротстве залогодателя, не являющегося должником по обеспеченному залогом обязательству, является основанием для требования о досрочном исполнении обеспеченного залогом обязательства применительно к подпункту 2 пункта 2 статьи 351 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

При рассмотрении споров, связанных с исполнением решений об обращении взыскания на заложенное имущество, судам необходимо учитывать, что по смыслу положений, предусмотренных абзацем четвертым пункта 1 статьи 63, абзацем пятым пункта 1 статьи 81, абзацем вторым пункта 2 статьи 95, абзацем шестым пункта 1               статьи 126 Закона о банкротстве, принудительное исполнение решения об обращении взыскания на заложенное имущество приостанавливается в процедурах наблюдения, финансового оздоровления и внешнего управления и прекращается в процедуре конкурсного производства. Аналогичные последствия установлены в нормах, предусмотренных частями 1 и 4 статьи 96 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве». В связи с изложенным реализация предмета залога осуществляется не судебным приставом-исполнителем, а конкурсным управляющим посредством продажи на торгах с начальной продажной ценой, которая определяется на основании оценки заложенного имущества, проведенной в ходе конкурсного производства. Требования залогодержателя удовлетворяются из выручки от продажи заложенного имущества в том же порядке, что и при удовлетворении требований кредиторов по собственным обязательствам должника, обеспеченных залогом его имущества. При этом учитывается, что право требования на получение выручки от продажи предмета залога принадлежит залогодержателю лишь в той мере, в какой его требования не погашены должником по основному обязательству. Залогодержатель вправе обжаловать действия (бездействие) конкурсного управляющего в суд, рассматривающий дело о банкротстве, применительно к положениям статьи 60 Закона о банкротстве и пользуется правами лица, участвующего в деле, необходимыми для рассмотрения указанной жалобы. Таким образом, исходя из приведенной выше правовой позиции, с момента возбуждения в отношения должника дела о банкротстве, банк должен был требовать досрочного исполнения обеспеченного залогом обязательства. Однако, как установлено, требования к ФИО9 заявлены только в июне 2021 года. 

АО «Кемсоцинбанк» 14.10.2019 направило в арбитражный суд заявление об установлении размера требований кредиторов в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО6 Определением Арбитражного суда Краснодарского края                          от 15.10.2019 по делу № А32-39877/2019 принято к производству заявление                                    АО «Кемсоцинбанк» о включении требований в реестр требований кредиторов ФИО6 задолженности в сумме 11 650 тыс. рублей. Соответственно, АО «Кемсоцинбанк» в силу профессионального осуществления предпринимательской деятельности знало о факте возбуждения в отношении должника дела о банкротстве, а также знало (не могло не знать) о своем праве требовать досрочного исполнения обеспеченного залогом обязательства. 

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для восстановления пропущенного более чем на 10 месяцев предусмотренного пунктом 2 статьи 213.8 Закона о банкротстве срока на предъявление требования и включения заявленных требований банка в реестр. Правовых оснований для отмены определения суда первой инстанции у суда апелляционной инстанции не имелось.

Согласно пункту 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения кассационной жалобы суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений. Поскольку необходимость установления новых обстоятельств по данному делу отсутствует, выводы о фактической аффилированности банка и должника, нетипичном характере действий кредитной организации при заключении сделок по предоставлению в залог имущества подтверждены вступившими в законную силу судебными актами, суд кассационной инстанции считает возможным, не передавая дело на новое рассмотрение, постановление апелляционного суда от 06.10.2022 отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции от 22.07.2022 по данному делу. 

Руководствуясь статьями 284, 286 – 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2022 по делу № А32-39877/2018 отменить. Оставить в силе определение Арбитражного суда Краснодарского края от 22.07.2022 по данному делу.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок,                   не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Председательствующий      С.М. Илюшников

Судьи      И.М. Денека

      Е.Г. Соловьев