АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-1511/23 

Екатеринбург

29 мая 2023 г.

 

Дело № А07-8677/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 23 мая 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 29 мая 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е. А.,

судей Шершон Н. В., Новиковой О. Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.07.2022 по делу № А07-8677/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.01.2023 по тому же делу.

Представители лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа, в судебное заседание не явились.

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 08.10.2021 общество с ограниченной ответственностью «Башкирская торгово-промышленная компания» (далее – общество «Башкирская ТПК») признано несостоятельным (банкротом), введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2.

На рассмотрение суда поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2 о признании недействительным договора залога права требования от 01.04.2020, заключенного между должником, ФИО1, ФИО3.

В порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО4, финансовый управляющий имуществом ФИО4 – ФИО5

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.07.2022, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.01.2023, договор залога права требования от 01.04.2020, заключенный между должником, ФИО1, ФИО3, признан недействительной сделкой; применены последствия недействительности сделки в виде признания обременения, возникшего на основании указанного договора залога права требования от 01.04.2020, отсутствующим.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на неправильное применение норм материального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам и материалам дела, просит указанные судебные акты отменить, спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование доводов кассационной жалобы ее заявитель указывает на то, что по состоянию на 07.05.2022 требования залогодержателя не удовлетворены; факт перечисления денежных средств ФИО1 по договору займа от 29.01.2019 № 29/01-19 ФИО3 в безналичном порядке подтверждается платежным поручением от 29.01.2019 № 1 на сумму 15 740 000 руб., при этом, как пояснил ФИО3, денежные средства использовались для погашения обязательств общества «Башкирская ТПК»; далее, ввиду финансовой нестабильности общества ФИО3 предложил заключить договор залога права требования от 01.04.2020; должник использовал денежные средства, полученные от ФИО3, на погашение своих обязательств и на хозяйственные нужды. По убеждению кассатора, данными обстоятельствами подтверждается экономический смысл предоставления залога  должнику. Кассатор полагает, что судами нарушены нормы процессуального законодательства, а именно: после привлечения к участию в деле третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, суд, по сути, лишил ответчика возможности предоставить возражения на заявления и пояснения третьих лиц, кроме того, третье лицо – финансовый управляющий ФИО5 04.07.2022 освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве ФИО4, а конкурсный управляющий, в свою очередь, указанные сведения в материалы настоящего спора не представил, тем самым ввел суд в заблуждение; суд апелляционной инстанции не принял во внимание ходатайство об отложении судебного заседания; так, поскольку отзыв финансового управляющего ФИО6 поступил в адрес ответчика лишь 09.01.2023, в то время как судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы назначено на 10.01.2023, ответчик не имел возможности за сутки предоставить соответствующие возражения на отзыв.

В представленном письменном отзыве конкурсный управляющий ФИО2 просит отказать в удовлетворении кассационной жалобы.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, между ФИО4 (заемщик) и обществом с ограниченной ответственностью «Промтехмонтаж» (далее – общество «Промтехмонтаж») (заимодавец) заключен договор займа от 18.03.2016, по условиям которого заимодавец передает заемщику заем на сумму 105 830 000 руб., а заемщик обязуется вернуть указанную сумму займа и выплатить проценты на сумму займа в размере и сроки, определенные настоящим договором. Возврат займа определен до 17.03.2018. (пункт 1.1). Выдача займа подтверждается платежным поручением от 18.03.2016 № 307.

Полученные ФИО4 денежные средства в тот же день направлены в общество с ограниченной ответственностью «Ишсталь» с назначением платежа «Перевод денежных средств согласно заявлению клиента б/н от 18.03.2016 – Вклад в уставный капитал ООО «Ишсталь» согласно решению № 17 от 04.03.2016».

Далее, между обществом «Промтехмонтаж» (цедент) и обществом с ограниченной ответственностью «Верес» (далее – общество «Верес») (цессионарий) заключен договор уступки права требования от 01.05.2016 № 05-1/16. Цедент в счет погашения задолженности перед цессионарием уступил сумму долга по договору займа от 18.03.2016 в сумме 108 950 828 руб. 39 коп., из них: 105 830 000 руб. основного долга, 3 120 828 руб. 39 коп. процентов по договору займа.

Далее, между обществом «Верес» (цедент) и обществом «Башкирская ТПК» (цессионарий) заключен договор уступки прав требования (цессии) от 23.03.2018 № 01, по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает право требования (цессии) по договору об уступки права требования от 01.05.2016 № 05-1/16, заключенного между обществом «Верес» и обществом «Промтехмонтаж», с правом требования цедентом с ФИО4 (должник) неоплаченной должником по договору займа от 18.03.2016 суммы основного долга и процентов по нему (пункт 1.1). Размер уступленного права требования составил 159 263 271 руб. 67 коп, из них: 105 830 000 руб. основного долга, 3 120 828 руб. 29 коп. – проценты по договору займа, 50 312 446 руб. 28 коп. – проценты по договору от 01.05.2016 № 05-1/16.

Уступленное право требования общество «Верес» передало обществу «Башкирская ТПК» в счет погашения задолженности перед последним по договору поставки от 12.08.2014 № 03/08 в сумме 64 742 953 руб. 32 коп., что отражено в акте сверки взаимных расчетов за период с 01.01.2018 по 02.04.2018, и договору поставки от 16.01.2018 № 16/01 в сумме 95 248 083 руб. 80 коп., что отражено в акте сверки взаимных расчетов за период с 01.01.2018 по 02.04.2018.

Решением Кировского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 06.07.2020 по делу № 2-1711/2020 с ФИО4 в пользу общества «Башкирская ТПК» взыскана задолженность в сумме 105 830 000 руб. основного долга по договору уступки права требования (цессии) от 23.03.2018 № 01, требования по которому возникли из договора займа от 18.03.2016, где ФИО4 – заемщик, общество «Промтехмонтаж» – заимодавец, из договора уступки права требования от 01.05.2016 № 05-1/16, где общество «Промтехмонтаж» – цедент, общество «Верес» – цессионарий.

Апелляционным определением Верховного суда Республики Башкортостан от 22.01.2021 решение суда от 06.07.2020 оставлено без изменения.

Определением шестого кассационного суда общей юрисдикции от 01.06.2021 дело направлено на новое рассмотрение с целью проверки имело ли право общество «Промтехмонтаж» уступать право требования в связи с проведенной реорганизацией.

Апелляционным определением Верховного суда Республики Башкортостан от 18.08.2021 решение суда от 06.07.2020 оставлено без изменения.

Между ФИО1 (заимодавец) и ФИО3 (заемщик) заключен договор займа от 29.01.2019 № 29/01-19; сумма займа составила 15 740 000 руб.; выдача займа подтверждается платежным поручением от 29.01.2019 № 1; возврат займа заемщик осуществляет в срок до 30.09.2019.

Впоследствии, между ФИО1 (залогодержатель), ФИО3 (заемщик) и обществом «Башкирская ТПК» (залогодатель) заключен договор залога права требования от 01.04.2020, по условиям которого в обеспечение исполнения обязательств заемщика перед залогодержателем по договору займа от 29.01.2019 № 29/01-19 на сумму 15740 000 руб. залогодатель предоставляет в залог залогодержателю право требование к своему должнику – ФИО4 на сумму 159 263 271 руб. 67 коп. (пункты 1.1, 1.3 договора).

Согласно пункту 1.5 договора, в случае обращения взыскания на предмет залога (на переданное в залог право требования), обращение взыскания происходит исходя из его оценки в сумме 15 740 000 руб. (размер подтвержденной к взысканию с ФИО4 задолженности в пользу текущего его кредитора значения не имеет; денежные средства, составляющие разницу между оценкой переданного в залог права требования и фактически полученных с ФИО4 денежных средств (или стоимостью его имущества, за счет которого могут быть удовлетворены требования к нему), будут принадлежать залогодержателю).

Стороны настоящего договора оценивают переданное в залог право требования в сумме 15 740 000 руб. Залогодатель с указанной стоимостью предмета залога согласен. При этом в случае обращения взыскания на предмет залога, обращение взыскания производится исходя из его стоимости в сумме 15 740 000 руб.

После заключения оспариваемого договора ФИО1 в рамках дела № 2-7696/2021 обращалась в Кировский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан с заявлением об обращении взыскания на заложенное имущество (производство прекращено в связи с неподсудностью спора), а также подала заявление о включении требования в сумме 159 263 271 руб. 67 коп. в реестр требований кредиторов ФИО4 в рамках дела о банкротстве № А07-7632/2020 (производство по обособленному спору приостановлено).

Полагая, что спорный договор залога права требования от 01.04.2020 повлек предпочтительное удовлетворение требования ответчика (ФИО1) по отношению к иным кредиторам должника, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением; правовым основанием для признания сделки недействительной являются положения статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Удовлетворяя заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанции исходили из следующего.

По смыслу пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве независимо от наличия (доказанности) признаков причинения вреда могут быть признаны недействительными сделки, в результате совершения которых требования отдельных кредиторов удовлетворяются предпочтительно перед требованиями иных, тем самым препятствуя пропорциональному распределению конкурсной массы между всеми кредиторами. В частности, по правилам о предпочтительности могут быть оспорены сделки по установлению залога по ранее возникшим требованиям (абзац пятый пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, пункт 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», далее – постановление № 63).

Так, требования кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника, удовлетворяются за счет стоимости предмета залога в порядке, установленном статьей 138 Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 134 Закона о банкротстве).

В силу положений пункта 4 статьи 137 и статьи 138 Закона о банкротстве требования кредиторов, обеспеченные залогом, учитываются в составе третьей очереди реестра требований кредиторов и подлежат удовлетворению за счет денежных средств, полученных от реализации предмета залога, преимущественно перед требованиями других кредиторов данной очереди.

Таким образом, по смыслу разъяснений, изложенных в абзаце восьмом пункта 12 постановления № 63, действия по установлению залога соответствуют как диспозиции абзаца второго пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, поскольку такие действия направлены на обеспечение исполнения обязательства должника, возникшего до совершения оспариваемой сделки, так и абзаца третьего названного пункта по причине того, что установление залога приводит к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки.

При этом наличие в законодательстве о несостоятельности правил об очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов обусловлено недостаточностью имущества несостоятельного лица для расчетов со всеми кредиторами. Оспаривание сделок (операций) с предпочтением (статья 61.3 Закона о банкротстве) направлено на устранение последствий исполнения должником обязательств с нарушением этих правил. Такое оспаривание применяется в ситуации, когда в преддверии либо после возбуждения дела о банкротстве один из кредиторов получает равноценное удовлетворение в пределах причитающегося ему по обязательству, связывающему должника и кредитора, но сверх того, что кредитор получил бы при распределении конкурсной массы в соответствии с положениями Закона о банкротстве. Данное оспаривание должно приводить к выравниванию шансов всех кредиторов на соразмерное удовлетворение их требований.

Сделка, указанная в пункте 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве и совершенная должником в течение шести месяцев до принятия судом или арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, может быть признана арбитражным судом недействительной, если в наличии имеются условия, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 настоящей статьи, или если установлено, что кредитору или иному лицу, в отношении которого совершена такая сделка, было известно о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества (пункт 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве).

Предполагается, что заинтересованное лицо знало о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества, если не доказано обратное.

При решении вопроса о том, должен ли был кредитор знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько он мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. К числу фактов, свидетельствующих в пользу такого знания кредитора, могут с учетом всех обстоятельств дела относиться следующие: неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой об отсрочке долга по причине невозможности уплаты его в изначально установленный срок; известное кредитору (кредитной организации) длительное наличие картотеки по банковскому счету должника (в том числе скрытой); осведомленность кредитора о том, что должник подал заявление о признании себя банкротом.

Исследовав и оценив приведенные сторонами настоящего спора доводы и возражения, представленные ими доказательства, суды установили, что оспариваемая сделка совершена 01.04.2020, то есть в пределах шести месяцев относительно даты возбуждения производства по делу о банкротстве должника (19.05.2020), при наличии у последнего неисполненных обязательств перед кредиторами, в частности, перед обществом с ограниченной ответственностью КБ «Уральский капитал» (далее – общество КБ «Уральский капитал») на сумму 483 180 381 руб. 88 коп., что подтверждается вступившими в законную силу судебными актами (решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.03.2019 по делу № А07-20777/2018, решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 23.01.2019 по делу № А07-20614/2018), при том, что задолженность, установленная указанными судебными актами, послужила основанием для обращения общества КБ «Уральский капитал» с заявлением о признании должника банкротом и включению его требований в третью очередь реестра требований кредиторов должника; также суды установили, что в рассматриваемом случае залогом обеспечена задолженность ФИО3 перед ФИО1 по договору займа от 29.01.2019 № 29/01-19 в сумме 15 740 000 руб.; при этом спорный договор залога заключен 01.04.2020, то есть по истечении более года с момента заключения самого договора займа и по истечении 6 месяцев с момента окончания срока возврата займа (30.09.2019).

Как следует из договора залога права требования от 01.04.2020, должник передал в обеспечение исполнения обязательств третьего лица, а именно единоличного исполнительного органа ФИО3, свое имущество – право требование к ФИО4 в сумме 159 263 271 руб. 67 коп., при этом номинальная стоимость переданного в залог имущества в десять раз больше, чем обеспечиваемое спорным правом требования обязательство.

Суды, проанализировав оспариваемый договор применительно к положениям статьи 334 Гражданского Кодекса Российской Федерации, констатировали, что его условия противоречат действующему гражданскому законодательству, поскольку, согласно пункту 1.5 договора, в случае обращения взыскания на предмет залога (на переданное в залог право требование), обращение взыскания происходит исходя из его оценки в сумме 15 740 000 руб. (размер подтвержденной к взысканию с ФИО4 задолженности в пользу текущего его кредитора значения не имеет; денежные средства, составляющие разницу между оценкой переданного в залог права требования и фактически полученных с ФИО4 денежных средств (или стоимостью его имущества, за счет которого могут быть удовлетворены требования к нему), будут принадлежать залогодержателю – ФИО1 

Так, суды, исходя из положений статей 18.1, 138 Закона о банкротстве, посчитали, что установление залога на право требования приводит к тому, что ФИО1 при обращении с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов должника приобретает статус залогового кредитора в деле о банкротстве, что, в свою очередь, приведет к изменению очередности удовлетворения требований кредиторов по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки, а также к оказанию предпочтения в отношении отдельного кредитора должника, при том, что сделка по выдаче залогового обеспечения, совершенная после заключения основного договора, то есть сделка по установлению залога, заключение которой не являлось необходимым условием при совершении основной (обеспечиваемой) сделки, не относится к обычной хозяйственной деятельности общества, поскольку, как следует из материалов дела, размер переданного предмета залога по оспариваемому договору составил 159263271 руб. 67 коп., в то время как 1% от балансовой стоимости активов на 31.12.2019 составил 4 226 140 руб.

При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что на момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности, учитывая, что ответчик, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, должен был знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (залогодателя) и/или об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о наличии таковых признаков, суды первой и апелляционной инстанций, заключив о том, что в результате совершения спорной сделки ответчику оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве), пришли к выводу о наличии достаточных и необходимых оснований для удовлетворения заявленных требований.

Вопреки позиции ФИО1 о том, что ФИО3 полученные от нее денежные средства направлял на погашение обязательств должника и финансирование текущей деятельности общества, суд апелляционной инстанции отметил, что данное обстоятельство само по себе не исключает факта нарушения очередности удовлетворения требований иных кредиторов должника, кроме того, представленные в материалы дела платежные документы доказывают лишь факт оказания ФИО3 временной финансовой помощи должнику, но не являются безусловным доказательством того, что на счет должника вносились именно денежные средства, полученные от ответчика, при том, что заемные денежные средства перечислены ФИО1 на счет самого ФИО3 в январе 2019 года, а не общества, в то время как приходные кассовые ордера и выписки по счету должника касаются 2016-2017 годов, то есть существенно отдаленных от времени периода предоставления займа.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела, считает, что судами доводы и доказательства, которые были приведены и раскрыты сторонами при рассмотрении спора по существу, исследованы и оценены, обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора, определены, применены нормы законодательства о банкротстве, регулирующие институт конкурсного оспаривания сделок в деле о банкротстве, применены правильно, выводы судов о применении нормы права соответствуют установленным ими обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нарушений норм процессуального права, приведших к принятию неправильных судебных актов, не допущено.

Довод кассационной жалобы о том, что третье лицо – финансовый управляющий имуществом ФИО4 ФИО5 04.07.2022 освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве, при этом конкурсный управляющий указанные сведения в материалы настоящего спора не представил, а значит, в судебном разбирательстве участвовало неправомочное лицо, являлся предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции и был отклонен с учетом того, что резолютивная часть обжалуемого определения вынесена 23.06.2022, в то время как полномочия ФИО5 прекращены позднее, определением суда от 04.07.2022 по делу № А07-7632/2020.

Довод кассатора о том, что апелляционным судом не рассмотрено ходатайство об отложении судебного разбирательства судом округа отклоняется как противоречащий материалам дела. Так, из текста постановления апелляционного суда от 16.01.2023 следует, что в удовлетворении ходатайства ответчика об отложении судебного разбирательства (вх. № 501 от 10.01.2023) отказано в связи с отсутствием правовых оснований, предусмотренных статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для отложения судебного заседания.

Довод кассатора о том, что суд первой инстанции лишил ответчика возможности представить возражения на заявления и пояснения третьих лиц (после привлечения их к участию в деле) судом округа во внимание не принимается, поскольку, как следует из материалов дела, определением суда от 11.05.2022 в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО4 и его финансовый управляющий ФИО5, в связи с чем, судебное заседание было отложено на 23.06.2022, то есть более чем на один месяц. При таком положении, суд округа считает, что судом первой инстанции предоставлено достаточное время (более одного месяца) для подготовки мотивированной позиции (возражения) и предоставления ее в суд; кроме того, из материалов дела не следует, что привлеченными третьими лицами в суд предоставлялись какие-либо отзывы, заявления, возражения, в том числе и в судебном заседании.

Иные доводы, приведенные в кассационной жалобе, судом округа рассмотрены и отклонены, поскольку были предметом исследования судов, получили правовую оценку, их выводов не опровергают и не свидетельствуют о наличии оснований для отмены обжалуемых судебных актов.

Основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций согласно статье 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются, в том числе, несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального или процессуального права.

Так, заявитель кассационной жалобы, с учетом опровержимости презумпции полноты и достоверности установленных судом обстоятельств, должен указать конкретные кассационные основания.

В то же время кассационная жалоба не содержат доводов, свидетельствующих о несоответствии выводов судов установленным ими обстоятельствам по делу, а изложенные в кассационной жалобе доводы заявлены без учета выводов судов, не опровергают их, а повторяют доводы, которые являлись предметом проверки судов первой и апелляционной инстанций, и, по сути, сводятся к несогласию с выводами судов, основанными на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, которым дана надлежащая правовая оценка.

Несогласие с их оценкой, иная интерпретация, а также неправильное толкование кассатором норм закона не означают судебной ошибки (статья 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, учитывая, что нарушений норм материального и/или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не выявлено, обжалуемые определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.07.2022 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.01.2023 являются законными и обоснованными и отмене по приведенным в кассационной жалобе доводам не подлежат.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

                                                    П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.07.2022 по делу № А07-8677/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.01.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                          Е.А. Павлова 

 

Судьи                                                                       Н.В. Шершон 

 

                                                                                       О.Н. Новикова