ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ 

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

ул. Суворова, д. 21, Севастополь, 299011, тел. / факс 8 (8692) 54-74-95 

 E-mail: info@21aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А83-1403/2017

г. Севастополь

15 июня 2023 года

 

Резолютивная часть постановления была объявлена 08.06.2023.  В полном объеме постановление изготовлено 15.06.2023.  

Двадцать первый арбитражный апелляционный суд в составе  председательствующего судьи Калашниковой К.Г., судей: Вахитова Р.С., Оликовой  Л.Н. при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  рассмотрев в открытом судебном заседании путем использования систем веб- конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн- заседание) апелляционные жалобы конкурсного управляющего общества с  ограниченной ответственностью «Страховая компания «Вектор», ФИО2, ФИО3, ФИО4,  ФИО5 на определение Арбитражного суда  Республики Крым от 08.02.2023 по делу № А83-1403/2017 (судья Ловягина Ю.Ю.),  принятое по результатам рассмотрения  

заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной  ответственностью «Страховая компания «Вектор»  

к ФИО6, к ФИО7, к  ФИО8, к ФИО9, к  ФИО10, к ФИО5, к ФИО11, к ФИО3, к ФИО4, к ФИО12, к ФИО2  

при участии третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований  относительно предмета спора: ФИО13  

о привлечении к субсидиарной ответственности 

в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью  «Страховая компания «Вектор» несостоятельным (банкротом)  

при участии в судебном заседании:  

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью  

«Страховая компания «Вектор»: ФИО14, представителя по доверенности № 263  

отт18.05.2020, 

от ФИО2: ФИО15, представителя по доверенности  

 № 77АД2513747 от 04.05.2023, 

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Республики Крым от 22.03.2017 заявление  ФИО16 о признании общества с ограниченной ответственностью  «Страховая компания «Вектор» несостоятельным (банкротом) принято к производству  суда, возбуждено производство по делу.  

Решением Арбитражного суда Республики Крым от 03.04.2018 общество с  ограниченной ответственностью «Страховая компания «Вектор» (далее – должник,  страховщик) признано несостоятельным (банкротом) и открыто в отношении него  конкурсное производство сроком на один год, до 27.03.2019. Полномочия конкурсного  управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию  вкладов» (далее - конкурсный управляющий).  

26.12.2019 конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Республики  Крым с заявлением к ФИО7, к ФИО6,  к ФИО8, к ФИО9, к  ФИО10, к ФИО5, к ФИО11 о возложении на ответчиков субсидиарной ответственности и  взыскании в пользу должника 228 608 200 руб. по статье 10 Федерального закона от  26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».  

Определением Арбитражного суда Республики Крым от 08.02.2023 заявление  удовлетворено частично. Судом признано доказанным наличие оснований для  привлечения ФИО6, ФИО3, ФИО4, ФИО12 (наследники ФИО7), ФИО2, ФИО8,  ФИО9, ФИО10, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  общества с ограниченной ответственностью «Страховая компания «Вектор» на  основании пункта 4 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)» (в ред. Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ). В части  требований конкурсного управляющего государственной корпорации «Агентство по  страхованию вкладов» о привлечении к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника ФИО11 отказано. В части требований  конкурсного управляющего государственной корпорации «Агентство по страхованию  вкладов» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  ФИО7, производство прекращено. Судом приостановлено  производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего государственной  корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника до окончания расчетов с кредиторами.  

Не согласившись с данным судебным актом, конкурсный управляющий  обратился в Двадцать первый арбитражный апелляционный суд с апелляционной  жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить в части отказа  в привлечении ФИО11 (далее – ФИО11) к гражданско-правовой ответственности и в указанной части принять новый судебный акт об  удовлетворении заявленных требований.  

Так, конкурсный управляющий указывает на то, что обжалуемое определение  суда первой инстанции в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности  по обязательствам должника ФИО11 (далее – ФИО11)  подлежит отмене как незаконный и необоснованный судебный акт.  

Не согласившись с определением суда первой инстанции ФИО2, ФИО3, ФИО4 (далее – ФИО2, ФИО3, ФИО4) также обратились в Двадцать первый арбитражный  апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое  определение суда первой инстанции отменить и принять по делу новый судебный акт.  

 

Так, ФИО2 указывает на то, что обжалуемое определение подлежит отмене  как незаконный и необоснованный судебный акт в части привлечения ФИО2,  ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника.  

Также, не согласившись судебным актом, ФИО5  (далее – ФИО5) обратился в Двадцать первый арбитражный  апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда  первой инстанции отменить, в удовлетворении требований конкурсного управляющего  о привлечении ФИО5 отказать.  

Так, ФИО5 указывает на то, что определение суда первой инстанции  подлежит отмене как незаконный и необоснованный судебный акт, вынесенный судом  первой инстанции с нарушением норм материального и процессуального права, в части  привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника.  

Определениями Двадцать первого арбитражного апелляционного суда от  22.03.2023, 21.04.2023 настоящие апелляционные жалобы приняты к производству суда  апелляционной инстанции к совместному рассмотрению.  

Принимая к своему производству апелляционную жалобу ФИО5  (определение суда апелляционной инстанции от 21.04.2023), апелляционный суд  перенес вопрос о восстановлении пропущенного подателем апелляционной жалобы  процессуального срока на обжалование судебного акта в судебное заседание  апелляционного суда.  

При проверке соблюдения заявителем апелляционной жалобы процессуального  срока на обжалование судебного акта суда первой инстанции апелляционным судом  установлено, что обжалуемое определение принято судом первой инстанции с  08.02.2023.  

Апелляционная жалоба посредством системы «Мой Арбитр» подана  ФИО5 10.03.2023, то есть по истечении срока подачи апелляционной  жалобы, предусмотренного арбитражным процессуальным законодательством  (08.02.2023 + 10 дней = 22.02.2023). Вместе с тем, учитывая, что обжалуемое  определение опубликовано в сервисе «Картотека арбитражных дел» в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» только 17.02.2023 и в целях защиты прав и  законных интересов заявителя жалобы, учитывая, что обращение с апелляционной  жалобой произведено в разумный срок, суд апелляционной инстанции полагает  ходатайство ФИО5 о восстановлении пропущенного процессуального  срока (поступило в материалы апелляционного производства 19.05.2023) подлежащим  удовлетворению.  

В настоящее судебное заседание апелляционного суда ФИО5, а  также иные лица, участвующие в деле о банкротстве, извещенные надлежащим образом  о дате, времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, своих представителей не  направили.  

Принимая во внимание надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, о  времени и месте судебного заседания путем направления копий определений о  принятии апелляционной жалобы к производству посредством почтовой связи, а также  размещение текста определения на официальном сайте Двадцать первого арбитражного  апелляционного суда в сети Интернет (http://21aas.arbitr.ru/), в соответствии с частью 6  статьи 121, частью 1 статьи 123, частями 2, 3 статьи 156, статьей 266 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, суд полагает возможным рассмотреть  апелляционную жалобу в отсутствие ФИО5, а также представителей иных  лиц, участвующих в деле о банкротстве.  

 

В судебном заседании апелляционного суда конкурсный управляющий доводы,  изложенные в апелляционной жалобе, поддержал в полном объеме, просил определение  суда первой инстанции в обжалуемой части отменить, а апелляционную жалобу –  удовлетворить. Кроме того, конкурсный управляющий против удовлетворения  апелляционных жалоб ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5  возражал согласно доводам, изложенным в отзыве на апелляционные жалобы (поступил  в материалы производства 01.06.2023), просил в удовлетворении апелляционных жалоб  отказать.  

В судебном заседании апелляционного суда ФИО2 доводы, изложенные в  апелляционной жалобе, поддержала в полном объеме, просила определение суда первой  инстанции в обжалуемой части отменить, а апелляционную жалобу – удовлетворить.  

Коллегия судей, руководствуясь статьями 159, 268 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации и принимая во внимание то, что к  материалам настоящего обособленного спора судом первой инстанции приобщена  нотариально заверенная копии трудовой книжки ФИО7  отказывает апеллянту ФИО2 в удовлетворении ходатайства о предоставлении на  обозрение апелляционного суда подлинников доказательств, а именно: трудовой  книжки ФИО7.  

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и  обоснованность определения суда первой инстанции в обжалуемой части, поскольку  лица, участвующие в деле, не заявили соответствующих возражений.  

Настоящие апелляционные жалобы рассматриваются в порядке главы 34  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Исследовав представленные доказательства, заслушав и оценив доводы  лиц, участвующих в деле, проверив законность и обоснованность решения суда  первой инстанции в порядке статей 266, 268 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции приходит к  следующим выводам.  

В соответствии с частью 3 статьи 15 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, принимаемые судом решения, постановления, определения  должны быть законными, обоснованными и мотивированными.  

Согласно части 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему  убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном  исследовании имеющихся в деле доказательств.  

В силу пункта 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на  которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.  

Апелляционный суд в пределах своих полномочий проверяет решение суда  первой инстанции в обжалуемой части:  

- в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5;  

- в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника ФИО11  

В соответствии со статьей 32 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.2002 «О  несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о  несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам,  предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с  

 

особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о  несостоятельности (банкротстве).  

Коллегия судей, повторно рассматривая обособленный спор по правилам суда  апелляционной инстанции, соглашается с выводами суда первой инстанции,  изложенными в мотивировочной части обжалуемого определения, как с законными и  обоснованными в силу следующего.  

1. Пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении  изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс  Российской Федерации об административных правонарушениях" установлено, что  рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности,  предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве) № (в редакции, действовавшей до дня вступления в  силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по  правилам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)».  

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с  переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении  изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», разъяснено,  что положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ (в частности, статья  10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам  должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их  привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом  указаний должнику, одобрение контролирующим органом или совершение им от имени  должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ.  

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №  73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по  обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до  вступления в силу Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10) независимо от даты  возбуждения производства по делу о банкротстве.  

Предусмотренные указанные в редакции Закона № 73-ФЗ процессуальные  нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности (пункты 6 - 8 статьи 10  Закона о банкротстве и подпункт 2 пункта 1 статьи 50.10 Закона о банкротстве банков)  подлежат применению судами после вступления в силу Закона N 73-ФЗ независимо от  даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено  производство по делу о банкротстве.  

Таким образом, применение той или иной редакции статьи 10 Закона о  банкротстве (в настоящее время статьи 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм  материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся  основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной  ответственности, а не от того, когда было подано заявление о привлечении к  субсидиарной ответственности. А нормы процессуального права подлежат применению  в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к  субсидиарной ответственности.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 399 Гражданского кодекса Российской  Федерации субсидиарной признается ответственность лица, которую оно несет в  соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства  дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником.  

В качестве основания для привлечения ФИО7 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий указывает на  

 

бездействие ФИО7 как руководителя должника, выразившееся в непринятии  предусмотренных законом мер по предупреждению банкротства страховщика.  

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не  предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального  закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или  юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих  возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия  арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать  обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом  определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их  условий.  

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 3 постановления Пленума  Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»  (далее – постановление № 53), по общему правилу, необходимым условием отнесения  лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической  возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным  образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10  Закона о банкротстве).  

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне  зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков  аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов  должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).  Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной  ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным  было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно  деятельности должника.  

В пункте 5 постановления № 53 указано, что само по себе участие в органах  должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица.  Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10  Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует  опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.  

Согласно подпунктам 1, 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не  доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом,  если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации  должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом  ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с  заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами  голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного  капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем  половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело  право назначать (избирать) руководителя должника.  

В силу пункта 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может  признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.  

К контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое  отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами  уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с  этим владением (пункт 6 статьи 61.10 Закона о банкротстве).  

Как установлено судом первой инстанции, следует из материалов настоящего  обособленного спора и не оспорено лицами, участвующими в обособленном споре, в  период времени с 01.07.2014 по 07.09.2016 ФИО7 занимал должность  

 

генерального директора общества с ограниченной ответственностью «Страховая  компания «Вектор», что подтверждается представленными в материалы обособленного  спора следующими доказательствами:  

- решением единственного участника общества с ограниченной  ответственностью «Страховая компания «Вектор» от 30.06.2014 (том 7, л.д. 46);  

- решением единственного участника общества с ограниченной  ответственностью «Страховая компания «Вектор» № 6 от 30.06.2014 о назначении  ФИО7 на должность генерального директора с 01.07.2014 сроком на 5 лет (том  21, л.д. 130);  

- приказом генерального директора ФИО7 № 52 от 01.07.2014 о  вступлении в должность генерального директора общества с ограниченной  ответственностью «Страховая компания «Вектор» (том 23, л.д. 4);  

- листом записи из Единого государственного реестра юридических лиц (далее –  ЕГРЮЛ), подтверждающим внесение 09.07.2014 в ЕГРЮЛ государственной записи о  назначении ФИО7 единоличным исполнительным органом общества с  ограниченной ответственностью «Страховая компания «Вектор» (том 22, л.д. 68-69);  

- листом записи из ЕГРЮЛ, подтверждающим внесение 07.09.2016 в ЕГРЮЛ  записи о прекращении полномочий ФИО7 в качестве единоличного  исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью «Страховая  компания «Вектор» (том 22, л.д. 70-71).  

В силу абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное,  предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие  действий (или) бездействия контролирующих должника лиц, если документы  бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и  хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту  вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной  администрации финансовой организации) или принятия решения о признании  должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах,  предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой  является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации,  либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено  проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и  реализация конкурсной массы.  

Согласно пункту 5 статьи 183.9 Закона о банкротстве руководитель финансовой  организации в случае принятия решения о приостановлении полномочий  исполнительных органов финансовой организации в период деятельности временной  администрации обязан передать не позднее дня, следующего за днем назначения  временной администрации, руководителю временной администрации печати и штампы,  а также в сроки, согласованные с временной администрацией, бухгалтерскую и иную  документацию, принадлежащие финансовой организации и вверенные ему  материальные и иные ценности.  

Не позднее чем через пятнадцать рабочих дней с даты назначения временной  администрации руководитель финансовой организации обязан предоставить временной  администрации перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а  также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность  финансовой организации за три года до назначения временной администрации.  

Воспрепятствование со стороны руководителя, его заместителя, других  работников финансовой организации, а также со стороны иных лиц осуществлению  функций временной администрации (в том числе воспрепятствование доступу в  помещения финансовой организации, к ее документации и иным носителям  информации, отказ от передачи печатей, штампов, документов и другие случаи) влечет  

 

за собой наступление ответственности в соответствии с законодательством Российской  Федерации (пункт 6 статьи 183.9 Закона о банкротстве).  

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве с даты принятия  арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии  конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных  органов управления должника и собственника имущества должника - унитарного  предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника,  собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об  условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для  исполнения обязательств должника).  

Пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в ред. Федерального закона от  22.12.2014 № 432-ФЗ), содержит презумпцию наличия причинно-следственной связи  между возникновением банкротства (невозможностью полного удовлетворения  требований кредиторов) и бездействием контролирующих должника лиц, если  документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению  (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской  Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню  назначения временной администрации финансовой организации) или принятия  решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию  об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации,  формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством  Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего  существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в  том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Смысл этой презумпции состоит в том, что контролирующие должника лица  скрывают данные о хозяйственной деятельности должника и свою причастность к  совершению действий, причинивших ущерб страховщику. Предполагается, что целью  такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и  конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного  осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих  обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться  сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п.  (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда  Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).  

Согласно пункту 3 статьи 25 Закона Российской Федерации от 27.11.1992 №  4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» (далее – Закон об  организации страхового дела), страховые организации должны обладать полностью  оплаченным уставным капиталом, размер которого должен быть не ниже  установленного настоящим законом минимального размера уставного капитала. При  оплате уставного капитала страховой организации должны быть внесены денежные  средства в сумме не ниже минимального размера уставного капитала страховой  организации, установленного настоящим законом, а также соблюдены порядок и  условия инвестирования собственных средств (капитала), установленные  нормативными актами органа страхового надзора.  

В соответствии с пунктом 5 Указания Банка России от 16.11.2014 № 3445-У «О  порядке инвестирования собственных средств (капитала) страховщика и перечне  разрешенных для инвестирования активов» (далее – Указание № 3445-У), в редакции в  период с 31.03.2015 по 30.06.2016) собственные средства (капитал) страховщика  должны были быть инвестированы в активы, определенные указанным нормативным  актом, в размере не менее минимального размера уставного капитала, применяемый в  отношении страховщика.  

 

Как указывает конкурсный управляющий, минимальный размер уставного  капитала для страховщика равен 120 000 000 рублей  

В свою очередь, должником требование Указания № 3445-У в части  необходимости обеспечения инвестирования собственных средств в активы в размере  не менее 120 000 000 руб. исполнено не было.  

Действительная стоимость собственных средств (капитала) должника,  инвестированных в активы, предусмотренные Указанием № 3445-У, по состоянию на  31.03.2015, 30.06.2015, 30.09.2015, 31.12.2015, 31.03.2016, 30.06.2016 оказалось ниже  нормативного значения.  

Как следует из материалов настоящего обособленного спора, конкурсным  управляющим установлены случаи завышения стоимости активов страховщика,  принимаемых для целей учета соблюдения норматива достаточности инвестирования  собственных средств (капитала), а также случаи отражения в отчетности страховщика  активов, которые фактически отсутствовали или выбыли до отчетной даты, что  подтверждается представленными в материалы обособленного спора расчетами  конкурсного управляющего (том 22, л.д. 19-38, том 24, л.д. 7-23).  

Апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что  на протяжении длительного периода времени (по крайней мере с 31.03.2015 по  30.06.2016) у страховщика наблюдалась непрерывная недостаточность активов,  принимаемых для покрытия собственных средств.  

При этом, нарушение нормативных показателей по состоянию на 30.06.2016  подтверждено и самим должником.  

Так, в надзорной отчетности «Отчет о составе и структуре активов» по  состоянию на 30.06.2016, предоставленной страховщиком в Центральный банк  Российской Федерации страховщиком отражен размер собственных средств – 95 293  тыс. руб. (при нормативном значении 120 000 тыс. руб.), т.е. в отчетности  зафиксирована недостаточность собственных средств (капитала) страховщика,  инвестируемых в разрешенные активы, в размере 24 707 тыс. руб. (том 2, л.д. 86-89).  

При этом, что не оспорено лицами, участвующими в обособленном споре, за  последующие периоды отчетность страховщиком не составлялась и в Центральный  банк Российской Федерации не направлялась.  

Согласно пункту 1 Указания Банка России от 16.11.2014 № 3444-У «О порядке  инвестирования средств страховых резервов и перечне разрешенных для  инвестирования активов» (далее – указание № 3444-У), общая стоимость активов, в  которые инвестированы средства страховых резервов, должна быть равна суммарной  величине страховых резервов, рассчитываемой на основании актуарных расчетов на  соответствующие отчетные даты.  

Таким образом, страховщик обязан обеспечить наличие на каждую отчетную  дату определенного вида имущества, которое могло учитываться в целях обеспечения  формирования страховых резервов, стоимость которого не меньше чем величина  страховых резервов, рассчитываемая на основании актуарных расчетов.  

В свою очередь, должником требование Указания № 3444-У в части  необходимости обеспечения на каждую отчетную дату определенного вида имущества,  которое могло бы учитываться в целях обеспечения формирования страховых резервов,  исполнено не было.  

Конкурсным управляющим в ходе проверочных мероприятий страховщика  выявлено, что реальный размер активов, которые могли учитываться страховщиком в  целях покрытия страховых резервов по состоянию на 31.03.2015, 30.06.2015,  30.09.2015, 31.12.2015, 31.03.2016, 30.06.2016, оказался ниже величины страховых  резервов, соответствующих требованиям Указания № 3444-У, которая была рассчитана  на основании актуарных расчетов на соответствующие отчетные даты.  

 

Как указывает конкурсный управляющий, им выявлены случаи завышения  стоимости активов страховщика, принимаемых для покрытия страховых резервов, а  также случаи отражения в отчетности страховщика активов, которые фактически  отсутствовали или выбыли до отчетной даты. Из расчета страховых резервов  конкурсным управляющим исключена дебиторская задолженность, которая  документально не подтверждена и дебиторская задолженность, признанная  сомнительной в соответствии с предписанием Банка России от 17.06.2016 № Т2-39-6- 12/26587ДСП (том 21, л.д. 68-70), в результате чего указанная страховщиком в  отчетности стоимость активов, инвестированных в страховые резервы, была  скорректирована.  

Конкурсным управляющим в материалы обособленного спора представлены  подробные расчеты несоблюдения страховщиком требований к инвестированию  активов в целях покрытия страховых резервов (том 22, л.д. 19-38, том 24, л.д. 7-23).  

Как следует из представленного в материалы обособленного спора предписания  Банка России от 17.06.2016 № Т2-39-6-12/26587ДСП, в ходе проверки, проводимой  Банком России, выявлено аналогичное нарушение (недостаточность активов для  покрытия страховых резервов), допущенное страховщиком по состоянию на 03.11.2015  (- 13 440 тыс. руб.) и на 31.12.2015 (- 7 200 тыс. руб.) (том 21, л.д. 68-70).  

При этом, нарушение требований к инвестированию активов в целях покрытия  страховых резервов по состоянию на 31.03.2016 и на 30.06.2016 подтверждено и самим  должником.  

Так, согласно надзорной отчетности страховщика, представленной в  Центральный Банк Российской Федерации по состоянию на 31.03.2016, размер  страховых резервов на 31.03.2016 (на основании актуарных расчетов) составил 230 264  тыс. руб., при этом размер соответствующих установленным требованиям активов для  покрытия страховых резервов составил лишь 219 965 тыс. руб. (том 2, л.д. 62-64).  

Согласно надзорной отчетности страховщика, представленной в Центральный  Банк Российской Федерации по состоянию на 30.06.2016, размер страховых резервов на  30.06.2016 (на основании актуарных расчетов) составил 276 309 тыс. руб., при этом  размер соответствующих установленным требованиям активов для покрытия  страховых резервов составил лишь 227 058 тыс. руб. (том 2, л.д. 86-89).  

Таким образом, Страховщик признал недостаточность активов для покрытия  страховых резервов по состоянию на 31.03.2016 в размере 10 299 тыс. руб., а также по  состоянию на 30.06.2016 в размере 49 251 тыс. руб.  

Следовательно, в деятельности страховщика имели место неоднократные в  течение 12 месяцев нарушения требований к размеру и составу активов, принимаемых  для покрытия страховых резервов, на следующие отчетные даты: 31.03.2015,  30.06.2015, 30.09.2015, 31.12.2015, 31.03.2016, 30.06.2016.  

В соответствии с пп. 1,2 пункта 3 статьи 184.1 Закона о банкротстве (в ред.  Федерального закона от 23.07.2013 № 251-ФЗ) неоднократное нарушение в течение  двенадцати месяцев требований к размеру активов, принимаемых для покрытия  страховых резервов, а также к размеру собственных средств (капитала) страховой  организации, является самостоятельным основанием для принятия мер по  предупреждению несостоятельности (банкротства) страховой организации,  предусмотренных ст. 183.1 Закона о банкротстве.  

На основании пункта 2 статьи 183.1 Закона о банкротстве в случае  возникновения оснований для применения мер по предупреждению банкротства  страховщик обязан утвердить и направить в контрольный орган (Банк России) план  восстановления платежеспособности в порядке, установленном статьей 183.2 Закона о  банкротстве.  

 

В соответствии с пунктом 1 статьи 183.1 Закона о банкротстве мерами по  предупреждению банкротства финансовой организации являются:  

1) оказание финансовой помощи финансовой организации ее учредителями  (участниками) и иными лицами;  

2) изменение структуры активов и структуры пассивов финансовой организации;  

3) увеличение размера уставного капитала финансовой организации и величины  ее средств (капитала);  

4) реорганизация финансовой организации; 5) иные не запрещенные законодательством Российской Федерации меры. 

Согласно пункту 3 статьи 183.1 Закона о банкротстве, план восстановления  платежеспособности финансовой организации должен содержать анализ финансового  состояния финансовой организации, а также перечень мер по предупреждению ее  банкротства и сроки их применения, которые не могут превышать шесть месяцев с  даты возникновения оснований для применения таких мер.  

Вследствие неоднократных нарушений нормативных требований по  инвестированию активов страховщика в собственные средства (капитал) и страховые  резервы у руководителей страховщика возникла предусмотренная пунктом 2 статьи  183.1 Закона о банкротстве обязанность утвердить и направить в Банк России план  восстановления платежеспособности страховщика.  

В свою очередь, настоящее требование, предусмотренное Законом о  банкротстве, исполнено не было.  

С учетом взаимосвязанных положений параграфа 4 главы IX Закона о  банкротстве, подпункта 4 пункта 3 статьи 40 Федерального закона «Об обществах с  ограниченной ответственностью», а также положений устава страховщика  осуществление мер по предупреждению банкротства страховщика относится к  компетенции его единоличного исполнительного органа (генерального директора).  

Как установлено судом первой инстанции, подтверждено представленными в  материалы обособленного спора доказательствами, в период времени с 01.07.2014 по  07.09.2016 ФИО7 являлся генеральным директором общества с ограниченной  ответственностью «Страховая компания «Вектор», то есть на все отчетные даты, по  состоянию на которые выявлены нарушения обязательных нормативов.  

Учитывая, что ФИО7 на протяжении длительного времени генеральным  директором страховщика, последний не мог не обладать информацией и не знать  реальный размер активов должника, следовательно, не мог не знать о нарушении  страховщиком установленных размеров обязательных нормативов.  

В соответствии со статьей 25 Закона Российской Федерации от 27.11.1992 №  4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» (далее – Закон о  страховании) формирование страховыми организациями собственных средств  (капитала) в определенном размере направлено на обеспечение финансовой  устойчивости и платежеспособности страховых организаций.  

По смыслу статьи 26 Закона о страховании формирование страховыми  организациями страховых резервов в определенном размере предназначено для  обеспечения исполнения обязательств страховых организаций по страхованию,  сострахованию, перестрахованию, взаимному страхованию.  

В свою очередь, ФИО7 как руководитель страховщика не предпринял  предусмотренных Законом о банкротстве мер по предупреждению банкротства  общества с ограниченной ответственностью «Страховая компания «Вектор», а именно  не разработал, не утвердил и не направил в Центральный банк Российской Федерации  (Банк России) план восстановления платежеспособности общества с ограниченной  ответственностью «Страховая компания «Вектор».  

 

Настоящее бездействие ФИО7 как руководителя страховщика привело к  банкротству общества с ограниченной ответственностью «Страховая компания  «Вектор», к невозможности полного удовлетворения требований его кредиторов и к  дальнейшему ухудшению финансового положения страховщика, что является  основанием для возложения на ФИО7 к субсидиарной ответственности по  обязательствам страховщика.  

Судом первой инстанции установлено, что действия ФИО7 нельзя  признать соответствующими критериям добросовестности и разумности. Так,  ФИО7 как генеральным директором страховщика было одобрено  перечисление денежных средств в общем размере 67 480 000 руб. равном  действительной стоимости доли единственного участника страховщика – общества с  ограниченной ответственностью «КапиталДирект». Как установлено судом первой  инстанции, сделка была совершена с единственной целью – вывод активов общества с  ограниченной ответственностью «Страховая компания «Вектор».  

В свою очередь, ФИО7 при должной степени заботливости и  осмотрительности как руководитель должника не мог не осознавать о притовоправном  характере сделки по выплате действительной стоимости единственного участника  страховщика.  

Определением Арбитражного суда Республики Крым от 20.08.2019 по делу №  А83-1403/2017 сделка по перечислению обществом с ограниченной ответственностью  «Страховая компания «Вектор» в пользу общества с ограниченной ответственностью  «КапиталДирект» действительной стоимости доли в размере 67 480 000 руб. признана  недействительной. Настоящий судебный акт вступил в законную силу.  

С учетом совокупности изложенных обстоятельств, суд апелляционной  инстанции приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО7 как  контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по долгам  страховщика (должника).  

В соответствии с частью 1 статьи 1175 Гражданского кодекса Российской  Федерации наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя  солидарно (статья 323). Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в  пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.  

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов  обособленного спора, ФИО7 умер 12.09.2019, о чем составлена запись акта о  смерти № 170199775008100569003, свидетельство о смерти от 13.09.2019 серии 

<

...> (том 18, л.д. 11).  

Нотариусом Московской городской нотариальной палаты нотариального округа:  город Москва ФИО17 в материалы дела представлена  копия наследственного дела ФИО7 № 39/2019 от 03.10.2019 (том 18, л.д. 9-65).  

Как следует из представленного в материалы обособленного спора, завещания  ФИО7 наследниками последнего являются: ФИО12,  ДД.ММ.ГГГГ г.р. (сын), ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р. (сын) и ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ г.р., что подтверждается представленными в материалы  обособленного спора следующими доказательствами:  

-завещание ФИО7 от 17.03.2015 (том 18 л.д. 23-24);  

-завещательное распоряжение ФИО7 по форме публичного  акционерного общества «Сбербанк № 190 от 12.11.2018 (том 18 л.д. 25);  

-заявления о принятии наследства и о выдаче свидетельств о праве на  наследство (том 18 л.д. 12-21);  

-свидетельства о праве наследования по завещанию (том 18 л.д. 59-65). 

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении от 16.12.2019   № 303-ЭС19-15056, не имеется каких-либо оснований для вывода о том, что  

 

обязанность виновного лица, компенсировать свое негативное поведение (возместить  кредиторам убытки), возникающая в результате привлечения к субсидиарной  ответственности, является неразрывно связанной с личностью наследодателя. Равным  образом гражданское законодательство не содержит запрета на переход спорных  обязательств в порядке наследования.  

Таким образом, в случае смерти лица, привлекаемого к субсидиарной  ответственности, соответствующее требование подлежит предъявлению к его  наследникам.  

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении от 16.12.2019   № 303-ЭС19-15056, долг наследодателя, возникший в результате привлечения его к  субсидиарной ответственности, входит в наследственную массу (данная позиция также  отражена в п. 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации   № 1 32 (2020) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020).  Иное толкование допускало бы возможность передавать наследникам имущество,  приобретенное (сохраненное) наследодателем за счет кредиторов незаконным путем,  предоставляя в то же время такому имуществу иммунитет от притязаний кредиторов,  что представляется несправедливым. Для реализации права кредитора (конкурсного  управляющего) на судебную защиту не имеет значения момент предъявления и  рассмотрения заявления о привлечении контролирующего должника лица к  субсидиарной ответственности: до либо после его смерти. В последнем случае  заявление подлежит предъявлению к наследникам.  

То обстоятельство, что на момент открытия наследства могло быть неизвестно о  наличии соответствующего долга наследодателя, само по себе не препятствует  удовлетворению требования, поскольку по смыслу разъяснений, изложенных в пункте  58 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9  «О судебной практике по делам о наследовании» (далее – постановление № 9), под  долгами наследодателя понимаются не только обязательства с наступившим сроком  исполнения, но и все иные обязательства наследодателя, которые не прекращаются его  смертью. Соответственно, риск взыскания долга, связанного с привлечением к  субсидиарной ответственности, также возлагается на наследников.  

Таким образом, принимая во внимание фактические обстоятельства  обособленного спора, а также разъяснения высшей судебной инстанции суд первой  инстанции пришел к законному и обоснованному выводу о привлечении наследников  ФИО7 как лиц, отвечающих по обязательствам наследодателя, к субсидиарной  ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью  «Страховая компания «Вектор».  

Согласно части 1 статьи 323 Гражданского кодекса Российской Федерации при  солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех  должников совместно, так и от любого из них в отдельности, при том, как полностью,  так и в части долга.  

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 60 постановления №  9, принявшие наследство наследники должника становятся солидарными должниками  (статья 323 ГК РФ) в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного  имущества.  

В статье 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что лица,  совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. При этом  положения главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат  применению и в случае возложения субсидиарной ответственности на наследников  лиц, виновных в доведении должника до банкротства, что подтверждается  разъяснениями, содержащимся в п. 2 Постановления № 53). Аналогичная позиция  

 

высказана Верховным судом Российской Федерации в Определении от 16.12.2019 №  303-ЭС19-15056.  

Из представленного в материалы обособленного спора наследственного дела  (том 18, л.д. 9-65) следует, что ФИО3 и ФИО4 на момент вступления в  наследство являлись малолетними, не достигли 14 лет:  

- ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р., (свидетельство о праве  наследования по завещанию от 28.04.2020);  

- ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ г.р., (свидетельство о праве  наследования по завещанию от 28.04.2020).  

Фактически наследники вступили в наследство: 

- частично 12.05.2020 (дата регистрации прав на помещение по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 77:04:0005009:7157),  что подтверждается выпиской из Единого государственного реестр недвижимости;  

- частично 09.09.2020 (дата регистрации прав на помещение по адресу: г. Ростов-на- Дону, ул. Сарьяна, д. 84, кв. 24, кадастровый номер: 61:44:0032026:584), что  подтверждается выпиской из Единого государственного реестр недвижимости.  

В отношении гражданско-правовой ответственности малолетних (не достигших  14 лет), Гражданский кодекс Российской Федерации устанавливает, специальные  правила и определяет, что такая ответственность может быть возложена на законных  представителей.  

Так, согласно нормам статьи 1073 Гражданского кодекса Российской  Федерации, за вред, причиненный несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати  лет (малолетним), отвечают его родители (усыновители) или опекуны, если не докажут,  что вред возник не по их вине.  

Обязанность родителей (усыновителей), опекунов, образовательных,  медицинских организаций или иных организаций по возмещению вреда, причиненного  малолетним, не прекращается с достижением малолетним совершеннолетия или  получением им имущества, достаточного для возмещения вреда.  

Если родители (усыновители), опекуны либо другие граждане, указанные в  пункте 3 статьи 1073 Гражданского кодекса Российской Федерации, умерли или не  имеют достаточных средств для возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью  потерпевшего, а сам причинитель вреда, ставший полностью дееспособным, обладает  такими средствами, суд с учетом имущественного положения потерпевшего и  причинителя вреда, а также других обстоятельств вправе принять решение о  возмещении вреда полностью или частично за счет самого причинителя вреда.  

Таким образом, гражданского закона допускают возможность возложения  гражданско-правовой ответственности как на законного представителя, так и на самого  наследника.  

По смыслу положений части 1 статьи 1175, пункта 3 статьи 28, статьи 1073  Гражданского кодекса Российской Федерации, а также с учетом разъяснений,  содержащихся в пункте 2 Постановления № 53 и определении Судебной коллегии по  экономическим спорам Верховного Суда РФ от 16.12.2019 № 303-ЭС19-15056 по делу   № А04-7886/2016, нормы о возможности субсидиарной ответственности на законных  представителей малолетних лиц применяются и в том случае, когда лицо, не достигшее  14 лет (малолетний), не является непосредственным причинителем вреда, но является  лицом, к которому перешли в порядке наследования долги наследодатели, вытекающие  из требования о субсидиарной ответственности.  

Таким образом, на ФИО2, как на законного представителя ее  несовершеннолетних детей - ФИО3 и ФИО4 (наследников ФИО7), может быть возложена ответственность по обязательствам, вытекающим из  

 

неправомерных действий/бездействия ФИО7 (наследодателя) в отношении  страховщика.  

Учитывая, что на момент фактического принятия части наследства один из  наследников, а именно ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р. достиг 14 лет, то в отношении  наследственного имущества (объект недвижимости, расположенный по адресу:  

<

...>, кадастровый номер:  61:44:0032026:584) подлежат применению правила привлечения к ответственности  наследника и его законного представителя с учетом положений статьи 1074  Гражданского кодекса Российской Федерации, допускающей возможность возложения  гражданско-правовой ответственности, как на наследников, так и на законных  представителей.  

2. Далее, апелляционный суд проверяет обжалуемый суд в части привлечения к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5  

Как указывает в своем заявлении о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий  ФИО5 является контролирующим страховщика (должника) лицом на  протяжении всего периода совершения сделок, полномочий по управлению общества с  ограниченной ответственностью «Страховая компания «Вектор», введения временной  администрации по управлению страховщиком с 20.12.2016.  

Конкурсный управляющий указывает на то, что ФИО5 являлся  фактическим собственником страховщика, конечным бенефициаром страховщика,  осуществлял общее руководство страховщиком, руководил группой страховых  компаний, в которую входил страховщик, имел возможность распоряжаться активами  страховщика по своему усмотрению, в том числе осуществлять вывод активов  страховщика на другие подконтрольные ему компании.  

В подтверждение своих доводов о том, что ФИО5 является  контролирующим должника лицом, конкурсным управляющим представлены в  материалы обособленного спора следующие доказательства:  

- постановлениями о привлечении ФИО5 в качестве обвиняемого от  14.08.2019, от 23.06.2020, от 15.10.2020 по уголовному делу № 1180107754000133, в  которых оценена роль ФИО5 в совершении им противоправных деяний с  учетом совокупности собранных доказательств по делу (том 13, л.д. 79-84, том 27, л.д.  81-90).  

- протоколами допросов свидетелей в рамках расследования уголовного дела №  1180107754000133 (том 20, л.д. 142-147, 148-152, том 21, л.д. 88-95, 96-100, 119-125,  101-105, 106-111, том 24, л.д. 41-46, 47-52).  

Из показаний свидетелей, данных в рамках расследования уголовного дела №  1180107754000133 следует, что ФИО5 в период доведения страховщика до  банкротства и дальнейшего ухудшения его финансового положения (вплоть до даты  отзыва у страховщика лицензии) являлся контролирующим лицом страховщика,  поскольку воспринимался сотрудниками как фактический собственник и руководитель  холдинга, то есть группы компаний страховых компаний, в который входил должник,  позиционировал и вел себя как фактический собственник страховщика и руководитель  группы компаний страховых компаний, в который входил страховщик, имел  возможность самостоятельно назначать и прекращать полномочия единоличного  исполнительного органа (генерального директора) страховщика через подконтрольных  себе участников страховщика, имел возможность обеспечивать и влиять на принятие в  своих интересах любых решений, касающихся финансово-хозяйственной деятельности  страховщика, в том числе, относящихся к компетенции высшего органа управления  (общего собрания участников) страховщика; в рассматриваемый период времени в  обществе с ограниченной ответственностью «Страховая компания «Вектор»  

 

существовала система подотчётности и подконтрольности руководства страховщика  конечному бенефициару, то есть ФИО5, которая обеспечивала  возможность осуществления ФИО5 управления и контроля над  страховщиком.  

- судебными актами Тверского районного суда города Москвы о наложении  ареста (продлении ареста) на имущество в рамках уголовного дела №  11801007754000133 (дело 3/6- 2100/2020);  

- публикациями в средствах массовой информации, подтверждающими  подконтрольность страховщика ФИО5 (том 21, л.д. 71-84).  

Конкурсный управляющий указывает на то, что ФИО5 осуществлял  общее руководство (управление) обществом с ограниченной ответственностью  «Страховая компания «Вектор», в том числе:  

- проводил совещания с руководством страховщика и иными должностными  лицами по вопросам деятельности;  

- фактический руководитель страховщика ФИО8 регулярно отчитывался  перед ФИО5 о деятельности общества с ограниченной  ответственностью «Страховая компания «Вектор»;  

- давал указания руководителям страховщика (ФИО8, ФИО7)  по определенному кругу вопросов деятельности общества с ограниченной  ответственностью «Страховая компания «Вектор», и указанные лица совершали  действия, направленные на исполнение воли ФИО5 (в том числе в силу  нахождения в фактической служебной зависимости от ФИО5).  

С учетом установленных фактических обстоятельств и представленных в  материалы обособленного спора доказательств, суд первый инстанции пришел к  законному и обоснованному выводу о том, что ФИО5 в рассматриваемый  период времени (2015-2016 года) отвечал признакам контролирующего должника  лицом применительно к положениям пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.  

Согласно разъяснениям, данным в пункте 56 постановление № 53 по общему  правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено  требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований  возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ).  Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц  заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и  действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности  кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если  арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств  убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности  лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов  вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных  утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему  письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего,  кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои  документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле  осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о  банкротстве).  

Материалы проведенных в отношении должника или его контрагентов  мероприятий налогового контроля, документы, полученные в ходе производства по  делам об административных правонарушениях и уголовным делам, могут быть  использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые  ссылается заявитель, предъявивший требование о привлечении контролирующего лица  к субсидиарной ответственности. Такие материалы не имеют для суда заранее  

 

установленной силы и подлежат оценке наряду с другими доказательствами (статьи 71,  75 и 89 АПК РФ).  

Учитывая объективную сложность получения конкурсным управляющим  отсутствующих у него прямых доказательств дачи бенефициаром указаний  относительно совершения тех или иных сделок, направленных на выведение из оборота  должника имущества, должны приниматься во внимание совокупность согласующихся  между собой косвенных доказательств, анализ поведения вовлеченных в спорные  отношения субъектов.  

Как разъяснено в пункте 16 постановления № 53, под действиями (бездействием)  контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований  кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились  необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное  банкротство не наступило бы.  

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия)  контролирующего лица на положение должника, проверяя 6 наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически  наступившим объективным банкротством.  

Как указал Верховный Суд Российской Федерации, вред кредиторам может быть  причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными  действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами  полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве  должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по  действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной  цели которых не мог не знать приобретатель (определение Верховного Суда  Российской Федерации от 23.12.2019 N 305-ЭС19-13326).  

Конкурсным управляющим представлены в материалы обособленного спора  доказательства согласованности действий взаимозависимых, аффилированных лиц под  общим руководством ФИО5 в отсутствие экономической  целесообразности с учетом наличия признаков неплатежеспособности страховщика, в  отсутствие равноценного встречного исполнения, с целью выводов активов общества с  ограниченной ответственностью «Страховая компания «Вектор».  

С учетом совокупности представленных конкурсным управляющим в материалы  обособленного спора доказательств, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии  оснований для привлечения ФИО5 как контролирующего должника лица  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

3. Далее, апелляционный суд проверяет определение суда первой инстанции в  части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника ФИО11  

Конкурсный управляющий в своем заявлении о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника указывает на то, что ФИО11  совершил неразумные (недобросовестные) действия, действуя на основании  доверенности, а именно заключил сделку купли-продажи земельного участка.  

Так, 11.08.2016 между обществом с ограниченной ответственностью «Страховая  компания «Вектор» (продавец) и обществом с ограниченной ответственностью  «КапиталДирект» (покупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка   № 1108/16 от 11.08.2016 (том 7, л.д. 72-78).  

При этом, в Единый государственный реестр недвижимости внесена запись о  возникновении залога в силу закона в пользу страховщика в отношении земельного  участка с кадастровым номером 39:05:030402:163 до момента внесения обществом с  ограниченной ответственностью «КапиталДирект» (покупателем) оплаты по договору.  

 

По мнению конкурсного управляющего, в результате совершения указанной  сделки должнику причинен ущерб в размере равном 49 649 000 руб. Также,  конкурсный управляющий указывает, что данная сделка представляет собой сделку по  выводу активов должника.  

Отказывая в удовлетворении заявленных требований конкурсного  управляющего в части привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности  конкурсным управляющим обстоятельств, свидетельствующих о том, что ФИО11  является контролирующим должника лицом, а также выгодоприобретателем по сделке,  то есть суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии фактических оснований  для привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 184.13 Закона о банкротстве наряду с лицом,  указанным в статье 61.10 настоящего Федерального закона, контролирующим  страховую организацию лицом признается лицо, которое имеет или имело  перечисленные в указанной статье права в течение менее чем трех лет до назначения  временной администрации страховой организации по основаниям, предусмотренным  подпунктами 1 и 2 пункта 6.1 статьи 184.1 настоящего Федерального закона, а также  лицо, которое осуществляет или осуществляло не более чем за три года,  предшествующих возникновению признаков банкротства либо назначению временной  администрации страховой организации по основаниям, предусмотренным подпунктами  1 и 2 пункта 6.1 статьи 184.1 настоящего Федерального закона, а также после  возникновения признаков банкротства до принятия арбитражным судом заявления о  признании должника банкротом в отношении страховой организации контроль,  определяемый в соответствии с Международными стандартами финансовой  отчетности, признанными на территории Российской Федерации.  

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подлежащему применению к  спорным отношениям, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан  несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия  контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим  лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких  сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона,  причинен вред имущественным правам кредиторов.  

Особенностью деятельности страховых организаций является то, что в рамках  дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной  ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков.  Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной  ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых  непосредственно привели к банкротству финансовой организации.  

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство  должника, необходимо принимать во внимание следующее: (пункты 3, 16, 21, 23  постановления № 53)  

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на  деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков  рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д.,  при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым  функциям);  

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к  негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных  последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен  кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное -  

 

состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной  ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по  своим размерам и последствиям для должника сделки);  

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или)  потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных  последствий.  

Квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к  контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства,  являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его  деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений  "должник (его конкурсная масса) - кредиторы", то есть направленность сделок на  причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего  разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы.  Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их  совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом  сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для  привлечения к субсидиарной ответственности. Кроме того, ответчик должен быть  инициатором или выгодоприобретателем сделки.  

В свою очередь, конкурсным управляющим не представлено доказательств, что  ФИО11 является инициатором или выгодоприобретателем сделки.  

Кроме того, суд первой инстанции не усмотрел оснований для  переквалификации поведения ФИО11 для применений иной ответственности, в  том числе установленной статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Согласно разъяснениям, данным в пункте 20 постановления № 53 при решении  вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении  убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной  ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае  оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего  лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на  деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия  изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели  экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.  

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими  лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению  подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о  банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на  основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. В  том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1  ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному  банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине  убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.  

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал  вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к  положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При  недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но  доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную  ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает  решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.  

В соответствии с частью 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской  Федерации, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного  

 

документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи  53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей  (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по  его вине юридическому лицу.  

Конкурсным управляющим не представлено доказательств противоправного  поведения ФИО11, которое привело к образованию убытков.  

Основания для переоценки настоящего вывода суда первой инстанции у  апелляционного суда отсутствуюи.  

При рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции  заявлено о применении гражданского закона об исковой давности.  

Так, лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности, указывают на то, что  конкурсный управляющий с соответствующим заявлением должен был обратиться в  течение года с момента признания должника несостоятельным банкротом, то есть до  27.03.2019 (27.03.2018 + 1 год = 27.03.2019). В свою очередь, конкурсный  управляющий обратился в Арбитражный суд Республики Крым с заявлением о  привлечении контролирующих должника лиц 26.12.2019.  

Однако ответчиками не учтена сложившаяся правовая позиция Верховного Суда  Российской Федерации, изложенная в Определении Верховного Суда Российской  Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006, согласно  которой нормы о применении срока давности привлечения к субсидиарной  ответственности применяются в той редакции, которая действовала на момент  совершения ответчиком вменяемого правонарушения.  

Вместе с тем, если материально-правовые основания привлечения к  ответственности на дату совершения правонарушения и на дату обращения с  заявлением не изменились и на дату прекращения действия предыдущих редакций  Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (и Гражданского кодекса  Российской Федерации), предусматривавших иной порядок исчисления давности по  этой категории дел, срок исковой давности привлечения к субсидиарной  ответственности не истек (или даже не начинал течь), к вопросу о продолжительности  и порядку исчисления исковой давности подлежит применению новая норма.  

Таким образом, если по состоянию на дату введения в действие статьи 61.14  Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (30.07.2017) ранее  действовавший срок давности не истек (или даже не начал течь), к правоотношениям  применяется срок давности, предусмотренный ст. 61.14 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)», то есть трехлетний срок исковой давности.  

Конкурсное производство в отношении должника открыто 27.03.2018 (дата  объявления резолютивной части решения Арбитражного суда Республики Крым),  конкурсный управляющий обратился с соответствующим заявлением 26.12.2019, то  есть в пределах трехлетнего срока исковой давности (27.03.2018 + 3 года = 27.03.2021).  

В соответствии с положениями пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если  на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по  основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона,  невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд,  после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной  ответственности фактов, выносит определение, содержащее в резолютивной части  выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих  должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения  этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения  требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами  

На основании изложенного, арбитражный апелляционный суд полагает, что  доводы апелляционных жалоб не содержат достаточных фактов, которые имели бы  

 

юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на  обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой  инстанции, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции  несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого  определения суда первой инстанции.  

Таким образом, по результатам рассмотрения апелляционной жалобы  установлено, что суд первой инстанции полно и всесторонне исследовал материалы  дела и дал им правильную оценку и не допустил нарушения норм материального и  процессуального права.  

При таких обстоятельствах оснований для отмены определения Арбитражного  суда Республики Крым от 08.02.2023 по делу № А83-1403/2017 не имеется.  

Руководствуясь статьями 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, Двадцать первый арбитражный апелляционный суд  

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Республики Крым от 08.02.2023 по настоящему  делу оставить без изменения, апелляционные жалобу – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в срок, не превышающий месяца  со дня его принятия в порядке, установленном статьей 275 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий К.Г. Калашникова  

Судьи Р.С. Вахитов  

 Л.Н. Оликова