ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-16468/2021

г. Челябинск

19 января 2022 года

Дело № А47-3073/2020

 

Резолютивная часть постановления объявлена 12 января 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 19 января 2022 года.

 

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Калиной И.В., 

судей Кожевниковой А.Г., Румянцева А.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 11.10.2021 по делу № А47-3073/2020 об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

На основаниях и в порядке, предусмотренных ст. 153.1 АПК РФ, судебное заседание арбитражного апелляционного суда проводится с использованием систем видеоконференц-связи.

В судебное заседание Арбитражного суда Оренбургской области явились представители:

ФИО2 – ФИО3 (доверенность, паспорт);

конкурсного кредитора ФИО4 – ФИО5 (доверенность, паспорт);

конкурсного управляющего ФИО6 – ФИО7 (доверенность, паспорт).  

 

ФИО8 10.03.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании индивидуального предпринимателя – главу крестьянского фермерского хозяйства ФИО9 (далее -

должник, ИП КФХ ФИО9) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 11.03.2020 возбуждено дело о несостоятельности

(банкротстве) должника.

Определением суда от 04.06.2020 (резолютивная часть объявлена 01.06.2020) в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО10.

Решением суда от 11.11.2020 (резолютивная часть от 03.11.2020) в отношении должника введена процедура конкурсного производства сроком на

шесть месяцев. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6.

Временный управляющий должника 28.10.2020 обратился в арбитражный

суд с заявлением, в котором просил привлечь ФИО9, ФИО2, ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на сумму 41 032 154 руб. 93 коп.

Определением суда от 11.10.2021 в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с судебным актом, ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просил изменить мотивировочную часть определения суда, исключив из нее выводы суда о том, что ФИО2 не засеивался на полях должника в 2019 и 2020 гг.

ФИО2 в доводах апелляционной жалобы указал на то, что в материалы дела представлены договоры аренды земельных участков, принадлежащих должнику (2019 и 2020 годов), доказательства закупки посевного материала, показания свидетелей о том, что ФИО2 осуществлял полевые работы, у ответчика имелись производственные мощности для осуществления засеивания и уборки урожая на правах финансовой аренды (лизинга), оплата по договорам аренды не была произведена по уважительным причинам (2019 год – неблагоприятные погодные условия, 2020 год – уборка урожая арбитражным управляющим должника). Необоснован вывод суда о том, что должник со своим братом ФИО9 осуществляли засеивание полей. Суд вышел за пределы рассмотрения спора и фактически установил недействительность договоров аренды. Обжалуемый судебный акт нарушает права подателя жалобы, поскольку лишает его возможности взыскивать убытки за урожай, который был собран должником.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.12.2021 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 12.01.2022.

К судебному заседанию от конкурсного управляющего ФИО6 поступил отзыв на апелляционную жалобу, в приобщении которого судом отказано в соответствии со статьей 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в силу отсутствия доказательств направления отзыва в адрес участников процесса. 

Представитель ФИО2 в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме, с определением суда не согласен в части выводов суда относительно исполнения договоров аренды, считает выводы суда незаконными и необоснованными, просил мотивировочную часть определения изменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

Конкурсный управляющий и кредитор возражали против доводов апелляционной жалобы, просили определение суда оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, уведомлены о дате, времени и месте судебного разбирательства посредством почтовых отправлений, размещения информации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», представителей в судебное заседание не направили.

Суд апелляционной инстанции, проверив уведомление указанных лиц о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, с учетом положений части 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся представителей лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о месте и времени судебного разбирательства.

В соответствии со статьями 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие лиц, участвующих в деле.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как установлено судом, реестр требований кредиторов должника составляют следующие требования:

1) требования ФИО8 в размере 8 402 765 руб. 09 коп. (определение Арбитражного суда Оренбургской области от 04.06.2020);

2) требование уполномоченного органа в размере 266 123 руб. 92 коп. (определение Арбитражного суда Оренбургской области от 15.02.2021);

3) требование ООО «Веланд» в размере 3 888 388 руб. 36 коп. (определение Арбитражного суда Оренбургской области от 09.06.2021);

4) требование ЗАО «Каргалинское хлебоприемное предприятие» в размере 330 194 руб. 11 коп. (определение Арбитражного суда Оренбургской

области от 09.06.2021);

5) требование ФИО4 в размере 32 727 416 руб. 02 коп. (определения Арбитражного суда Оренбургской области от 15.10.2020, 11.03.2021).

Основным видом деятельности должника является выращивание зерновых (кроме риса), зернобобовых культур и семян масличных культур.

Конкурсный управляющий должника полагает, что имеются признаки того, что ФИО9, ФИО2, ФИО11 являются партнерами по бизнесу ФИО9, которая после возникновения у нее долговых обязательств перед кредиторами совершила действия, направленные на перевод своего бизнеса на ИП ГКФХ ФИО9, ИП ГКФХ ФИО2 и отчуждение имущества на ФИО11

ФИО9, ФИО2, ФИО11 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку контролировали существенную часть активов должника.

Так, конкурсный управляющий отмечает, что ФИО9 выступает братом должника и осуществлял действия, направленные на сокрытие арестованного имущества, а ФИО12 и его отец ФИО2 выступают сожителем должницы и ее «свекром» соответственно.

Полагает, что ФИО2 является безработным пенсионером, который физически не мог обрабатывать взятые в аренду поля у должника, поскольку у него отсутствовали официальные работники (рабочая сила), производственные мощности в виде сельскохозяйственной техники, деятельность ФИО2 осуществлял только на земельных участках, принадлежащих его сыну ФИО12, который находится в процедуре банкротства, что подтверждается отсутствием личных земельных участков принадлежащих ФИО2 на праве собственности. Конкурсный управляющий обратил внимание, что количество посевного материала у него не хватало для возможности сеять урожай на земельных участках, принадлежащих

ФИО9, тот посевной материал, который у него был, он использовал на

земельных участках, принадлежащих его сыну ФИО12

ФИО11 участвовала в незаконном выводе активов, принадлежащих должнику.

Указанные выше факты послужили основанием для подачи заявления о

привлечении ФИО9, ФИО2, ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Отказывая в удовлетворении требования, суд первой инстанции исходил из отсутствия доказательств подтверждающих, что ФИО2, ФИО9, ФИО11 давали какие-либо указания должнику, каким-либо образом определяли его действия и причастны к его объективному банкротству, и являются заинтересованными лицами по отношению к должнику. Сумма выведенных активов в пользу ФИО11 по двум оспоренным сделкам должника не могла привести к объективному банкротству.

В соответствии с частью 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие возражений лиц, участвующих в деле, определение пересматривается арбитражным апелляционным судом в обжалуемой ответчиком части (в части исключения из мотивировочной части выводов суда о том, что ФИО2 не засеивался на полях должника в 2019 и 2020 гг.).

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для формирования иных выводов и отмены принятого судебного акта в данной части.

Отказывая в удовлетворении требования, суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим.

Из положений законодательства о банкротстве следует, что институт привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника,

призван повысить экономическую составляющую процедуры банкротства с помощью более эффективных инструментов и методов воздействия на конечных бенефициаров и выполняет важную роль в системе правового регулирования процедуры банкротства, конечной целью которой является максимальное удовлетворение требований всех кредиторов.

Необходимость тщательной проверки обстоятельств и недопустимость формального рассмотрения вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица обусловлено прежде всего

тем, что фактический бенефициар (лицо, которое влияет на формирование воли

должника) при причинении вреда интересам кредиторов скрывает соответствующие обстоятельства, как правило, не заинтересован в раскрытии

своего статуса и скрывает наличие возможности оказания такого влияния.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов (аффилированности, установление конечного бенефициара) допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность

лиц к одной группе компаний через корпоративное участие, наличие статуса руководителя либо учредителя должника, указанного в Едином государственном реестре юридических лиц), но и фактической. 

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений.

При этом необходимо принимать во внимание, что исходя из указанной

выше специфики дел о банкротстве, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14 изложен

подход о справедливом распределении судом бремени доказывания, которое

должно быть реализуемым.

Из определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 №309-ЭС15-13978 также следует, что бремя доказывания тех или иных фактов

должно возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные

возможности и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 3 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав

органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 7 вышеуказанного постановления Пленума, контролирующим должника лицом может быть признано не только то лицо, которое напрямую определяло действия должника,

но и лицо, которое извлекало выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного поведения непосредственно контролирующих должника лиц.

Значимыми обстоятельствами для разрешения вопроса о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности являются наличие между должником (независимо от того, является ли он гражданином или юридическим

лицом) и ответчиком отношений, в которых последний может существенным образом определять поведение должника с помощью формально-правовых или

неформальных механизмов социального и межличностного взаимодействия, а

также причинно-следственная связь между совершенными под влиянием такого

рода отношений действиями (сделками) должника, в том числе в пользу ответчика, и причинением вреда имущественным интересам кредиторов.

Пунктом 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника

лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника,

членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций

акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям (п. 5 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности, недобросовестности контрагента по этой сделке.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную

ответственность по обязательствам должника.

Отказывая в удовлетворении требований к заявленным ответчикам, суд первой инстанции не усмотрел наличие доказательств, свидетельствующих о том, что ответчики давали какие-либо указания должнику, каким-либо образом определяли действия должника и причастны к объективному банкротству должника.

В частности, не доказано, что должником переведен бизнес на ФИО2 и ФИО9, отсутствуют доказательства заинтересованности ФИО2 по отношению к должнику. Наличие родственных связей между должником и ФИО9 (брат-сестра) само по себе не подтверждает доказательство того, что должник осуществил перевод бизнеса на указанное лицо.

Напротив, конкурсный управляющий утверждает, что именно должник засеивала, обрабатывала поля, принадлежащие ей, за счет собственных средств, тем самым, конкурсный управляющий в своих доводах сам опровергает свою позицию относительно перевода бизнеса на указанных лиц.

Тем более, между должником и ФИО2 имелись арендные отношения.

Вместе с тем, судом рассмотрен вопрос относительно того, кто засеивал, обрабатывал поля, принадлежащие должнику.

Так, судом установлено, что сын ФИО2 - ФИО12 в 2018 году, являясь главой крестьянского (фермерского) хозяйства, осуществлял обработку 2000 га. посевных площадей. 23.06.2020 в отношении индивидуального предпринимателя – Главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО12 введена процедура банкротства – наблюдение (дело № А47-19202/2019). ФИО2 зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя в марте 2019 года, что подтверждается выпиской из ЕГРИП. В 2019, 2020 годах ФИО2 осуществлял обработку 2200 и 2000 га посевных площадей. 

Таким образом, довод конкурсного управляющего о том, что земельные

участки, ранее обрабатываемые ФИО12 до 2018 года, позднее стал обрабатывать его отец ФИО2, признан судом обоснованным.

Опрошенные судом свидетели подтвердили, что они не знакомы ни с должником ФИО9, ни с её братом ФИО9, на полях, обрабатываемых ФИО13, на которого они неофициально работали, ни в 2019 году, ни в 2020 году, ни ФИО9, ни ее брата ФИО9, ни их работников, ни специальной техники, принадлежащей последнему, свидетели никогда не видели за весь период осуществления ими работ.

Как установлено судом из представленных конкурсным управляющим документов, в 2019, 2020 годах на земельных участках, находящихся во владении должника ФИО9, находились либо она, либо её брат, но отсутствовали кто-либо из Н-ных (ФИО14 или ФИО15).

Проанализировав объем посевного материала, используемого для обработки земель с/х назначения ФИО2 в 2020 году, наличия у

него собственных работников и сельскохозяйственной техники, суд пришел к выводу, что указанное лицо имело возможность засеивать и согласно представленной им же статистической отчетности засеивало только земельные участки совокупной площадью порядка 2000 Га, отсутствие же в материалах дела доказательств подтверждающих внесение арендной платы в пользу ФИО9, не передача на государственную регистрацию договора аренды

(составления сроком на 11 месяцев) между ФИО9 и ФИО2, приняты судом во внимание, из чего сделан вывод, что ФИО2 с достоверностью не доказано, что им с помощью ранее указанных производственных мощностей обрабатывались именно земельные участки, находящиеся во владении должника.

Вместе с тем, по мнению судебной коллегии, установление обстоятельств, кто засеивал и обрабатывал поля должника, с целью последующего правопритязания на собранный урожай, не имеет правового значения для рассматриваемого спора о привлечении к субсидиарной ответственности и является предметом самостоятельного обособленного спора.

В данном случае, как указано выше в постановлении, конкурсным управляющим не доказано, что ФИО2 и ФИО9 давали какие-либо указания должнику, каким-либо образом определяли действия должника и причастны к объективному банкротству должника, в связи с чем, судом обоснованно сделан вывод об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по данным основаниям.

Судом также отказано в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО11 в силу следующего.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области о 02.09.2021 по делу № А47-3073/2020 заявление конкурсного управляющего должника ФИО6 об оспаривании сделки удовлетворено частично, признан недействительным договор купли-продажи от 21.03.2019, заключенный между ФИО9 и ФИО11, применены последствия недействительности сделок. С ФИО11 в конкурсную массу индивидуального предпринимателя – главы крестьянского фермерского хозяйства ФИО9 взысканы денежные средства в размере 600 000 руб. 

Определением Арбитражного суда Оренбургской области о 02.09.2021 по делу № А47-3073/2020 заявление конкурсного управляющего должника ФИО6 об оспаривании сделки удовлетворено, признан недействительным договор дарения земельного участка от 21.03.2019, применены последствия недействительности сделок, суд обязал ФИО11

возвратить в конкурсную массу должника земельный участок площадью 1 667

700 кв.м., кадастровый номер участка 56:34:0409011:9.

Судебные акты вступили в законную силу, имеет преюдициальное значение для настоящего спора.

В судебных актах установлено, что должником в преддверии банкротства совершены сделки, предусматривающие отчуждение имущества без получения встречного предоставления от второй ее стороны, то есть безвозмездно. ФИО11 и ФИО9 действительно являются аффилированными лицами. 

Однако сумма выведенных активов по двум оспоренным сделкам должника не могла привести к объективному банкротству ФИО9, более того, также как и в ситуации с ФИО2 и ФИО9,  конкурсным управляющим не представлено доказательств, подтверждающих, что ФИО11 давала какие-либо указания должнику, каким-либо образом определяла его действия и причастна к ее объективному банкротству.

Сделки, в которых участвовала ФИО11 не стали причиной банкротства, поскольку должник в данный период фактически прекратила деятельность.

В настоящий момент фактически необоснованно сбереженное имущество

уже возвращено или взыскано с ФИО11, оснований для взыскания денежных средств свыше уже взысканных, суд не усмотрел.

Возможность привлечения к субсидиарной ответственности за не передачу документации, как указано судом, установлена подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве с учетом положений пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве об обязанности передать всю документацию должника и положений законодательства о бухгалтерском учете.

Правовое значение имеет причинно-следственная связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Вместе с тем, каких-либо значимых доказательств подтверждающих, что ФИО9, ФИО2 и ФИО11 действительно располагают документацией должника и сознательно её скрывают, в дело не представлено.

Вопреки статье 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации конкурсным управляющим не представлено достаточных доказательств, свидетельствующих о наличии причинно-следственной связи между несоблюдением должником требований закона о передаче документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов в полном объеме и действиями ответчиков, в связи с чем, суд обоснованно не усмотрел оснований для привлечения к субсидиарной ответственности применительно к названной норме Закона о банкротстве.

С учетом изложенного, оснований для отмены обжалуемого судебного акта по приведенным в апелляционной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

Руководствуясь статьями 176, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 11.10.2021 по делу № А47-3073/2020 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья                                         И.В. Калина

 

Судьи:                                                                               А.Г. Кожевникова

 

А.А. Румянцев