АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-60464/2020

Дело № А55-21794/2018

г. Казань

23 июля 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 19 июля 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 23 июля 2021 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Коноплёвой М.В.,

судей Ивановой А.Г., Фатхутдиновой А.Ф.,

при участии:

конкурсного управляющего муниципальным унитарным предприятием «Райжилкомхоз Сызранского района» ФИО1, лично,

ФИО2, лично,

при участии представителей:

администрации Сызранского района Самарской области – ФИО3, доверенность от 02.03.2021 № 570,

публичного акционерного общества «Самараэнерго» – ФИО4, доверенность от 29.12.2020 № 17,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, ФИО5, администрации Сызранского района Самарской области

на определение Арбитражного суда Самарской области от 23.12.2020 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2021

по делу № А55-21794/2018

по заявлению конкурсного управляющего муниципальным унитарным предприятием «Райжилкомхоз Сызранского района» ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО5, ФИО6, администрации Сызранского района Самарской области, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) муниципального унитарного предприятия «Райжилкомхоз Сызранского района», Самарская область, Сызранский район, п. Варламово (ИНН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Самарской области от 06.08.2018 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Сызраньводоканал» возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) муниципального унитарного предприятия «Райжилкомхоз Сызранского района» (далее – должник).

Определением Арбитражного суда Самарской области от 14.12.2018 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО7

Решением Арбитражного суда Самарской области от 24.04.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности собственника имущества должника – администрации Сызранского района Самарской области (далее – Администрация) и руководителей должника: ФИО2, ФИО5, ФИО6 по обязательствам должника в размере 36 849 790,32 руб.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 23.12.2020, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2021, в удовлетворении заявления конкурсного управления к ФИО6 отказано. Признано доказанным наличие оснований для привлечения Администрации, ФИО5, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Рассмотрение заявления о привлечении к субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В кассационных жалобах Администрация, ФИО2 и ФИО5 просят принятые по обособленному спору судебные акты отменить, заявленные требования оставить без удовлетворения, мотивируя неправильным применением судами норм материального и процессуального права, несоответствием выводов фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам. 

Судебные акты в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управления к ФИО6 лицами, участвующими в деле, в кассационном порядке не обжалуются.

В судебном заседании 13.07.2021 в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) был объявлен перерыв до 13 ч. 40 мин. 19.07.2021. Информация о перерыве размещена на официальном сайте в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» Арбитражного суда Поволжского округа. После перерыва судебное заседание продолжено в том же судебном составе.

Поскольку судебные акты обжалованы только в части требований в отношении Администрации, ФИО2 и ФИО5, то законность принятых судебных актов подлежит проверке в обжалуемой части.

Проверив законность принятых судебных актов в порядке статьи 286 АПК РФ, суд кассационной инстанции находит их подлежащими отмене, с направлением обособленного спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Как установлено судами и следует из материалов дела, должник создан на основании постановления Администрации от 17.05.2007 № 350 для предоставления населению и организациям Сызранского района услуг по теплоснабжению, горячему и холодному водоснабжению, водоотведению, удалению сточных вод и отходов, обеспечению функционирования объектов жилищно-коммунального хозяйства на территории Сызранского района.

Согласно пункту 1.5. Устава должника учредителем и собственником имущества является муниципальное образование муниципальный район Сызранский. Полномочия учредителя и собственника имущества предприятия осуществляет Администрация (Комитет по управлению имуществом администрации Сызранского района).

Руководителем должника в период с 11.07.2016 по 07.09.2017 являлся ФИО5, а в период с 07.09.2017 по 21.12.2018 – ФИО2

Заявленные конкурсным управляющим требования о привлечении к субсидиарной ответственности основаны на положениях статей 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и мотивированы неисполнением контролирующими должника лицами обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, а также совершением ими действий (бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредиторов.

При разрешении спора о привлечении Администрации к субсидиарной ответственности, суды исходили из того, что деятельность должника заключалась в предоставлении коммунальных услуг по обеспечению населения и предприятий (организаций) Сызранского района тепловой энергией, холодной водой, отводом и очисткой сточных вод; выполнении работ по эксплуатации инженерных сетей. Основной доход должник получал от населения за оказание коммунальных услуг.

Суды указали, что Администрацией должнику на праве хозяйственного ведения было предоставлено имущество: а/м LADA 212140 (балансовой стоимостью 73 250 руб.), сварочный агрегат 1981 года ввода в эксплуатацию (балансовой стоимостью 44 288,28 руб.), а/м КАМАЗ-55111 (балансовой стоимостью 164 990,04 руб.), а/м ГАЗ 3307 (балансовой стоимостью 342 741,55 руб.), грузовой а/м ЗиЛ-130, 1980 года ввода в эксплуатацию (балансовой стоимостью 253 680 руб.), Ноутбук Toshiba (балансовой стоимостью 38 869 руб.), а/м ГАЗ-2705 (балансовой стоимостью 16 525 руб.), которого явно было недостаточно для выполнения функций должника по обеспечению жилищно-коммунального хозяйства Сызранского района с численностью населения более 25 тысяч человек.

Также судами установлено, что Администрацией с должником были заключены следующие договоры на передачу муниципального имущества в безвозмездное пользование от 01.01.2014 (с момента создания предприятия аналогичные договоры перезаключались на новый срок), от 09.06.2017, договоры аренды муниципального имущества (в отношении недвижимости, котельных) от 01.10.2017 № 5, от 01.10.2016 № 5, от 01.07.2017 № 2, от 01.07.2016 № 2, от 01.10.2017, от 23.09.2016, по условиям которых должнику было передано имущество для использования в хозяйственной деятельности, предусмотренной уставом предприятия.

Данное имущество, переданное сначала в безвозмездное пользование, а после в аренду, представляет собой средства производства и составляет более 80% имущества, используемого в хозяйственной деятельности должника.

При этом суды отметили, что, несмотря на то, что имущество должнику в части транспортных средств (большинства единиц), сетей и сооружений водоснабжения и водоотведения, а также котельные в Сызранском районе и сети теплоснабжения в указанный период времени в хозяйственное ведение, как того требуют положения Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», не предоставлялись, однако должник фактически всю хозяйственную деятельность осуществлял именно с использованием этого имущества.

В связи с этим суды пришли к выводу о том, что Администрацией совершены формальные действия по наделению должника имуществом для осуществления уставной деятельности в качестве ресурсоснабжающей организации без фактического предоставления имущества.

При этом судами установлено, что должник осуществлял всю производственную деятельность с использованием имущества, переданного ему собственником в безвозмездное пользование, которое было изъято у него и в преддверии банкротства передано в аренду должнику, что повлекло увеличение кредиторской задолженности. 

Судами учтено, что в рамках обособленных споров на настоящему делу о включении требований в реестр по указанным договорам аренды, определениями Арбитражного суда Самарской области от 26.06.2020 и от 23.09.2020 договоры аренды признаны недействительными, поскольку они были заключены в нарушение антимонопольного законодательства, со злоупотреблением права и в ущерб интересам кредиторов.

Также определением Арбитражного суда Самарской области от 23.10.2020 по заявлению конкурсного управляющего была признана недействительной сделка по изъятию Администрацией имущества из хозяйственного ведения должника (офисная мебель, оргтехника и бытовые приборы), оформленная постановлением от 09.06.2017 № 636.

Установив, что в результате создания Администрацией предприятия для выполнения работ для муниципальных нужд и неисполнения обязанностей по наделению его на праве хозяйственного ведения имуществом, позволяющим вести хозяйственную деятельность, Администрация предопределила наступление ситуации, при которой должник, не имея собственных средств и имущества, не смог погасить имеющуюся у него задолженность, а также отвечать по своим обязательствам принадлежащим ему имуществом в силу его отсутствия, суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения Администрации к субсидиарной ответственности.

Привлекая бывших руководителей должника ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности за совершение ими сделок, суды исходили из следующего.

В период руководства ФИО5 между должником и ФИО8 (супруга директора) был заключен договор безвозмездной аренды транспортного средства без экипажа от 28.06.2016 № 1. При отсутствии надлежаще оформленных путевых листов, журналов учета путевых листов, ежемесячных отчетов бухгалтера по расходу ГСМ и актов на списание, позволяющих определить реальное использование автомобиля в производственных целях, а не для личных нужд, суды пришли к выводу о мнимости указанной сделки и о необоснованном лишении должника денежных средств в размере 56 614,47 руб.

Также должником были заключены договоры от 05.08.2016 № 11п и от 23.08.2016 № 15п с ООО «Фаворит-С», являющимся аффилированным лицом по отношению к должнику (директор – Зиновьева О.А). Суды сослались на доводы конкурсного управляющего, согласно которым указанные договоры были заключены для выполнения муниципальных контрактов, однако ООО «Фаворит-С» не располагало персоналом и оборудованием для самостоятельного выполнения работ и все работы были выполнены силами должника, в то время как разница между муниципальными контрактами и договорами с должником составила 294 496,46 руб. и осталась в аффилированной ФИО5 организации.

Суды также приняли во внимание доводы конкурсного управляющего о необоснованном начислении и выплате ФИО5 единовременных премий в общем размере 142 552,59 руб., указав, что фонд материального поощрения и единовременных выплат, создаваемый за счет чистой прибыли, не формировался в указанном периоде, поскольку в 2016-2018 годах отсутствовала чистая прибыль, имелся непокрытый убыток и задержка заработной платы работникам должника, экономическая обоснованность выплат отсутствовала.

В отношении договоров, заключенных должником с ООО «УК «Гарант-Сервис»: от 17.09.2018 № 23 по устройству канализации (колодца) для модульного здания в с. Печерское на сумму 44 851,84 руб.; от 17.09.2018 № 25 по устройству линии водоснабжения для модульного здания в с. Печерское на сумму 34 561,25 руб.; от 25.09.2018 № 26 по устройству освещения, водопровода и канализации в с. Старая Рачейка на сумму 58 242,46 руб.; от 25.09.2018 № 27 по ремонту помещения в с. Старая Рачейка на сумму 88 583,81 руб., суды установили, что судебными актами в рамках настоящего дела кредитору отказано во включении в реестр требований кредиторов должника, исходя из мнимости сделок и аффилированности сторон.

Кроме того, определением Арбитражного суда Самарской области от 02.07.2020 по настоящему делу были признаны недействительными (ничтожными) сделками: договоры подряда от 10.05.2018 № 5, от 15.05.2018 № 6, от 15.05.2018 № 7, заключенные должником с ООО «УК Гарант-Сервис» на общую сумму 218 547,40 руб.; акт зачета взаимных требований от 02.07.2018 между должником и ООО «УК Гарант-Сервис» в счет погашения взаимных обязательств по договорам предоставления автотранспортных услуг и договорам подряда, и применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ООО «УК «Гарант-Сервис» в пользу должника 218 547,40 руб.

Согласно расчету конкурсного управляющего размер ущерба, причиненного должнику и его кредиторам ФИО5, составил 1 376 824,45 руб.

В отношении ФИО2 суды установили, что в период его руководства им был заключен договор безвозмездной аренды транспортного средства без экипажа от 01.08.2017 № 4 с ФИО2, как физическим лицом (собственником автомобиля).

Ввиду отсутствия надлежаще оформленных путевых листов, журналов учета путевых листов, ежемесячных отчетов бухгалтера по расходу ГСМ и актов на списание, позволяющие определить реальное использование автомобиля в производственных целях, а не для личных нужд, а также отсутствие целесообразности заключения договора, суды пришли к выводу о мнимости указанной сделки и о необоснованном лишении должника денежных средств в сумме 95 149,17 руб.

Также суды признали необоснованным начисление и выплату ФИО2 себе единовременных премий в общем размере 67 089,43 руб., указав, что фонд материального поощрения и единовременных выплат, создаваемый за счет чистой прибыли, не формировался в указанном периоде, поскольку в 2016-2018 годах отсутствовала чистая прибыль и имелся непокрытый убыток, экономическая обоснованность выплат отсутствовала.

Также суды признали, что договор уступки прав (цессии) от 03.10.2017 № 16 подписан с ООО «Промгазэнергосбыт» без согласия собственника и с условием о предоставлении права безакцептного списания со счета должника денежных средств по исполнению договора (должник принял обязательства в размере 2 467 052,88 руб.), в рамках которого со счета должника были списаны денежные средства в общем размере 951 256,46 руб.

Согласно расчету конкурсного управляющего размер ущерба, причиненного должнику и его кредиторам ФИО2, составил 1 113 495,06 руб.

Между тем, при рассмотрении требований конкурсного управляющего о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за совершение действий (бездействия) контролирующих должника лиц, суды не приняли во внимание следующее.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, в связи с чем материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3).

Поскольку конкурсный управляющий связывает основание своих требований с действиями (бездействием) контролирующих должника лиц, имевшими место как до, так и после вступления в силу главы III.2 Закона о банкротстве, то к спорным отношениям подлежат применению нормы материального права, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, а также статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Учитывая тот факт, что предусмотренное пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Согласно абзацу 2 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Закона.

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В соответствии с правовой позицией, которая нашла отражение в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника; удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Суд кассационной инстанции полагает, что выводы судов о наличии оснований для привлечения Администрации к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по наделению должника на праве хозяйственного ведения имуществом, позволяющим вести хозяйственную деятельность, противоречат выводам судов о том, что должник осуществлял всю производственную деятельность с использованием имущества, переданного ему собственником в безвозмездное пользование.

Таким образом, само по себе незакрепление Администрацией за должником на праве хозяйственного ведения имущества (сетей и сооружений водоснабжения, водоотведения, теплоснабжения и котельных), не может быть вменено контролирующему лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности при том, что суды установили факт осуществления должником хозяйственной деятельности с использованием именно этого имущества, переданного ему собственником в безвозмездное пользование.

При этом судами не установлено, что именно незакрепление за должником на праве хозяйственного ведения имущества явилось необходимой причиной наступления кризисной ситуации, повлекшей финансовую несостоятельность должника, с учетом выводов судов о том, что имущество было передано должнику на праве безвозмездного пользования с момента создания предприятия (в 2007 году), а признаки объективного банкротства должника появились на конец 2015 года.

Доказательств того, что в случае закрепления за должником указанного имущества на праве хозяйственного ведения, а не по договору безвозмездного пользования, существенным образом изменило бы ситуацию и позволило бы при ведении той же деятельности восстановить платежеспособность предприятия, конкурсным управляющим не представлено.

Следует отметить, что даже при нахождении спорного имущества на праве хозяйственного ведения, оно не могло бы быть реализовано с целью удовлетворения требований кредиторов, поскольку в соответствии с частью 1 статьи 9 Федерального закона от 07.12.2011 № 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении» отчуждение в частную собственность объектов централизованных систем холодного водоснабжения и (или) водоотведения, находящихся в государственной или муниципальной собственности, не допускается.

Названный закон является специальным по отношению к Закону о банкротстве, поэтому поименованные в нем объекты не подлежат реализации в порядке, предусмотренном Законом о банкротстве, и возвращаются в собственность соответствующего публично-правового образования не обремененными правом хозяйственного ведения.

В отношении совершения ответчиками сделок, послуживших основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности, суд кассационной инстанции отмечает следующее.

Поскольку деятельность юридического лица характеризуется совершением многочисленных сделок и иных операций, поэтому, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя, инициированная контролирующим лицом, сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суд должен исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства (абзац третий пункта 16 постановления Пленума № 53).

Из разъяснений, содержащихся в пункте 23 постановления Пленума № 53, следует, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Однако в данном случае суды не установили обстоятельств, касающихся влияния совершенных контролирующих должника лицами сделок на положение должника, не проверили наличие причинноследственной связи между совершенными сделками и фактически наступившим объективным банкротством должника.

При этом, суд округа считает необходимым отметить, что независимо от того, каким образом при обращении в суд конкурсный управляющий поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

С учетом разъяснений, данных в абзаце 4 пункта 20 постановления Пленума № 53, в случае недоказанности оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения этого лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), суды не лишены возможности принять решение о возмещении таким лицом убытков в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Следовательно, для правильного разрешения настоящего спора имеет значение установление того обстоятельства, явились ли совершенные контролирующими лицами от имени должника сделки необходимой причиной его банкротства или существенного ухудшения его состояния (в этом случае имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности), либо же такого влияния на финансово-хозяйственное положение должника сделки не оказали, но причинили должнику и его кредиторам вред (в этом случае имеются основания для привлечения к ответственности за причиненные убытки).

Также суды пришли к выводу о том, что Администрация, ФИО5 и ФИО2 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд о его банкротстве.

Судами установлено, что должник имел постоянные признаки объективного банкротства уже на конец 2015 года, что подтверждается отчетом аудиторской компании за 2015-2018 годы и актом проверки финансовой деятельности должника от 15.08.2018 № 4/18.

Балансовые показатели должника на конец 2015, 2016, 2017 и 2018 годов свидетельствуют о том, что активы должника ежегодно сокращались с 21 280 тыс.руб. на конец 2015 года до 20 768 тыс.руб. на конец 2018 года; существенно увеличилась кредиторская задолженность с 24 461 тыс.руб. до 39 169 тыс.руб.; убыток предприятия увеличился с 11 423 тыс.руб. в 2015 году до 26 643 тыс.руб. в 2018 году.

Судом также указано на значительный рост кредиторской задолженности в указанный период перед ресурсоснабжающими организациями.

Закон о банкротстве в редакции как Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, так и в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ предусматривал возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом. Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие спорные отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 этой статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, применяемой к спорным правоотношениям, установлено, что нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Закона.

Между тем, делая вывод о том, что Администрация подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления должником в суд, суды не приняли во внимание следующее.

Согласно Закону о банкротстве (в редакции, действующей в спорный период) к лицам, на которых возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, относятся руководитель должника – юридического лица, должник – индивидуальный предприниматель и ликвидационная комиссия (ликвидатор) должника – юридического лица.

Собственник имущества муниципального предприятия, а также его учредители в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве не относятся к субъектам ответственности за неисполнение обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

В соответствии со статьей 15 Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» непринятие собственником имущества унитарного предприятия решения о его ликвидации (реорганизации) при отрицательном значении чистых активов унитарного предприятия предоставляет кредиторам право потребовать прекращения или досрочного исполнения обязательств унитарным предприятием и возмещения убытков, но не привлечения собственника к субсидиарной ответственности по обязательствам предприятия.

Статья 61.12 и пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, устанавливающие, в частности, обязанность собственника имущества должника – унитарного предприятия по принятию решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, введены Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ, в связи с чем не могут быть применены при рассмотрении настоящего спора, поскольку факты, на которые указывает конкурсный управляющий и установленные судами, имели место в 2015 году.

Таким образом, поскольку действующими в соответствующий период нормами Закона о банкротстве не предусматривалось обязанности собственника имущества должника по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, то Администрация не является субъектом ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

В отношении неисполнения обязанности руководителями должника ФИО5 и ФИО2 по подаче заявления должника в арбитражный суд о его банкротстве, суд кассационной инстанции исходит из следующего.

По смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, статьи 61.12 Закона о банкротстве в действующей редакции, разъяснений, данных в пункте 9 постановления Пленума № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности) добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с нарушением обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, установленный статьей 9 Закона о банкротстве, исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, имеет значение причинноследственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а также вина субъекта ответственности.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника.

При разрешении спора судами не принято во внимание, что деятельность предприятий, предоставляющих жилищно-коммунальные услуги, к которым относится должник, носит убыточный характер.

В силу специфики деятельности исполнителя коммунальных услуг в области жилищно-коммунального хозяйства, ситуация, при которой у исполнителя имеется кредиторская задолженность перед поставщиками энергоресурсов в условиях имеющейся дебиторской задолженности по оплате услуг населением, является прогнозируемой, то есть обычной является ситуация, когда из-за несвоевременной оплаты коммунальных услуг собственниками помещений в домах наступает просрочка оплаты поставленных коммунальных ресурсов.

Возникает ситуация, при которой предприятие имеет непогашенную кредиторскую задолженность перед энергоснабжающими организациями, бюджетом, одновременно с дебиторской задолженностью граждан. Поэтому возникновение у муниципального предприятия задолженности само по себе не является безусловным доказательством его неплатежеспособности.

В спорном случае судами установлено, что должник являлся убыточным и ранее, а признаки объективного банкротства наступили на конец 2015 года, то есть до вступления директоров ФИО5 и ФИО2 в должность.

Судами не дана оценка доводам ответчиков о том, что в период руководства должником ФИО6 с 2011 по 2016 годы, у должника возникла кредиторская задолженность в размере более 20 млн. руб., а действия последующих руководителей были направлены на стабилизацию работы и улучшение финансовых показателей предприятия.

Кроме того, долг перед кредиторами не доказывает, что бывший руководитель намеренно создал неплатежеспособное состояние.

При этом сам по себе признак недостаточности имущества у должника и наличие задолженности перед ресурсоснабжающими организациями за определенный период времени, с учетом специфики деятельности должника, не могут свидетельствовать о наступлении безусловной обязанности у руководителя должника подать заявление о признании несостоятельным (банкротом).

Факт замещения должности руководителя организации-должника не может расцениваться как безусловно подтверждающий противоправность и виновность поведения соответствующего лица. В частности, неподача руководителем должника заявления о банкротстве возглавляемой им организации может быть обусловлена конкретными обстоятельствами ее деятельности.

Доказательств того, что инициирование руководителями должника процедуры банкротства должника могло бы привести к уменьшению задолженности перед ресурсоснабжающими организациями и уполномоченным органом, что позволило бы исключить возникновение задолженности в указанных заявителями суммах, материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции считает, что обжалуемые судебные акты в части доказанным наличия оснований для привлечения Администрации, ФИО5, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника приняты в результате неполного выяснения фактических обстоятельств, без установления и исследования существенных для дела обстоятельств, в связи с чем судебные акты в обжалуемой части подлежат отмене.

Поскольку арбитражный суд, рассматривающий дело в суде кассационной инстанции, согласно части 2 статьи 287 АПК РФ не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении, то обособленный спор подлежит передаче на новое рассмотрение в суд первой инстанции на основании пункта 3 части 1 статьи 287 АПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, статьями 286, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Самарской области от 23.12.2020 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2021 по делу № А55-21794/2018 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Самарской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья     М.В. Коноплёва

Судьи     А.Г. Иванова

     А.Ф. Фатхутдинова