АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

03 мая 2023 года

Дело №

А05-8798/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 25 апреля 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 03 мая 2023 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Казарян К.Г., судей Воробьевой Ю.В., Тарасюка И.М.,

при участии ФИО1, представителя ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 26.04.2021, 

рассмотрев 25.04.2023 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО2; ФИО1 на определение Арбитражного суда Архангельской области от 08.12.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2023 по делу № А05-8798/2018, 

у с т а н о в и л:

Решением Арбитражного суда Архангельской области от 15.02.2019 общество с ограниченной ответственностью «СтройГазСнаб», адрес: 165346, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество,) признано несостоятельным (банкротом), в его отношении открыто конкурсное производство, выполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на временного управляющего ФИО4.

Определением от 21.03.2019 ФИО4 утвержден конкурсным управляющим должника.

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО1. 

К участию в обособленном споре привлечен финансовый управляющий ФИО1 – ФИО5. 

Определением от 08.12.2022, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2023, заявление удовлетворено частично: ФИО2 и ФИО1 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на  683 822 руб. 65 коп. солидарно; с ФИО2 в пользу Общества взыскано 6 149 466 руб. 56 коп. в возмещение убытков. В остальной части в удовлетворении заявления отказано. 

В кассационных жалобах ФИО2, ФИО1 просят отменить определение от 08.12.2022 и постановление от 14.02.2023 в части удовлетворения заявления конкурсного управляющего, в удовлетворении заявления отказать. 

Податели жалобы полагают, что основной причиной невозможности осуществления расчетов с кредиторами явилось бездействие конкурсного управляющего, выразившееся в непроведении надлежащего финансового анализа положения должника и неистребовании документации у контролирующих должника лиц.

По мнению ФИО2 и ФИО1, в основание выводов суда положена лишь упрощенная бухгалтерская отчетность за 2018 год, которая является неполной и недостоверной, составлена за подписью ФИО2 после прекращения ее полномочий в силу закона; сведения, отраженные в этой отчетности, противоречат сведениям об активах должника, которые ФИО2 предоставляла конкурсному управляющему в деле о банкротстве.

Податели жалоб ссылаются на представление всей имеющейся у контролирующего должника лица документации конкурсному управляющему, на основании которой конкурсный управляющий имел возможность установить, в том числе состав запасов должника; отмечают, что согласно позиции конкурсного управляющего документация контролирующими лицами не представлена лишь в отношении части активов, сведения о которых отражены в бухгалтерском балансе за 2018 год. Между тем, как полагают податели жалоб, за счет оставшейся суммы активов могли быть полностью погашены требования кредиторов. 

Также податели жалоб указывают на то, что расчеты с кредиторами могут быть произведены за счет применения последствий недействительности сделок, оспоренных в деле о банкротстве, размер денежных средств, подлежащий перечислению в конкурсную массу, превышает сумму требований кредиторов; полагают, что к ним применена двойная ответственность.

По мнению ответчиков, заключение должником договора купли-продажи от 17.11.2017 на сумму 683 822 руб. 65 коп. не могло повлечь объективного банкротства должника, поскольку признаки неплатежеспособности Общества на момент заключения договора отсутствовали; на основании этой сделки должник получил имущество; сделка была реальной и позволяла Обществу получить доход от предпринимательской деятельности; наличие задолженности перед ФИО6 оспаривалось Обществом. 

Податели жалоб полагают, что оснований для вывода о заведомой экономической необоснованности действий ФИО2 по приобретению объектов недвижимости по договору от 17.11.2017 не имеется, предельным размером ответственности в связи с совершением данной сделки является применение последствий ее недействительности в виде возврата полученного в конкурсную массу.

В отзыве на кассационные жалобы ФНС возражает против их удовлетворения, полагая, что к несостоятельности Общества привел вывод ответчиками его имущества.

Конкурсный управляющий представил письменные возражения по кассационным жалобам, в которых отметил, что документация должника была ему передана лишь частично.  

В судебном заседании ФИО1, представитель ФИО2 поддержали доводы кассационных жалоб. 

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационных жалоб. 

Как установлено судами, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 12.10.2007, основным видом деятельности Общества являлась добыча камня, песка и глины. 

ФИО2 с момента создания Общества являлась участником органов управления должника, а также участником должника с долей участия 100% уставного капитала. ФИО1 и ФИО2 являются супругами.

Обращаясь с заявлением о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий исходил из того, что ФИО1 в период с 12.10.2007 исполнял обязанности коммерческого директора Общества, имел возможность влиять на его деятельность через свою супругу.

В обоснование указанного довода, заявитель указал на заключение Обществом (покупателем) и ФИО1 (продавцом) договора купли-продажи от 17.11.2017 земельного участка с кадастровым номером 29:09:010104638, площадью 15979 кв.м  по адресу: 

<

...> м. на северо-восток от железнодорожного вокзала (далее – Земельный участок) и расположенного на нем здания склада с кадастровым номером 29:09:030401:22, общей площадью 895,2 кв.м. по цене 10 800 000 руб.

В счет оплаты имущества, Общество выдало ФИО1 из кассы 4 894 367 руб., а на сумму 5 386 324 руб. 39 коп. произвело зачет задолженности.

Названный договор в рамках дела о банкротстве Общества признан недействительным определением суда от 23.01.2022 по мотивам завышения цены имущества. В качестве применения последствий недействительности сделки с ФИО1 в конкурсную массу взыскана сумма превышения рыночной цены имущества цены сделки в размере 4 894 367 руб. 92 коп., восстановлена задолженность ФИО1 перед Обществом в размере 2 496 924 руб. 39 коп. (указанная сумма взыскана с ФИО1 в пользу Общества апелляционным определением Архангельского областного суда от 17.09.2020 по делу № 2-174/2019).

В отношении ФИО1 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) № А05-2593/2021, в указанном деле предъявлено требование Общества к ФИО1 на общую сумму 7 841 292 руб. 31 коп. В процедуре банкротства Общества указанное право требования реализовано на торгах за 1 351 300 руб., за счет которых сформирована конкурсная масса. 

Суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, пришел к выводу о том, что совершение сделки по приобретению Обществом Земельного участка является основанием для применения ответственности к контролирующим должника лицам; необоснованно израсходованные денежные средства Общества не возвращены, в том числе по результатам признания оспаривания сделки в деле о банкротстве.

Апелляционный суд отклонил возражения ответчиков со ссылкой на приобретение Земельного участка и расположенного на нем объекта недвижимости для извлечения Обществом дохода от сдачи имущества в аренду, как не подтвержденные доказательствами.

Также не приняты апелляционным судом во внимание доводы ответчиков о ненадлежащем исполнении конкурсным управляющим возложенных на него обязанностей по формированию конкурсной массы, поскольку именно ответчики уклонились о предоставления конкурсному управляющему документации должника, необходимой для розыска его имущества и формирования конкурсной массы.

Оценив размер денежных средств, уплаченных за Земельный участок и размещенное на нем здание, суды пришли к выводу о существенности вреда, причиненного Обществу в результате совершения спорной сделки.

Также суды приняли во внимание факт сокрытия ответчиками обстоятельств заключения должником в лице ФИО2 с ФИО1 (в том числе как представителем организаций) договоров аренды транспортных средств от 22.06.2017, 07.07.2017, 01.04.2016, от 17.07.2017, от 05.06.2017, договора аутсорсинга от 01.11.2017, договоров оказания услуг от 01.05.2017, 10.10.2018, и посчитали, что супруги действовали умышлено и согласовано в целях причинения вреда.

Наличие непогашенных требований Общества к ФИО1 (за вычетом суммы, вырученной от реализации права требования), а именно, 6 149 466 руб. 56 коп. квалифицировано судами как убытки, причиненные Обществу. 

Суды пришли к выводу о наличии презумпции применения к контролирующим должника лицам субсидиарной ответственности в связи с неисполнением положений пункта 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), полагая, что отсутствие документации должника не позволило сформировать конкурсную массу за счет активов, сведения о которых отражены в бухгалтерской отчетности за 2018 год (активы на общую сумму 54 882 000 руб., в том числе внеоборотные активы – 10 250 000 руб., запасы – 5 471 000 руб., дебиторская задолженность 39 161 000 руб.).

При этом судами дана оценка доводам ФИО2 о передаче документации конкурсному управляющему с выводом о том, что такая документация передана лишь в отношении части требований дебиторов на сумму 9 418 000 руб., при этом, документы первичного бухгалтерского учета не были переданы. 

При определении размера субсидиарной ответственности суды исходили из общей суммы непогашенных требований кредиторов в размере 6 310 335 руб. 54 коп. основного долга; 512 953 руб. 37 коп. пени (всего 6 833 289 руб. 21 коп.), и применили субсидиарную ответственность по обязательствам должника в части, сверх взысканных с ФИО2 убытков в размере 6 149 466 руб. 56 коп. 

Изучив материалы дела и проверив доводы кассационной жалобы, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующему

Положениями подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что вина контролирующих должника лиц в невозможности осуществления расчетов с кредиторами презюмируется в случаях, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

По смыслу разъяснений пункта 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Такого рода обоснования в опровержение установленных судами презумпций ответственности контролирующих должника лиц – совершения ими убыточной для Общества сделки по приобретению объектов недвижимого имущества и отсутствия в полном объеме документации, позволяющей установить судьбу активов должника, отраженных в его бухгалтерской отчетности за 2018 год, ответчиками не приведено.

Действия (бездействие) конкурсного управляющего, которое имело место уже после признания Общества несостоятельным (банкротом), причиной этого обстоятельства являться не может, и соответствующие доводы подателей жалоб правомерно не приняты во внимание судами. 

Как разъяснено в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Существенная убыточность совершенной должником под влиянием ответчиков сделки по приобретению по завышенной цене объектов недвижимости установлена вступившими в законную силу судебными актами, которыми эта сделка была признана недействительной. Эти выводы обязательны в силу положений статьи 16 АПК РФ.

На какие-либо имеющиеся в материалах дела доказательства того, что спорная сделка не являлась значительной относительно хозяйственного оборота Общества, либо в результате ее совершения Общество получило реальный доход, податели жалоб не ссылаются.

Применение последствий недействительности сделки, принимая во внимание, что взысканные с ФИО1 денежные средства в конкурсную массу не поступили, к восстановлению имущественных интересов кредиторов не привели. Следовательно, данное обстоятельство не может являться основанием для освобождения контролирующих должника лиц от возмещения причиненного имущественной базе должника ущерба в результате совершения рассматриваемой сделки. Уменьшение размера конкурсной массы в результате реализации права требования к ФИО1 в конкурсном производстве учтено судом и ответственность контролирующих должника лиц соответствующим образом уменьшена.

Основанием для применения субсидиарной ответственности является не прямой имущественный ущерб, причиненный должнику в результате выбытия его имущества при совершении экономически невыгодной сделки, а последовавшее в результате ее совершения необратимое ухудшение финансового положения должника, которое в итоге привело к полной невозможности удовлетворения требований кредиторов. 

Применение последствий недействительности экономически невыгодной сделки и субсидиарная ответственность, исходя из презумпции вины контролирующего должника лица в его банкротстве в связи с совершением экономически невыгодной сделки, не приводит к применению двойной ответственности, поскольку эта ответственность применяется по разным основаниям.

Таким образом, суды правомерно учли совершение Обществом сделки по приобретению Земельного участка в качестве презумпции для применения к контролирующим должника лицам субсидиарной ответственности.

Положениями статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) закреплена обязанность руководителя действовать разумно и добросовестно в интересах возглавляемого им лица, а также возместить причиненный юридическому лицу ущерб в случае нарушения этой обязанности. 

В силу разъяснений пункта 1 пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке.

В данном случае ФИО2, действуя от имени Общества, совершила спорную сделку в пользу заинтересованного по отношению к ней лица, что отвечает признакам недобросовестного поведения руководителя.

Как указано выше, в результате совершения спорной сделки Обществу причинен вред в размере уплаченной в пользу ФИО1 завышенной цены имущества и утраты права требования дебиторской задолженности с указанного лица.

Исходя из положений статей 15, 393 ГК РФ, данные обстоятельства правильно квалифицированы судами как состав имущественной ответственности ФИО2 в виде убытков в результате совершения спорной сделки, требования о взыскании которых согласно статье 61.20 Закона о банкротстве  рассматриваются в деле о банкротстве.

В силу положений пункта 6 статьи 61.20 Закона о банкротстве, привлечение лица к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 - 61.13 названного Федерального закона, не препятствует предъявлению к этому лицу требования, предусмотренного пунктом 1 настоящей статьи, в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности. 

Делая вывод о наличии ответственности ФИО2 по эпизоду совершения экономически невыгодной сделки от имени должника, также в виде прямого ущерба, причиненного Обществу, суд соответственно уменьшил размер субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц исходя из размера ответственности, причитающейся с ФИО2 в виде убытков, исключив, таким образом, возможность применения к ней двойной ответственности в связи с совершением спорной сделки.

Подателями жалобы не опровергнуты выводы суда о том, что в составе документации Общества, представленной ФИО2 не имелось правоустанавливающих документов, подтверждающих принадлежность Обществу активов, которые были отражены самой ФИО2 в балансе Общества по итогам 2018 года. 

Доводы подателя жалобы об искажении указанной бухгалтерской отчетности также составляют указанную выше презумпцию ее вины в невозможности осуществить расчеты с кредиторами. 

Отсутствие первичной документации и сведений об активах Общества является достаточной причиной невозможности формирования конкурсной массы и полностью зависит от бездействия контролирующих должника лиц, которые несут ответственность за невозможность формирования конкурсной массы вне зависимости от действий конкурсного управляющего по розыску имущества должника. 

С учетом изложенного суды, руководствуясь разъяснениями пункта 24 Постановления № 53, пришли к правильному выводу об ответственности контролирующих должника лиц по мотивам невозможности формирования конкурсной массы в связи с отсутствием части документации должника.

Объективных причин утраты документации должника ФИО2 не привела, и, исходя из положений статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», она несет ответственность за отсутствие документации Общества вне зависимости от того, явилась ли причиной этого утрата документации или ее удержание контролирующим должника лицом. 

Исходя из положений пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу подпункта 1 пункта 2 приведенной нормы, возможность определять действия должника может достигаться в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения.

Как указано в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Поскольку, как установили суды, супруг руководителя должника был вовлечен в управление хозяйственной деятельностью Общества, являлся непосредственным выгодоприобретателем по сделке, на основании которой было неосновательно выведено имущество должника, суды правильно посчитали, что этот ответчик также обладает статусом контролирующего должника лица и применили субсидиарную ответственность к обоим ответчикам солидарно. 

Оснований для отмены принятых по делу судебных актов не имеется.

Поскольку кассационные жалобы рассмотрены по существу, приостановление исполнения определения Арбитражного суда Архангельской области от 08.12.2022, произведенное определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 22.03.2023, подлежит отмене на основании статьи 283 АПК РФ. 

Руководствуясь статьями 283, 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Архангельской области от 08.12.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2023 по делу № А05-8798/2018 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Отменить приостановление исполнения определения Арбитражного суда Архангельской области от 08.12.2022, произведенное определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 22.03.2023.

 

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

Ю.В. Воробьева

И.М. Тарасюк